ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН

Марьяна жила в деревне Глухово, что в сорока километрах от МКАД. Место глухое, лесистое, с болотами и старыми курганами, на которых, по слухам, ещё язычники приносили жертвы. Дом её бабки стоял на отшибе, у самого леса, и когда я подъехал, меня встретила тишина — такая плотная, что уши закладывало.

Ведогоня уже была здесь. Она сидела на крыльце, поджав ноги, и перебирала руны на кожаной полосе.

— Опоздал, — сказала она без приветствия.

— Пробки.

— В час ночи?

— Ладно, заправлялся. Долго выбирал, какой кофе взять.

Она усмехнулась, но глаза оставались серьёзными.

— Я обошла лес. Чувствуется чужое присутствие. Они здесь, в радиусе трёх километров. Прячутся в старом бункере времён войны. Там когда-то был склад боеприпасов, потом его забросили. Чёрный Круг оборудовал его под ритуальный зал.

— Сколько их?

— Не меньше десятка. Возможно, больше. И сильные. Чувствуется магия смерти.

— Калиостро с ними?

— Калиостро в бездне, — отрезала Ведогоня. — Или то, чем он стал. Но его последователи остались. Их ведёт женщина. Зовут Морана. Она была женой Калиостро. Когда он ушёл, она поклялась отомстить всем, кто не спас его.

— То есть нам.

— В том числе.

Я вытащил меч, прикрепил нож к поясу, книгу положил во внутренний карман куртки. Ведогоня смотрела на меня с одобрением.

— Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты боялся оружия. Теперь оно стало частью тебя.

— Страх никуда не делся, — ответил я. — Просто я научился действовать, несмотря на него.

Мы пошли в лес. Ночь была безлунной, но мои глаза различали каждую ветку, каждый камень — дар кольца, которым я ещё не до конца овладел. Ведогоня шла бесшумно, как тень, и я слышал лишь собственное дыхание.

Лес вспоминал. Деревья тянули к нам корни, пытаясь опутать ноги, но я чертил руну Эйваз на ходу, и они отступали. Ветви шептали: «Уходите, уходите, они ждут, они злы». Я не слушал.

Бункер нашёлся в овраге, заросшем крапивой и малиной. Старая железная дверь, обитая ржавыми листами, была приоткрыта. Изнутри тянуло холодом и запахом тлеющих трав — полынь, зверобой, что-то ещё, приторно-сладкое, похожее на ладан.

— Я пойду первым, — сказал я.

— Нет. Мы вместе, — ответила Ведогоня, обнажая свой короткий меч, на лезвии которого светились руны.

— Ты командуешь, или я?

— Я старше.

— Оспорить не могу.

Я шагнул в темноту.

Коридор был узким, стены — бетонными, с облупившейся краской и надписями, оставленными, наверное, ещё солдатами. «Смерть фашистам», «Вернёмся с победой». История, спрессованная в слои пыли и времени.

Мы спустились на два яруса. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Магия висела в нём, как туман.

А потом мы вышли в зал.

Это было огромное помещение — бывший склад боеприпасов, превращённый в святилище. В центре горел чёрный круг, точно такой же, как в подвале Чёрного Предела. Внутри круга, связанный по рукам и ногам, лежал мальчик. Егор. Он был без сознания, но я видел, как вздымается его грудь — жив.

Вокруг круга стояли колдуны в чёрных плащах. Их было двенадцать — как учеников, как апостолов, как часов на циферблате. Во главе — женщина. Морана. Она была красива той жуткой красотой, что свойственна вдовам, которые долго горевали и в конце концов возненавидели весь мир. Её платье было чёрным, волосы — седыми, а глаза — пустыми, как выжженная земля.

— Тарас Серебряков, — сказала она, и её голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Я ждала тебя. Ты принёс Ключ?

— Я принёс меч, — ответил я, обнажая Эйваз. — И не для того, чтобы открывать Врата.

— Глупец. Врата откроются в любом случае. С твоей помощью или без. Слишком много старой крови пролито. Слишком много слёз.

— Отпусти мальчика.

— Мальчик — сосуд. Без него ритуал не завершится.

— Тогда я закончу его по-своему.

Я шагнул вперёд. Колдуны вскинули руки, готовые атаковать, но Ведогоня выкрикнула заклинание, и перед нами встал щит из белого света. Чёрные молнии ударили в него, рассыпаясь искрами.

— Я задержу их, — крикнула Ведогоня. — Иди к мальчику!

Я рванул к кругу. Пять колдунов бросились наперерез, но я чертил руны на лету — Турисаз сокрушил одного, Кеназ ослепил двоих, меч рассёк заклинание четвёртого. Пятый успел коснуться моего плеча, и я почувствовал, как магия смерти просачивается в кровь, леденит вены.

— Не поможет, — прошипел он.

Я ударил его рукоятью меча в лицо, и он отлетел.

Круг был близко. Чёрная граница пульсировала, не пуская меня. Я поднял меч и ударил по ней, как по стене. Меч запел, радуга переливами — и барьер рассыпался.

Морана закричала.

— Не смей! Это мой ритуал!

Она бросилась на меня, и в её руках вспыхнул кинжал — из того же металла, что и мой нож. Мы сошлись в поединке. Клинки скрестились, высекая искры, которые падали на бетонный пол и гасли, не прожив и мгновения.

— Ты убил моего мужа, — шипела Морана.

— Он сам вошёл в бездну.

— Ты не спас его!

— Он не хотел, чтобы его спасали.

Я парировал удар, ушёл в сторону, нанёс ответный — меч полоснул Морану по руке. Она вскрикнула, но не выпустила кинжал.

— Хаос поглотит вас всех, — прошептала она. — И я буду смеяться.

— Смейся в бездне.

Я выбил кинжал из её руки, схватил её за горло и отшвырнул к стене. Она ударилась затылком и обмякла. Жива — я чувствовал пульс. Не убийца.

Я подбежал к Егору. Мальчик был в глубоком трансе — его магическая кровь уже начала пробуждаться, и Чёрный Круг использовал это, чтобы питать круг. Я разрезал верёвки ножом, поднял его на руки.

— Ведогоня! Уходим!

Она отбивалась от последних колдунов — их осталось четверо. Остальные лежали на полу, оглушённые или раненые.

— Открывай портал! — крикнула она.

Я сосредоточился, чертя в воздухе Райдо и Ансуз. Пространство передо мной раскрылось, как рана, — золотая воронка, ведущая в дом Марьяны.

— Прыгайте!

Ведогоня отшвырнула последнего нападавшего, подбежала ко мне, и мы шагнули в портал. Секунда — и мы в гостиной, среди диванов и ковров, под абажуром, который всё ещё горел мягким жёлтым светом.

Марьяна сидела на диване, бледная, как полотно. Увидев сына, она вскочила, выхватила его у меня из рук, прижала к груди.

— Егорка, сынок, живой!

Она плакала, целовала его в лоб, в щёки. Мальчик открыл глаза — мутные, испуганные, но живые.

— Мама?

— Я здесь, я здесь...

Я отошёл к окну, прислонился к стене. Силы покинули меня, и только кольцо пульсировало, поддерживая, не давая упасть. Ведогоня подошла, молча положила руку мне на плечо.

— Мы справились, — сказала она.

— На этот раз, — ответил я. — Но Чёрный Круг не исчез. И Морана жива.

— Она вернётся. Более злая. Более сильная.

— Значит, мы будем ждать.

Марьяна подняла на меня глаза.

— Спасибо вам, — сказала она. — Век не забуду.

— Не стоит. Просто... если заметите что-то странное, звоните.

Я оставил ей свой номер, вышел на крыльцо. Лес стоял чёрный, настороженный. Но в его глубине уже не было той угрозы, что была час назад. Мы выжгли гнойник. Временно.

Ведогоня сидела на ступеньках, смотрела на звёзды.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — вернуться в Москву. Открыть лавку. Продавать травы от бессонницы.

— И притворяться, что ты не колдун?

— А кто сказал, что я притворяюсь? — я усмехнулся. — Я просто живу. И помогаю тем, кто нуждается. Это и есть моя магия.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Ты вырос, Тарас. Калиостро был прав, называя тебя наследником.

— Калиостро мёртв. Или превратился во что-то иное. Теперь только мы.

— И Архивариус. И те, кто ещё остался.

— И те, кто ещё придёт.

Мы помолчали. Ночь была тихой, свежей. Осень вступала в свои права.

— Ты останешься? — спросил я.

— Нет. Мне нужно в Чёрный Предел. Проверить Врата. Убедиться, что они не открылись снова.

— Тогда до встречи.

— До встречи, Тарас.

Она растворилась в темноте — не порталом, а просто ушла, как обычный человек. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла за поворотом дороги.

В доме зажёгся свет. Марьяна вышла на крыльцо с кружкой чая.

— Выпейте, — сказала она. — И отдохните. Утро вечера мудренее.

Я взял кружку, отпил. Чай был мятным, горьковатым, с мёдом.

— Спасибо, — сказал я.

— Это вам спасибо. Вы спасли моего сына. Если что-то понадобится — обращайтесь. Я в долгу.

— Вы ни в чём не в долгу, — ответил я. — Мы квиты.

Я допил чай, вернул кружку и пошёл к машине. «Фольксваген» стоял там же, где я его оставил, покрытый утренней росой. Я сел за руль, завёл двигатель и поехал в Москву.

По дороге я думал о том, что моя обычная жизнь, которую я так старательно выстраивал, рассыпается под натиском магии. Что Чёрный Круг не оставит меня в покое. Что Морана захочет отомстить. И что Ведогоня права: я вырос. И больше не боюсь.

Кольцо на пальце пульсировало спокойно, мерно — как второе сердце, которое всегда со мной.

— Ну что, — сказал я ему. — Поехали домой.

Оно сжалось в ответ — да, поехали.

Глава III. О том, как в лавку зашёл незнакомец с золотыми глазами, и что из этого вышло

Вернувшись в Москву, я первым делом выпил крепкого кофе, съел бутерброд с сыром и рухнул в кровать. Спал я почти сутки, без снов, без видений — только чернота и покой. Кольцо дремало вместе со мной, не тревожа.

Утром я открыл лавку. День обещал быть тихим — ни одного клиента до полудня. Я перебирал травы, раскладывал банки с настойками, перечитывал старые книги, которые никто не покупал. Магия моя дремала, и я был рад этому.

А потом вошёл он.

Незнакомец был высок, строен, с волосами цвета воронова крыла и глазами — золотыми, как у хищной птицы. Он был одет в длинное пальто, под которым угадывался костюм-тройка, и пахло от него... лесом. Грибами. И чем-то ещё, неуловимым, древним.

— Вы — Тарас Серебряков? — спросил он, разглядывая витрину с травами.

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил я, не поднимая головы.

— Меня зовут Яромир. Я — хранитель северного предела. Мне сказали, что вы — новый хранитель южного.

— Кто сказал?

— Архивариус. Мы поддерживаем связь.

Я поднял голову. Его глаза были золотыми, но не светились магией — они были золотыми от природы. Редкость. Такие глаза бывают у тех, в чьих жилах течёт кровь древних зверей — или древних богов.

— Что вам нужно? — спросил я.

— Помощь, — он подошёл к прилавку, сел на стул, не дожидаясь приглашения. — На севере проснулось нечто. Не Хаос, не Принцы — иное. Старое. Оно выходит из-под вечной мерзлоты и пожирает магию. Там, где оно прошло, колдуны теряют силу, руны гаснут, артефакты рассыпаются в прах.

— Почему вы пришли ко мне?

— Потому что у вас есть Ключ. И вы не боитесь его использовать.

— Я боюсь, — честно ответил я. — Просто делаю, что должен.

Яромир усмехнулся, и в его усмешке была печаль.

— Хороший ответ. Достойный. Так вы поможете?

Я посмотрел на кольцо. Оно пульсировало ровно, без тревоги.

— Когда выдвигаемся?

— Сегодня. Через час. Я приготовил портал.

— Я возьму артефакты.

— Разумеется.

Я закрыл лавку, спустился в подвал. Книга, нож, меч — все они лежали на месте, покрытые лёгкой паутиной пыли. Я сдул её, провёл пальцами по лезвию меча. Он загудел, узнавая меня.

— Ну что, — сказал я. — Летим на север.

Меч блеснул в ответ.

Глава IV. О том, как мы сражались с вечной мерзлотой и что такое настоящий холод

Портал Яромира был не похож на те, что открывал я. Он не чертил рун, не шептал заклинаний — он просто раздвинул пространство руками, как штору, и за ней открылась тундра. Белая, бескрайняя, с редкими кустами карликовой берёзы и низким небом, которое казалось выцветшим от времени.

— Добро пожаловать в Ямал, — сказал Яромир. — Здесь, под землёй, лежит то, что мы ищем.

— А именно?

— Древний разлом. Его открыли ещё до Принцев, до Творцов. Первая рана на теле мира. Её пытались залечить, но она не заживает — только спит. А теперь проснулась.

Я шагнул в тундру. Ветер был ледяным, пробирающим до костей, но моя магия создавала тёплый кокон, защищая от холода. Кольцо светилось ярче — оно чувствовало близость древней силы.

Мы шли несколько часов. Тундра сменилась холмами, холмы — скалами. В одном из ущелий, скрытом от посторонних глаз, зияла чёрная трещина. Из неё тянуло пустотой — не холодом, не жаром, а именно отсутствием всего.

— Вот она, — сказал Яромир. — Рана.

Я подошёл к краю. Глубина была невообразимой — казалось, трещина уходит в самое сердце земли. И оттуда, из темноты, доносился звук. Пульс. Неровный, тяжёлый, как умирающее сердце.

— Что там? — спросил я.

— То, что было до магии. До жизни. До смерти.

— А оно опасно?

— Оно нейтрально. Но если оно вырвется наружу, то заменит нашу реальность своей. Где нет места ничему живому.

— То есть надо его запечатать.

— Да. И здесь нужен ты. Твой Ключ может закрыть даже такую рану.

Я вытащил книгу. Открыл на пустой странице. Золотой свет озарил ущелье, и я увидел, как стены трещины покрыты рунами — такими древними, что даже Архивариус не смог бы их прочесть. Но я читал. Кольцо переводило.

— Это язык Творцов, — прошептал я. — Они оставили здесь послание. «Тот, кто закроет эту рану, станет наследником нашей силы. Или её жертвой».

— Выбирай, — сказал Яромир.

Я выбрал.

Я встал на край трещины, поднял меч над головой и начал читать руны. Не те, что в книге — те, что на стенах. Я читал их вслух, и каждое слово отзывалось болью в груди, в кольце, в самом сердце. Земля дрожала, трещина пульсировала, пытаясь вытолкнуть меня, проглотить, уничтожить.

Но я стоял.

Я читал до тех пор, пока трещина не начала закрываться. Края сдвигались медленно, неохотно, как веки умирающего, который не хочет прощаться с миром.

— Давай! — крикнул Яромир. — Ещё немного!

Я прочитал последнюю руну — Дагаз, рассвет, прорыв. И трещина сомкнулась.

Земля вздохнула. Ветер утих. Небо очистилось от туч, и показалось солнце — бледное, северное, но живое.

Я упал на колени. Книга закрылась, меч выпал из рук. Кольцо пульсировало слабо, устало.

— Ты сделал это, — сказал Яромир, помогая мне встать. — Ты закрыл первую рану.

— Первую? — переспросил я.

— Их семь. Семь ран на теле мира. Семь мест, где древняя тьма пытается прорваться. Ты закрыл одну. Осталось шесть.

Я посмотрел на него. В его золотых глазах не было обмана.

— Ты поэтому пришёл, — понял я. — Не только за помощью. Чтобы завербовать меня.

— Мир нуждается в тебе, Тарас. Твоя сила, твои артефакты — они могут спасти всё, что мы построили.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься. Потому что ты — Хранитель. Это не профессия. Это судьба.

Я молчал. Кольцо пульсировало ровно, спокойно. Оно знало ответ раньше меня.

— Хорошо, — сказал я. — Закроем остальные шесть. Но не сразу. Мне нужно вернуться. У меня лавка, клиенты...

— Клиенты подождут, — усмехнулся Яромир.

— Люди — нет, — ответил я. — Они всегда нуждаются в помощи. И я не могу им отказать.

Яромир посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Ты — настоящий наследник, — сказал он. — Архивариус не ошибся.

Он открыл портал, и мы шагнули обратно в Москву, в мою маленькую лавку, где пахло травами и покоем.

Я закрыл дверь, повесил табличку «Обед», сел в кресло и долго смотрел в потолок.

Кольцо пульсировало: «Ты справишься».

— Знаю, — ответил я.

И улыбнулся.

Вместо эпилога. О том, что приключения только начинаются

Прошла неделя. Я почти забыл о поездке на Ямал — память услужливо стирала слишком яркие впечатления, чтобы я мог жить дальше. Лавка работала, клиенты приходили, Лиза забегала на чай. Идиллия.

Но каждый вечер, когда я закрывал дверь и оставался один, я чувствовал, как кольцо на пальце пульсирует в такт чему-то далёкому, зовущему. И книги, лежащие на полках, шептали — не словами, а шорохом страниц, которые помнили больше, чем я.

Однажды ночью мне приснился сон. Чёрное озеро, Хозяйка, которая смотрела на меня печальными глазами.

— Ты закрыл первую рану, — сказала она. — Но шесть остальных ждут. И враги не дремлют. Морана собирает новый Круг. Чёрный Круг восстанет из пепла.

— Что мне делать? — спросил я.

— Ждать. И готовиться. Скоро ты получишь весть.

Я проснулся. На подушке, рядом с моей головой, лежал чёрный камень — точно такой же, какой показывала мне Марьяна. Только руна на нём была другая — Райдо. Путь.

Я сжал камень в руке. Он был тёплым, живым. Знак.

— Ну что ж, — сказал я, вставая с кровати. — Пора собираться.

Кольцо полыхнуло золотом. Книга на полке задрожала. Меч в тайнике запел тонко, нетерпеливо.

Новые приключения начинались.

Конец второй книги.

Продолжение следует...

Чёрный Круг

Книга третья. Хранитель порога

Глава I. О том, как чёрный камень привёл меня к забытой пещере и что шептали стены

Тот чёрный камень с руной Райдо я вертел в руках три дня. Он не грелся, не светился, не подавал признаков жизни — лежал себе на столе, как обычная галька с морского берега. Но я знал: он не обычный. Я чувствовал это каждой клеткой, каждой руной на коже, каждым ударом кольца на пальце.

— Это приглашение, — сказала Ведогоня, когда я показал ей камень. Мы сидели в её временном убежище — съёмной квартире на окраине Москвы, где она пряталась от глаз Чёрного Круга. — Райдо — руна пути. Тебя зовут в дорогу.

— Куда?

— Камень знает. Возьми его в руку, закрой глаза, и он покажет.

Я послушался. Кольцо нагрелось, камень в ладони задрожал, и перед внутренним взором предстала картина: старый лес, заросший мхом и папоротником, в центре — скальный выход, поросший корнями, а в нём — узкая расщелина, похожая на рану. Дальше — темнота. И запах. Сырости, грибов и чего-то ещё — древнего, похороненного, но не мёртвого.

— Я знаю это место, — сказала Ведогоня, бледнея. — Пещера Чёрного Ворона. Она находится в Карелии, на границе с финской стороной. Легенды говорят, что там похоронен первый колдун — тот, кто научил людей чертить руны. Его могила никогда не была найдена, но... возможно, камень ведёт именно туда.

— Зачем мне его могила?

— В ней хранится ключ. Не тот, что у тебя — другой. Ключ, открывающий седьмую рану. Ту, что находится в самом сердце мира.

— Я думал, мы уже закрыли одну рану на Ямале.

— Закрыли. Осталось шесть. Самая опасная — седьмая — не в земле. Она в человеке. В том, кто носит в себе Хаос. И этот человек — ты, Тарас.

Я замер.

— Калиостро хотел стать сосудом для Хаоса, — продолжила Ведогоня. — Но не смог. Хаос отторг его и ушёл в бездну. Но теперь он ищет новое тело. Твоё. Твоя кровь, твоя сила, твои артефакты — всё это привлекает его, как мёд привлекает пчёл. Если Хаос войдёт в тебя, ты станешь той самой седьмой раной. И тогда мир рухнет.

— Но я могу закрыть его внутри себя, как Калиостро?

— Калиостро не закрыл — он растворился. Ты сильнее, но и Хаос стал сильнее. Ты должен найти могилу первого колдуна и узнать, как изгнать Хаос навсегда. Иначе рано или поздно он войдёт в тебя, и ты станешь его тюрьмой, которая разрушится вместе с тобой.

Я сжал камень. Он полыхнул золотом, соглашаясь.

— Когда выезжаем?

— Завтра на рассвете.

Глава II. О том, как лес встречал чужаков и какие тайны скрывает Карельский перешеек

Мы ехали на машине Ведогони — стареньком «УАЗике», который пах бензином и дорожной пылью. Яромир присоединился к нам в пути, выйдя из портала прямо на трассе, чем едва не спровоцировал аварию.

— Люблю эффектные появления, — сказал он, запрыгивая на заднее сиденье. — Что мы знаем о пещере?

— Что она охраняется, — ответила Ведогоня, не отрываясь от дороги. — Древняя магия, старше любого из ныне живущих колдунов. Те, кто пытались войти, либо исчезали, либо сходили с ума.

— А мы чем лучше?

— У нас есть Ключ.

Я сжал в кармане медальон, образовавшийся из Ключа после закрытия ямальской раны. Он был тёплым, живым — и пульсировал в такт кольцу.

Карелия встретила нас хмурым небом и мелким, колючим дождём. Лес здесь был другим — не московским, ухоженным, а диким, первобытным. Сосны уходили в небо на десятки метров, их корни переплетались под ногами, образуя естественные лабиринты. Воздух пах мхом, хвоей и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как запах падали, но не мертвечины, а чего-то, что только готовится умереть.

Пещеру мы нашли лишь к вечеру. Она пряталась в скальном выходе, который со стороны казался просто нагромождением камней. Но когда я поднёс к нему чёрный камень, камни расступились, открывая узкий лаз.

— Я пойду первым, — сказал я.

— Нет, — одновременно ответили Ведогоня и Яромир.

— У меня есть кольцо. Оно защитит.

— А у нас — здравый смысл, — отрезал Яромир. — Идём вместе. Тройка.

Мы полезли в лаз. Он был узким, низким, сжимающим грудь. Стены царапали лицо, корни цеплялись за одежду. Я полз, чертя перед собой руну Альгиз, чтобы хоть как-то осветить путь. Кольцо светилось, но этого было мало.

Через двадцать метров лаз расширился. Мы смогли встать в полный рост, и я зажёг Кеназ на ладони — шар золотого света озарил пещеру.

Она была огромной. Свод уходил вверх, теряясь в темноте. Стены были покрыты рунами — древними, выбитыми в камне, и они светились — тускло, устало, но всё же светились. Я узнал некоторые: Феху, Уруз, Турисаз — начало начал.

— Это — библиотека, — прошептал Яромир. — Первая библиотека. Здесь хранились все знания, пока люди не научились читать и писать.

— А сейчас здесь что?

— Только то, что не смогли унести. И то, что не захотели брать.

Мы двинулись вглубь. Чем дальше мы шли, тем сильнее стены давили, тем тяжелее становился воздух. Руны пульсировали в такт моему сердцу — или моё сердце подстраивалось под них.

— Осторожно, — сказала Ведогоня, останавливаясь. — Здесь круг.

Я посмотрел вниз. На полу, выложенный из чёрных камней, горел круг. Он был маленьким, в рост человека, и внутри него, скорчившись, лежал скелет. Скелет был одет в истлевший балахон, в руках сжимал посох — простой деревянный, с железным наконечником.

— Первый колдун? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Яромир. — Первый колдун не умирал. Он ушёл в иной мир. А это — один из его учеников. Тот, кто остался охранять пещеру. И охраняет до сих пор.

Скелет зашевелился.

Я отшатнулся, выхватывая меч. Костяные пальцы разжались, выпуская посох. Череп повернулся ко мне, и в пустых глазницах зажглись огни — синие, холодные, как зимнее небо.

— Вы пришли, — сказал скелет голосом, похожим на скрежет камней. — Я ждал. Тысячу лет ждал.

— Чего? — спросил я, не опуская меча.

— Чтобы передать знание. Учитель оставил его для того, кто закроет раны. Ты — тот, кто нужен. Я вижу кольцо на твоей руке. И книгу за пазухой. И меч у пояса. Ты — Хранитель.

— Что я должен сделать?

— Пройти три испытания. Первое — победить свой страх. Второе — принять свою тень. Третье — открыть сердце.

— Это загадки?

— Это жизнь, — ответил скелет, и его челюсть сложилась в подобие улыбки. — Готов?

— Нет. Но делать нечего.

Скелет щёлкнул пальцами — и мир исчез.

Глава III. О том, как я сражался с самим собой и что страшнее монстров

Я очутился в комнате. В своей комнате. В Москве. На столе — ноутбук, кружка с остывшим чаем, на стенах — плакаты с фильмами, на кровати — разбросанная одежда. Обычная квартира обычного парня.

— Что это? — спросил я, оглядываясь.

— Твой страх, — ответил голос — не скелета, а мой собственный, но искажённый, злой. — Ты боишься, что вся магия — лишь сон. Что ты не колдун, а сумасшедший, который выдумал себе мир.

Из-за угла вышел я. Другой я. В домашних штанах, растянутой футболке, с кружкой в руке. Его глаза были пустыми, как у куклы.

— Ты — ненастоящий, — сказал он. — Ты — иллюзия. Ты никогда не был в Чёрном Пределе. Ты никогда не держал меча. Ты просто устал на работе и уснул за столом.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как страх сжимает горло. — Это правда. Я колдун. Я Хранитель.

— Докажи, — усмехнулся двойник. — Используй магию.

Я поднял руку, чтобы начертить руну, но пальцы не слушались. Кольцо на пальце было холодным, мёртвым. Книги не было. Меча — тоже.

— Видишь? — сказал двойник. — Нет никакой магии. Ты просто спятил. Как твоя бабка. Как все ваши.