Примитивный вид

Арслан Дореми

Примитивный вид

Предисловие

Отказ от ответственности

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все события, персонажи и места, изображённые в книге, являются плодом воображения автора либо использованы в условном значении. Любое сходство с реально существующими людьми, организациями или местами случайно и непреднамеренно.

Книга не преследует цели пропагандировать идеи, взгляды или поведение, противоречащие законодательству Российской Федерации, международным нормам права и общепринятым моральным принципам. Автор не выражает поддержку каким-либо экстремистским организациям, политическим движениям или идеологиям, осуждаемым законом.

Настоящая книга предназначена для взрослой аудитории старше 18 лет. Произведение содержит сцены насилия, сексуального характера, грубую речь и другие элементы, предназначенные для чтения лицами старше 18 лет.

Приведённая в книге информация носит исключительно развлекательный характер и не должна восприниматься как руководство к действию в медицинских, юридических, финансовых или иных сферах жизнедеятельности.

Читатель принимает на себя всю полноту ответственности за свое понимание и интерпретацию содержания книги. Автор не несет ответственности за возможное влияние прочитанного на здоровье, моральное состояние или материальное положение читателя.

––

Если вы нашли СЕРЬЁЗНУЮ и достаточно непростительную ошибку в тексте книги и уверены, что это ОДНОЗНАЧНО НЕ часть авторского стиля/авторской манеры повествования – то я буду вам признателен, если:

Вы сообщите мне об этом на почту: [e-mail]

––

Также спешу Вас предупредить, что работа над книгой велась на протяжении нескольких лет, в течении которых могла меняться моя манера ведения повествования, и несмотря на все приложенные мной усилия по сглаживанию углов, иногда это может проявляться весьма заметным образом… На случай чего и существует моя почта, что была указана выше! Приятного чтения!

Примитивный Вид

Акт 1. Кладбище истории и то, что скрыто в её костях Глава 1. Обитель древних тайн

Смеркалось. Солнце, которое весь день заживо сжигало всех тех, кто не мог от него укрыться, медленно опускалось за линию горизонта, давая волю мраку, что ждал этого момента в укромных местах по всему горному склону. Руины древнего как мир монастыря медленно остывали, а крысы, затаившиеся в своих норах, стали высовываться наружу, наслаждаясь моментом свободы от палящего светила.

И без того жуткое место, становилось всё мрачнее. Четыре арки, вымощенные из чёрного как смоль камня, подобно рёбрам стоящие друг за другом – служили входом в руины древнего монастыря. Тёмные каменные стены, давно обросшие столетним мхом, были живым воплощением тех времён, когда этот храм возвели. В некоторых камнях до сих пор можно найти наконечники стрел снаружи, и обломки клинков внутри.

Об этом месте ходит столько слухов, но в тоже время о нём ничего неизвестно. То, что записано в летописях считается правдой, но что можно назвать правдой, если там нет ни одной истории об этих окрестностях? Будто бы это место появилось совсем недавно, просто возникло и стало частью этого мира и его истории.

Стены монастыря несмотря на следы былых сражений хорошо сохранились, чего нельзя сказать о его крыше, ведь её просто не было. Следы на верхушке стен говорили о том, что они что-то держали, но этого не было, как и обломков рядом с ними. Крышу будто просто срезали, как и верхнюю часть туловища у статуй, стоящих по бокам самой близкой к главному строению монастыря арки, которые лишь вблизи были похожи на творение искусства.

Размеры монастыря, были менее внушительными, чем его нерассказанная история. Он состоял из двух небольших залов, одной скромной библиотеки, свитки которой успели сгнить, одной пустующей молельной комнаты средних размеров, и одной башни, служившей колокольней.

Из всех строений, башне повезло меньше всего, её верхняя часть отсутствовала, как и вход в неё.

Если другие монастыри представляли из себя общину, со своей трапезной, местами для ночлега и садом, то здесь не было ничего кроме главного здания. Следов присутствующих здесь когда-либо других строений, также не было.

Вход через аллею арок был завален обломками так, будто бы это произошло по естественным причинам, но громадные следы когтей, оставленные на второй от входа арке, говорили о том, что история этого места была куда более таинственной чем казалось на первый взгляд.

Человек в старом потрёпанном монашеском балахоне с накинутым на голову капюшоном неспешно, всматриваясь в стены и землю прямо перед ними – обошёл это место по кругу в поисках другого входа, но все проёмы были завалены подобно тому, что служил главным входом.

Странности, коими кишело это место совершенно не пугали этого человека, наоборот – все те догадки, что вихрем кружили в его голове, лишь разжигали в нём азарт.

Достав из кармана вшитого во внутреннюю часть левого рукава верёвку, он стал искать камень потяжелей. Недолго побродив недалеко от руин, он нашёл более-менее подходящий камень.

Связав его узлом, напоминающим обезьяний кулак, предположительно монах, раскрутив камень словно лассо, кинул его за пределы стены. Взбираясь на стену, его ноги несколько раз соскальзывали, но благодаря упорству, на стену он всё-таки залез.

Аккуратно спустившись со стены, он начал осматривать внутреннее убранство монастыря. Несмотря на отсутствие потолка, в комнате всё равно было очень темно. Помещение, в которое он попал было похоже на место, которое когда-то служило ночлегом.

Сделав шаг, его нога наступила на нечто напоминающее палку, или дубинку.

Всматриваясь в то место куда ступила нога, он заметил очертания факела или не что вроде того. Не убирая ноги, монах стал медленно тянутся к этому предмету.

Коснувшись сначала пальцем, а затем и всей рукой, он был уверен, что это факел.

Убрав ногу с будущего светильника, он достал из другого рукава мешочек с огнивом.

Не скрывая радости, он быстро зажёг факел, и перед ним предстали обрывки нерассказанной истории.

Свет, дарованный факелом, подтвердил догадки путника, это место действительно служило ночлегом, но не временным, а вечным. Выход из комнаты также был завален грудой камней до самого верха, сама комната была продолговатой формы, по центру комнаты стояло нечто вроде алтаря, выполненного из тёмного материала со стороны похожего на дерево неизвестного вида. По углам помещения стояли четыре своеобразных стола, на которых лежали человеческие останки. Кости лежали так, чтобы повторять очертания человеческого тела, и сохранились достаточно хорошо, чего не скажешь о тканях, в которые тела были когда-то укутаны. На стенах было что-то нацарапано, но монаха это не сильно волновало.

Осматривая комнату, его глаз зацепился за золотой кулон, что лежал рядом с самым дальним столом и блестел так словно хотел, чтобы его заметили.

Медленно приближаясь к первой добыче, радость монаха сменилась на странное чувство, схожее с тем, что испытывает жертва перед тем, как оказаться в пасти хищника.

Доверившись предчувствию, он решил осмотреть весь стол на наличие ловушки.

Видимых механизмов и каких-либо иных опасностей обнаружено не было, но вот письмена, что ранее казались незнакомой древностью – вблизи были достаточно различимы что и стало поводом для мысли: «А так ли давно это было?».

Глава 2. То, что скрывает тьма

Орнамент, украшавший тёмные стены был выполнен из материала, что накапливал свет от факела, потому даже когда человек в монашеском одеянии отдалился от заваленного входа, письмена на стенах продолжали светится серебристым цветом.

Это слегка удивило исследователя, но когда он начал всматриваться в надписи на краях стола, то с ужасом понял, что письмена были совсем свежие.

Медленно, всматриваясь в каждую деталь он опустил глаза на пол, и увидел кинжал со следами каменной пыли на его острие.

По спине пробежал холодный пот. Рядом с кинжалом, который судя по пёстрому виду был ритуальным, на полу также были письмена – но другие, и написаны они были кровью, которой к слову – не было на кинжале.

Слова были написаны на понятном для человека языке, но изложены они были в странном порядке. Чтобы их понять, нужно было читать снизу вверх – справа налево.

Надпись гласила следующее:

«Когда солнце умрёт во мраке

Чудовища снизойдут с небес

И воцарится хаос что погубит пол мира

Все живые будут служить новым господам из иного царства

А воспротивившиеся станут пищей для нового мира»

В поисках продолжения текста, монах перевёл свой взгляд на зазор между полом. Оттуда торчало нечто вроде клочка бумаги, который стал виден лишь после того, как он поднёс факел ближе к полу.

Взяв в руки кинжал, монах аккуратно достал из него записку, сложенную пополам.

Развернув её он увидел лишь одну фразу, написанную уже не кровью а чем-то вроде чернил отдающих запахом чего-то гнилого: «Призрак времени идёт по твою душу».

Мысль о том, что здесь когда-то были культисты, плотно засела у него в голове.

Вернувшись к кровавым надписям, монах стал думать о том, как сюда попала кровь. Кровь быстро высыхает – значит, здесь кому-то её пустили. Но куда тогда делась лужа?

Бегло пробежавшись глазами по окружающему пространству, он увидел высохший кровавых след, начинающийся у заваленного грудой камней входа. Снова опустив факел ближе к полу, он отследил кровавый след до стола, что стоял слева от груды обломков. Подойдя к нему, исследователь увидел кровавые разводы по всему столу и прорезь посреди него. Невольно подумав о кинжале, что он до сих пор держал в руке, он аккуратно вставил клинок и немного надавил.

Царившая здесь тишина оборвалась щелчком позади него, обернувшись, монах увидел проход в стене на месте которого был исчезнувший стол. Попытавшись взять с собой ритуальный кинжал, он с горечью упущенной наживы был вынужден признать, что клинок стал необходимой жертвой. Перед выходом, человек обыскал алтарь, но помимо сгнившего свитка, он не смог ничего найти.

Глава 3. Сокровище ночи

Проход был похож на те, что ведут в катакомбы. Длинная лестница привела странника в некое подобие лабиринта, наполненного тьмой и неизвестными опасностями. Выбирать путь не пришлось, почти все ходы были либо замурованы, либо завалены древними обломками. Места, где должны были находится факелы, были вырваны с корнем из стен. Стараясь сохранять хладнокровие, монах пытался отвлечь себя мыслями о тех сокровищах, что таятся там за темнотой.

Спустя множество поворотов и неочевидных выходов из тупиков, он почувствовал холодный ветерок, дующий откуда-то спереди.

Замедлив шаг, он вытянул руку с факелом вперёд и чуть ближе к полу, как-бы пытаясь предостеречь себя от падения в дыру.

Пройдя в таком положении некоторое время, он пришёл к ещё одной лестнице, схожесть с предыдущей натолкнула его на мысль о том, что он сделал круг.

Однако, иного выбора кроме как посмотреть куда приведёт дорога – не было.

На протяжении всего подъёма, с каждой ступенькой пол будто бы становился всё теплей и теплей, пока воздух, наоборот, становился всё более холодным.

Спиральная лестница привела монаха к большой железной двери, сделанной из какого-то металлического сплава почти такого же тёмного, как и стены монастыря, с ручкой-молотком в форме человеческой руки, зажавшей большое кольцо.

Старясь не поддаваться нарастающей внутри тревоге, монах осторожно, пытаясь не пропустить срабатывание возможной ловушки, аккуратно приоткрыл тяжёлую дверь.

Смельчак испытал одновременно и радость, и разочарование – ведь за дверью скрывался коридор, напоминающий тот, что был в лабиринте.

Стараясь не издавать лишнего шума, дабы не привлечь внимание оккультистов, что могли ещё оставаться в руинах.

Старый факел, который был проводником в этом зловещем месте потух быстрее чем предполагалось. Спустив капюшон, чужак почувствовал сильный холод, из-за чего он ловкими движениями рук, снял с шеи спрятанную под одеждой сумку и вывалил всё её содержимое на необъяснимо тёплый каменный пол. Накинув обратно капюшон, он быстро среди своего снаряжения нашёл моток пакли.

Ловко сменив старую потухшую паклю на новую, он попытался зажечь факел вновь, но все попытки оказались безуспешны. Чувствуя нарастающий страх быть уязвимым во всей этой тьме, он начал ещё интенсивнее высекать искры огнивом.

На радость страждущего, факел зажегся, но по неведомой причине пламя не смогло разгореться сильнее того, что могла себе позволить дешёвая свечка.

Собрав вещи и повесив сумку обратно, чуть ускорив шаг, он продолжил свой путь дальше, не отходя от стены на расстоянии вытянутой руки.

Попадавшиеся по дороге дверные проходы, также как и предыдущие были перекрыты кучей камней, в вперемешку с щебнем.

Эти бесконечные коридоры, странные непонятные надписи, встречающиеся то тут то там, вгоняли исследователя в уныние, из-за которого желание идти дальше подвергалось сомнению.

Мысль о том, что стоило плюнуть на свои страхи и забрать ту драгоценность в первой комнате быстро заменили собой мысли о загадочном сокровище что таил в своих недрах лабиринт.

Утомительная дорога вынудила путника сделать привал.

Не найдя места лучше, он устроился прямо посреди прохода. Хоть вещей с собой у него были и немного, но кусок чёрствого хлеба, фляга с питьевой водой и небольшая свеча у него с собой имелась почти всегда.

Скромным огоньком факела, ему удалось зажечь свечу, тепло которой было необходимо для прочтения записки, написанной специальными чернилами. Достав из потайного кармана сумки свёрток, он поднёс развёрнутый свиток к пламени свечи, и не теряя времени прочёл оттуда записи о так называемом «Сокровище ночи»:

«В древности где-то глубоко в горах стоял город. Его стены были высоки, а воины этого города сильны. Жил этот город сотни лет в изобилии и не знал его народ бед страшнее чем смерть их вождя. Но времена меняются, а вместе с ними поменялся и мир. Вместе с первым воем зимы, вместе с последней птицей покинувшей эти края – город настигла тьма этого мира.

Город утонул в человеческих грехах, болезнях, и казалось, в бесконечной скорби. Узнав о напастях, терзающих горы, некий король, чьё королевство много веков обживал подножья этого горного царства задумал недоброе, он решил выменять лекарственные травы на дочь короля и сокровища некогда неприступного города.

Собрав людей, и набив телеги, он направился в горы, в место, которым он мечтал завладеть с малых лет. Чем дальше он поднимался в горы, тем меньше жизни встречалось ему на пути. Когда он вместе со своей свитой добрался до стен города, то увидел весьма прискорбное зрелище. Тела живых прокажённых вывозили из города на телеге в одной куче с мертвецами, после чего сбрасывали их в заранее подготовленную яму и сжигали. Король, закалённый во множестве битв, не испытал страха, чего нельзя было сказать о его сопровождающих. Не сбавляя шаг, движимый безграничной смелостью или беспросветной глупостью – он, как и подобает высшему сословию вошёл город через главные ворота.

Никто из горожан не обратил внимания на гостей, каждый из них был занят чем-то своим. С гордым видом вельможи прошли по главной дороге города до самого дворца, так и не встретив ни одного аристократа.

Когда караван вошёл во двор дворца, их вышел встречать сам король, страждущего от напастей государства и его верные сторонники. Обменявшись приветствиями, сразу после небольшой светской беседы они перешли к цели визита в столь трудные для города времена.

Услышав условия обмена, король и без того погрязший в бедах своего народа пришёл в ужас от бесчеловечности такого выбора. Две страны и раньше не дружили, но такой жестокости и бездушия соседей он его бросало то в жар, то в холод. Страна против последней и единственной наследницы его крови. Тысячи душ страдающих людей, против последнего смысла его жизни в этом утопающим в крови мире. Судьба его народа, против судьбы самого дорогого для него человека. Любой выбор приведёт к смерти короля, либо его растерзает народ за его эгоизм, либо он умрёт от сожаления о том, что обменяет свою дочь на шанс выживания целого государства, в котором проживают не только честные и порядочные люди, но и настоящие чудовища в человеческом обличие.

Поборов себя, обескураженный король попросил время на раздумья. Жадный король дал 4 дня на принятие решения, после чего разбил лагерь за пределами города и принялся выжидать.

Тем временем подавленный горный король отправился к оракулу за советом. Дойдя до его покоев, государь услышал глухой кашель, говорящий о болезни предсказателя. Теперь хворь набирала власть и во дворце. Не теряя времени, он направился к советникам.

Известия становились всё печальней и печальней, одна часть советников была сражена болезнью, другая часть отказывалась покидать свои поместья, ну а третья часть пополнила семейные склепы новыми лицами. Времени на размышления оставалось всё меньше, и король решил спросить ту, кто входил в условия бесчеловечной сделки – свою дочь, которая через несколько месяцев заняла бы его место на престоле.

С ранних лет готовясь возглавить страну, кронпринцесса слушала рассказ отца со всей внимательностью, и когда король спросил о её решении, она почти без тени сомнения дала своё согласие на проведение сделки.

Оставшиеся два дня были посвящены сбору её высочества в дорогу, подготовку приданного и трубачей для придания торжественности сему действу.

Никто не знал, что за травы привезли с собой приезжие вельможи, но вера невесты и горного короля в их целительские свойства давало силы улыбаться на этой печальной церемонии.

Пока храмовник зачитывал речь, лишь невеста стаяла у алтаря, жених, в это время перебирая рассматривал её приданное, что по его приказу принесли прямо в церемониальный зал. Казалось, что золото и украшения его интересуют куда больше свадьбы.

Пока разворачивалась церемония бракосочетания, выжившие горные целители принялись готовить снадобья из полученных трав, и лечить ими народ.

Сначала, многим действительно становилось лучше, кто-то даже начинал петь и танцевать от радости. Однако… спустя несколько часов после начала церемонии люди начали умирать пуще прежнего.

Когда предприимчивый король отдавал приказ о сборе лечебных трав, он не давал чётких указаний о каких конкретных видах идёт речь, и в телеги вместе с лекарством попала отрава.

Горные лекари никогда не видели трав, растущих у подножья, потому всё что было объявлено лекарством – вываливалось в один котёл.

Когда храмовник, окончив свою речь замолк, невеста невольно услышала доклад десницы королю о людских смертях и растущем числе трупов что усевающих город, её чувства менялись словно карты при тасовании колоды. Горе, страх, ужас и сразу за ними злость, гнев, ненависть, всё это породило что-то тёмное, жестокое и беспощадное в её сердце. Сразу после бури настало затишье, выражающееся странным спокойствием и в некотором роде хладнокровием.

В этот момент у всех кроме гостей появилась гусиная кожа, необъяснимый страх и странный трепет, к тому же настолько сильный, что казалось все внутренности ходят ходуном.

Спустя дюжину мгновений, жених, оторвавшись от приданного невесты, наконец соизволил поспособствовать завершению церемонии.

Король хотел было остановить церемонию, но увидев повернувшуюся боком невесту до селе стоявшую спиной к залу, с улыбкой на лице, он почему-то в миг обрёл спокойствие, все волнения будто бы исчезли, вместо них пришло непонятное смирение, будто бы он не король пришедший на свадьбу своей дочери, а покорный слуга, что пришёл чествовать кого-то, кто был на множество сословий выше него.

На жениха улыбка невесты не оказала того же эффекта что и на местных жителей, он уже считал себя победителем что за сущие копейки получил и золото давнего врага, и молодую красивую жену – наследницу некогда могучей династии. Её улыбка лихо повысила его самомнение, ведь некогда враг, что смотрел на него только с презрением теперь не смеет даже смотреть ему в глаза.

Однако, церемония обязывает молодожёнов узреть лица друг друга.

Прислонив согнутый указательный палец к подбородку невесты, жених медленно не торопясь приподнял её голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

Не скрывая своего неуважения к ней, он смотрел в её улыбающееся глаза. Если бы не его самодовольство и затуманенная мыслями о лёгкой победе голова, то он бы заметил присутствие древней, нечистой силы во взгляде суженной… Но, судьба неотвратима.

Когда для завершения церемонии внесли фамильное сокровище семьи кронпринцессы, взгляд суженного быстро переместился на этот тёмный, словно сама ночь драгоценный камень, который, казалось, был пленён золотым кольцом, которое он украшал. По сравнению с ним фамильное кольцо жениха были более приземлённым и обыденным.

Будучи очарованным этой драгоценностью, не совладав с самим собой он едва не толкнув невесту и буквально кинулся к кольцу.

Надев его на свой палец, он будто одержимый стал целовать не столько кольцо, сколько сам камень.

Присутствующие при виде этого пришли в ужас, но не из-за действий одного из виновников торжества, а из-за настигших его последствий. С каждым новым поцелуем, и без того не молодой король старел буквально на глазах, а его безумство росло с каждым мгновением, пока он не стал беззубым стариком, который уже не целовал кольцо, а пытался его съесть.

Отойдя от шока, один из слуг жениха подбежал к своему господину и попытался его остановить. Старик яростно сопротивлялся, и с ещё пущим упорством стал пытаться разомкнуть свой ослабший от старости рот чтобы съесть ненаглядный камень. Вскоре к этой перепалке присоединились ещё двое слуг, которые по-прежнему были не в силах совладать со старым безумцем.

Наконец у одного из них получилось вырвать сокровище из пасти сумасшедшего, и выйти с кольцом из этой общей кучи. Умалишенный окончательно перестал себя контролировать, царапаясь и избивая своих слуг, он вырвался из их цепких рук и словно дикий зверь налетел на того, кто держал кольцо. От неожиданности, слуга разжал свою руку и кольцо улетело в зал, а они с глухим грохотом рухнули на пол. Стоило кольцу удариться о пол, как постаревший король впал в агонию. Он бледнел прямо на глазах, изо рта стала сочиться пена, а его дыхание стало прерывистым, словно он задыхается. Но никто из сидевших в зале людей не обратил внимание на умирающего, они сцепились в схватке за кольцо. Люди, что совсем недавно с надменным видом смотрели на всех с высока – начали рвать друг друга на мясо в попытке завладеть необычайно тёмным камнем. Казалось, что все гости этой свадьбы стали сходить с ума. Несколько рыцарей, присутствовавших в зале, что были одними из тех немногих, кто был способен держать в руках мечи тоже перестали понимать, что они делают. Каждый из них встал со своих мест, одна часть начала расходиться по краям зала, а другая баррикадировать двери и окна. Будучи в полубреду, им было неважно канделябр это или раскалённый уголь – они брали любые светоносные вещи. Затем эти одурманенные рыцари стали разламывать стулья, на которых недавно сидели люди покойника и бросать обломки в разные стороны.

Ошеломлённый король, чья дочь продолжала стоять на том же самом месте, с той же самой улыбкой – хотел было остановить это безумие, приказать рыцарям остановиться, но не смог. Его рот будто зашили нитками, а его руки и ноги сковали чугунные оковы. Ему оставалось лишь молча наблюдать за тем, как его верные люди сваливали канделябры в кучу и делали всё чтобы распалить и без того буйное пламя. Алтарные ткани с зарисованными на ней великими событиями истории горного королевства – стали дорогой для огня к самой верхушке зала, где были расположены опоры, на которых держался купол. Огонь, подпитанный тканью и краской сжег деревянные опоры, а медный купол, подкосившись в сторону – рухнул.