Полная версия
Примитивный вид
Церемониальный зал, что был символом благородства целого народа – стал предсмертным кошмаром для всех, кто там находился. Спасти их было некому, ведь вместе с их смертью город стал кладбищем цивилизации.
Спустя десятки лет, когда на эти земли пришли скитающиеся монахи, они основали новое поселение на этой земле, а на месте, где сгорели заживо две великих династии – построили монастырь, чьё название, как и имена его основателей – стало одной из загадок давних времён…»
Монах перечитывал одни и те же строки множество раз, надеясь найти заветные слова о том, куда в итоге делось кольцо и остальные сокровища. Но даже при ином толковании этих записей, в тексте не было ни одной весомой зацепки.
Глубокие размышления и попытки обдумать всю полученную по пути информацию заставили мыслителя потерять счёт времени, но стоило ему напрячь свою голову чтобы вспомнить даже самые дикие слухи об этом месте, как вдруг с той стороны коридора откуда он пришёл донёсся протяжный скрип, из-за которого он резко вскочил на ноги успев попутно поранить свитком палец. Сумев за считанные секунды спрятать свиток и достать нож, он приготовился к схватке.
Звенящая тишина постепенно наполняла коридор, действительно ли кто-то вошёл, или это просто сквозняк – ясно было одно, нужно поскорее убраться отсюда подобру-поздорову.
Быстро собравшись, исследователь краем глаза заметил отчётливый багровый след, тянущийся от того места, куда недавно упала капля крови с порезанного пальца.
С каждым шагом в след за кровавым следом воздух был всё холодней, а пол всё горячей, но жар этот был необычным. Обувь не дымилась, но ноги будто приближались к костру. Эти потусторонние явления стали весомым подспорьем в том, как ощущение того, что всё это взаправду постепенно становилось всё меньше и меньше, а чувство того, что это всё затянувшийся кошмар становилось всё сильней.
Быстро перебирая ногами, монах казалось, увидел свет факела дальше по коридору. Однако, он не спешил приближаться к столь очевидному маяку. Интуиция путника не давала ему сделать следующий шаг, как и внезапно оборвавшийся след на полу. Обстоятельства говорили идти вперёд, но предсказуемость предстоящего маршрута не давала покоя.
С мыслью о том, что должен быть иной путь, он начал вглядываться в пол и ближайшую к нему стену.
При детальном изучении стены создалось впечатление, будто бы она появилась гораздо позже остальных, ведь на ней не было не единой трещины или какого-либо другого изъяна. Невольно протянув раненую руку, исследовать прикоснулся к стене. Каменная кладка была удивительно гладкой, и не менее тёплой будто бы позади неё стояла раскалённая печь.
Не отрывая руку от тёплых камней, он повёл её выше и, к своему удивлению, нащупал шероховатость. Пытаясь подсветить находку факелом, он с удивлением не обнаружил видимых следов того, что нащупал. Предположив что-то какой-то подсказка он продолжил ощупывать незримую шероховатость.
Опасаясь того, что ему это всё возможно мерещиться, он достал из сумки немного припасённого угля и стал старательно водить в пределах нащупанных границ надписи. Снова поднеся факел к тому месту, он смог прочитать надпись, которая была написана на его знакомом ему языке:
«Когда прольётся тёмная кровь этого мира, один из рукавов этой тёмно-багровой реки станет притоком нового озера. Из недр проклятой воды, на свет родится великое бедствие что покорит себе воды мира сего. Старый мир боле не будет ничем иным кроме давно забытой легенды, а его порядок станет детской забавой».
Пытаясь понять полученную подсказку, путник не сразу заметил, что рельеф стены изменился, приближение факела заставило каменную как казалось на первый взгляд кладку оплавиться подобно восковой свече. Это было странно, так как материалы стены не были похожи на воск или что-либо подобное.
Поводив факелом вдоль стены, стало ясно то, что далеко не вся стена была такой податливой.
Не уводя факел от места плавления, он стал накалять нож, припасённый на случай неожиданной схватки.
Раскалённое лезвие стало очередной жертвой и отличным подспорьем в этой битве и укрепление наконец было прорвано. Приглядевшись к раскопанной дыре, путник увидел нечто, что своим силуэтом напоминало рукоять меча. Потянув за неё, он выдернул из ещё тёплой странной породы обломок меча чьё лезвие было толщиной с ладонь.
Спустя мгновение как монах заполучил обломок, он попытался выдернуть воткнутый в оплавленную стену нож и с удивлением обнаружил что стена окаменела и вместе с этим перерастала реагировать на тепло став при этом ледяной.
Осматривая находку, искатель обнаружил на сохранившейся части клинка надпись: «…Никто не спасётся, никто не будет спасён…».
Глава 4. Лик неизбежности
Очередная находка оказалась бессмыслицей, что лишь давала новые вопросы и ничего дельного. Не оставляя надежды, монах снова начал рыскать рукой в глубине дыры в попытке найти упущенную зацепку.
Старательно ощупывая каждый дюйм, всё что ему удалось найти, это выпирающий из внутренней стенки камень, по цвету напоминающий уголь. Сам камень был ледяным, а небольшая область вокруг него сохранила прежнюю теплоту.
Воодушевившись неизвестностью того, что сокрыто за этим камнем, он начал вытягивать его, и одновременно с этим расшатывал его по кругу.
Медленно, но верно камень выходил из ещё не окаменевшей породы, что сподвигло настойчивого человека усилить хватку и ещё усердней ворочать камень.
И вот, когда камень, казалось, выскочит из стены – он намертво встрял, а из образовавшегося промежутка стала струится тёмная вода.
От неожиданности исследователь одёрнул руку и шагнул в сторону от пробоины, тем самым дав воде стечь по стене, не запачкав его одежду и указать на незамеченную им ранее ещё одну надпись на полу, язык которой он уже не знал.
Текст был короткий, и состоял всего из нескольких символов, элементы которых напоминали след от звериного когтя.
Вглядываясь в это, его посетила идея, которую он поспешил воплотить в жизнь. Сложив две ладони вместе, он приложил их к водостоку дабы набрать воды, после этого он постепенно тоненькой струйкой опустошил свои руки прямо на не непонятные до селя символы. Теперь их смысл был более понятен:
«Лишь те, кто омыл свои руки в крови будут достойны прислуживать хозяину моря, и лишь они одни будут в силах совладать с вестниками нового порядка. Мировая кровь напитает мёртвое дерево, его корни устремятся в самые глубины земли мертвецов, а его ветви подарят всем живым чудо, сравнимое с силой солнца».
Очередная несуразица, высеченная на ветхих камнях, подтолкнула монаха на волевое решение и сделать шаг вперёд, а затем ещё, и ещё, пока он не пересёк арочный проход, чей факел отпугивал от данного поступка.
Неспешной двигаясь в уже не такой густой тьме, путник вслушивался в каждый шум, каждый шорох и надеялся, что впереди нет засады или ловушки. Наконец узкий проход закончился вместе с каменной кладкой и перед ним предстала прямая лестница что вела наверх, туда, откуда солнечные лучи, пришедшие вместе с рассветом, падали на лестничные ступеньки, освещая путь скитающемуся во тьме человеку.
Поднимаясь всё выше и выше, он всё чаще задавался вопросом, куда выведет его эта дорога, и не станет ли она для него последней.
Сделав последний шаг, он наконец увидел место куда его привела таинственная дорога. Этим местом был достаточно большой зал без крыши, его пол был выстлан из прямоугольных плит длина каждой из них была сравнима с человеческим ростом. Посреди зала стоял монумент, едва ли дотягивающий до верхних границ стен храма, представляющий из себя прямоугольный камень, исписанный непонятными символами схожими с теми, что ранее удалось омыть водой. Перед этим монументом был ещё один, но поменьше, это была человеческая рука, торчащая из земли, кулак которой сжимал ножны у которых не хватало рукояти меча.
Недолго думая, монах вставил обломок в ножны, после чего по краям зала зажглись факелы, а большой монумент омылся тонким слоем воды, которая тут же исчезала в едином отверстии у его основания.
Теперь текст стал понятен, а надпись на обломке дополнила ту, что была высечена на ножнах:
«Здесь покоятся души вестников нового мира и хранителей старого порядка. Существа, что посвятили всю свою жизнь защите живых от сил мёртвых, что возвели оплот там, где была первая победа тьмы и её первое поражение. Они служили верой и правдой, были верны своему долгу до самого конца, но никто из них не был в силах выстоять перед неизбежным. Никто из них не обладал возможностью выстоять перед тем, что незримо пожинало их жизни. Все они были достойны как жизни, так и смерти, но никто из них не отвратил свой лик, не закрыл свои глаза не отринул всё то, во что верил. Каждый из них с достоинством и честью принял свою судьбу. Каждый из них верил и знал, что неотвратимое грядёт, и переродятся все живые в последователей Нового Мира, и восстанут мёртвые во имя Великой Ночи, породившей мрак и тьму нашего мира, и будет новая воля править судьбой каждого существа этого мира.»
Каждая строка находила отклик глубоко внутри монаха, эти слова были для него чужды, но отчего то он в них поверил. Его глаза сами собой посмотрели на ножны расположившиеся перед ним. Надпись на них гласила:
«Никто не спасётся, никто не будет спасён. Новый мир грядёт».
Теперь всё стало ясно, это место, было гробницей оккультистов. Но вопрос оставался тот же, ведь всё то золото, что описывалось в легендах не могло же испариться, как и кольцо с чёрным камнем. Вывод напрашивался сам собой, в таких местах самое ценное можно было найти либо у алтаря, либо в месте захоронения.
Долго бродить искатель не стал и принялся осматривать первую попавшуюся могилу на которой было написано что-то непонятное.
Вспомнив былой опыт, он продела тоже самое что и до этого, но даже вода не смогла здесь помочь.
До полудня оставалось всё меньше времени, а настырный исследователь успел обойти уже несколько могил. Даже обломок от стойки с факелом не помог хотя бы немного приподнять тяжёлую плиту, что возможно таила под собой хоть что-нибудь ценное.
Будучи полностью сосредоточенным на своём деле, он не заметил, как кто-то подошёл к нему на опасно близкое расстояние. За секунду до удара, монах молниеносно перекатился вперёд и не менее резко развернулся на сто восемьдесят градусов, встретившись лицом к лицу со своим противником.
– А ловкости тебе не занимать, – сказал неизвестный, – и ведь не скажешь, что совсем недавно ты был одной ногой в могиле.
– Если я и помру, то уж точно не от меча бесчестной псины, – ответил монах, инстинктивно потянувшись к поясу, где раньше было оружие.
Противник стоял со стороны солнца, отчего его внешность было очень трудно разглядеть, но голос дал примерное представление о нападающем.
– Хо-хо, – усмехнулся соперник, – Не тебе, сука, меня учить воинской чести. Непроизвольно дуэлянты стали ходить по кругу словно очерчивая границы ринга.
Когда сменились стороны, и одежда врага стала видна, догадка подтвердилась. Нечестивым врагом оказался инквизитор, о чём свидетельствовала стальная кираса со знакомой эмблемой, одетая поверх тёмного балахона. Оружием, которым он намеревался прервать жизнь своего оппонента была булава и меч, чья поблёскивающая гарда зрительно отделяла его рукоять от ножен.
– Где-же твои товарищи, а? – стал подначивать безоружный, но гордый монах, что всем своим видом пытался доказать присутствие оружия у себя, – Неужто померли в дороге?
– Ты, мразь, и за них ответишь, – рассвирепел инквизитор, – доставай свой меч, я тебя, гниду, им же и обезглавлю.
– А ты заставь меня, свинья богохульная – продолжил сквернословить человек в монашеском облачении, чей блеф трещал по швам.
– Это будут твои последние слова, паскуда, – пугающе спокойно ответил палач инквизиции, после чего вмиг разжав руку с булавой, он обнажил одноручный меч, успев при этом кинуть ножны в сторону врага.
Неожиданный манёвр на секунду обескуражил безоружного, но тот всё равно успел прикрыться рукой от летящего предмета, после которого стремительно последовал косой рубящий удар мечом снизу вверх, от которого он увернулся, используя перекат.
Не дающий продохнуть мечник сблизился с упавшими наземь ножнами, тут же пнув их прямо в место приземления монаха. Предмет угодил прямо под ноги акробата, отчего тот не успев подняться на ноги – рухнул на пол, получив тяжёлый удар ногой по голове от резво подскочившего к нему оппонента.
Такая атака отбросила монаха на несколько шагов в сторону от атакующего.
– Кхе-кхе, за такую подлость, вечность тебе не видать моего клинка, мразь нечестивая! – борясь с головокружением, кряхтел оглушённый.
– Если я такой ублюдок, тогда кто ты? – вновь потеряв спокойствие, зловеще улыбнулся воин с мечом, – Ты ведь выродком похлеще меня будешь, а?
Человек с мечом восстанавливая дыхание и силы подошёл к лежащему на плите объекту ненависти, и поставив свой тяжёлой сапог на побеждённого, замахнувшись, стремительно рубанул мечом, намереваясь обезглавить своего соперника.
Но где-то в пяти пальцах от шеи его меч ударился о кольчугу на руке, которой проигравший закрыл свою шею. Не теряя времени, он резко сбил ногу со своей груди и вновь перекатился в сторону от своего ненадолго потерявшего равновесие противника успев прихватить лежащие неподалёку ножны. Голова монаха всё ещё немного кружилась, но прилив воинской ярости от пропущенных ударов привёл его в чувства.
– Думаешь это спасёт тебя от твоей участи? – устояв на ногах, спросил человек с мечом, – Твоя правая рука истекает кровью, как и голова, а дыхание сбито. – Вновь наворачивая круги вокруг раненого, произнёс вероломец.
Стараясь не отвлекаться на слова, человек в кольчуге, стал пятится спиной к монументу, не спуская глаз со своего оппонента.
– Тебе некуда бежать, и негде спрятаться, – продолжил морально добивать инквизитор, – твои амбиции и твоя жадность сгубили всех тех, кто мог бы тебя защитить, и теперь у тебя ничего не осталось.
Подловив соперника в моменте, когда последние слова опустошили его лёгкие, человек с монашеской личиной резко сократил расстояние и плеснул рукой набранную с монумента воду в лицо врага, и быстро сделал выпад в область головы.
Отразив выпад, палач пнул наглеца ногой в живот.
Резкий удар оттолкнул монаха обратно к монументу, при этом сбив его с ног. Удар головой о каменную поверхность стал критическим. Жёсткая посадка лишила его возможности видеть что-либо перед собой и способности управлять своими конечностями.
Шок от скоропостижных потерь хоть и глушил расползающуюся по телу боль, но слух, обострившийся на фоне утраты – предательски продолжал распалять агонию, передавая информацию о действиях врага.
Каждый шаг, что раздавался всё ближе – будто бы эхом раздавался в голове побеждённого, а каждый вдох и выдох усиливал доселе неизвестный страх смерти.
Чувства смешивались между собой, лишая разум хоть какой-то ясности, а стойкое ощущение неизбежности – отзывалось похолоданием в ещё ощущаемых участках тела.
Наконец, шаги прекратились, а к шее прикоснулось что-то инородное и очень холодное.
Мечник, будто наслаждаясь моментом, приложил лезвие меча к горлу немощного проигравшего, начав свою тираду.
– Теперь тебе ничего не поможет. Твоя история, твоего дела, и того зла что ты породил, на этом всё и кончится. Я не стану уподобляться тебе, оттягивая пытками твою кончину, и убью тебя милосерднее чем отнимал жизни ты, – беглым взглядом оценив жизнеспособность лежачего, он понял, что жить тому осталось недолго, и глубоко вздохнув, замахнулся, – как жаль, что твоя смерть не станет достоянием народа, гори в аду, сукин сын, – едва колыхнувшись в воздухе, клинок резко сорвался вниз.
Последние слова отозвались ужасом в сердце приговорённого, что, едва услышав их на мгновение почувствовал, как что-то холодное вновь коснулось его с одной стороны шеи и будто бы оттолкнулось с другой, после чего все ощущения в один миг оборвались.
– Смерть без последних слов… – раздался голос убийцы, – даже здесь тебе не будет воли. Ведь поэты и барды найдут что дописать от твоего имени…
Акт 2. Дом красного камня
Глава 5. Сон наяву– А-а-а!!!, – с диким воплем вскочил с поросшей травой земли молодой парень, и резким движением руки проверил на месте ли его голова.
– Сука! – выругался он, не скрывая досады, – На хуй такие сны!
Оглядевшись по сторонам, ему удалось вспомнить, где он находится и с какой целью он сюда шёл. До заветного храма оставалось всего ничего, и не смотря на такой душещипательный сон, силы пареньку удалось восполнить.
«Если бы я проспал чуть дольше, то рискнул бы получить тепловой удар. И зачем я только чёрные брюки напялил? Грёбаное солнце мне всё ниже пояса уже отфритюрило!» – поднимаясь на ноги, он продолжал гневаться на всё вокруг, даже на самого себя.
Его вещам повезло, ведь рюкзак, как и все выше пояса было в тени под пышной кроной старого дерева.
Утолив жажду водой родника неподалёку, он вышел из рощи и спустя около двух десятков шагов вернулся на горную тропу.
Время близилось к полудню, но солнце уже пекло, отчего каменные ступеньки походили на раскалённую сковороду.
«Одна радость, что я додумался взять с собой походный фильтр для воды, иначе бы от жажды помер. 2000 ступеней, блядь!!! 2000, сука, ступеней!!! Я думал это всего лишь маркетинг, но нет, какой-то чёрт действительно додумался до такого!» – продолжал злиться молодой человек, – «я бы этому уебану, лично бы ебало набил!».
Ярость придала сил двигаться дальше и преодолеть заветные метры вверх и сделать победный шаг на территорию храма.
Приграничные стены были не менее живописные, чем местные виды: красные яшмовые стены, ворота с закосом под старину, золотистые колокольчики у ворот, всё это придавало этому месту какую-то одухотворенность. Будто бы это место служило декорацией для фильма про боевые искусства, а не очередной отреставрированный для туристов древний храм, где-то в Европе.
Пройдя через ворота, глаза буквально впились во всю эту красоту: Величественное здание стены которого были сделаны преимущественно из тех же материалов что и высокие стены ограды, стояло в центре сада и состояло из 4 ярусов, первый служил входом и был украшен двумя львами из белого словно полированная кость камня, чьи лапы будто ступали по граням арочных врат. Второй ярус был украшен золотистыми перилами и статуями из не менее белого камня в форме людей, что будто бы держали всё, что выше них. Третий ярус был украшен в морском стиле, нижние края были загнуты вверх подобно лодке, а конструкция по середине напоминала небольшую башенку, плавно переходящую в невысокую колокольню, которая по совместительству была 4-ым ярусом, состоящим из 4-х опор выполненных из различных тёмных декоративных камней в форме деревьев со скромной кроной из чего-то вроде нефрита, которые держали массивный медный колокол.
Внутренний двор храма походил на нечто неземное: множество различных деревьев с роскошной кроной давали по-настоящему горную свежесть, а цветы высаженные по бокам аллеи ведущей к самому храму давали приятный аромат, органично вписывающийся во всю эту лёгкость.
Прогулка по аллее дала спокойствие, а мысли о невообразимом количестве материала для работы и вовсе добили всю ту злость что скопилась по пути в это сказочное место. Несмотря на середину жаркого лета, многие деревья по какой-то причине были не зелёного цвета. Некоторые деревья имели жёлтые листья, свойственные им в осеннее время, другие деревья, такие, как сакура и магнолия имели розовые лепестки, которые должны быть у них лишь весной. И цветы, несмотря на чарующий внешний вид, вызывали сомнения в том, могут ли они ужиться вместе с другими видами и все ли условия для их роста соблюдены.
«Интересно, это какая-то древняя хитрость садоводства, или оптическая иллюзия?» – задавался вопросами гость храма, – «Сколько же денег вбухано чтобы всё так разукрасить?»
Внимание парня привлек небольшой пруд, расположенный под мостом из красного дерева, деревянные дощечки которого, ведут на небольшой остров, где расположен храм, – «Хрена себе, они даже орхидеи завезли!».
На водной глади пруда то и дело встречались кувшинки, лилии, растения похожие на ёлочную ветку и многие другие необычные виды флоры.
Мост гармонично вписывался в общий пейзаж, так как его перила были украшены декоративным плющом.
«Уже вижу восторженные отзывы критиков и игроков! Ух, какие же кислые ёбла будут у дизайнеров и художников!» – мысленно обрадовался молодой человек, уверенным шагом пересекая мост.
Если сад позади давал душевную лёгкость, то благородные ивы встречали гостя атмосферой загадочности и приятной тяжести.
Сойдя с моста, он обернулся чтобы ещё раз насладится видом прекрасного сада, оставленного на том берегу.
Вблизи Храм казался более древним чем показалось на первый взгляд, он будто бы не от мира сего.
Дорога к ступенчатой лестнице также представляла из себя небольшую аллею, где вместо деревьев были красные яшмовые столбы, на которых были изображены чем-то серебристым отличные друг от друга животные и небольшой кусочек места их обитания.
«Интересно, почему в этих столбах использовали серебро, а в других золото? А эти цветы… Это что, кровоцветы?» – парень остановился перед кольцевой клумбой, огибающей всё здание храма и состоящей исключительно из кровавокрасных цветов, чьи тычинки будто намагниченные тянулись к небу, а лепестки, походившие на ломтики маринованного имбиря, образовывали маленькие заросли в середине чашелистика. Их дивный аромат напоминал запах вишни с лёгкими нотами какой-то пряности похожей на корицу, отчего у знатока цветов проснулся голод.
«Я так далеко зашёл, но не видел ни одной живой души», – забеспокоился парень, – «Где мне искать главу этого храма если его не окажется где-нибудь поблизости? Хотя, ворота были открыты, значит здесь кто-то должен быть».
С лёгкостью преодолев очередную лестницу, он наконец увидел то, ради чего шёл в такую даль: Громадные искусно выполненные львы вблизи походили на живых, каждый их элемент был выполнен настолько детально, что казалось будто бы ещё вчера, они бегали по той аллее, попутно пожирая всех пернатых.
«Такая роскошь и ни одной птичьей трели… Может и вправду эти статуи всех тут пожрали?», – невольно пробормотал он вслух.
Хе-хе, эти статуи уже многие века сторожат врата храма, так что неудивительно что они проголодались, – подхватил шутку подошедший сбоку человек с мелодичным голосом, – Но можете не переживать, людей они не едят. Им и горного воздуха хватает.
Глава 6. Прогулка среди камней
– Вы не представляете, как я рад это слышать, – не отводя взгляд от статуй произнёс гость, отвечая на доброжелательность незнакомца, – Сомневаюсь, что с моей подготовкой я бы смог убежать от такого хищника.
– Ну что вы, не будьте так строги к себе, – незнакомец перевёл взгляд на паренька и бегло оглядел с головы до пят и по-доброму улыбаясь, – шансы на побег у вас всё же были бы.
– А вы, я так понял, что-то вроде главы этого живописного, но не очень популярного храма? – пришлый парень также перевёл глаза на своего собеседника повернув голову в пол-оборота, готовя почву для вопроса, – Сколько я уже прошёл, не увидел ещё ни одной живой души, ни людей, ни зверей, ни даже птиц.
– Что ж, это место и вправду славится красивыми видами, но людей здесь нет по другой причине, сейчас ведь не сезон, – незнакомец посмотрел в глаза языкастому парню, широко расставив локти, при этом упираясь ладонями в бока, – Но я не хозяин этого места, а всего лишь некто, кто присматривает за этими угодьями.
Сам человек храма, и его говор сильно отличались друг от друга. Собеседник, одетый в светлую рубаху похожую на рубашку поло, и брюки карго без карманов белого цвета, граничащего с серым, на вид был чуть старше гостя, но слова, которые он подбирал делали его похожим на старика.