ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН

Он шагнул ко мне, и я отступил. Спиной упёрся в стену. Двойник приближался, улыбаясь.

— Боишься? Это правильно. Бойся. Бойся и проснись.

— Нет, — прошептал я. — Я не сплю. Я жив. Я помню.

— Что ты помнишь?

— Всё. Холод Чёрного Предела. Свет рун. Глаза Ведогони. Золото Яромира. Меч, поющий в руке. Я — Хранитель. И я не отрекусь.

Я шагнул навстречу двойнику — не магией, не силой, а просто волей. Протянул руку и коснулся его плеча.

Двойник рассыпался, как песок. Комната исчезла. Я снова стоял в пещере, и скелет смотрел на меня пустыми глазами, в которых горел одобрительный огонь.

— Первое испытание пройдено, — сказал он. — Ты победил страх не отрицанием, а принятием. Ты признал, что боишься — и пошёл вперёд. Это достойно.

— А второе? — спросил я, переводя дух.

— Второе начнётся сейчас.

Скелет щёлкнул пальцами — и мир снова исчез.

Глава IV. О том, как я встретил свою тень и что она мне сказала

Теперь я стоял на берегу Чёрного Озера. Того самого, где я нашёл меч. Хозяйка сидела на камне и смотрела на воду.

— Здравствуй, Тарас, — сказала она. — Ты пришёл за вторым испытанием?

— Да.

— Твоя тень ждёт тебя.

Она указала на воду. Я подошёл, заглянул в чёрную гладь. В отражении я увидел себя — но другого. Не двойника из страха — другого. Взрослого, седого, с морщинами на лице и печалью в глазах. В отражении я был старым.

— Кто ты? — спросил я.

— Твоя тень, — ответил старик. — Тот, кем ты станешь, если продолжишь свой путь. Одинокий, усталый, но не сломленный. Я — твоё будущее, Тарас. Ты боишься меня?

— Нет, — ответил я, подумав. — Ты — не страх. Ты — реальность. Плата за силу.

— Ты готов её заплатить?

— Если придётся — да.

— Хорошо, — старик улыбнулся. — Второе испытание пройдено. Ты принял свою тень. Не отрёкся, не сбежал — принял. Иди дальше.

Он исчез. Хозяйка кивнула мне, и я снова оказался в пещере.

Скелет смотрел одобрительно.

— Третье испытание будет самым трудным, — сказал он. — Ты должен открыть сердце.

— Кому?

— Себе.

Глава V. О том, как я открыл сердце и что нашёл внутри

Я ждал, что мир снова исчезнет, но ничего не произошло. Я стоял в пещере, и скелет смотрел на меня выжидательно.

— В чём испытание? — спросил я.

— Ты уже в нём, — ответил скелет. — Открыть сердце — значит ответить на вопрос: зачем тебе сила? Не ради чего — зачем? Что движет тобой?

Я задумался.

— Сначала — страх, — сказал я. — Потом — долг. Потом — желание защитить тех, кто не может защитить себя. А теперь... теперь я не знаю.

— Вот оно, — скелет кивнул. — Незнание — и есть открытое сердце. Тот, кто знает всё, закрыт для нового. А ты — открыт. Ты готов учиться, меняться, расти. Это и есть третье испытание.

— Так просто? — не поверил я.

— Простое — всегда самое трудное, — ответил скелет. — Ты прошёл.

Он поднял посох и протянул его мне.

— Возьми. Это — дар. Не магический, не материальный. Это — знание. Воспоминания первого колдуна. Теперь они станут твоими.

Я взял посох. И мир взорвался образами.

Я увидел первого колдуна — не человеком, а существом из света и тьмы, которое пришло из-за граней мироздания, чтобы научить людей магии. Увидел, как он чертил первые руны, как открывал первые врата, как запечатывал первые раны. Увидел его учеников — тех, кто предал, и тех, кто остался верен. Увидел его смерть — не конец, а переход.

И последнее, что я увидел, было послание: «Тот, кто читает это, — мой наследник. Храни порог. Не дай Хаосу войти. И помни: магия — не оружие. Магия — это мост».

Я открыл глаза. Посох в руках стал тёплым, живым. Руны на нём засветились золотом.

— Теперь ты — Хранитель Порога, — сказал скелет. — Не просто хранитель Ключа, а хранитель границы между мирами. Твоя задача — не дать Хаосу проникнуть в наш мир. Ни через раны, ни через людей, ни через тебя самого.

— Я справлюсь, — сказал я.

— Знаю. Иди.

Скелет рассыпался в прах. Пещера содрогнулась, и стены начали рушиться.

— Бежим! — крикнул Яромир, хватая меня за руку.

Мы бросились к выходу. Камни падали за спиной, пыль клубилась, руны гасли. Я бежал, сжимая в одной руке посох, в другой — меч. Ведогоня чертила перед нами защитный круг, отбрасывая обломки.

Мы вылетели наружу за секунду до того, как вход в пещеру обрушился окончательно.

Лес встретил нас тишиной. Дождь кончился, небо очистилось, и в прорехах облаков показались звёзды.

— Ты сделал это, — сказала Ведогоня, тяжело дыша.

— Мы сделали это, — ответил я.

Я посмотрел на посох. Он больше не светился, но я чувствовал его силу — спокойную, мудрую, древнюю.

— Что теперь? — спросил Яромир.

— Теперь — домой, — ответил я. — Отдыхать. И готовиться к следующей ране.

— К какой?

— Ко всем. Их осталось шесть. И Чёрный Круг не дремлет.

Мы пошли к машине. Лес шумел, провожая нас.

Эпилог к третьей книге. О том, как круг замкнулся и что ждёт впереди

Я вернулся в Москву. Посох поставил в угол лавки, рядом с зонтами и тростями. Он смотрелся там уместно, словно всегда там был.

Клиенты приходили, покупали травы, просили совета. Лиза забегала каждый день, и я замечал, как её взгляд задерживается на новых шрамах на моих руках — тех, что оставили руны во время испытаний.

— Ты был в опасности? — спросила она однажды.

— Всегда, — ответил я.

— И ты не боишься?

— Боюсь. Но это не останавливает.

Она кивнула, не спрашивая больше.

Ночью мне приснился сон. Чёрное Озеро, Хозяйка, которая манила пальцем. И голос, шептавший: «Следующая рана — в Подмосковье. В старом монастыре. Там, где монахи молились не Богу, а тьме».

Я проснулся. Кольцо пульсировало тревожно, быстро. Посох в углу светился — тускло, но настойчиво.

— Значит, новый путь, — сказал я.

И начал собираться.

Конец третьей книги.

Продолжение следует...

Чёрный Круг

Книга четвёртая. Монастырь Теней

Глава I. О том, как сон оказался пророческим и что мы нашли в Подмосковье

Тот сон про монастырь я видел три ночи подряд. В первый раз — просто образы: серые стены, покосившиеся кресты, колокольня без колоколов. Во второй — добавились звуки: пение, но не молитвенное, а какое-то тягучее, горловое, от которого мурашки бежали по коже. В третий — запахи: ладан пополам с гнилью, сладковатый, удушающий.

Просыпался я в холодном поту, с колотящимся сердцем и кольцом, раскалившимся до бела.

— Это не просто сон, — сказала Ведогоня, когда я позвонил ей на четвёртое утро. — Тебя зовут. Место силы само выбирает хранителя.

— Я не чувствую в себе сил быть хранителем для целого монастыря.

— Ты не будешь хранителем монастыря. Ты закроешь рану, которая находится под ним. А монастырь — только крышка. Старая, прогнившая, но всё ещё держится.

Мы собрались втроём: я, Ведогоня и Яромир. Архивариус остался в Чёрном Пределе — следить за Вратами. Перед отъездом он дал мне старую карту, нарисованную на коже, с пометками на латыни и церковнославянском.

— Монастырь Святого Онуфрия, — прочитал я. — Основан в XIV веке, закрыт в 1920-м. Сейчас там руины. Но под ними — подземелья, вырубленные ещё язычниками.

— Кто его основал? — спросил Яромир.

— Монах-отшельник, который, по легенде, сражался с бесом и заточил его в пещере. Только бес, судя по карте, был не бесом, а осколком древней раны.

— И монах его не заточил, а прикормил, — добавила Ведогоня, вглядываясь в карту. — Смотри. Здесь круг. Охранительный, но с обратным током. Не печать, а подпитка. Монастырь не сдерживал рану — он питал её верой и страхом монахов.

— То есть рана только увеличивалась?

— Да. Пока монастырь не закрыли. А потом она заснула. Но сон, как мы знаем, не вечен.

Мы выехали на рассвете. Место оказалось в двух часах езды от Москвы, за Сергиевым Посадом, в глухих лесах, где даже дороги не было — только лесная тропа, заросшая малинником. «УАЗик» Ведогони с трудом продирался сквозь кусты, царапая бока о ветки.

— Дальше пешком, — сказал Яромир, когда тропа сузилась настолько, что даже машина не пролезала. — Чувствуешь?

Я почувствовал. Воздух здесь был плотным, как кисель. Он давил на уши, на грудь, на глаза. Руны на моей коже засветились сами собой — защиты просили.

Мы взяли мечи, ножи, книгу. Посох я нёс в руке — он теплел с каждым шагом, указывая направление.

Монастырь открылся внезапно. Мы вышли на поляну, и он возник из тумана — серый, мрачный, с обрушившимися стенами и заросшим двором. Колокольня стояла криво, будто уставшая. Кресты на куполах покосились, один висел на проволоке, готовый сорваться.

— Здесь кто-то есть, — сказал Яромир, обнажая меч. — Я чувствую дыхание.

— Ты всегда чувствуешь дыхание, даже когда его нет, — усмехнулась Ведогоня, но тоже приготовила оружие.

Я подошёл к воротам. Они были приоткрыты, и в щели виднелась тьма. Не просто отсутствие света — живая тьма, которая шевелилась, дышала.

— Не нравится мне это, — сказал я.

— А что тебе вообще нравится? — спросил Яромир. — Тёмные подземелья? Чёрные круги? Злые колдуны? Ты выбрал себе работу, мой друг. Не жалуйся.

Я толкнул ворота. Они открылись с протяжным скрипом, похожим на стон.

Глава II. О том, как старые монахи не любят гостей и почему тишина бывает громче крика

Двор монастыря порос бурьяном. В центре стоял каменный колодец, заросший мхом. Из него тянуло холодом — не обычным, а магическим, высасывающим тепло.

— Туда, — сказал я, показывая на колодец. — Посох ведёт туда.

— В колодец? — Ведогоня заглянула внутрь. — Глубоко.

— Я спущусь первым.

— Я с тобой, — сказал Яромир. — Ведогоня прикроет сверху.

Я привязал верёвку к поясу, взял в зубы нож (руки были заняты мечом и посохом) и начал спуск. Стены колодца были скользкими, мокрыми, из них сочилась вода, пахнущая железом и чем-то сладким.

Спуск занял минут пять. Наконец ноги коснулись дна. Внизу оказался не колодец в привычном смысле — там начинался туннель, уходящий в сторону. Я отвязал верёвку, дёрнул — сигнал, что всё в порядке. Следом спустился Яромир.

— Тесно, — сказал он, оглядываясь. — Но идти можно.

Мы двинулись по туннелю. Стены здесь были не каменными, а земляными, с вплетёнными корнями. Кое-где виднелись человеческие кости — черепа, рёбра, фаланги пальцев. Они лежали аккуратно, будто их специально разложили.

— Кто здесь похоронен? — спросил Яромир.

— Монахи, которые не вышли, — ответил голос из темноты.

Мы замерли. Из туннеля, заслоняя свет, вышел человек. Он был одет в рясу, истлевшую, висевшую лохмотьями. Лицо его было белым, как мел, глаза — чёрными, без зрачков. На груди висел крест — серебряный, с рунами вместо распятия.

— Вы пришли закрыть рану? — спросил он. — Поздно. Она уже открылась.

— Кто вы? — спросил я, сжимая меч.

— Я — сторож. Первый монах, которого заточили здесь, когда монастырь только строили. Я умирал, но рана не дала мне умереть. Теперь я — часть её. И вы тоже станете частью, если не уйдёте.

— Мы не уйдём, — сказал Яромир. — Пока рана не закроется.

— Тогда убирайтесь с моего пути.

Монах поднял руку, и из его пальцев вырвались чёрные нити — такие же, как у колдунов Чёрного Круга. Я выставил посох, и он вспыхнул золотом, отражая атаку. Нити рассыпались, но монах только усмехнулся.

— Твоя сила — от первого колдуна? — спросил он. — Он был глупцом. Он думал, что знание спасёт мир. Знание никогда никого не спасало.

— А что спасает? — спросил я.

— Любовь, — неожиданно ответил монах. — И смерть. Но ваша любовь — к жизни — это слабость.

Он ударил снова, и на этот раз я не стал защищаться. Я шагнул вперёд, впуская его нити в себя. Боль обожгла грудь, но кольцо засветилось ярко, превращая чужую магию в свою. Монах закричал, когда нити оборвались.

— Что ты делаешь?

— Лечу тебя, — ответил я. — Ты не злой. Ты несчастный. Рана держит тебя, не даёт уйти. Я освобожу тебя.

Я коснулся его лба посохом. И увидел — не глазами, а памятью, вложенной в посох, — как он жил, как молился, как умирал. И как рана затянула его душу, превратив в призрака.

— Прости, — сказал я. — Ты заслужил покой.

Посох полыхнул, и монах рассыпался в светящуюся пыль, которая унеслась вверх по туннелю, к выходу, к небу.

— Ты освободил его, — сказал Яромир.

— Да. Теперь идём дальше.

Глава III. О том, как мы нашли сердце раны и что там горело

Туннель расширился, превратившись в пещеру. В центре горел костёр — без дров, без дыма, чёрным пламенем. Внутри костра, свернувшись эмбрионом, лежала женщина. Она была обнажена, кожа её отливала синевой, глаза закрыты.

— Это — рана? — спросил я.

— Это — сосуд, — ответила Ведогоня, которая спустилась следом, услышав шум. — Та, кого Чёрный Круг принёс в жертву, чтобы открыть рану. Она ещё жива. Но если не закрыть рану, она умрёт.

— Как её закрыть?

— Тем же, чем и первую. Ключом.

Я достал медальон-ключ, висевший на шее. Он нагрелся, засветился. Костёр зашипел, чёрное пламя метнулось ко мне, пытаясь схватить.

— Не подходи! — крикнул Яромир, отбивая атаку мечом.

— Я должен, — ответил я.

Я шагнул в огонь.

Он не жёг — он леденил. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня, как сердце замедляется, как мысли замерзают на лету. Но я шёл. К женщине. К центру раны.

— Откройся, — прошептал я, прикладывая ключ к её лбу.

Чёрное пламя взорвалось фейерверком. Женщина открыла глаза — золотые, как у Яромира, — и закричала. Не от боли — от освобождения. Рана схлопнулась с громким хлопком, воздух в пещере стал чистым, прозрачным.

Ключ погас. Я упал на колени, обессиленный. Женщина села, обхватив колени руками, и заплакала.

— Кто ты? — спросил я.

— Я — Злата, — ответила она. — Меня украли год назад. Я думала, я умерла.

— Ты почти умерла, — сказала Ведогоня, накидывая на неё свой плащ. — Но теперь ты свободна.

Мы поднялись на поверхность. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины монастыря в розовый и золотой. Злата смотрела на небо, не веря, что оно настоящее.

— Что теперь со мной будет? — спросила она.

— Мы найдём тебе место, — ответил Яромир. — У нас есть убежище. Там безопасно.

— А магия? — она подняла руку, и на её пальце засветилась крошечная руна — Беркана, берёза, рост, начало.

— Ты стала колдуньей, — сказал я. — Рана пробудила твой дар. Теперь ты одна из нас.

— Я не хочу быть колдуньей.

— Никто не хочет, — усмехнулся Яромир. — Но такова судьба.

Мы пошли к машине, оставляя монастырь позади. Я оглянулся — и на миг мне показалось, что в окне колокольни стоит тот самый монах, которого я освободил, и машет рукой. На прощание.

— Ты это видел? — спросил я Ведогоню.

— Видел, — ответила она. — Он благодарит.

Глава IV. О том, как Злата осваивалась в новой жизни и что из этого вышло

Мы привезли Злату в Чёрный Предел. Архивариус встретил её с одобрением — редкая улыбка на его лице.

— Сильный дар, — сказал он, посмотрев на её руны. — Беркана, Лагуз, Ингуз. Она будет целительницей. Или воительницей.

— Или и тем, и другим, — добавила Ведогоня.

Злата быстро освоилась. Она оказалась умной, любознательной, не боялась задавать вопросы — даже те, которые другие ученики стеснялись спрашивать. Она училась чертить руны, запоминала заклинания, тренировалась с ножом. Я иногда помогал ей, и в этих занятиях чувствовалось что-то большее, чем просто обучение.

— Ты спас меня, — сказала она однажды вечером, когда мы сидели на крыльце Чёрного Предела, глядя на звёзды.

— Не только я, — ответил я.

— Но ты шагнул в огонь. Ты рисковал собой.

— Такова работа хранителя.

— Ты не ответил на вопрос.

— Какой вопрос?

— Зачем? Зачем ты рисковал собой ради незнакомки?

Я задумался. Кольцо пульсировало ровно, не подсказывая.

— Потому что я не могу иначе, — сказал я. — Если я вижу, что могу помочь, я помогаю. Это не героизм. Это... природа.

Злата посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Я хочу научиться так же, — сказала она. — Быть хранителем. Не ради долга, а по природе.

— Научишься, — ответил я. — Со временем.

Глава V. О том, как в Москве запахло магией и что сказала Лиза

Прошёл месяц. Я почти привык к новой жизни: дни в лавке, вечера в Чёрном Пределе, ночи в разъездах — раны, как оказалось, не ждали. Чёрный Круг активизировался по всей стране: находили похищенных магов, закрывали разломы, сражались с тварями, которых никто не видел сотни лет. Яромир уехал на Урал, Ведогоня — в Сибирь. Я остался в Москве — рядом с лавкой и Лизой.

Лиза. Она стала заходить чаще, почти каждый день. Приносила пирожки, книги, новости. Спрашивала о шрамах, о кольце, о странных людях, которые иногда заглядывали в лавку.

— Ты в опасности? — спросила она однажды.

— Всегда, — ответил я.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю. Но чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

— Это не ответ.

Она ушла, обиженная. А на следующее утро я нашёл у порога лавки букет полыни, перевязанный чёрной лентой — знак, который используют колдуны Чёрного Круга для угрозы.

— Она знает, — сказал я Ведогоне по телефону. — Они вышли на Лизу.

— Перевози её в Чёрный Предел, — ответила Ведогоня.

— Она не захочет.

— Захочет, если объяснишь. Или не объяснишь, но увезёшь силой. Выбора нет.

Я закрыл лавку, поднялся на второй этаж, где жила Лиза. Постучал.

— Кто там? — спросила она.

— Тарас. Открой, срочно.

Она открыла. Я показал ей полынь.

— Что это? — спросила она, бледнея.

— Знак. Те, кто охотится на меня, теперь знают о тебе. Ты в опасности.

— Они убьют меня?

— Не убьют, но могут использовать как заложницу.

— Что делать?

— Поехать со мной. В безопасное место.

— Куда?

— В Чёрный Предел.

Она смотрела на меня минуту, потом кивнула.

— Я согласна. Но ты расскажешь мне всё. Всю правду.

— Расскажу.

Мы собрались за полчаса. Я открыл портал прямо в гостиной Лизы, и она, ахнув, шагнула в золотой свет, не оглядываясь.

Глава VI. О том, как Злата и Лиза не поладили с первого взгляда и что из этого вышло

В Чёрном Пределе Лизу встретили сдержанно. Архивариус выделил ей комнату, Ведогоня (вернувшаяся из Сибири на день) объяснила правила. А Злата... Злата посмотрела на Лизу так, будто увидела конкурентку.

— Ты — обычный человек, — сказала Злата.

— Я — его соседка, — ответила Лиза. — И, кажется, ему небезразлична.

— Ему многие небезразличны. Это не даёт тебе права здесь находиться.

— А тебе даёт? Ты — бывшая жертва, которую он спас. Я — его друг.

— Друзья не влюбляются в спасателей.

— А спасённые — не ревнуют.

Я стоял между ними и чувствовал себя дураком. Кольцо пульсировало насмешливо.

— Дамы, — вмешался я. — Мы здесь не для выяснения отношений. Мы здесь, чтобы выжить. Лиза, это Злата, колдунья. Злата, это Лиза, моя... подруга. Прошу относиться друг к другу с уважением.

Они замолчали, но искры между ними продолжали лететь.

Глава VII. О том, как Лиза увидела магию в первый раз и что она почувствовала

Вести Лизу в тренировочный зал было моей идеей. Ведогоня отговаривала, Архивариус пожимал плечами, а Злата смотрела волком. Но я настоял.

— Если она останется здесь, она должна знать, с чем мы имеем дело. Иначе страх сожрёт её быстрее любого заклинания.

Зал был пуст. Только руны на стенах светились тускло, и в центре горел магический шар — учебный, безопасный.

— Смотри, — сказал я и начертил в воздухе Кеназ. Шар вспыхнул золотом, закружился, рассыпался искрами.

Лиза смотрела с открытым ртом.

— Это... это не фокус?

— Нет. Это магия. Настоящая.

— Покажи ещё.

Я показал Лагуз — вода заструилась из воздуха, собираясь в ручей. Беркану — на полу вырос цветок, распустился, зацвёл. Тейваз — в моей руке возник меч из чистого света.

Лиза молчала. Потом подошла, коснулась моего лица — там, где руны светились под кожей.

— Ты другой, — сказала она. — Не такой, как все.

— Я такой же, как все. Просто у меня есть дар.

— Дар или проклятие?

— И то, и другое.

Она поцеловала меня — впервые. Не в щёку, не в лоб — в губы, по-настоящему, крепко, так, что кольцо на пальце замерло, удивлённое.

— Теперь я часть этого, — сказала она, отстраняясь. — Хочешь ты или нет.

— Я не просил тебя становиться частью этого.

— А я не спрашивала.

Она ушла в свою комнату. А я остался стоять в тренировочном зале, чувствуя на губах её вкус — мята, кофе, что-то ещё, неуловимое, как сама магия.

Глава VIII. О том, как новая угроза пришла, откуда не ждали, и что мы узнали о Калиостро

Прошло два дня. Лиза и Злата начали привыкать друг к другу — не дружить, но хотя бы не цапаться. Я облегчённо вздохнул и уже думал, что можно вернуться к поискам следующей раны, когда в Чёрном Пределе появился Яромир.

Он был бледен, как полотно, и рука его висела на перевязи.

— Нападение, — сказал он, опускаясь на стул. — Чёрный Круг не дремлет. Они нашли меня на Урале. Их было много. Я отбился, но...

— Что им нужно? — спросил я.

— Ключ. И ты. Они говорят, что Калиостро вернулся. Не таким, как прежде, — он стал частью Хаоса. Он ведёт их.

— Калиостро мёртв, — сказала Ведогоня.

— Мёртвые не возвращаются с посланиями. А он вернулся. Он сказал: «Передайте Серебрякову: я жду его в седьмой ране. Приходи один. Или не приходи вовсе».

— Ловушка, — сказал я.

— Конечно, ловушка. Но если ты не пойдёшь, он откроет седьмую рану сам. И тогда конец.

— Где седьмая рана?

— Там, где всё началось. В Чёрном Озере. Под тронным залом первого колдуна.

Я посмотрел на посох. Он светился ровно, спокойно. Он знал ответ раньше меня.

— Я пойду, — сказал я. — Но не один. С собой возьму тех, кто сам захочет.

— Я с тобой, — сказала Ведогоня.

— И я, — добавил Яромир.

— Я! — крикнула Злата.

— Я не маг, но я тоже пойду, — сказала Лиза.

Я посмотрел на них всех — на своих друзей, соратников, женщин, которые готовы были идти за мной в бездну.

— Собирайтесь, — сказал я. — Выходим через час.

Посох полыхнул золотом. Кольцо сжалось на пальце. Книга за пазухой раскрылась на пустой странице, ожидая новых рун.

Путь к седьмой ране начинался.

Конец четвёртой книги.

Продолжение следует...

Чёрный Круг

Книга пятая и последняя. Седьмая рана

Глава I. О том, как мы собирались в последний путь и что каждый взял с собой

Сборы заняли не час, как я сказал, а целую ночь. Мы сидели в главном зале Чёрного Предела — у камина, который горел ровным, спокойным огнём, словно не знал, что за стенами сгущается тьма. Архивариус, опираясь на свой посох, смотрел на нас с тревогой, которую не мог скрыть.

— Вы идёте туда, откуда не возвращаются, — сказал он. — Седьмая рана — это не пещера и не подземелье. Это сама сердцевина магии. Там время течёт иначе, там законы природы не работают, там даже мысли становятся осязаемыми. Если вы потеряете контроль над собой — ваши страхи и сомнения обретут плоть и уничтожат вас.

— Мы знаем, — ответил я.

— Знаете ли? — он покачал головой. — Калиостро был величайшим магом своего времени. Он знал о магии больше, чем любой из ныне живущих. И он пал. Что даёт вам надежду, что вы устоите?

— Мы — не он, — сказала Ведогоня. — У нас есть то, чего не было у Калиостро. Друзья. Любовь. Истинная цель. Он хотел власти. Мы хотим мира.

Архивариус помолчал, потом кивнул.

— Идите. Я останусь здесь и буду поддерживать связь. Если что-то пойдёт не так — я открою портал и вытащу вас. Даже если мне придётся сжечь себя.

— Не надо сжигать, — сказал Яромир. — Мы вернёмся.

— Все?

— Все.

Мы вышли во двор. Ночь была безлунной, звёзды висели низко, почти касаясь крыш. Я посмотрел на своих спутников: Ведогоня — с мечом и ножом, руны на щеках светятся; Яромир — в боевом облачении, золотые глаза горят; Злата — ещё неуверенная, но сжимающая посох так, будто это единственное, что удерживает её на земле; Лиза — безоружная, с книгой по магии, которую она выучила за две недели почти наизусть. Она не стала колдуньей, но решила, что знание — тоже оружие.

— Последний шанс отказаться, — сказал я Лизе. — Ты — обычный человек. Тебе не место там.