STALKновение материй

Он сидел к ней полубоком, смотря в монитор. Он что-то читал там с серьезным лицом, не обращая внимания на то, что кто-то зашел.

- Можно я зайду? – Чуть громче повторила Лана.

Он обернулся на нее и спокойно, немного уставши, кратко на выдохе ответил «да!». Лана сделала пару шагов в кабинет и положила на стол заявление. Он взял в руки бумагу, быстро пробежал глазами по тексту и медленно поднял на нее глаза.

- Что это? – Не понимая, что происходит, поинтересовался он.

- Полагаю, вы умеете читать, там все написано. – Перебарывая свою волнение, произнесла она, пристально уставившись в окно.

- Я умею читать, я не дебил! – Зло ответил он. – Я не собираюсь это подписывать. – небрежно кинул он и снова отвернулся к монитору.

- Что значит не будете? Вы не имеете право! – Удивилась Лана, понимая, что ее пробирает дрожь.

- Имею. – Спокойно произнес он.

- Нет, не имеете, я свободный человек, и имею право написать заявление и уволиться.

- Почему? В чем причина? – Проговаривая каждое слово произнес он, медленно разворачиваясь на кресле к ней лицом и складывая руки в замок.

- На это есть причины, - нервничая ответила Лана.

- Я хочу их услышать, - настаивал он.

- Это мои личные причины, я не обязана отвечать. У нас не допрос и я не подсудимая, а то вы там привыкли так с людьми разговаривать.

- Где там, мне интересно?

- Ну, где там? Где-то там, я не знаю, - заикаясь продолжала Лана. – Просто подпишите и я пойду отсюда.

- Значит вы хотите, чтобы я подписал заявление? – переспросил он, вставая из-за стола и подходя к ней, держа в руках бумагу.

Лану охватил страх, он был так близко, она снова чувствовала тот терпкий запах его туалетной воды, ей не хотелось увольняться, ей хотелось обвить его шею руками и сказать, что невозможно скучает по нему. Он стоял напротив нее и смотрел пристально ей в глаза. Она зажмурила глаза, проглотила подкативший ком к горлу и повторила «Пожалуйста, я вас очень прошу, подпишите и я пойду». Он сделал еще шаг к ней и стоял уже совсем близко, она чувствовала его горячее дыхание. Он поднял руки с ее заявлением и порвал его на мелкие кусочки. Лана смотрела на него широко раскрытыми глазами не понимая, что он только что сделал.

- Все. Подписал. – Сказал он и швырнул обрывки бумаги ей в лицо.

Лана от неожиданности испуганно вздрогнула. Именно в этот момент она почувствовала, как злость ее поглотила. Злость на него, на себя, на них обоих. Он продолжал стоять напротив нее и смотреть ей в глаза, холодным стеклянным взглядом. Она не выдержала и не ожидая от самой себя со всего размаху дала пощечину. Он схватил ее за руку и занес за ее спину, крепко сжимая запястье.

- Никогда не смей поднимать на меня руку, - сквозь зубы произнес он.

Лана чувствовала, как бьется его сердце, как он тяжело дышит, но не отпускает ее.

- Убери от меня руки, ты больной! – Зашипела она, пытаясь вырвать руку, а другой отталкивая его от себя. – Мне больно! Убери руки!

- А то что? Снова ударишь?

Лана зло посмотрела ему в глаза, понимая, что он смеется ей в лицо, насмехается над ней, потому что не считает ее личностью, не считает человеком. Он привык унижать людей, привык обращаться с людьми, как с животными. И она для него не была исключением. Снова не ожидая от себя, она резко плюнула ему в лицо.

- Руки убери, сказала!

Он ослабил руку и немного отстранился, вытирая ее слюни со своего лица. Лане стало страшно, понимая, что в этот раз она немного перегнула палку. Сначала ударила, потом плюнула, и теперь могут быть последствия. Именно сейчас она поняла, что нужно быстрее покинуть его кабинет, пока эти последствия ее не догнали.

Дрожащей рукой Лана дернула ручку двери. Щеколда щелкнула, но дверь не поддалась. Он запер ее. Запер, как и запер свои чувства, свои желания глубоко внутри. Слезы жгли глаза, ярость кипела в груди, выплескиваясь в резкий удар по его щеке и плевок, оставивший мокрое пятно на безупречно выглаженной рубашке. Она не хотела этого делать, но не могла сдержаться. Боль от его холодности, от его равнодушия была слишком сильной.

Попытка вырваться, бежать – хоть куда, лишь бы подальше от него, от этой давящей атмосферы лжи и недосказанности. Но он был быстрее. Сильная рука обвила ее талию, прижимая к холодной стене. Лана зажмурилась, ожидая очередной порции ледяного презрения, но вместо этого… Тепло. Его тепло. Рука на талии уже не казалась стальными тисками, а скорее отчаянной мольбой.

Он прижался к ней всем телом, дыша тяжело и прерывисто. Его губы нашли ее губы – сначала несмело, словно спрашивая разрешения, а затем – жадно, требовательно, стирая все обиды, всю боль. Этот поцелуй был похож на взрыв, на долгожданный ливень после изнуряющей засухи. В нем было все – и страсть, и нежность, и отчаяние, и надежда.

Лана ответила на поцелуй с той же яростью, с тем же отчаянием. Руки, еще недавно сжатые в кулаки, теперь обвивали его шею, притягивая его ближе, еще ближе. Она впивалась в его губы, словно хотела стереть ту пропасть, которая разделяла их все это время.

Его руки блуждали по ее спине, по талии, задирая юбку все выше и выше. Прикосновения обжигали кожу, разжигая огонь, который тлел где-то глубоко внутри. Шепот, хриплые стоны, прерывающиеся поцелуями… В этом тесном пространстве, между стеной и его телом, Лана чувствовала себя в безопасности, защищенной от всего мира, от всех своих страхов и сомнений.

Он оторвался от ее губ, чтобы провести дорожку поцелуев по шее, по ключице, спускаясь все ниже. Лана запрокинула голову, подставляя ему свою кожу, жадно ловя каждый его вздох, каждое прикосновение. Юбка, поднятая до бедер, больше не была преградой. Его руки гладили ее ноги, вызывая дрожь во всем теле.

Они словно два голодных зверя, дорвавшихся друг до друга после долгой разлуки. Каждый поцелуй, каждое прикосновение было наполнено невысказанной тоской, невыносимой страстью. Они сливались воедино, стирая границы между реальностью и мечтой, между долгом и желанием.

Его руки нашли застежку ее блузки, нетерпеливо расстегивая пуговицы одну за другой. Лана помогала ему, дрожащими пальцами снимая блузку и бросая ее на пол. Она не стеснялась своей наготы перед ним, перед тем, кто видел ее душу, кто знал ее самые сокровенные мысли и желания.

Он смотрел на нее с обожанием, его глаза горели страстью. Лана видела в них любовь, ту самую любовь, которой она так долго ждала. И это знание наполняло ее счастьем, делая ее еще красивее, еще желаннее. Он поднял ее на руки, словно она была невесомой, и перенес на свой широкий стол, за которым всегда сидел. Лана обвила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Их поцелуи становились все горячее, все страстнее.

Время остановилось. В этом маленьком кабинете, среди документов и папок, существовали только они двое, объединенные страстью и невыносимым желанием быть вместе. Они наконец-то дорвались друг до друга, сбросив оковы долга, страха и недосказанности. И в этом моменте было все, что им нужно было для счастья.

Он шептал ей нежные слова, слова, которые она так долго ждала услышать. А она отвечала ему тем же, вкладывая в каждое слово всю свою любовь, всю свою нежность. Они были вместе, наконец-то вместе, и ничто больше не имело значения, кроме того, что кто-то отчаянно стучал в его дверь.

ГЛАВА 9

Лана услышала настойчивый стук в дверь и замерла. Она с ужасом посмотрела на него, не зная, что делать. Он выпрямился и тут же стал застегивать рубашку. Она спрыгнула со стола, опустила юбку и стала собирать разбросанные в порыве страсти вещи с пола. Лана с ужасом смотрела на него и не понимала, что ей делать. Он же в свою очередь спокойно застегнул рубашку и ремень. Она окинула кабинет взглядом, спрятаться было негде. Он ей ненавязчиво и в тоже время строго указал на свой стол. Она сразу же поняла, что ей придется залезть под него, чтобы никто ее не обнаружил. Лана схватила свои туфли и босиком побежала к столу. Он как ни в чем ни бывало, подошел к двери и открыл ее.

- Почему закрылся? – Спросил чей-то мужской голос.

- Работаю потому что, - ответил он и сел за свой стол, близко придвинувшись. Лана прижалась к задней стенке стола и почувствовала, что там пыльно. Его ноги сильно мешали, потому что места, как оказалось, было чрезвычайно мало. Она дотронулась до его колена, чтобы немного поменять неудобную позу. Лана почувствовала, как он вздрогнул. – Что ты хотел? Ты меня отвлекаешь вообще-то, я занят.

- Посмотри, пришло распоряжение из Департамента. Здесь изменения какие-то, их нужно отработать.

- Хорошо, - спокойно сказал он, - положи, я позже почитаю.

Мужской голос стал выходить, как внезапно остановился. Она могла видеть его ноги через щелку стола. Он наклонился и поднял что-то с пола.

- А это, прости, что? – Медленно проговорил он, держа в руках красивые гипюровый бюстгальтер черного цвета.

В этот момент Лана поняла, что натянула блузку, совершенно забыв про нижнее белье. Она сразу же покраснела, хоть никто и не заметил ее смущения.

- Это мое. – Тем же спокойным голосом ответил голубоглазый незнакомец и протянул руку.

- Я, конечно, заметил, что ты поправился, - продолжил мужской голос, - но не настолько, чтобы тебе был необходим лифчик.

- Дай сюда, ты последний, кого я спрошу носить ли мне лифчик или нет. – Ответил он невозмутимо.

Мужской голос, смеясь, кинул, красивое белье ему на стол. Он медленно потянулся к улике, которая очень громко известила о том, чем он был так сильно занят. Он медленно опустил бюстгальтер в карман своего пиджака. Лана продолжала обливаться потом от стыда, который она не переставала испытывать. Возникло неловкое молчание.

- Ты что-то еще хотел? – Невозмутимо произнес он, бросая мимолетный взгляд на «непрошенного» гостя, как будто указывая ему на то, что у него много работы.

- Нет, - улыбаясь ответил голос, - продолжайте работать, Игорь Николаевич, я больше мешать не буду, - ехидно кинул голос и вышел. – Попрошу уборщицу пропылесосить у вас, а то мусора на полу валяется много. Бумажки какие-то.

- Неважно, это я брал папку, и бумажки оттуда выпали. – Небрежно кинул он, не отрывая взгляда от монитора.

Он стал отодвигаться от стола, чтобы дать возможность Лане вылезти из-под стола. Он с интересом смотрел на то, как она скукожившись сидит на полу с розовыми от смущения щеками. Она встала на коленки, чтобы выползти, как тут же резко открылась дверь.

- Игорь! – Быстро произнес директор.

Он сразу же снова придвинулся к столу, ударив ее ногой, как будто запихивая обратно. Резкая боль накрыла ее тело, она шмякнулась на мягкое место, ударившись головой о заднюю стенку стола. Ей стоило невероятных усилий, чтобы сдержать себя и не закричать.

- Иди сюда, быстро! – Продолжил директор и вышел из кабинета. Он последовал за ним быстрыми шагами, закрыв за собой дверь.

Лана медленно вылезла из-под стола. Аккуратно из кармана его пиджака, который висел на спинке кресла, достала свой бюстгальтер и все еще стоя на коленях, надела его, потому что было бы странно выходить из кабинета заместителя директора без нижнего белья. Правда, на этот раз нижняя часть осталась на месте. «Что за напасть, постоянно терять то трусы, то лифчик», пронеслось у нее в голове. Она резко встала, поправила юбку, руками отряхнула ее от пыли, заправила блузку, взбила пальцами волосы, чтобы придать объем и с гордо поднятой головой вышла из его кабинета.

- Лана Игоревна! – Воскликнула начальник отдела кадров, которая шла ей навстречу, - Как прошел разговор? Игорь Николаевич уговорил вас остаться?

- Да, он мило попросил, чтобы я доработала до конца учебного года, чтобы сейчас не бросать студентов, все-таки русский язык очень важная дисциплина. – Ответила Лана робко и еле слышно.

- Вот и отлично, я знала, что он сможет на вас повлиять, - Улыбнулась в ответ Ольга Андреевна. – Он занят сейчас? – Поинтересовалась она, взявшись за ручку двери в его кабинет.

- О, его нет там. – Смущенно произнесла Лана и поправила очки.

- Подождите, а что вы делали в его кабинете без него? – Удивленно спросила женщина.

- Он был там, но зашел директор и он быстро вышел. Только что. Просто он оказался проворнее, чем я. – Краснея, ответила Лана, понимая, что выглядит максимально глупо.

Она решила, что ей срочно нужно идти, чтобы в своем неловком вранье не запутаться и не выглядеть еще глупее, чем до того, как ее ложь была раскрыта. Лана отвернулась и мелкими шагами быстро пошла по коридору. Ноги словно не касались пола, она парила, летела, несла себя на крыльях счастья. Мир вокруг преобразился, заиграл яркими красками. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Еще несколько минут назад она стояла перед ним, полная обиды и непонимания, готовая разрыдаться от боли. А теперь… Теперь все было иначе. Его слова, его объятия – все это было так реально, так невероятно.

То, что она чувствовала к нему с самой первой встречи, оказалось взаимным. Эта мысль, словно яркая вспышка, озарила ее сознание, развеяла все сомнения и страхи. Но почему тогда он так долго молчал? Почему держал ее на расстоянии, мучил своей холодностью? Этот вопрос все еще терзал ее, не давая полностью насладиться счастьем. Лана шла по коридору, не замечая никого вокруг. Внутри нее все пело, ликовало. Воспоминания о его крепких объятиях, о жарких поцелуях, о шепоте его губ, волнами накатывали на нее, заставляя краснеть и улыбаться. Она все еще чувствовала его запах на себе – терпкий, мужской аромат, смешанный с запахом дорогого парфюма. Этот запах кружил ей голову, опьянял, словно крепкое вино.

Поднявшись в учительскую, Лана не смогла скрыть своего счастья. Улыбка сияла на ее лице, глаза блестели, словно звезды. Она подошла к кулеру, налила себе стакан воды, и, сев на диванчик в углу, погрузилась в свои мысли. В учительской было шумно. Коллеги оживленно обсуждали предстоящий праздник, делились новостями, спорили о чем-то. Но Лана была очень далека от всего этого. Она все еще находилась в его кабинете, в его объятиях, в плену его поцелуев. «Почему он молчал? – этот вопрос не давал ей покоя. – Чего он боялся?» Она перебирала в памяти все их встречи, все его слова, все его взгляды, пытаясь найти ответ. Может быть, он боялся, что их отношения повлияют на ее работу? Или он не был уверен в своих чувствах? Или… Или у него были какие-то другие причины? Лана вздохнула. Она понимала, что должна поговорить с ним, выяснить все до конца. Но сейчас, в этот момент, ей просто хотелось насладиться своим счастьем, своей любовью.

- Лана, ты сдала рабочие программы на следующий учебный год? – Прервал ее мысли внезапный женский голос, принадлежавший преподавателю по математике. – В этом году нам матрицы по компетенциям скинули, очень удобно, просто разнести все нужно было.

- Валентина Аркадьевна, а у вас в таблице 2.2 самостоятельная работа в каждой теме? – Перебила ее другая преподавательница.

- А у нас ее вообще убрали, - ответила она.

- Ой, как же хорошо, когда ее нет, одними методическими рекомендациями меньше. – Громогласно сказала высокая тучная женщина с заколкой-крабиком на редких волосах.

- Коллеги, - внезапно прозвучал голос ее голубоглазого возлюбленного, заставивший всех замолчать, - вас всех все устраивает? Есть ли какие-то замечания к работе администрации, например? – Произнес он, обводя взглядом всех присутствующих в учительской. Он не акцентировал внимания на Лане, только вскользь, как ни в чем не бывало.

Лана любовалась им, как чем-то для нее очень красивым. Медленно вела глазами по нему, будто лаская. Его широкие плечи, которые хотелось обнимать, его сильная грудная клетка, к которой хотелось прижиматься, его крепкие руки, которые жадно и требовательно ласкали ее тело, всего несколько минут назад. Она не могла оторвать от него взгляд, не думая, что тем самым выдает себя.

- Если кого-то что-то не устраивает - продолжил он, важно указывая телефоном в сторону преподавателей, - вы сразу приходите, мы будем разговаривать, что-то пытаться решать, не нужно втихую писать кляузы. А мне потом заниматься отписками, как будто дел других нет. – Сказал он и сделал паузу, дав возможность кому-то высказаться, но все молчали. – Лиана Игоревна, вы уже сдали программы своему руководителю. – Резко обратился он к ней, прервав ее жадную трапезу им.

- Меня Лана зовут, - улыбаясь произнесла она.

- Хорошо! – Указывая на нее телефоном, - Я вопрос задал.

- Не хорошо, меня зовут Лана Игоревна.

- Я могу к вам вообще никак не обращаться! – Сказал, как отрезал он.

Лана поднялась с дивана, допила воду, смяла пластиковый стаканчик и выкинула в урну. Она медленно подошла к нему и громко, чтобы все видели, произнесла: - Если вы не можете запомнить мое имя, можете никак не обращаться, ваше право.

- Так вы сделали программу или нет? – Строго переспросил он.

- Да, Лана Игоревна сделала все ваши РП, КТП, МР по ПР, ФОСы, КОСы, КИМы и еще кучу всяких аббревиатур. Все до самого конца сделала и сдала! – Язвительно произнесла она и прошла мимо него, выйдя из учительской.

Она почувствовала, как он вышел за ней, но она не обернулась. Лана шла медленно, вырисовывая бедрами восьмерки. Она решила, что теперь ни при ком она не покажет свои настоящие чувства. Нет, ни в коем случае, она не собиралась демонстративно с ним ругаться, но дать ему возможность называть ее другим именем – это было уже слишком. «Лиана», совсем что ли?», зло прошептала она, «Ветка», «Веревка», «Канат», а чего бы нет?», сама себя накручивая, продолжала она. «Это же надо, не может запомнить имя девушки, к которой чувства испытывает, и вот теперь-то уже точно не нужно мне по ушам ездить, что тебе все равно, я вижу, что это не так, вижу, что ты испытываешь ко мне тоже самое, что и я к тебе». Лана зашла в кабинет и закрыла за собой дверь.

- Ланка, прикинь, что я увидела! – Зашипела Регина, забегая прямо за коллегой в кабинет.

- Что? Что наш начальник не может наши имена запомнить? – Безучастно ответила Лана, собирая бумаги на учительском столе.

- У него след от помады был на шее. – Тихо, прикрывая рукой рот, сказала она.

- О, боже, - театрально произнесла Лана, также прикрывая рот рукой и делая удивленный вид, - он пользуется женской помадой?

- Дура ты, Ланка, - это чья-то!

- Господи, у него еще и своей нет помады, чужую стреляет, как в общаге студенческой, все общее.

- Ну, чего ты несешь? – Продолжила Регина, - Это он либо после ночи, либо вот только недавно, и видно не заметил, что у него помада на шее.

- А чего ты ему при всех об этом не сказала? – Спросила Лана, ставя папку с документами на полку. – Надо было при всех сказать. «Да, у нас есть недовольство! У вас на шее есть дорогая помада, а у многих женщин нашего коллектива нет такой», я считаю зачетная предъява, прямо по делу.

- Лан, какая муха тебя укусила сегодня? – Удивленно сказала Регина.

- Муха ЦеЦе, не видно, что ли? – Небрежно бросила Лана и посмотрела на коллегу, - честно, мне абсолютно фиолетово, где у него помада, какая у него помада и вообще он мне безразличен. Меня не интересуют люди, которые не могут запомнить мое имя. Меня в конце концов не Махриппа Хрипуллаевна зовут, чтобы было сложно запомнить.

- Ладно, я пойду, а то сейчас еще и мне достанется заодно. Ты сегодня злая какая-то. Мужика тебе надо, грелку во все тело, чтобы секс регулярный был, а то без него совсем уже одичала, - не понимая, что происходит сказала Регина и вышла из кабинета.

Лана вышла из колледжа, погруженная в свои мысли. Теперь она понимала, что он не хочет служебных романов, потому что у них в колледже и без него их хватало и все об этом знали, и все это обсуждали. Вообще коллектив был очень уж любопытный к сплетням, которые разносились со скоростью света, приобретая новые краски и оттенки. В одном конце пернешь, в другом скажут, что обосрался. Он стоял на углу колледжа и курил. Она издалека его увидела и шла, не отводя от него взгляда. Он курил и также смотрел на нее. Никто из них не улыбался, они просто смотрели друг на друга, как будто никого вокруг не было. Она прошла мимо, он не обернулся ей вслед, она также холодно отреагировала. Лана приняла условия его игры и была четко намерена, обыграть и победить, потому что к другому повороту она не была готова.

ГЛАВА 10

Голубоглазый незнакомец, теперь уже не такой уж и незнакомый, сидел в своем кабинете, погруженный в молчание. События последних часов проносились перед его внутренним взором, как кадры стремительно разворачивающегося фильма. Страсть, внезапная и всепоглощающая, захватила его врасплох, сметая все на своем пути – разум, осторожность, выстроенные годами барьеры. Он овладел Ланой, поддавшись порыву, желанию, которое оказалось сильнее любых запретов.

Сейчас, когда пыл утих, на смену ему пришли смешанные чувства. Удовлетворение, да, оно безусловно присутствовало. Но вместе с ним – смятение, недоумение, даже страх. Он не привык действовать импульсивно, терять контроль над собой. Всю свою жизнь он строил по четко выверенному плану, тщательно просчитывая каждый шаг. А тут… словно сорвался с цепи, позволив эмоциям взять верх.

Он поднялся из-за стола, подошел к окну. Деревья качались от ветра в разные стороны, подобно его мыслям. Стоило только ему немного отпустить ситуацию с ней, как тут же она появлялась снова и будоражила его разум, сбивала с толку, принуждала к необдуманным, эмоциональным поступкам. Он обернулся и взглянул на свой стол. Он все еще видел ее, горящую от желания и готовую отдаться в его полное владение. Он закрыл лицо руками и глубоко вдохнул. Снова мысли о ней нарушали его привычную жизнь, и снова он пытался гнать их от себя. Он – здесь, в своем кабинете, в тишине и одиночестве, а она… Где она сейчас? Что чувствует? Эти вопросы, словно назойливые мухи, зудели в его голове.

Он вспомнил ее взгляд. Карие глаза, темные и глубокие, смотрели на него пристально, пронзительно. В этом взгляде не было ни упрека, ни осуждения, ни даже удивления. Только какая-то странная, непроницаемая глубина. Он точно знал – она влюблена в него. Влюблена до внутренней дрожи, до готовности раствориться в нем без остатка. Именно это ее состояние – смесь покорности и страсти – так сильно взволновало его и подтолкнуло к краю. Ее беспомощность манила его, заставляла считать себя важным и нужным, а главное особенным для нее. Его радовало, что она смогла найти в себе силы, чтобы изменить стратегию. Нежные и чувственные взгляды с ее стороны теперь имели место быть лишь за закрытой дверью. Но он не мог отрицать, как похотливо она на него смотрела, когда он зашел в учительскую. Он только делал вид, что не обращает на это внимание, его внутренний стержень говорил об обратном. Она будоражила его воображение, и он не мог с этим справиться, он хотел обладать ее всецело.

Он вышел из кабинета, запер дверь. В лифте, спускаясь на парковку, он достал сигарету и закурил. Никотин – маленькая слабость, от которой он не мог избавиться, хотя кого он обманывал, он не хотел этого делать. Игорь относился к той категории мужчин, которые позволяли себе делать все, что им хотелось, в пределах разумного, конечно. Зачем отказывать себе в том, что очень сильно хочется? И это правило относилось ко всему, кроме общения с женщинами. Здесь опускался занавес неуверенности в себе, стеснения и противоборства. Внешне уверенный в себе, в своей правоте и правильности поступков, он в компании женщины закрывался и держался недоступно. Затянувшись, он закрыл глаза, вновь увидел ее лицо, ее открытую и чистую улыбку. Вспомнил ее запах – тонкий, едва уловимый аромат, смешанный с запахом ее духов. Этот запах, казалось, все еще витал в воздухе, дразня его обоняние.

Дорога домой прошла как в тумане. Он ехал на автопилоте, мысли его были далеко. Он все возвращался к тому, что произошло в кабинете. Пытался осмыслить, разложить по полочкам. Но чувства, словно вихрь, кружили внутри, не поддаваясь логике и анализу. Дом встретил его постоянной тишиной и полумраком. Только радостный лай собаки нарушил эту идиллию. Он присел, погладил ее по голове, насыпал корм. Собака виляла хвостом и дважды гавкнула, благодаря хозяина за внимание.

Он устало опустился на диван, включил новости. На экране мелькали лица политиков, сообщения о катастрофах, экономических проблемах. Он не слушал, мысли его были далеко. Он представлял, как было бы хорошо, если бы сейчас рядом с ним была она. Сидела бы рядом, прижавшись к его плечу, смотрела бы на него своим нежным взглядом, говорила какую-то чепуху, которую он бы совсем не слушал. Просто чувствовал бы ее присутствие, ее тепло, ее любовь.

Он устал от одиночества. Устал быть островом в океане жизни. Но в то же время он боялся. Боялся вновь открыться, довериться, подпустить кого-то слишком близко. Слишком много боли и разочарований пришлось пережить в прошлом. Он выстроил вокруг себя стену, защищающую его от внешнего мира, от чужих эмоций и чувств. И теперь эта стена, казалось, превратилась в тюрьму, заточив его в одиночестве.