ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН

— Это не ты, — прошептал я, зажмуриваясь. — Ты умерла. Ты не можешь быть здесь.

— Смерть — не преграда, — ответила тень голосом матери. — Только здесь, в озере, я могу вернуться к тебе. Останься. Не уходи.

Вторая тень — бабушка. Она стояла с ласковыми глазами, протягивала руки, и в них был кусок пирога — такой, какой она пекла в детстве.

— Тарас, я старенькая, я соскучилась. Смотри, как я испеклась. Останься, внучек, поешь.

Я чувствовал, как силы покидают меня, как вода затягивает глубже, как лёгкие наполняются не воздухом, а отчаянием.

— Вы не они, — сказал я, сжимая кулак. Кольцо на пальце раскалилось, и боль отрезвила. — Вы — тени. Ложь. Моя мать умерла с улыбкой на лице, она не плакала. Бабушка никогда не пекла пирогов — она считала выпечку баловством. Вы — подделки. Убирайтесь!

Я ударил руной Хагалаз — разрушением — и тени разлетелись, как дым.

Вода расступилась. Я увидел дно.

Оно было устлано костями. Человеческими, звериными, и такими, чья природа не поддавалась определению. А в центре, на каменном постаменте, лежал меч.

Он был длинным, прямым, с гардой, выкованной в форме крыльев. Лезвие чернело, как озерная вода, но внутри него, глубоко, горел огонь — золотой, живой, пульсирующий в такт моему кольцу. Я взялся за рукоять.

Меч запел.

Не звуком — вибрацией, пронзившей каждую клетку моего тела. Я увидел своё прошлое — всё до мельчайших подробностей: первое падение с велосипеда, обиды, ссоры, улыбки, поцелуи. Я увидел будущее — расплывчатое, зыбкое, полное теней и огней. И в центре этого будущего — себя. С мечом. С книгой. С ножом. И с кольцом, которое больше не было просто украшением — оно стало частью моей души.

— Ты мой, — сказал меч. — А я — твой. Вместе мы откроем врата. Или закроем их.

Я выдернул его из камня.

Озеро взорвалось. Вода хлынула вверх, подбрасывая меня к поверхности, как пробку из бутылки шампанского. Я вылетел на берег, больно ударился о камни, закашлялся, отплёвываясь тиной. Меч лежал рядом, тёплый, живой, с лезвием, которое больше не было чёрным — оно отливало золотом.

— Ты сделал это, — раздался голос Хозяйки. Она стояла надо мной, склонив голову набок, и в её глазах серебро сменилось золотом. — Ты выдержал. Ты достоин.

— Чего достоин? — спросил я, пытаясь встать.

— Всего, — ответила она. — И ничего.

Она протянула руку, помогая подняться. Я взял её — и почувствовал, как её сила перетекает в меня, успокаивая, врачуя, укрепляя. Руны на моей коже засветились ровным золотым светом.

— Ты теперь не просто ученик, Тарас, — сказала Хозяйка. — Ты — воин. Но помни: меч — это только инструмент. Главное — то, что у тебя в сердце. И в голове. Не потеряй их.

Она исчезла, как и в прошлый раз.

Я поднял меч, вложил его в ножны, которые внезапно оказались у меня на поясе (магия, ничего не поделаешь), и отправился обратно в Чёрный Предел. Лес расступался передо мной, как море перед Моисеем, и ветви не пытались меня задушить — они кланялись.

В усадьбе меня ждал переполох. Калиостро, оказывается, узнал о моём уходе и пришёл в ярость. Архивариус бледнел, Ведогоня молчала, сжимая кулаки. Денис стоял в углу с таким видом, будто собирался на мои похороны.

— Где ты был? — рявкнул Калиостро, когда я вошёл в залу.

— Купался, — ответил я, показывая меч. — И нашёл это.

Старик побледнел. Архивариус охнул. Ведогоня улыбнулась — впервые за долгое время.

— Меч Эйваз, — прошептал Калиостро. — Тот, что может резать реальность. Где ты его взял?

— В озере. Хозяйка отдала.

— Хозяйка Чёрного Озера? — он схватился за голову. — Мальчик, ты понимаешь, что ты натворил? Меч Эйваз — это не просто оружие. Это ключ ко всем Вратам. С ним ты можешь открыть любой портал, любую дверь, любой мир. Если он попадёт не в те руки...

— Он попал в мои, — перебил я. — И я не отдам его ни вам, ни кому другому. Я пойду своей дорогой.

Я развернулся и вышел из залы, оставив Калиостро с открытым ртом. Ведогоня догнала меня в коридоре.

— Ты рискуешь, — сказала она. — Он силён. Очень. И он не простит тебе этого вызова.

— Я знаю, — ответил я. — Но он не получит меч. Никто не получит. Я буду хранить его сам.

— А если у тебя не хватит сил?

— Тогда я умру, как мои предшественники. Но умру с мечом в руке, а не в клетке.

Ведогоня смотрела на меня долго, потом кивнула.

— Ты стал мужчиной, Тарас, — сказала она. — Я горжусь тобой.

Она поцеловала меня в щёку — быстро, почти невесомо — и ушла.

Я остался один в коридоре, освещённом бледными магическими светильниками, с мечом у пояса, книгой за пазухой, ножом на поясе и кольцом на пальце. И я чувствовал себя не испуганным — готовым.

Война приближалась. Но теперь у меня было оружие, чтобы встретить её.

Глава IV. О том, как предательство пришло изнутри и почему иногда враг ближе, чем ты думаешь

Следующие три дня прошли в напряжении. Калиостро не вызывал меня, не требовал объяснений, даже не смотрел в мою сторону, когда мы случайно встречались в коридорах. Архивариус стал ещё молчаливее, а Ведогоня — ещё загадочнее. Только Денис оставался прежним: тихим, вечно пишущим что-то в блокнот. Но я замечал, как иногда его глаза следили за мной, и в этом взгляде было нечто большее, чем обычное любопытство.

— Ты знаешь, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в общей гостиной, — Калиостро боится тебя.

— С чего ты взял?

— Он никогда не боится, если только не видит в ком-то угрозу. А ты — угроза. Меч Эйваз, три артефакта... ты можешь стать сильнее его.

— Я не хочу становиться сильнее. Я хочу вернуться домой и забыть всю эту магию как страшный сон.

— Не получится, — Денис покачал головой. — Магия не забывается. Она остаётся в крови. Ты можешь уехать, отречься, сжечь книгу и расплавить меч, но кольцо останется с тобой. А с кольцом — и воспоминания. И способности. И враги.

Он замолчал, уставившись в свой блокнот. Я видел, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается.

— Говори, — потребовал я.

— В Круге есть предатель, — выпалил он. — Кто-то, кто связан с Чёрным Кругом извне. Кто-то, кто открыл врагам путь в усадьбу.

— Откуда ты знаешь?

— Я... я подслушал разговор Архивариуса и Ведогони. Они не знают, кто это, но подозревают нескольких. В том числе...

Он запнулся.

— В том числе меня, — закончил я.

Денис кивнул. Я рассмеялся — горько, зло.

— Конечно. Чужак, который пришёл ниоткуда, принёс с собой артефакты, получил меч, бросил вызов главе Круга. Идеальный подозреваемый.

— Но ты не предатель, — тихо сказал Денис. — Я знаю. Я чувствую.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что предатель — я, — выдохнул он, и его лицо побелело как мел. — Я связан с Чёрным Кругом. Не по своей воле — меня принудили. Угрожали моей семье. Я передавал им информацию о твоём обучении, о перемещениях, о планах Калиостро. Я... я не хотел.

Я вскочил, рука сама потянулась к мечу.

— Ты предал меня? — прошипел я.

— Я предал всех, — тихо ответил Денис. — Но теперь я хочу всё исправить. Они придут сегодня ночью. Чёрный Круг. Они знают, что ты получил меч, и хотят забрать его любой ценой. У них есть свои люди внутри — не только я. Я не знаю, кто ещё, но их много.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что я устал бояться, — он поднял на меня глаза — полные слёз, отчаяния, но в них горела искра решимости. — Потому что ты единственный, кто может их остановить. Потому что я верю в тебя.

Я опустил руку. Злость прошла, оставив место тяжёлому холодному спокойствию.

— Как они придут?

— Через подземный ход. Он начинается в склепе за усадьбой. Я проведу вас туда. Но мы должны спешить — через час они нападут.

Я кивнул. Мысленно я благодарил бабушку, которая учила меня не доверять первому впечатлению о людях. Денис казался тихим и безобидным, но под этой оболочкой скрывалась целая буря.

— Иди предупреди Ведогоню и Архивариуса, — сказал я. — Я задержу их.

— Один? Ты с ума сошёл?

— Может быть. Но если я задержу их здесь, вы успеете подготовить оборону.

Я не ждал ответа. Я вышел в коридор и пошёл к выходу. Кольцо на пальце горело, как маяк, указывая дорогу. Книга за пазухой нагрелась, и я чувствовал, как её пустые страницы ждут слов — моих слов, которые станут заклинаниями.

На улице было темно. Лес молчал — не шелестел, не перешёптывался, словно затаил дыхание. Я вышел на середину двора, встал, скрестив руки на груди. Меч висел на поясе, нож — на бедре. Книгу я держал в левой руке.

Они появились из темноты, как призраки. Их было много — человек двадцать, в чёрных плащах, с масками на лицах. Впереди шёл тот, с красными глазами — мой старый знакомый, который командовал похищением.

— Стоять, — сказал я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. — Дальше — ни шага.

— Ты один, мальчик, — усмехнулся красноглазый, снимая маску. Под ней оказалось лицо молодого мужчины — красивого, хищного, с тонкими губами и пронзительным взглядом. — Тебе не устоять.

— Попробуй.

Я вскинул руку, чертя в воздухе Турисаз и Альгиз одновременно — стена передо мной стала не просто невидимой, но и ответной. Двое нападавших, бросившихся вперёд, отлетели назад, сбитые с ног собственной же силой.

— Неплохо, — усмехнулся красноглазый. — Но ты забыл, кто я.

Он щёлкнул пальцами, и моя стена рассыпалась, как карточный домик. Я почувствовал, как его магия — липкая, как смола, и холодная, как смерть — просачивается в моё сознание, пытается подчинить, сломать.

— Ты силён, но неопытен, — сказал он, приближаясь. — Отдай меч, и я отпущу тебя живым.

— Не верю, — прохрипел я, пытаясь сопротивляться.

— И правильно. Я убью тебя в любом случае. Но не так быстро.

Он протянул руку, чтобы коснуться моего лба — и в этот миг я ударил.

Не мечом, не ножом — книгой. Я раскрыл её, выставив перед собой, как щит, и вложил в неё всю свою ярость, весь свой страх, всю свою волю к жизни. Страницы вспыхнули золотым светом, и из них вырвались руны — сотни, тысячи рун, которые закружились вокруг меня, образуя смерч.

Красноглазый отшатнулся, закрывая лицо руками.

— Что ты делаешь? Книга Пустоты не должна...

— Книга Пустоты делает то, что я хочу! — закричал я. — Потому что она — моя! И я — её!

Я направил смерч на врагов. Они разлетались, как кегли, кто-то падал, кто-то исчезал в порталах, которые открывались прямо под ногами. Красноглазый пытался сопротивляться, но его магия таяла под натиском моей.

— Это не конец! — крикнул он, когда смерч подхватил и его. — Мы ещё встретимся, Серебряков!

Он исчез. Двор опустел.

Я упал на колени, обессиленный. Книга захлопнулась, руны погасли. Меч на поясе был холодным, нож — горячим, кольцо пульсировало ровно, успокаивая.

— Ты жив, — раздался голос Ведогони. Она стояла на пороге усадьбы, с мечом в руке и с рунами на щеках. — Я не успела помочь. Ты справился сам.

— Я не справился, — ответил я, поднимаясь. — Я выжил. Это разное.

— Иногда это одно и то же.

Она помогла мне встать. Обняла. Я чувствовал тепло её тела, запах трав и озона, и понимал, что эта женщина — не просто наставница. Она — единственная, кто верит в меня по-настоящему.

— Денис всё рассказал, — сказала она. — Мы нашли подземный ход. Там была засада, но мы отбили её. Предателей схватили.

— Денис?

— Он сдался сам. Калиостро хочет казнить его.

— Нет, — сказал я. — Он помог нам. Он заслуживает второго шанса.

— Скажешь это Калиостро, — усмехнулась Ведогоня. — Посмотрим, как он ответит.

Я пошёл в усадьбу, чувствуя, как силы возвращаются, как руны на коже начинают светиться снова. Война только начиналась. Но я был готов.

Глава V. О том, как мы собирали артефакты и теряли друзей

Дениса не казнили. Я настоял на разговоре с Калиостро, и после долгого, изнурительного спора старик сдался: Дениса лишили магических способностей и отправили в изгнание, запретив приближаться к Кругу ближе чем на сто вёрст. Перед уходом он подошёл ко мне, пожал руку и сказал:

— Ты правильно сделал, что защитил меня. Я этого не заслужил. Но я докажу, что могу быть полезным. Когда придёт время, я вернусь.

— Не возвращайся, — ответил я. — Живи обычной жизнью. Забудь о магии.

— Не могу, — усмехнулся он. — Как и ты.

Он ушёл, и я смотрел ему вслед, пока его фигура не растаяла в лесу.

Внутренняя война в Круге обострилась. Калиостро подозревал всех, даже Архивариуса, которого знал полвека. Ведогоня ходила мрачнее тучи, а я тренировался с мечом Эйваз, открывая в нём новые способности. Меч не просто резал — он рассекал реальность, позволяя мне видеть нити судьбы, сплетающиеся в узлы. Я мог шагнуть из одной комнаты в другую, не открывая двери, мог остановить стрелу на лету, мог залечить рану, просто прикоснувшись к ней лезвием.

Книга тоже менялась. Она больше не была пустой — на её страницах появлялись записи, сделанные не мной. Кто-то — возможно, те, кто владел ею раньше — оставлял подсказки, заклинания, предупреждения. «Осторожно, Калиостро», — прочитал я однажды утром. «Он хочет открыть Врата. Не дай ему».

— Это правда? — спросил я у Ведогони, показывая запись.

Она долго молчала, потом кивнула.

— Калиостро был моим учителем. Я любила его как отца. Но последние годы он изменился. Он одержим идеей открыть Врата и занять место среди Творцов. Он думает, что сможет контролировать Хаос. Но никто не может контролировать Хаос.

— Что нам делать?

— Мы должны собрать все три артефакта воедино. Книгу, нож, кольцо — и меч, который свяжет их. Вместе они образуют Ключ. Ты сможешь закрыть Врата навсегда.

— А Калиостро?

— Если он попытается помешать... ты знаешь, что делать.

Я не знал. Но кивнул.

Мы собрались в подземелье — там, где Архивариус хранил древние свитки, а Ведогоня чертила свои круги. Калиостро не пришёл — он заперся в своих покоях, отказываясь от еды и питья. Архивариус сказал, что он готовит ритуал, который позволит ему открыть Врата без Ключа, питаясь собственной жизнью.

— Он убьёт себя, — сказал старик.

— Если не убьёт нас раньше, — ответила Ведогоня.

Я положил книгу на алтарь. Нож — рядом. Кольцо — поверх. Меч вложил в центр, так, чтобы лезвие касалось каждого артефакта.

— Что теперь? — спросил я.

— Назови их имена, — сказала Ведогоня. — Истинные имена. Книга знает их. Ты тоже знаешь. Просто вспомни.

Я закрыл глаза. Книга зашептала — не словами, образами. Я увидел: Эйваз — меч, защитник, мост между мирами. Кеназ — нож, факел, очищающий огонь. Ансуз — кольцо, знание, связь с предками. Йера — книга, цикл, завершение и начало.

— Эйваз, Кеназ, Ансуз, Йера, — произнёс я, касаясь каждого артефакта. — Соединитесь. Станьте единым. Дайте мне силу закрыть Врата.

Артефакты засветились. Сначала каждый своим цветом — золотым, алым, синим, зелёным, — потом все вместе, сливаясь в белый, ослепительный свет. Я почувствовал, как их сила вливается в меня, переполняет, сжигает. Я кричал от боли, но не отпускал.

Когда свет погас, артефактов больше не было. Вместо них на алтаре лежал ключ — обычный, серебряный, с круглой головкой и тремя выступами.

— Врата, — прошептал Архивариус. — Теперь ты можешь закрыть их.

— Где они? — спросил я.

— В подвале усадьбы. Там, где Калиостро молится своим тёмным богам.

Мы спустились в подвал. Он оказался огромным, сводчатым, с колоннами, на которых были высечены сцены из жизни древних колдунов. В центре, на полу, горел круг — чёрный, пульсирующий, и внутри него зияла бездна. Оттуда тянуло холодом, страхом, безысходностью.

Калиостро стоял у края круга, с посохом в руке, и улыбался.

— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. Ты сильнее, чем я думал.

— Не делай этого, — попросил я. — Закрой Врата. Пока не поздно.

— Поздно было тысячу лет назад, — ответил Калиостро. — Когда мои предки открыли их впервые. Я не собираюсь закрывать их. Я собираюсь войти.

Он шагнул в круг. Бездна ответила ему — выбросила щупальца тьмы, которые обвили его, подняли в воздух.

— Прощайте, — сказал Калиостро. — Я становлюсь богом.

Он исчез. Бездна сомкнулась за ним.

Круг потух. Врата закрылись сами — потому что тот, кто мог их удерживать, ушёл.

— Он погиб, — прошептал Архивариус. — Или стал чем-то иным.

— Врата закрыты? — спросил я.

— Закрыты. Но ключ остался. Ты должен хранить его. И передать следующему.

— Следующему?

— Когда придёт время. Может быть, через сто лет. Может быть, через тысячу. Кровь старых родов не умирает. Она ждёт.

Я сжал ключ в руке. Он был тёплым, живым.

Мы вышли из подвала. Над усадьбой вставало солнце — настоящее, золотое, какое бывает только после долгой ночи. Лес шумел, приветствуя новый день.

— Что теперь? — спросил я у Ведогони.

— Теперь ты свободен, — ответила она. — Можешь вернуться в свой мир. Жить обычной жизнью.

— А ты?

— Я останусь здесь. Мой долг — охранять это место. Пока не придёт следующий.

Я смотрел на неё, и понимал, что не хочу уходить. Что эта женщина, этот лес, эта магия стали частью меня. Но бабушка учила: «Тарас, когда долг выполнен, уходи. Не оглядывайся. Иначе оглядывания станут твоей тюрьмой».

Я поцеловал Ведогоню в щёку. Обнял Архивариуса. Посмотрел на усадьбу в последний раз.

И шагнул в портал, который открыл передо мной меч.

Эпилог. О том, как круг замкнулся и начался снова

Я вернулся в Москву. В свою квартиру, где пахло пылью и одиночеством. Меч, нож и книгу я спрятал в тайник, который создал магией, — никто не найдёт их, кроме того, кому они предназначены. Кольцо осталось на пальце. Снять его я так и не смог.

Я уволился из агентства. Открыл маленькую лавку — «Серебряков и сын», где продаю старые книги и травы. Приходят ко мне разные люди. Интересующиеся эзотерикой. Испуганные. Отчаявшиеся. Я слушаю их, смотрю на ауры, иногда даю советы. И никогда не использую магию.

— Почему? — спросила меня однажды Лиза, девушка с первого этажа, которая заглянула на чай.

— Потому что магия — это ответственность, — ответил я. — Слишком большая для обычной жизни.

— А ты — обычный?

Я посмотрел на кольцо, которое на миг блеснуло золотом.

— Нет, — сказал я. — Но я учусь им быть.

Ночью мне снятся сны. Чёрное озеро, Хозяйка, которая улыбается и манит пальцем. Ведогоня, чертящая круги на снегу. Денис, который идёт по лесу, одинокий, но не сломленный. И Калиостро — стоящий на пороге бездны, уже не человек, но ещё не бог.

— Ты вернёшься, — шепчет он во сне. — Время придёт.

— Не скоро, — отвечаю я.

— Скоро. По меркам вечности — всегда скоро.

Я просыпаюсь в холодном поту, смотрю на потолок, где танцуют тени от уличных фонарей. Кольцо пульсирует ровно, успокаивающе.

— Тихо, — шепчу я ему. — Всё будет хорошо.

И верю в это.

Потому что я — Хранитель. Потому что у меня есть Ключ. Потому что где-то там, в Чёрном Пределе, меня ждут.

Но это уже совсем другая история.

Конец первой книги.

Продолжение следует...

Чёрный Круг

Книга вторая. Тень прошлого

Глава I. О том, как мирная жизнь оказалась обманчивой и что делать, когда прошлое стучится в дверь

Три месяца спустя после возвращения в Москву я почти убедил себя, что всё случившееся — лишь затянувшийся кошмар, порождённый переутомлением и склонностью к мистике. Лавка «Серебряков и сын» приносила небольшой, но стабильный доход, соседи привыкли к странному молодому человеку, который продаёт травы и старые книги, а по ночам не гасит свет до рассвета. Лиза с первого этажа заходила на чай всё чаще, и я начал подозревать, что ей интересен не столько травяной сбор, сколько я сам.

— У тебя руки странные, — сказала она однажды, разглядывая мои пальцы. — Эти линии... они похожи на татуировку, но я не помню, чтобы они были у тебя раньше.

— Ожог, — соврал я. — Детство, плита.

— Врёшь, — спокойно ответила Лиза. — Но ладно. У каждого есть секреты.

Она улыбнулась и ушла, оставив меня в одиночестве с кружкой остывшего чая и чувством, что моя тайна — не такая уж и тайна. Кольцо на пальце пульсировало насмешливо: «Скажи ей. Или не скажи. Всё равно узнает. Или умрёт».

Я заставил кольцо замолчать.

Книга, нож и меч лежали в тайнике за книжным шкафом — месте, которое я оградил такими защитными чарами, что даже Архивариус позавидовал бы. Я не прикасался к ним, не открывал, не чертил рун. Я жил обычной жизнью, убеждая себя, что это — правильно.

Увы, прошлое не терпит, чтобы его хоронили.

Всё началось с клиентки. Она зашла в лавку под вечер, когда я уже собирался закрываться. Женщина лет тридцати, в длинном пальто, с бледным лицом и глазами, в которых застыл страх, похожий на многолетнюю привычку.

— Вы тот, кто помогает? — спросила она, оглядываясь. — Мне сказали, вы травник. Что можете снять порчу.

— Порчу? — я чуть не рассмеялся. — Уважаемая, порча — это предрассудки. Я продаю травы от бессонницы и расстройства желудка.

— Вы врёте, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая же уверенность, как недавно в голосе Лизы. — Ваше кольцо. Оно светится.

Я опустил руку под прилавок. Кольцо действительно слегка фосфоресцировало — признак того, что рядом магия. Или маг.

— Кто вас послал? — спросил я, меняя тон.

— Никто. Я сама нашла. Я... я чувствую таких, как вы. С детства. Моя бабка была знахаркой. Она говорила, что по крови мы из старых родов. А теперь... теперь мой сын пропал. Его украли.

— Украли? Кто?

— Те, кто в чёрном. С лицами-масками.

У меня похолодело внутри.

— Чёрный Круг, — прошептал я.

— Вы знаете их? — женщина подалась вперёд, и в её глазах зажглась надежда. — Спасите моего мальчика. Ему всего двенадцать. Он ничего не понимает в магии, но они сказали, что в нём течёт старая кровь. Что он им нужен как... как сосуд.

— Сосуд для чего?

— Они не сказали. Но я видела их круг. Чёрный, пульсирующий. И внутри него — пустота. Такая пустота, что смотреть больно.

Я закрыл лавку раньше времени, усадил женщину на стул, налил чаю. Её звали Марьяна, сына — Егор. Жили они в Подмосковье, в старом доме, который достался от той самой бабки-знахарки. Три дня назад Егор не вернулся из школы. Полиция разводила руками. А на следующее утро Марьяна нашла на крыльце чёрный камень с вырезанной руной.

— Покажите камень, — попросил я.

Она вытащила из кармана пальто свёрток в носовом платке. Камень оказался базальтовой галькой с выцарапанным знаком. Я узнал его сразу — Отала. Руна наследия, дома, рода. Но процарапанная начерно, перевёрнутая вверх ногами — знак проклятия.

— Чёрный Круг использует детей старых родов для ритуалов открытия Врат, — сказал я, возвращая камень. — Они не убивают их. Они используют их кровь, чтобы питать свои заклинания. Ребёнок может выжить, если его спасти вовремя.

— Сколько у нас времени?

— Неделя. Может быть, десять дней.

— Вы поможете?

Кольцо на пальце сжалось, точно напоминая: «Ты обещал не лезть. Ты хотел обычной жизни».

— Помогу, — сказал я.

Ибо какая к чёрту обычная жизнь, когда на кону жизнь ребёнка?

Я позвонил Ведогоне. Связь была зашифрованная, с тройной защитой — Архивариус постарался. Она ответила после третьего гудка.

— Тарас? Что случилось?

— Чёрный Круг активизировался. Они похитили мальчика из старой семьи. Руна Отала перевёрнутая. Говорят, им нужен сосуд.

— Сосуд для Хаоса, — голос Ведогони стал жёстким. — Они пытаются открыть Врата с другой стороны. Без Ключа. Это безумие. Хаос разорвёт их всех.

— Но ребёнка убьёт раньше.

— Где это произошло?

— Подмосковье. Я выезжаю сегодня ночью.

— Я встречу тебя там. Возьми артефакты. Все.

— Даже меч?

— Даже меч.

Я положил трубку и посмотрел на Марьяну. Она сидела, бледная, сжимая кружку так, что костяшки побелели.

— Езжайте домой, — сказал я. — Я найду вашего сына.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько может быть уверен человек, который три месяца назад сам был пленником Чёрного Круга.

Она ушла. Я запер лавку, спустился в подвал, где хранил самое дорогое. Книгу, нож, меч. Кольцо всегда было со мной.

Артефакты ждали. Они не покрылись пылью, не потускнели — они светились в темноте, как угли, готовые разгореться вновь.

— Ну что, — сказал я, беря меч в руки. — Пора встряхнуться.

Меч загудел, соглашаясь.

Глава II. О том, как лес помнит старые обиды, а тени не прощают предательства

Я выехал из Москвы за полночь, на стареньком «Фольксвагене», который достался от соседа по гаражу. Машина была неказистой, но надёжной — как и всё, что сделано без магии. В багажнике лежали артефакты, завернутые в чёрную ткань, пропитанную защитными травами. Кольцо на пальце грело, указывая направление.