STALKновение материй

Он понимал, что должен что-то решить. Должен сделать выбор. Остаться в своей тюрьме или рискнуть, разрушить стены, открыть свое сердце навстречу новой любви. Но какой выбор сделать? Он не знал. Он был растерян, сбит с толку. И только время могло дать ответ на этот вопрос.

Он включил компьютер и уселся поудобнее, чтобы немного отвлечься и поиграть. Да, это была глупая детская забава, но она помогала разгрузить мозг и очиститься от плохих мыслей и негативных эмоций.

«Можно я напишу то, что не решаюсь сказать в лицо?», всплыло сообщение в правом углу экрана. Это была она. Он прочитал и откинул голову на спинку геймерского кресла. Нет, он не стал отвечать. Не потому что ему было не интересно, а потому что он боялся увидеть ответ. Несмотря на все то, что между ними происходило, он все равно хотел держать ее на расстоянии вытянутой руки на столько долго, на сколько это было возможно. Он закрыл всплывшее окно и погрузился в игру, не желая ни с кем вести беседу. У одиночества был один огромный минус – к нему быстро привыкаешь и не хочешь никого впускать в тот мир, который с трудом смог выстроить, мир без лжи и фальши, мир, где ты делаешь все сам и ни от кого ничего не ждешь, ни любви, ни нежности, ни тем более преданности.

***

Жар. Удушающий, всепоглощающий жар. Он пронзал кожу, обжигал легкие, выжигал кислород из воздуха. Игорь проснулся, словно от толчка, в комнате, полной дыма и огня. Языки пламени лизали стены, пожирая все на своем пути. Они плясали перед его глазами, превращая реальность в кошмарное видение. Дым, едкий и густой, заполнял легкие, вызывая приступы кашля. Он задыхался, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Паника, острая и ледяная, пронзила его насквозь. «Ира!» – хрипло выкрикнул он, голос потерялся в ревущем пламени. «Ира, где ты?!» Ответа не последовало. Только треск горящего дерева и вой ветра, врывающегося через разбитые окна, нарушали гробовую тишину.

Он вскочил с кровати, ноги подкосились, он чуть не упал. Комната кружилась перед глазами, дым застилал все вокруг. Он ничего не видел, только чувствовал – жар, боль, ужас. Он пополз по полу, протягивая руки вперед, натыкаясь на горящую мебель, обломки и пепел. «Ира!» – снова позвал он, голос сорвался на шепот. «Ира, ответь мне!» Он пробирался через огонь, преодолевая боль и страх. Каждый вдох был пыткой, каждое движение – борьбой за жизнь. Он заглядывал в каждую комнату, называя ее имя, но она не отвечала. Ее нигде не было.

Последняя комната. Спальня. Он ввалился внутрь, захлебываясь кашлем. В этот момент с потолка с грохотом рухнула горящая балка, перегородив выход. Он отшатнулся, чудом избежав удара. «Ира!!!» – закричал он изо всех сил, чувствуя, как паника сжимает горло. Ответа не было. Только треск огня и свист ветра.

Он упал на колени, кашель раздирал горло. Он пытался дышать, но воздух обжигал легкие. Увидел на диване какую-то тряпку, попытался схватить ее, закрыть лицо, но руки не слушались. Сознание мутнело, мир вокруг расплывался. Он закрыл глаза и провалился в темноту.

Он проснулся в больнице. Все тело ныло, кожа горела. Он попытался пошевелиться, но не смог. Открыл глаза и увидел белые стены, яркий свет, фигуры в белых халатах. Он не понимал, где он и что произошло. Паника снова нахлынула на него. «Ира!» – прохрипел он, голос был слабым, еле слышным. Рядом сидела его мама и тихо плакала. Ему на мгновение показалось, что она еще сильнее постарела от переживаний за своего единственного сына. «Мама», хрипел он, «где Ира?»

- Тихо, тихо, сынок, - шептала мама, поднявшись со стула так, чтобы посмотреть на него.

К нему подошла медсестра. «Успокойтесь,» – сказала она мягко. «Вы в безопасности. Вы в больнице.»

- Ира… где Ира? – спросил он, с трудом выговаривая слова.

Медсестра понизила голос.

- Вам нужно отдыхать, – сказала она, уклоняясь от ответа.

Он настаивал. «Где она? С ней все в порядке?» Врач, стоявший рядом, подошел ближе. «Мы сделали все, что могли,» – сказал он тихо. «Пожар был очень сильный. 80% вашего тела покрыто ожогами. Вы были в критическом состоянии.»

- А Ира? Где моя Ира?! – повторил он, голос дрожал от страха. Через ватно-марлевые повязки, которыми было покрыто все лицо, можно было увидеть, как его глаза были преисполнены страхом за потерю его возлюбленной. Он постоянно повторял свой вопрос, в душе надеясь, что все будет хорошо.

- Игорь, - прошептала мать, нежно его касаясь, - с ней все хорошо, не переживай. Отдыхай, закрывай глазки, мама рядом с тобой.

Только спустя несколько месяцев она расскажет ему правду. Пока он боролся с огнем, пытаясь ее спасти, Ира… ушла. Она тайком улизнула из дома и пошла гулять с подружками. В доме загорелась проводка. Он мог бы сразу же выбраться через окно и совершенно не пострадать. Но он искал ее, пытался спасти. Спасти ту, которая оставила его и ушла.

Мир рухнул. Боль от ожогов была ничто по сравнению с болью в сердце. Предательство, горькое и жестокое, пронзило его насквозь. Он закрыл глаза, не желая ничего видеть и слышать. С того самого момента он больше не хотел знать о ней ничего. Прошел почти год. Год больниц, операций, реабилитации. Год физической и душевной боли. Он медленно возвращался к жизни, но это была уже другая жизнь. Жизнь без нее.

Он проснулся в холодном поту. Сердце билось как бешеное, дыхание то и дело перехватывало. Он не понимал, где он находится и что происходит. Ему казалось, что он снова в том горящем доме, снова задыхается от дыма, снова зовет ее по имени.

Он сел на кровати, обхватил голову руками. Воспоминания, яркие и болезненные, нахлынули на него. Пожар, дым, ее отсутствие, слова мамы… Он сжал зубы, пытаясь справиться с паникой.

- Это всего лишь сон, – прошептал он себе. - Просто сон.

Он встал с кровати, подошел к окну. На улице было темно, горели фонари. Город спал. Он стоял у окна, глядя на ночные огни, и пытался успокоиться. Прошлое не отпускало его, но он знал, что должен жить дальше. Жить жизнью без случайных людей.

***

Лана сидела с Наташей за барной стойкой и пила свой любимый Мохито. Она весело болтала с подругой, пытаясь перекричать громкую музыку.

- Ну что, Лан, - смеясь сказала Наташа, - ты уже осмотрела всех присутствующих, на чьи колени ты готова сегодня приземлиться?

- Не поверишь, ни на чьи, - гордо ответила Лана, - я свои колени уже нашла и готова сидеть и падать только на них. – Подытожила девушка и сделала глубокий глоток коктейля через трубочку.

- Я вообще не понимаю, как так получилось у тебя? – Недоумевала Наташа. – Ведь ты не была на столько пьяной, чтобы ничего не помнить?

- Я была достаточно пьяной, чтобы не удержаться на ногах. А все остальное это удачное стечение обстоятельств, которое преподнесла мне проказница Судьба.

- Девушки, как смотрите на то, чтобы к нам присоединиться? - поинтересовался парень, обнимая Наташу за талию.

- Пожалуй, я откажусь, - ответила Лана, и встала с барного стула, забирая с собой маленькую сумочку.

- А вот я, пожалуй, соглашусь, - игриво ответила Наташа, небрежно махнув рукой подруге.

Лана улыбнулась ей, попросила быть аккуратнее и достала телефон, чтобы вызвать такси и поехать домой, но внезапно телефон зазвонил. На другом конце была Татьяна.

- Я к вам выезжаю, вы где сейчас? – Быстро протараторила подруга.

- Наташку сняли какие-то перцы, а я домой собираюсь. Вот достала телефон, чтобы такси вызвать.

- Лан, перцы симпатичные хоть?

Лана обернулась, чтобы озвучить свое оценочное суждение. Посмотрев на троих полупьяных, хохочущих мужиков, желающих алкоголя и разврата, поняла, что совсем не поняла согласия со стороны подруги.

- Тань, даже не скажу, что на любителя. Ни один из них не удосужился даже волосы помыть, а про все остальное я уже молчу. Уверена, что у них по килограмму грязи под ногтями и зубы, чищенные неделю назад. Фу, совсем Наташку не понимаю, что за падальщица, как мы с ней столько лет дружим?

- Ланка, перестань, ты же знаешь, что Наташка мировая девка, всегда поможет, всегда выручит, ну а с мужиками ей не везет, сама знаешь. Подожди меня там у входа, я тебя захвачу на такси и покатим, как обычно, в наше любимое место?

- Хорошо, давай, жду. Сколько тебе еще ехать?

- Минут 15, и я на месте буду, выходи потихоньку.

Под «любимым местом» Татьяна подразумевала кухню Ланы. Место, где всегда тихо и спокойно, нет шумной музыки и криков, нет пьяных домогающихся мужиков, есть только две подруги, которые смакуют хороший алкоголь и разговаривают обо всем на свете. Лана обожала эти посиделки, хоть они и не были частыми, но отказываться от них было самым большим грехом для девичьей дружбы. Она подошла к гардеробу, накинула на себя длинное черное пальто, белым шарфом она покрыла голову, у зеркала подкрасила губы коричневой помадой и готова была уже выходить, как внезапно ее остановил молодой человек.

- Можно с вами поговорить? – Робко спросил он, взяв аккуратно ее за локоть.

Лана настороженно посмотрела на него, но не обнаружила никакой опасности.

- Да, конечно, но я уже выхожу, меня ждут.

- Это не займет много времени, Лана Игоревна, разрешите поговорить с вами? – Настойчиво просил парень.

- Ты называешь меня по имени отчеству, но я точно не учу тебя, ты не мой студент.

- Вы правы, я учусь на четвертом курсе по специальности «Информационная безопасность».

- Да, я у них не веду. Так, что ты хотел? Я могу тебе как-то помочь? – Надевая кожаные перчатки, поинтересовалась Лана.

- Только вы и можете мне помочь! – Робко начал парень, потирая от волнения шею и поднимая брови, - Дело в том, что я давно в вас влюблен.

- Ахахаха, как это мило! – Засмеялась Лана, и нежно прикоснулась к его руке. Он опустил взгляд на это материнское касание.

- Не смейтесь надо мной, пожалуйста, и над моими чувствами тоже. – Резко начал он. – Это не какая-то шутка и не мимолетное влечение. Я давно влюблен в вас, и вы не смеете обесценивать мои откровения.

- Так, послушай, мальчик, я предлагаю спокойно сейчас закончить разговор и обойтись без лишних сцен. Тебе сколько лет? 18 есть хоть?

- Мне почти 20! – Воскликнул он обиженно.

- Вот и замечательно! А мне почти 40, так что давай оставим все как есть: ты студент, а я не героиня твоего романа. Хорошо? Договорились? Ну все иди, сейчас за мной приедут. – Небрежно кинула Лана и отвернулась от нежелательного собеседника.

- Не надо так со мной, - зло сказала парень, - вы можете пожалеть об этом.

- Не надо мне угрожать, иначе у тебя будут проблемы, сынок. Два звонка и твоя мама до конца твоих дней тебе будет постельку менять, потому что ты будешь постоянно прудить в нее. Убери от меня руки и иди ищи ровесницу.

- Лана Игоревна, дайте мне шанс, - взмолился он.

- Я итак даю тебе шанс, шанс свалить отсюда по-быстрому, срыгнуть в тину, как говорили в моей молодости, ну это в то время, когда ты еще в яйцах своего папаши верещал. Все, иди, свободен, и больше ко мне не подходи. Я надеюсь, недопонимание между нами исчерпано. До свидания.

Лана увидела, как к ней как раз подъезжает машина такси, из открытого окна которого махала Татьяна. Она оставила позади обескураженного, ошеломленного мальчишку, который проводил ее взглядом. Иногда небрежно брошенные фразы имеют куда больший вес, чем мы им придаем. У всего есть последствия, даже у самой мелочи.

ГЛАВА 11

Лана вошла в актовый зал колледжа. Мест свободных практически не было, все преподаватели и сотрудники заняли свои места в ожидании очередной взбучки от директора. Регина помахала рукой Лане и жестом указала на то, что есть свободное кресло рядом с ней. Она работала всего год, но уже успела понять, что любое совещание или собрание ознаменовало собой скандал, истерику, крики со стороны руководства. Всех всегда упрекали, что они или плохо работают, или не работают вовсе. В зале от такого количества людей становилось душно. Кто-то попросил включить кондиционер, но на просьбу не отреагировали. В зал зашел директор, все сразу же замолчали, а за директором шел мужчина ее мечты. Да «голубоглазый незнакомец» сменилось на «мужчину моей мечты» или как они прозвали его с Татьяной «Мистер Биг». Лана пристально посмотрела на него, на его уверенную походку и гордую осанку. Он медленно осмотрел зал, но не увидел ее. Синий костюм ему подходил гораздо больше, но сегодня он отдал предпочтение черному и белой рубашке. Он сел на передний ряд, в то время, когда директор поднялся на сцену и сел за стол, покрытый красным сукном.

- Игорь Николаевич, рядом со мной сядьте, пожалуйста, вы сегодня тоже докладчик.

Он поднялся на сцену, отодвинул стул и сел за стол рядом с директором, положив телефон перед собой. Он смотрел в зал невидящим взглядом, отрешенный, погруженный в свои мысли. Лана опустила глаза и начала играть в игру на телефоне, так как за этот год она поняла всего одну лишь простую истину, каждое совещание похоже на предыдущее, одни и те же слова, одно и тоже недовольство. Директор ругал и хвалил, потом снова ругал, потом снова хвалил, но тем не менее свою речь всегда заканчивал на позитиве. Далее он передал слово своему заместителю директора по качеству, а сам ушел, оставив его за главного на собрании.

«Мистер Биг» встал и попросил включить презентацию. Ощущалось, что внутри ему дискомфортно. Публичное выступление – это не просто умение правильно излагать свои мысли, но и держать публику, а также приводить контраргументы и отрабатывать несогласие на столько, чтобы у всех осталось ощущение именно правоты докладчика, а не того, кто задает умышленно неудобные вопросы.

- Посмотри на него, - начала Регина, - он уже набрал ведро с говном, из которого сейчас нас всех поливать будет.

- Да ладно тебе, ты его демонизируешь, - прошептала Лана, пытаясь как-то оправдать его, - в конце концов это его работа.

- Коллеги, - начал он низким голосом, - я бы хотел обратить ваше внимание на опрос студентов. Особенно на графу «Какую дисциплину вы бы хотели убрать из программы» - 70 % респондентов считают, что это Литература. – Он сделал паузу.

- Ну что? – Продолжила Регина. - Это его работа? Как тебе такое?

Лана молча смотрела на результаты опроса и не могла понять, почему всегда ему нужно сделать акцент на ней и выставить в плохом свете. Неужели нельзя было убрать ее из результатов, а потом сказать, что так и так, нужно принимать какие-то решения, менять стратегию, но нет же, нужно при всех ее, так сказать публично, выделить.

- Я скажу немного в защиту преподавателя этой дисциплины, - продолжил он, улыбаясь, - мне довели информацию, что именно в этот день те, группы, которые попали под опрос, писали обширную контрольную работу по Толстому, а работа предполагала полное прочтение всего произведения. Поэтому ответы именно такие. Преподавателю есть что-то, чтобы сказать нам всем? – Желая услышать отрицательный ответ, поинтересовался он, пытаясь найти глазами ее в зале.

- Никак нет, Игорь Николаевич, мне нечего на это ответить. – Громко сказала она, не вставая со своего места.

- Отлично, тогда продолжим. Если мы обратим внимание на следующую таблицу, то здесь будет видно …

Лана больше его не слушала, она рассматривала его и снова пыталась найти ответы на вопросы, которых было слишком много. Ее взгляд был прикован к нему. Он стоял у трибуны, как всегда безупречный, в идеально выглаженном костюме, который точно литой сидел на его подтянутой фигуре, кипельно-белая рубашка, которая придавала его образу официальность, а ярко-оранжевый ремешок часов добавлял неожиданный, но стильный акцент. Он говорил о чем-то важном, о новых методиках преподавания, о повышении качества образования. Лана не вникала в суть его слов. Она просто слушала его голос – низкий, глубокий, с бархатистыми нотками. Этот голос завораживал ее, словно мелодия любимой песни. Она тонула в его тембре, забывая обо всем на свете.

Ее взгляд скользил по его фигуре, отмечая каждую деталь. Широкие плечи, сильные руки, уверенная осанка. В нем чувствовалась власть, сила, которая притягивала ее, как магнит. Он держался сдержанно, хладнокровно, излучая уверенность и спокойствие. Время от времени на его губах появлялась легкая, почти неуловимая улыбка, но эта улыбка не была адресована никому конкретно. Она словно парила в воздухе, добавляя его образу загадочности.

- Слышишь, опять про тебя говорит, - смеясь, сказала Регина, - про самоорганизацию и ответственный подход к работе, а также своевременное прибытие на рабочее место.

Лану забавляла эта наигранная отчужденность. Он говорил об общих вещах, обращаясь ко всем присутствующим, но Лана чувствовала, что его слова адресованы именно ей. Он постоянно делал акцент на чем-то, что было нераздельно связано с ней, не упоминая при этом ее имени. Понимали ли это остальные присутствующие в зале? Конечно, понимали. Понимал ли это он сам, что подсознательно, примеры в его голове всплывают именно с ней? Это был вопрос, на который у нее не было ответа. Она точно знала, что эти послания предназначались именно ей. Он словно проверял ее, играл с ней, поддерживая тонкую нить напряжения между ними.

Она вспомнила их ту встречу в конференц-зале. Тогда он тоже казался ей таким недоступным, таким холодным. Но под этой маской скрывалась страсть, огонь, который он так старательно пытался скрыть. Именно эта двойственность, эта игра контрастов, так сильно притягивала ее к нему. Он стоял за трибуной и одной рукой держался об ее край. Лана с интересом и любованием смотрела на кисти его рук с длинными и изящными пальцами. Она представила, как эти руки обнимают ее, как ласкают ее кожу. Мысль об этом вызвала волну жара, пробежавшую по ее телу. Он продолжил свой доклад, его голос вновь заполнил зал. Лана слушала его, не отрывая взгляда. Она изучала его лицо – высокий лоб, ровный нос, четко очерченные пухлые губы. В его чертах было что-то благородное. Он был похож на героя из военных советских фильмов – гордый, независимый, недоступный. Чем-то напоминал Макара Нагульнова из «Поднятой целины» М. Шолохова, такой же молчаливый, серьезный и преданный своему делу.

Он закончил свое выступление и снова сел за стол, заслушивая следующего докладчика. Лана достала телефон и открыла сообщения. Недолго думая, она быстро набрала текст: «Сижу на педсовете, а могла бы на Вас», нажатием кнопки, отправила и быстро заблокировала телефон. Ей было важно видеть его реакцию. Он увидел, что ему пришло сообщение, он дотронулся до телефона и сразу же покраснел. Он пытался сдержать улыбку и это у него получилось, но вот румянец от смущения скрыть не удалось. Он поднял глаза в зал и намеренно не посмотрел в ее сторону, делая вид, что ему все равно.

Но Лана знала, что под этой маской скрывается чувственный, страстный мужчина, способный на глубокие чувства. Она видела это в его глазах, в его улыбке, в его прикосновениях. И она знала, что он тоже чувствует к ней что-то особенное. Эта уверенность грела ее, давала силы терпеть его игру, его наигранную холодность.

Она вошла в кабинет после педагогического совета с дикой головной болью от духоты и спертости воздуха, открыла настежь окно и полной грудью вдохнула свежий воздух. «Пьянит», подумала Лана и закатила глаза. Она накинула на себя пальто, намотала шарф и вышла из кабинета. В этот момент ей пришло сообщение. Она достала телефон и увидела короткое «23:00. За тобой заедет такси. Буду ждать» Она улыбнулась и убрала телефон в сумку. Спускаясь по лестнице, она столкнулась с ним. Они холодно посмотрели друг на друга, он еле слышно сказал: «Здравствуйте», она ответила тем же тоном, а про себя подумала: «Знал бы ты, как мне хочется кричать на весь мир, что чувствую к тебе».

***

Лана стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением. Сегодня был особенный вечер – встреча с ним, с мужчиной, который перевернул ее мир. Она тщательно выбирала наряд, желая выглядеть безупречно. Ее выбор пал на черное шелковое платье с открытой спиной. Ткань струилась по ее телу, подчеркивая изгибы фигуры, глубокий вырез на спине добавлял образу нотку соблазнительности. Под платье Лана надела изысканный комплект черного кружевного белья. Тонкий, почти невесомый материал ласкал кожу, создавая ощущение роскоши и комфорта. Она знала, что он оценит ее выбор. Завершающим штрихом стал аромат духов. Лана выбрала свой любимый парфюм – с нотками ванили и мускуса. Этот аромат, теплый и чувственный, словно вторая кожа, окутывал ее невидимой вуалью, оставляя за собой тонкий, пьянящий шлейф. Макияж Лана решила сделать неброский, но изысканный. Она подчеркнула скулы легким румянцем, на веки нанесла тени цвета шампанского, губы покрыла блеском нежно-розового оттенка. Ее карие глаза, глубокие и выразительные, сияли ожиданием.

В этот момент раздался звук уведомления. На телефон пришло сообщение: «Ваше такси ожидает». Лана улыбнулась. Выйдя из дома, она увидела у подъезда черный автомобиль класса люкс с тонированными стеклами. Водитель в строгом костюме вышел из машины и галантно открыл перед ней дверь. Лана грациозно скользнула на заднее сиденье, почувствовав себя героиней фильма. Пока машина плавно ехала по вечерним улицам, она невольно задумалась. Вся эта роскошь, внимание водителя, предвкушение встречи – все это казалось ей немного нереальным. «Меня везут, как дорогую проститутку», – мелькнула у нее мысль. Но тут же она отмахнулась от нее. Она не хотела думать об этом сейчас. Она хотела видеть его, чувствовать его рядом, хоть на мгновение забыть обо всем на свете.

Машина остановилась у элитного жилого комплекса. Небоскребы, словно гиганты, устремлялись в ночное небо. Лана вышла из машины. Она стояла и не знала, что делать дальше, так как думала, что он встретит ее внизу. Но его нигде не было. Она достала телефон, чтобы позвонить ему, но тут же получила сообщение «15002». Пять цифр кода, открывающие дверь в его мир. Дрожащей рукой, аккуратно она ввела эти цифры, прозвучал сигнал, который оповестил ее о том, что она может войти. Лана вошла в подъезд, и ее взору предстало роскошное убранство. Мраморные полы, стены, украшенные картинами известных художников, огромные хрустальные люстры. Все здесь дышало богатством и изысканностью. Лана невольно почувствовала себя не в своей тарелке. Этот мир был ей чужд, но ради него она была готова на все.

Она долго ехала на лифте и рассматривала себя в зеркало. «Я и в таком месте, этот лифт отделан дороже, чем вся моя квартира», подумала она, «да еще ковер, может нужно было разуться, прежде чем заходить?» Лифт остановился, и она вышла в коридор, не зная куда идти дальше. На этаже было всего несколько квартир. В какую дверь ей нужно было стучать, она не знала. Она услышала, как дверной замок повернулся и дверь приоткрылась. Она медленно потянулась к ручке, чтобы ее открыть, ей казалось, что сердце от волнения сейчас выпрыгнет. Сделав глубокий вдох, она вошла. В квартире было темно, но вдалеке виднелся небольшой мерцающий свет. Она медленно направилась туда, цокая шпильками по дорогому паркету.

В воздухе витал аромат сандала и дорогих сигар, смешанный с едва уловимыми нотками его парфюма. Она знала, что он где-то здесь, в этой роскошной квартире, с панорамными окнами и видом на ночной город. Она прошла по просторной гостиной, отделанной темным деревом и кожей. В камине потрескивали дрова, отбрасывая теплые блики на стены. На полу, словно россыпь звезд, мерцали десятки свечей, создавая романтическую атмосферу. На низком столике стояла запотевшая бутылка шампанского Мондоро Асти, рядом – блюдо с экзотическими фруктами. Все было как в кино, как в ее самых смелых мечтах. В одной из комнат, у огромного панорамного окна, она увидела его. Ее «Мистера Бига». Он стоял спиной к ней, в черных брюках и черной рубашке. Держа руки в карманах, он любовался ночным городом. Широкие плечи, уверенная осанка – даже со спины он излучал силу и мужественность.

Лана сделала шаг навстречу, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. Она хотела броситься к нему, обнять его, но что-то остановило ее. Может быть, это была излишняя торжественность обстановки, может быть, страх разрушить магию момента. Она решила подойти к нему медленно, грациозно, как подобает героине романтического фильма. Именно в этот момент, когда в ее голове пронеслась мысль о голливудских фильмах, случился конфуз. Ее каблук зацепился за край ковра, и Лана, потеряв равновесие, начала падать. Падать медленно, нелепо, как в замедленной съемке. Она инстинктивно попыталась удержаться на ногах, выхватив рукой воздух, но это только усугубило ситуацию. Ее тело, словно неуклюжая птица, продолжило свое неминуемое движение к полу.

«Мистер Биг», услышав шум, резко обернулся. Увидев падающую Лану, он бросился к ней, пытаясь ее поймать. Но было уже поздно. Лана с глухим стуком приземлилась на ковер, запутавшись в собственных ногах и чуть не опрокинув столик с шампанским. Фрукты покатились по полу, добавляя комичности ситуации.

Лана лежала на ковре, чувствуя себя полной дурой. В голове пронеслась мысль: «Ну вот, голливудская сцена, блин!» Она зажмурилась, ожидая услышать, как он смеется. Но вместо смеха она почувствовала его теплые руки на своей талии.