Тень за правым плечом

— К чёрту отчёт, Алисия, — его голос прозвучал ближе, чем я ожидала.

Он последнюю неделю называл меня по имени без официального «мисс Валенсиано». В его устах оно прозвучало интимно и опасно одновременно, словно он примерял его на вкус.

— Если ты не можешь оторваться от цифр сейчас, значит, система выстроена неверно. Она пожирает тебя.

Я медленно подняла голову и посмотрела на него через стол. В свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из камня, но тени под глазами выдавали колоссальное напряжение. Он налил коньяк в бокалы ровно на два пальца, не больше и не меньше, и один подвинул ко мне по гладкой поверхности стола.

— Это «Хеннесси» 1915 года. Из одной моей... старой заначки. Подарок от французского партнёра за одну очень деликатную услугу. Считай это... бонусом за безупречную работу.

Я отложила ручку и взяла бокал. Отказаться я не посмела.

Тёплое стекло согрело ладонь, контрастируя с вечным холодом чикагской зимы. Я сделала маленький глоток. Напиток был божественным — обволакивающим, с нотками дуба и ванили, он прокатился по горлу огненной рекой и разлился теплом в груди.

— За что выпьем? — спросила я, глядя на янтарную жидкость в бокале.

— За порядок из хаоса, — ответил он, глядя мне прямо в глаза.

В его взгляде не было ни капли тепла, только острый ум и оценивающий интерес.

— Кажется, это теперь наш с тобой девиз.

Мы выпили в тишине, которая уже не была гнетущей. Это была тишина двух людей, понимающих друг друга без слов.Я чувствовала, как по телу разливается тепло, прогоняя усталость и напряжение рабочего дня.Винсент отошёл к панорамному окну и закурил тонкую сигару. Запах дорогого табака смешался с ароматом коньяка, создавая пьянящую смесь.

— Ты никогда не рассказываешь о себе, — сказал он после долгой паузы, выпуская струю дыма в потолок.

Его голос был обманчиво спокоен, но я уловила в нём нотки хищного любопытства.

— Кто такая Алисия Валенсиано на самом деле? Под маской безупречного бухгалтера?

Вопрос был личным. Слишком личным для босса и подчинённой. Но мы уже давно перешагнули эту черту.

— Я та, кем вы хотите меня видеть, Винсент, — ответила я спокойно, делая ещё один глоток коньяка. Напиток придавал мне смелости. — Если вам нужен стратег — я стратег. Если нужен палач — я палач.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Ты не палач. Ты... архитектор. Ты строишь изящные конструкции из лжи и правды так искусно, что сам дьявол не нашёл бы шва в твоих отчётах.

Он повернулся ко мне всем телом и сделал шаг вперёд, выходя из тени окна на свет моей настольной лампы.В его взгляде больше не было холода оценщика или отстранённого интереса партнёра. В нём было что-то новое: смесь восхищения моим умом и чего-то более тёмного и первобытного.

— Ты опасная женщина, Алисия.

— Я просто хорошо делаю свою работу.

— Нет! — он повысил голос лишь на полтона, но этого хватило, чтобы воздух в кабинете наэлектризовался. Он подошёл ещё ближе и опёрся кулаком о край моего стола, нависая надо мной. — Ты играешь со мной на моём поле. И пока ты выигрываешь... Но я устал играть вслепую!

Его вопросы сыпались тяжёлыми камнями, и каждый был маленьким взрывом. Я почувствовала, как внутри нарастает паника. Мой идеальный фасад дал трещину.

— Я... я не помню... — прошептала я непроизвольно, роняя бокал на столик так резко, что остатки коньяка выплеснулись через край.

Рука дрожала. Это была ошибка. Огромная ошибка.Винсент замер. Его лицо мгновенно изменилось, стало жёстким и сосредоточенным до предела. Он в два шага преодолел расстояние между нами.

В следующую секунду я поняла, что падаю. Комната поплыла, а чужие воспоминания накрыли меня волной ужаса: ослепительный свет фар, пронзительный крик, ощущение падения в пустоту...Винсент среагировал мгновенно и пугающе быстро. Одна рука крепко обхватила меня за талию стальной хваткой, не давая упасть назад, другая легла на затылок, защищая голову. Он прижал меня к себе всем телом так плотно, что я услышала глухой, бешеный стук его сердца через слои одежды.

— Дыши! — рявкнул он мне прямо в ухо так властно, что это вывело меня из ступора. Его дыхание было горячим на моей шее.

В этом объятии была вся его двойственность: хватка была стальной, но удивительно бережной, как у хищника, который вдруг обнаружил, что его добыча редкий и хрупкий цветок.Когда приступ прошёл, он медленно опустил меня обратно в кресло, продолжая держать за плечи.Его взгляд сканировал моё лицо с медицинской точностью.

— Что это было? Не лги мне! Я видел твой взгляд! Что с тобой происходит?

Я молчала. Перед глазами стояла картинка: сильные мужские руки спасают меня от падения в бездну...Винсент выдохнул сквозь зубы резко и зло и так же внезапно отпустил меня, словно обжёгся.Он отошёл к окну, его движения стали нервными, дёргаными. Несколько долгих секунд он стоял ко мне спиной, глядя вниз на огни города.Затем он сухо сообщил:

— Завтра мы едем по делам. В Саут-Сайд. На встречу с поставщиками рома.

Это было испытание. Вызов после моей слабости.

— Я поеду.Он кивнул, подтверждая решение. Достал футляр из кармана, в его руке он казался тяжёлым.

— Твоя роль — быть рядом, когда я этого хочу. Там будут люди Моретти, а если они есть, то всё должно быть идеальным. Они должны видеть, что ты неприкосновенна. Что ты принадлежишь мне. Цифры — это твой ум. А это... - Он поднял футляр,— твоё право находиться там, отметина, что ты моя.

Винсент открыл футляр у меня перед глазами. Внутри на тёмном бархате лежало оно. Платиновое колье с огромным чёрным бриллиантом в центре.Камень был холодным и безжалостным, как его хозяин.

— Повернись, — приказал он.

Я молча подчинилась. Я почувствовала мимолётное тепло его пальцев на шее, когда он застёгивал замочек.Вес металла был ощутимым. Это была моя броня. Моё клеймо.Винсент обошёл меня и встал прямо передо мной. Он не коснулся моей кожи.Вместо этого он медленно провёл кончиками пальцев по холодной грани камня, лежащего в ямочке между моими ключицами.Этот жест, отстранённый и властный, был интимнее любого поцелуя.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул он, опуская руку.

Взгляд его серых глаз смягчился на долю мгновения, прежде чем снова стать ледяным.

— Теперь ты готова.

С этими словами он затушил сигару о пепельницу на подоконнике и вышел из кабинета так же стремительно и бесшумно, как вошёл час назад с бутылкой коньяка наперевес.

Когда я вышла из небоскрёба «V.Corelli Holdings» через служебный вход сорок минут спустя, ночной Чикаго встретил меня пронизывающим ветром с озера Мичиган.

Рико уже ждал у чёрного Кадиллака. Я села в тёплый салон автомобиля, чувствуя себя совершенно разбитой физически и эмоционально до состояния фарфоровой куклы после падения с полки.Всю дорогу до своего дома я смотрела в окно невидящим взглядом. Кадиллак остановился у подъезда.

Рико молча открыл мне дверь.

Я вышла смотря под ноги, но когда подняла голову от созерцания своих туфель, замерла как вкопанная прямо посреди тротуара.

У входа в подъезд стоял человек в длинном тёмном пальто с поднятым воротником.Он курил сигарету, пряча огонёк в ладони от ветра.

Даже со спины я узнала этот силуэт: прямая осанка, широкие плечи, руки в карманах... Том Харпер.

Сердце пропустило удар уже по другой причине: от страха быть раскрытой или от чего-то ещё более непонятного?

Я медленно пошла к нему по заснеженному тротуару.

Том услышал шаги и обернулся ещё до того, как я подошла вплотную. В свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из того же камня, что и у Винсента час назад, но если у одного это была маска абсолютной власти над преступным миром, то у другого — ржавчина на серебре значка, человека системы, тревоги за меня и глухой ярости ко всему миру.

— Том? Что ты здесь делаешь? Это нарушение всех протоколов! Ты подставляешь операцию! — прошипела я яростным шёпотом, подходя вплотную к нему так близко, что могла бы почувствовать тепло его тела сквозь пальто.

Он затушил сигарету каблуком об асфальт с такой силой, что искры брызнули во все стороны.Затем он посмотрел мне прямо в глаза своим фирменным сканирующим взглядом.

— Я ждал тебя час сорок семь минут. Я волновался.

Это было сказано так просто, так искренне, что весь мой гнев испарился без следа быстрее, чем дым от его сигареты на ветру. Я вдруг почувствовала невероятную усталость от всего: от игры с Винсентом Корелли, от постоянного страха, от разоблачения перед Томом...

— С ума сошёл? Волновался? О чём? Я передала отчёты вчера! Всё идёт по плану! — перешла я в оборону.

Том сделал ещё один шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство так же бесцеремонно, как это делал сегодня Винсент, но иначе. Он понизил голос до едва слышного шёпота:

— Я читал отчёты о твоём состоянии здоровья от наружного наблюдения за зданием Корелли сегодня вечером. Ты вышла из его кабинета бледная как смерть через час после начала встречи с бутылкой коньяка «Хеннесси» 1915 года стоимостью в годовую зарплату патрульного! Что там произошло?

Я отвела взгляд. Я не могла рассказать ему о приступе и о том, как Винсент держал меня.

— Ничего особенного... Мы обсуждали личные дела за бокалом коньяка... — попыталась уйти от ответа.

Том горько усмехнулся:

— Обсуждали дела? С Корелли? Личные? Алисия... ты играешь с огнём! Этот человек не пьёт коньяк с бухгалтерами! Он пьёт кровь своих врагов!

В его голосе впервые прорвались эмоции: глухая ярость смешалась с отчаянием человека, который видит катастрофу впереди поезда, но ничего не может сделать. Я посмотрела на него другими глазами.Я видела перед собой не просто хладнокровного детектива, а мужчину, который стоит здесь на ледяном ветру только потому, что не мог усидеть на месте от тревоги за меня.И этот факт пугал меня больше всего остального.

- Ты не прав, Том...

Я сделала то же самое инстинктивное движение: протянула руку и коснулась его рукава пальто. Том замер. Он медленно опустил взгляд на свою руку под моей ладонью, а затем посмотрел мне в глаза.

Наш диалог прервался.

Наконец.

Том накрыл мою руку своей большой ладонью поверх рукава своего пальто. Это прикосновение было сухим и горячим сквозь слои одежды. В нём не было ни капли ледяной отстранённости Винсента, который сегодня касался лишь камня на моей шее.В жесте Тома было простое человеческое тепло.

Он убрал свою руку так же быстро, словно обжёгся или вспомнил о дистанции:

— Ты выглядишь выжатый как лимон... Как ты себя чувствуешь? На самом деле?

Я закрыла глаза на секунду. Как я себя чувствую? Внутри меня шла война между двумя мирами: миром ледяного порядка Винсента, где я сегодня пережила приступ паники у него на руках, и миром Тома Харпера — миром закона, который сейчас предлагал мне простое человеческое сочувствие...

Я открыла глаза и посмотрела на Тома с вымученной улыбкой:

— Я просто устала... Но я справляюсь. Правда справляюсь...

Том долго смотрел мне в глаза. В этом взгляде читалась боль, бессилие и что-то очень личное.Он ничего больше не сказал. Он развернулся и пошёл прочь по пустынной улице, оставив меня одну перед порогом моего стерильного дома-клетки.

Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте. Моё сердце колотилось быстро-быстро... Но теперь оно стучало в такт двум разным ритмам двух разных мужчин: ледяному, но одновременно яркому пульсу Винсента Корелли и неровному, усталому ритму Тома Харпера.

И этот диссонанс внутри меня пугал больше всего остального.