STALKновение материй

Он осторожно поднял ее, помогая встать на ноги. Его взгляд был полон заботы и… легкого веселья. Он не смеялся, но в уголках его губ играла едва заметная улыбка.

- Ты в порядке? – спросил он, его голос был мягким и теплым.

- Да, вроде бы, – пробормотала Лана, чувствуя, как ее щеки заливает краска. - Просто… немного неуклюже получилось. Черт, я порвала платье, - воскликнула с сожалением она, глядя на подол, который висел как тряпка.

- Ничего страшного, это всего лишь платье, - широко улыбаясь, сказал он и наклонился, чтобы посмотреть, на сколько все было критично. – Он медленно провел рукой по ее ноге, аккуратно перешел на оголенную руку и плечо.

- Я хотел пригласить тебя на танец, но, к сожалению, у меня нет абонемента в травм пункт. – С сарказмом произнес он.

- Не переживайте, у меня он продлен до конца следующего года, поэтому я имею права падать, сколько угодно, - улыбаясь сказала она, глядя на разбросанные по полу фрукты, - похоже, что вместо романтика, у нас будет пикник.

- Я тоже не всегда блещу грацией. – Сказал он, - Например, когда я был в первом классе, я уронил вазу с цветами на учительницу, а до этого в детском саду, на раздаче нес тарелку с борщом и от него так невкусно пахло, что я не сдержался и уронил ее. Вот такой я тоже неуклюжий.

- Ну, еще расскажите, что часто не могли удержать погремушку, особенно, когда впервые вам ее в руки дали. - Лана засмеялась. Напряжение, сковывавшее ее, мгновенно рассеялось. Она взглянула на него, ее сердце забилось чаще. Он был так близко, так реален.

Мягкий свет камина отбрасывал теплые блики на стены, создавая интимную атмосферу. Он сидел рядом с Ланой, его пальцы медленно, словно по шелковой ткани, скользили по ее ноге. Его взгляд, пристальный и глубокий, не отрывался от ее глаз. В этом взгляде читалось восхищение, желание, и что-то еще, что-то первобытное, почти животное. В его голубых глазах пылал огонь – огонь желания, восхищения и чего-то еще, темного и пьянящего.

Лана чувствовала, как ее сердце замирает, а затем начинает бить с утроенной силой. Прикосновение его руки обжигало кожу, вызывая дрожь, которая пробегала по всему телу. Она знала, чего он хочет. И она хотела того же. Его пальцы достигли разорванного подола ее платья. Он на мгновение задержал на нем свою руку, словно колеблясь, а затем резким движением разорвал тонкую ткань до конца. Лана вздрогнула, но это была не дрожь страха, а дрожь предвкушения.

Его глаза потемнели. Он резко притянул ее к себе, и их губы слились в жадном, требовательном поцелуе. Лана обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом. Она была его добычей, которую он так долго преследовал, и теперь он был готов насладиться своей победой. Он оторвался от ее губ, чтобы провести языком по ее шее, оставляя влажный след. Лана застонала, ее пальцы крепко сжали его руки. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже, его силу и доминирование. Его руки блуждали по ее телу, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Он сорвал с нее остатки платья. Он встал на колени перед ней и медленно обвел взглядом ее тело в красивом нижнем белье. Его взгляд горел желанием. Лана закатила глаза и выгнулась, словно была игривой кошечкой, тающей от его прикосновений. Она чувствовала себя богиней, объектом его поклонения. Он наклонился над ней, жадно впиваясь в ее пухлые губы, обхватывая одной рукой ее за талию, немного приподнял и с силой вошел в нее. Она еле слышно застонала от наслаждения и полностью отдалась его владению. Лана была готова к подчинению и выполнению всех его даже самых смелых желаний. В комнате раздавались только их приглушенные стоны и тяжелое дыхание. Они отдавались страсти, забыв обо всем на свете.

Время остановилось. Существовали только они и их желания принадлежать друг другу. Они были единым целым, двумя половинками одного пламени. И в этом пламени они сгорали, наслаждаясь каждым мгновением.

***

Он полулежал, облокотившись на стену. Она, положив ему голову чуть ниже груди, нежно его гладила. Он потянулся за пачкой сигарет.

- Ты не против, если я закурю? – Нежно спросил он и поцеловал ее в макушку.

- Вы можете делать, все, что захотите, вы же это сами знаете, - протяжно, смакуя каждое слово, улыбаясь сказала она, и посмотрела на него.

Он наклонился и нежно коснулся ее губ. Она не могла поверить в то, что сейчас происходило между ними.

- Мне кажется, что я заболел, - сказал он, затягиваясь и медленно, выдыхая сигаретный дым.

- Вы плохо себя чувствуете? – Испуганно сказала она и вскочила, дотрагиваясь до его лба, чтобы тактильно измерить его температуру.

Тем временем он с закрытыми глазами что-то промурчал, как кот.

- Чувствую я себя гораздо лучше, чем всегда.

- Тогда почему же вы говорите, что заболели? – Удивилась она.

- Да, меня поразила одна необычная болезнь? И у нее есть имя. – Улыбаясь, сказал он и приоткрыл один глаз.

- Эбола? Ковид 19? – Поняв, о чем говорит ее возлюбленный, подхватила она.

- Нет, имя не совсем обычное, но не настолько иностранное, - ответил он и обнимая ее одной рукой, прижал к себе.

Она хотела, чтобы время с ним текло как можно медленнее. Хотела лежать вот так, прижавшись к нему, осторожно обнимать и, закинув на него одну ножку, нежно целовать, нашептывая, что он у нее самый лучший. Бояться ворочаться, если вдруг он уснет, прислушиваться к его дыханию, крепко сжимать его руку, переплетая пальцы. И прижиматься крепче, подсознательно желая стать единым целым и никогда больше не расставаться. Она хотела касаться его губ, чувствовать их вкус и тепло, ощущать волну мурашек, бегущих по своему телу. Она была безвозвратно в него влюблена и не могла ничего с этим поделать.

- Знаете, как я вас называю, когда рассказываю подружке? – Внезапно спросила она, нарушив тишину.

- Надеюсь, подружка не является твоей коллегой? – Не открывая глаз и не двигаясь, спросил он, только продолжая рукой играть с ее волосами.

- Нет, это Таня, мы с ней со школы дружим.

- Ясно. И как же? Козел?

- Нет, вы что! – возмутилась Лана, - Я бы никогда не посмела так о вас сказать. Местами вы бываете несправедливым ко мне, но это не значит, что я плохо к вам отношусь или же плохо отзываюсь.

- Ну, ладно, ладно, не сердись, - засмеялся он, нежно укладывая ее рядом с собой. – И как же ты меня называешь при беседе со своей подругой, с которой дружишь со школы, и которая не является твоей коллегой?

- Вот не надо сейчас ёрничать и обижать меня, как будто я сплетница какая, пошла всем в колледже рассказала обо всем. – Сменив тон, обиженно, как ребенок, сказала Лана, ложась рядом с ним и обнимая. - Так вот, - продолжила Лана, - я называю вас «Мистер Биг».

- Мистер Биг? – Удивился он. – Я не такой уж и биг, обычного роста.

- Да нет, это как в сериале «Секс в большом городе». Смотрели?

- Нет, конечно, - засмеялся он, - неужели я похож на человека, который смотрит женские сериалы?

- А я вот обожала этот сериал. Там главная героиня Кэрри Бредшоу, журналистка, влюбляется в мужчину ее мечты. И все сезоны они с ним то вместе, то расходятся. Так вот из-за того, что она мне очень нравилась, я пошла учиться на журфак, тоже думая, что стану журналисткой и у меня будет своя колонка в женском журнале и я буду писать о взаимоотношениях мужчины и женщины. И, конечно, я тоже мечтала, что в моей жизни появится «мужчина моей мечты».

- Почему ты не стала журналисткой? – Поинтересовался он.

- Не знаю, наверное, из-за того, что замуж вышла. Он бизнес свой начал, я ему помогала, поэтому о карьере журналистки даже и не думала.

- А сейчас не хотела бы пойти работать по специальности?

- Не знаю, наверное, нет, а может быть и да. Не могу ответить.

Они лежали и вели разговоры, даже не смотря друг на друга. Он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом, а она крепко его обнимала и думала, что это все сон.

- Мне нужно вам кое в чем признаться, - испугавшись своего голоса, прошептала она.

- Наверное, хочешь признаться в том, что устала ко мне обращаться на «вы» и называть по имени отчеству, когда мы одни? – Переспросил он.

- А как мне вас, простите, тебя называть? – Прикусив губу, поинтересовалась она.

- По имени, как минимум. Ну или как сама считаешь, не думаю, что это правильно лежать в постели обнаженными и называть друг друга по имени отчеству. Мы же не в санатории под Можайском два пенсионера, приехали поправить свое здоровье и после магнитов нами обуяла страсть и вот мы лежим в номере, нужно вставать, потому что сейчас у нас по распорядку солевые ванны.

- Тогда можно я буду называть Игорёшей? – Робко произнесла Лана.

- Тебе можно все, ты же знаешь. – Ответил он и, прижимая к себе еще крепче, снова поцеловал в макушку.

Они лежали в постели, укутанные мягким пледом. За окном мерцали огни ночного города, создавая романтическую атмосферу. Лана, уютно устроившись на груди своего возлюбленного, играла с его пальцами. Ее сердце билось ровно и спокойно, она чувствовала себя защищенной и любимой в его объятиях.

- Так в чем ты хотела признаться? – Нарушил он тишину.

- Я хочу от тебя ребенка. – Тихо сказала она и замолчала, как будто боялась, что может быть недопонятой. – Девочку. Или мальчика. Мне неважно.

- Почему?

- Потому что пол ребенка не особо важен, главное, чтобы был здоровым.

- Нет, ты не поняла, почему ты хочешь от меня ребенка?

- Не знаю, я как в первый раз тебя увидела, сразу захотела.

- В первый раз – это, когда упала на меня в клубе или в какой конкретно «первый раз» ты имеешь ввиду? – Пытливо расспрашивал он.

- В первый раз в колледже. Как только я поняла, что ты это ты, сразу подумала, что хочу от тебя ребенка.

Он замер. Его рука, нежно гладившая ее волосы, остановилась. Лана почувствовала, как его тело напряглось. Он молчал, глаза его были закрыты. Лана испугалась. «Что я наделала?» – пронеслось у нее в голове. «Зачем я это сказала? Я все испортила».

Тишина затягивалась, становясь все более гнетущей. Лана боялась пошевелиться, боялась дышать. Ей казалось, что каждое ее движение, каждый вздох может разрушить эту хрупкую идиллию. Она с ужасом думала, что своими словами отпугнула его, оттолкнула от себя. Что он сейчас встанет и уйдет, оставив ее одну с ее неуместным признанием. Страх, как ледяная вода, разливался по ее венам. Она хотела взять свои слова обратно, стереть их из памяти, как будто их и не было. Но было поздно. Слова были сказаны, и теперь они висели в воздухе, тяжелые и неловкие.

Он продолжал молчать. Лана осторожно подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было непроницаемым. Она не могла понять, о чем он думает, что чувствует. Эта неизвестность пугала ее еще больше. Каждая секунда тянулась, как вечность. Тишина давила на нее, заставляя сердце сжиматься от страха. Лана чувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Она хотела закричать, выплеснуть наружу все свое волнение, но не могла. Она была парализована страхом.

Внезапно он пошевелился. Он аккуратно переложил ее на спину, нависнув над ней. Его глаза, наконец, открылись. Они были темными и непроницаемыми, как ночное небо. Он продолжал молчать, смотря ей прямо в глаза. Напряженная тишина, казалось, вибрировала в воздухе.

Лана затаилась. Она чувствовала его тяжелое дыхание на своем лице. Его близость, которая еще мгновение назад дарила ей чувство безопасности и покоя, теперь казалась ей угрожающей.

Наконец, он нарушил молчание. Его голос, хриплый и низкий, прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты.

- Ты уверена? - спросил он, пристально глядя ей в глаза.

Этот вопрос, такой простой и одновременно такой сложный, повис в воздухе, оставляя Лану в ожидании и неизвестности.

- Да, - как будто извиняясь, произнесла она. – Девочку. Илларию.

- Ты даже имя придумала? – Удивленно спросил он.

- Угу, - нежно смотря в его глаза, кивнула она. – Я знаю, что ты мое-то имя из четырех букв с трудом запомнил, а тут целых семь букв.

- Впервые слышу такое имя, если честно. – Задумавшись, сказал он.

- Игорёш, ты только представь, она бы занималась бальными танцами и любила бы тебя больше всех на свете. Мы бы ждали тебя дома и радовались, когда бы ты возвращался с работы. Проводили вместе все праздники и выходные. Ходили бы на речку, в музей, да просто гуляли по парку. В новый год ты бы переодевался в Деда Мороза и дарил ей подарки за хорошее поведение, требуя в начале рассказать стишок. Катался бы с ней на ватрушке, крепко держа, чтобы она не упала. – Рассказывала Лана, сама представляя, как было бы здорово, если бы они жили семьей и у них была бы дочка.

***

Его мысли вихрем проносились в голове, смешиваясь в хаотичный поток чувств и эмоций. Никто и никогда не говорил ему о желании иметь от него ребенка. Эта фраза, такая простая и одновременно такая значимая, прозвучала для него как гром среди ясного неба. Он застыл, боясь пошевелиться, боясь разрушить хрупкую магию момента.

Пятый десяток разменял, а все еще один. Семья, дети – все это казалось ему чем-то далеким и недостижимым, как мираж в пустыне. Он привык к своей одинокой жизни, к своим холостяцким привычкам. И вот, совершенно неожиданно, девушка, с которой он знаком всего несколько месяцев, говорит ему о том, что хочет от него ребенка.

И не просто говорит, а рисует картины их совместного будущего. Она описывает их дочку – девочку с необычным именем, с его глазами и ее улыбкой. Рассказывает о семейных ужинах, о совместных поездках, о смехе, который будет наполнять их дом. Она рисует идиллию, о которой он всегда мечтал, но боялся даже думать.

Он всматривается в ее лицо, пытаясь понять, насколько серьезны ее слова. В ее глазах он видит искренность, нежность, и еще что-то, что он не может определить. Это что-то заставляет его сердце биться чаще.

Он сам бесконечно хотел ребенка. Хотел ощутить радость отцовства, хотел передать кому-то свой опыт, свою любовь. Но годы шли, а мечта так и оставалась мечтой. Он уже почти смирился с тем, что ему не суждено познать счастье семейной жизни. И вот, когда он уже перестал надеяться, судьба преподнесла ему этот неожиданный подарок. Ее слова эхом отзываются в его душе. Он вспоминает свои юношеские мечты о крепкой семье, о любящей жене и детях. Он понимает, что все это может стать реальностью. Что он может создать семью, о которой всегда мечтал. Но страх все еще сковывает его. Страх перед ответственностью, страх перед неизвестностью. Он боится, что не справится, что не сможет стать хорошим отцом. Боится разрушить эту хрупкую надежду, которая только-только зародилась в его сердце.

Он молчит, не зная, что сказать. Слова кажутся ему слишком банальными, слишком пустыми, чтобы выразить всю гамму чувств, бушующих внутри него. Он боится спугнуть ее своей реакцией, боится показаться слабым. Но ее слова, как теплый луч солнца, растапливают лед, сковавший его сердце. Он чувствует, как в нем просыпается нежность, желание защитить ее, оберегать.

Он внимательно слушает, как она рассказывает о том, что их может ждать. Слушает и не слышит, он любуется ею, ее детской непосредственностью и мечтательностью. Он поднимает руку и нежно проводит пальцами по ее щеке. Это прикосновение – без слов, без объяснений – говорит о многом. О его смущении, о его нежности, о его надежде. Он наклоняется к ней и целует ее в лоб. Этот поцелуй – не поцелуй страсти, а поцелуй заботы и любви. Он прижимает ее к себе, словно боясь отпустить.

В этом объятии, в этом молчании, они находят друг друга. Они делают первый шаг навстречу совместному будущему, полному надежд и мечтаний. Будущему, в котором их ждет счастье, семья и, возможно, дочка с необычным именем, Иллария.

ГЛАВА 12

Лана аккуратно поправила воротник на жилетке и посмотрела на свое отражение. Большие очки в тонкой оправе, джинсы-клеш, идеально облегающие бедра, белая блузка и черная вязанная жилетка – образ, одновременно строгий и соблазнительный. Высокие массивные каблуки добавляли ее фигуре еще большую аппетитность, подчеркивая изгибы и без того привлекательной фигуры. Улыбка невольно тронула ее губы. Внутри все еще разливался теплый, тягучий мед воспоминаний о прошлой ночи.

Ночь в его квартире на верхнем этаже небоскреба… Панорамные окна открывали вид на мерцающий город, рассыпанный у их ног мириадами огней. Она помнила, как лежала рядом с ним, укутанная в мягкое одеяло, и слушала его ровное дыхание. Его рука, теплая и сильная, покоилась на ее талии. В тот момент, словно под действием какого-то волшебства, она произнесла слова, которые сама от себя не ожидала: «Я хочу от тебя ребенка».

Тишина. Потом легкое движение, он повернулся к ней, и в свете ночных огней она увидела удивление в его глазах. А потом – нежность. Такая глубокая, обволакивающая, всепоглощающая нежность, которую она никогда прежде не испытывала. Он прижал ее к себе еще крепче, и в этом объятии растворились все ее страхи и сомнения.

Сейчас, перед работой, Лана снова и снова прокручивала в голове этот момент. Аккуратно собирала непослушные кудрявые волосы в небольшой хвостик на макушке, но выбивающиеся пряди все равно обрамляли ее лицо небрежным ореолом. «Иллария…», – прошептала она, всматриваясь в свое отражение. «Ты будешь похожа на него, на моего любимого, будешь такая же умная и проницательная, а от меня возьмешь энергичность и тягу к искусству. Мы будем тебя бесконечно сильно любить и баловать, потому что у тебя не могло бы быть лучше папы, чем он, мужчина моей мечты», - улыбаясь своему отражению, не переставала мечтать Лана.

Мысли, как бабочки, порхали в ее голове. Она представляла, как они будут жить вместе, в просторной квартире с большими окнами, и домашним теплом, и уютом. В доме, где всегда будет пахнуть только что приготовленной вкусной едой. Он будет уходить на работу, оставляя легкий поцелуй на ее лбу, а она будет заниматься домом и дочкой, и ждать его возвращения. А к его приходу, она будет одевать девочку в милое платьице, чтобы выглядеть самой красивой для своего самого главного мужчины на свете, который готов будет на все, только чтобы его дочка улыбалась и была счастливой. Вечерами они будут гулять по набережной, держась за руки, и рассказывать друг другу о прошедшем дне. Иллария будет бегать рядом, залезать на качели и болтая ножками, указывать на то, чтобы ее покатали, а потом проситься на плечи к папе и весело хохотать, когда он будет изображать большого монстра, который хочет ее укусить и съесть. Малышка будет прятаться за маму и просить помощи, а Лана будет кричать ему «Не отдам тебе моего ангелочка, забирай лучше меня», а он будет обнимать ее крепко и рычать «Тогда мне придется тебя съесть!»

«И все же интересно, на кого она будет похожа?», – думала Лана, подводя губы яркой помадой. – « Наверное, у нее будут его глаза… такие голубые, как небо. А волосы – мои каштановые с золотым отливом».

Она закинула на плечо сумку и вышла из квартиры. На улице светило солнце, и легкий ветерок играл с ее волосами. Мир казался прекрасным, полным света и надежды. Даже утренняя толчея в метро не раздражала ее. «Он сейчас, наверное, тоже едет на работу…», – думала Лана. – «Интересно, он думает обо мне?»

Она улыбнулась своим мыслям и представила, как он, сидя в своем кабинете, смотрит на нее через камеру в кабинете и вспоминает прошлую ночь. Эта мысль согревала ее, как глоток горячего кофе в холодный день.

Первая пара прошла как в тумане. Лана автоматически выполняла свои обязанности, но мысли ее были далеко. Она все время ловила себя на том, что ждет его звонка. «Неужели он не позвонит и ничего не напишет», – напоминала она себе. – «Сейчас позвонит… вот-вот…».

И действительно, как только прозвенел звонок, ее телефон завибрировал. «Он!», – с радостью подумала Лана и, извинившись перед студентами, выбежала из аудитории.

- Привет, - прошептал он в трубку. – Как ты?

- Хорошо, – ответила Лана, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. – У меня сейчас перерыв. Ты звонишь, как и обещал.

- Я никогда не нарушаю своих обещаний, – сказал он с легкой улыбкой в голосе. – Я хотел услышать твой голос.

- И я твой, – призналась Лана.

- Встретимся вечером? – спросил он.

- Конечно, – ответила Лана. – Я очень жду нашей встречи.

В этот момент к ней подбежала Регина и, дернув ее за руку, сказала:

- Нет, ты представь, он ко мне на занятие заявился. Прямо посреди пары!

- Я так понимаю, что тебя ждет серьезный разговор, - засмеявшись, сказал он, - иди, сейчас тебе много интересного расскажут.

- Целую, до вечера, - нежно прошептала она и положила трубку. – Что случилось, Риг? – Удивленно спросила Лана.

Регина неумолимо тащила ее в столовую, потому что это было единственное место, где не было камер и очень шумно, можно было говорить, о чем угодно и с любой громкостью, не боясь быть услышанной.

- Так вот! – Начала Регина и тут же остановилась, - Подожди, стоит, посмотрите на него, павлин павлином, грудь колесом, ничего дальше своего носа не видит, - с отвращением в голосе сказала Регина, кивая головой на заместителя директора.

Лана обернулась и увидела, что он стоит в толпе студентов и смотрит, кто как себя ведет, наблюдает за дисциплиной и совершенно не обращает на нее внимания. Она не стала заострять на нем взгляд также, тем более, что голубая рубашка совершенно не подходила к серому костюму с приталенным пиджаком.

- Ты чего такая счастливая? – Удивилась Регина и пристально посмотрела на коллегу. – Влюбилась что ли?

- Можно сказать и так, - хихикнула она и взяла с подноса раздачи салат.

- Рассказывай! – С нетерпением, попросила коллега.

- Да нечего еще рассказывать, еще все только начинается, бабочки в животе порхают, - явно не желая продолжать разговор, произнесла Лана, наливая себе чай в пластиковый стаканчик и кидая туда дольку лимона. – Ты лучше рассказывай, что там у тебя произошло?

- Да что произошло? Ничего! – Раздосадовано ответила Регина и отправила вилку с картошкой в рот. – Приперся ко мне на пару. Представь, посреди пары. Открывается дверь, вплывает барин, куда деваться. Ну, дети встали, а он подошел и устроил фронтальный опрос. А его же все бояться. Кого ни спросит, они все бу-му, двух слов связать не могут. И тут он как давай мне «Вас нужно уволить! Вы не работаете! Вы неизвестно, чем здесь занимаетесь, они ничего не знают!» Развернулся и пошел. – Регина последнюю фразу произнесла уже еле слышно, понимая, что сейчас расплачется.

- Не переживай, это он не специально, - понимающе произнесла Лана.

- Да ты вечно его защищаешь! – Закричала Регина, и отдернула резко руку. – Неужели ты не видишь, какой он на самом деле?

Лана прикусила губу и молча смотрела на коллегу. Ей было ее жалко. Она около 30 лет отработала в этом колледже, а теперь ей говорят, что ее уволить нужно за профнепригодность. Такое приятно никому не будет. Она не понимала, почему он так жестко себя ведет на работе и почему он решил выбрать именно такой стиль управления. Лана видела вдалеке, как он уходит из столовой медленно поднимаясь по лестнице. Она смотрела ему вслед, понимая, что беспощадно влюблена в человека, которого она на самом деле совершенно не знала.

- Теперь я понимаю, почему он до сих пор один, - обиженно продолжала Регина, - потому что не нашлась такая дура, которая бы его полюбила.

Эти слова словно кипятком ошпарили Лану. Хоть она и не собиралась никому рассказывать про их отношения, про свою любовь к нему, но слушать каждый раз негативные слова в его адрес, ей было бесконечно неприятно. И ее возражения или желание как-то обелить его воспринимались со стороны как глупость и неразборчивость в людях. «А может быть, то, какой он со мной на самом деле маска и он играет роль?», пронеслось у нее в голове, «Может истинный он – это тот человек, которого мы видим здесь, на работе? Нет, не может он так искусно притворяться и лгать!» пытаясь разогнать серые мысли, уговаривала себя она, «Не может он так со мной поступить. Он просто не имеет морального права так обманывать меня. Тот, какой он со мной, это истинное его лицо. А работа – это всего лишь работа. Это не место, где нужно заводить дружеские отношения и лицемерить. Он правильно делает. Работа не место для дружбы. Он прав. Он во всем всегда прав». Размышляла Лана, запивая съеденную еду уже холодным чаем. «Даже если он будет неправ, я никогда этого не признаю вслух. Да, дорогой, я та, кто будет прятаться за твою спину и молча подавать патроны», ухмыльнувшись подумала Лана, собирая пустые контейнеры от еды.

***

Лана только-только поднялась из-за стола, собираясь отнести поднос с недоеденным обедом, когда мир вокруг нее взорвался оглушительным грохотом. Ударная волна швырнула ее, словно тряпичную куклу, через всю столовую. Она больно ударилась о стену, перед глазами вспыхнули белые пятна, а затем на нее обрушился шквал из столов, стульев и осколков посуды. Мир погрузился в хаос. Она на мгновение отключилась, но, когда пришла в себя, по-прежнему не понимала, что произошло. Она была дезориентирована и на какое-то время парализована ужасом.