Тень за правым плечом

Кристен Леро

Тень за правым плечом

Пролог

Чикаго никогда не спит. Он лишь притворяется пьяным, заваливаясь в грязную подворотню после закрытия подпольных баров. Под ногами хлюпает смесь из воды, рвоты и контрабандного канадского виски, который рекой течёт мимо коррумпированных патрульных под звуки нескончаемого джаза. Но под этой маской вечного похмелья город всегда бодрствует. Его бетонное сердце стучит в такт грохоту печатных станков в глубоких подвалах, штампующих фальшивые доллары, и глухим ударам кастетов о чужие челюсти в тёмных переулках Саут-Сайда. Я знаю этот ритм. Я слышу его каждый день, сидя за своим столом в конторе «Миллер и сыновья», где мы торгуем не только трубами и фитингами для канализации.

Меня зовут Элис Грейсон. Мне двадцать пять. В бухгалтерских книгах я - невидимка. Цифра в ведомости, строка в отчёте. В жизни я серая мышь в очках с роговой оправой и дешёвой юбке ниже колен. Мои светлые волосы цвета спелой пшеницы, которые могли бы быть украшением, я безжалостно стягиваю в тугой, уродливый хвост на затылке. Но за этой неприметной внешностью скрывается ум, отточенный до бритвенной остроты на колонках цифр. И этот ум уже несколько месяцев бился над одной проблемой, которая не давала мне покоя, как соринка в глазу или фальшивая нота в симфонии.

Цифры не сходились. Огромные суммы, семнадцать миллионов долларов по текущему курсу, утекали из компании по фиктивным контрактам на поставку арматуры для несуществующих строек где-то на окраинах Детройта. Мой внутренний компас, настроенный на абсолютный порядок и математическую гармонию, сходил с ума от этого хаоса. Это было не просто воровство. Это был вызов самой логике мироздания.

Но интерес у меня к этому отчету имел глубокие корни. Двадцать лет назад мой отец, Джон Грейсон, был честным репортёром, который пытался разоблачить синдикат Моретти. Он копал под их схемы с контрабандой рома и алкоголя... пока однажды ночью его машина не слетела с дороги. Полиция назвала это несчастным случаем. Но я понимала, что это была не случайность. Этот отчёт был моим долгом перед ним. Моей местью.

Тот вторник пах озоном после короткого осеннего ливня и дешёвым кофе из автомата в нашем офисе на третьем этаже ветхого здания на Стейт-стрит. Этот запах был единственным приятным ощущением перед тем, как мой мир рухнул.

Они вошли без стука. Просто дверь распахнулась, и два тёмных силуэта заполнили проём, отсекая тусклый свет из коридора. Первый был горой мышц с шеей шире головы — типичный вышибала из подпольного казино, вошел неуклюже и взгляд был, будто он не понимает, что он здесь делает.. Второй заставил меня сглотнуть ком в горле. Том Харпер. Я знала его, обращалась к нему, когда пропала соседская девочка. Он был высокий, не худой , а сложённый, как профессиональный боксёр- мощный разворот плеч под дорогим двубортным пальто. Он двигался с грацией хищника, экономя каждое движение.

- Мисс Грейсон?

Его голос был низким и ровным. Не вопрос. Утверждение. Он подошёл к моему столу так тихо, что я вздрогнула. Марта из отдела кадров побледнела так, будто увидела призрак самого Аль Капоне.

- Полиция Чикаго. Нам нужно поговорить. Наедине.

Переговорная комната была их выбором. Маленькая стеклянная коробка без окон с прикрученным к полу столом. Идеальное место для допроса. Харпер закрыл дверь изнутри на ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового револьвера.

- Садитесь.

Я упала на стул так резко, что ножки скрипнули по линолеуму. Он остался стоять, нависая надо мной. Его тень легла на меня, как саван.

- Я знаю о вашем личном расследовании, мисс Грейсон. О таблице в семнадцать миллионов. Вы были очень аккуратны, но допустили одну ошибку. Вы использовали стандартную формулу амортизации активов для расчёта прибыли, хотя в контрактах Миллера-младшего речь шла о разовых поставках. Разница составила всего полпроцента, но она вывела нас прямо на вас. А пароль «Квантовая_механика_для_чайников»... Мы проверили всех сотрудников. Только у одного есть мать-профессор физики на пенсии.

Я забыла, как дышать. Он знал всё. От последней цифры, до имени моей матери.

- Вы умны. И вы одержимы порядком так же сильно, как эти ублюдки одержимы хаосом ради наживы. Вы уже внутри системы. Видите их схемы лучше, чем они сами.

[Пауза. Он кладёт конверт на стол].

-К сожалению ваша жизнь изменится, мисс Грейсон. Прямо сейчас вы стоите перед выбором: вернуться к своим цифрам и однажды утром найти на пороге своей квартиры чёрную визитку с изображением тигра, ощерившего пасть. Такие оставляют те, кто приходит не угрожать, а исполнять приговор.

Он неприятно и мучительно долго сделал паузу.

- Или принять наше предложение.

Воздух стал густым и тяжёлым. «Эль Тигре». Говорят, они контролируют весь поток нелегального алкоголя через Детройтский канал. Ром, виски, джин - кровь этого города течёт по их венам.

- Нам нужен человек внутри картеля «Эль Тигре», - продолжил он, словно читая мои мысли. - Им плевать на бухгалтерию,и к счастью это нам на руку. Нам нужен тот, кто будет отслеживать каждую бочку рома, каждый доллар от борделей Петли. Тот, кто понимает цифры. И как вы уже поняли, Вы подходите идеально.

Паника ледяными пальцами сжала моё горло.

- Нет!

Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать. Голос предательски дрогнул.

- Это безумие! Я не могу! Я... я даже стрелять не умею! Моя мать больна, ей нужны лекарства, если со мной что-то случится...

Харпер наклонился вперёд ещё ниже, опираясь костяшками пальцев о стол всего в дюйме от моей дрожащей руки. Его глаза были двумя осколками синего льда.

- Именно поэтому мы здесь. Чтобы ничего не случилось. У вас будут ресурсы. Деньги. Защита. Вы будете играть роль бухгалтера мафии так же хорошо, как играли роль серой мыши последние несколько лет. Дорогая одежда, дорогие привычки, я думаю мы сможем этому научить. Вы - профессионал высокого класса. Не забывайте об этом ни на секунду: вы идеальный бухгалтер для мафии.

- Но Вы же понимаете, что мне не поверят, туда с улицы люди не приходят.

не знаю зачем я все это говорила, ведь от меня уже ничего не зависило.

- Элис, я вам все подробно обьясню, обещаю.

Сказал Там Харпер неохотно.

Мы проговорили ещё час. Время потеряло смысл. Первоначальный ужас медленно трансформировался во что-то иное — холодное напряжение во всём теле и звенящую пустоту в голове от осознания масштабов происходящего. Я смотрела на конверт на столе. Это был билет в один конец.

Я подняла на него глаза.

- Что я должна делать?

Между нами возникла странная связь: вынужденное уважение профессионала в полиции к профессионалу в цифрах и скрытая напряжённость иного рода. Когда он говорил о рисках [«в такие моменты будь осторожна»], его голос едва уловимо менялся.

Глава 1 Отголоски, которые тянут назад

Воздух на улице пах сыростью и остывающим асфальтом.

Чикаго наконец-то смыл с себя дневную пыль длинным проливным дождём, оставив город блестеть в свете редких фонарей, как мокрый бок огромного зверя.

Я шла по тротуару, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в голове. Разговор в стеклянной коробке переговорной не просто изменил мою жизнь — он выдернул меня из реальности, словно гнилой зуб из десны.

Мысли кружились в бешеном вихре: «Эль Тигре», фиктивные счета, протокол «Альфа», новая биография... Я пыталась упаковать этот ужас в аккуратную папку и задвинуть на дальнюю полку сознания, но папка была слишком тяжёлой, а полка слишком хлипкой. Мне нужно было домой. Мне нужна была своя кровать. Мне нужно было почувствовать хоть что-то твёрдое под ногами, прежде чем я окончательно потеряю опору.

— Ваша легенда требует статуса. Вы больше не тихая мышь из бухгалтерии. Вы — высококлассный специалист со связями в криминальном мире Майами. Носите их так, будто они достались вам по наследству от прабабушки-герцогини.

Он достал из другого кармана толстый конверт и швырнул его поверх футляра.

— Здесь наличные. Пять тысяч долларов мелкими купюрами на расходы. Также несколько тысяч дополнительно, отдайте их матери, скажите, что отпускные. За её больницу мы так же оплатили от вашего имени.

Я посмотрела на деньги и драгоценности как на ядовитых змей.

— Я... я не могу это взять...

Харпер вздохнул, будто ему приходится объяснять всё умалишённой, и опустился передо мной на одно колено так резко, что я вздрогнула. Теперь наши глаза были на одном уровне. Его взгляд был абсолютно пустым и безжалостным.

— Слушайте меня внимательно, Элис Грейсон, потому что повторять я не буду. Вы сейчас возьмёте эти вещи не потому, что я прошу или приказываю. Вы возьмёте их потому, что это ваш единственный шанс не сойти с ума от ужаса прямо сейчас. Это иллюзия контроля. Это ваша броня против хаоса, в который вы погружаетесь. Дальше я обещаю, я всё подробно вам расскажу.

Вдруг его тон стал менее пугающим, отчего стало намного легче дышать. Он протянул руку и разжал мои пальцы над футляром с серьгами.

— Возьмите их. Почувствуйте вес золота в своей ладони. Это реально. Это твёрдо. Это ваше оружие в мире теней.

Его логика была пугающей своей безупречностью. Я медленно сомкнула пальцы на холодном металле украшений и шелковистой бумаге конверта с деньгами. И правда... это было... реально. В этом безумии только это и было настоящим.

Том Харпер видел эту перемену в моих глазах: панику сменила ледяная сосредоточенность человека на грани нервного срыва, который нашёл точку опоры.

— Вот так.

Сказал он ровным голосом, удовлетворённо кивнул и встал на ноги одним плавным движением.

— А теперь мы едем смотреть вашу новую квартиру.

Новое пристанище находилось в одном из тех новых небоскрёбов из стекла и бетона в районе Луп. Мы поднялись на лифте на двадцатый этаж в полной тишине. Том остановился у массивной дубовой двери с номером 2014 и протянул мне связку ключей на тяжёлом металлическом брелоке.

— Это ваше новое жильё, Элис, — его голос был лишён эмоций. — Будете здесь спать и отдыхать после тяжёлых дней на работе... если выходные будут.

Я взглянула на дверь своего нового дома , стерильного, чужого, но теперь уже не испытывала того всепоглощающего ужаса как в гостиной своей старой квартиры. На его месте была сосущая пустота и странное оцепенение.

— Спасибо... Том.

я впервые назвала его по имени без официального «мистер Харпер».

Он посмотрел на меня сверху вниз своим фирменным сканирующим взглядом и удивленно приподнял бровь, но сейчас в нём не было холода допроса конвоира.

-Я уверен, что вы справитесь... Элис, если будете следовать протоколу до последней запятой, а я всегда рядом буду.

Я посмотрела на него, на резкую линию его подбородка и серьёзный взгляд, и почувствовала странное спокойствие от этого простого обещания. Это не было дружелюбием. Это было осознание факта, что этот человек является единственным мостом между ней и пропастью безумия.

Том достал из кармана небольшой чёрный блокнот и протянул мне вместе с инструкцией.

— Здесь всё: способы связи, аварийные сигналы... Выучите это так же хорошо, как таблицу умножения, вечером я буду у вас к семи.

-Том... если что-то пойдёт не так... если я почувствую...

Он прервал меня жестом:

— Вы ничего не почувствуете до того момента, как станет слишком поздно чувствовать что-либо вообще кроме боли или страха смерти. Поэтому вы будете действовать строго по инструкции.

Это была самая жестокая форма поддержки из всех возможных. Когда он закончил инструктаж и развернулся к лифту, я сделала то единственное, что могла сделать: протянула руку и коснулась рукава его пальто. Том замер на полпути к лифту и медленно обернулся через плечо.

В его глазах читался немой вопрос: «Что ещё?». Он посмотрел на мою руку так, будто я сделала что-то очень странное. А затем он сделал единственное, что мог: накрыл её своей ладонью.

Это длилось мгновение - сухое, горячее прикосновение без капли нежности. Но в нём было больше смысла, чем в часе рыданий: «Я знаю твой страх».

Он тут же убрал руку.

— Заходите внутрь и проверьте квартиру по чек-листу безопасности... который найдёте под ковриком у двери внутри квартиры... вместе с револьвером калибра .38 для самообороны... который нужно будет научиться разбирать вслепую к концу недели... если хочется жить долго...

Дверь лифта закрылась за ним с тихим шелестом пневматики. Я осталась одна. Передо мной была дверь моей новой жизни: пять тысяч долларов наличными и револьвер под ковриком. Но сердце колотилось уже не от страха перед неизвестностью. Оно стучало от осознания того простого факта, что человек из полиции Чикаго только что молча признал во мне равного партнёра по этому самоубийственному делу. И это пугало больше всего остального.

Я тихо вставила ключ в замочную скважину.

Глава 2 Кузница легенды

Следующий месяц пролетел в водовороте лжи, тренировок и трансформации. Если первая встреча с Томом была ледяным душем, то последующие тридцать дней стали настоящим крещением огнём, которое выковало из меня новую личность — Алисию Валенсиано.

Моя новая квартира превратилась в учебную комнату, тир и полигон для допросов одновременно. Ровно в семь вечера тяжёлая дубовая дверь распахивалась, впуская запах озона после дождя и дешёвого табака — визитную карточку Тома Харпера.

В первый вечер он был особенно суров. Мы сидели друг напротив друга под светом единственной лампы, и его голос резал тишину, как скальпель.

— Повтори легенду о Майами. И на этот раз без запинок. Особенно про скандал.

Я сглотнула, чувствуя, как щёки заливает румянец унижения. Эту часть истории я ненавидела всей душой.

— Я... я окончила экономический колледж в Майами-Бич. Скандал с деканом...

— Громче! Ты мямлишь!

Я выпрямилась, заставляя себя смотреть ему в глаза.

— Скандал с деканом Фишером. Он пытался шантажировать меня, используя давление моего отца на мои оценки, чтобы... склонить меня к интимной близости...

— К сексу. Говори нормально. К сексу.

— К сексу, да. Когда я отказала, он пригрозил завалить меня на выпускных экзаменах и испортить репутацию семьи. Я собрала доказательства его домогательств и пригрозила предать их огласке через газеты отца. Он отступил, но среди студентов репутация моя пострадала, поэтому я решила переехать на север.

Том долго молчал, постукивая пальцами по колену. Его взгляд смягчился на долю градуса.

— Вот так, — наконец кивнул он. — В этом есть стержень. Гордость. Ты не жертва обстоятельств, ты та, кто дала отпор. Запомни это чувство. Теперь ты не бухгалтерша из «Миллер и сыновья». Ты женщина, которая поставила на место похотливого ублюдка. Повтори.

И я повторяла. Снова и снова, пока слова не перестали жечь язык стыдом и не начали звучать как гимн моей несуществующей силы.

Именно в ту первую неделю началось самое сложное — знакомство со смертью в миниатюре.

— Это твоя страховка, — сказал он однажды вечером, выкладывая на обеденный стол тяжёлый свёрток.

Звук удара металла о дерево заставил меня вздрогнуть. Внутри лежал револьвер калибра .38.

— Не прикасайся, — остановил он меня жестом. — Сначала теория.

Он достал блокнот.

— Здесь схема разборки. Выучишь её к завтрашнему вечеру. Вслепую. Каждая деталь имеет своё название. Затвор, спусковой крючок, магазин. Ошибка может стоить жизни.

Обучение было мучительным. Мои пальцы, привыкшие к клавишам печатной машинки, были слишком тонкими и неловкими для грубой механики оружия. Я возилась с ним часами, сидя на полу кухни при свете ночника. Пружины выскакивали, мелкие детали падали и закатывались под холодильник.

На третий день, когда я уже готова была разреветься от бессилия, Том сел рядом со мной прямо на пол. Наши плечи почти соприкасались. От него исходило ровное тепло, смешанное с запахом его кожи.

— Дай сюда, — мягко сказал он, забирая у меня оружие.

Его огромные ладони полностью накрыли мои руки.

Сердце пропустило удар. Контраст был пугающим: смертоносный кусок стали в руках этого огромного мужчины казался игрушкой.

— Чувствуешь вес? — тихо спросил он, направляя мой палец. — Это баланс. Не бойся его. Он должен стать продолжением твоей воли.

Под его руководством дело пошло быстрее. К концу недели я могла разобрать и собрать его вслепую, а ощущение тяжести пистолета в руке перестало быть чужеродным.

К середине второй недели формальности рухнули.

Однажды вечером, закончив мучительный спарринг, где он показывал мне, как вырваться из захвата, мы оба тяжело дышали в гостиной.

— Знаешь, — хрипло сказал Том, стягивая перчатки, — называть тебя «мисс Грейсон» в этой квартире абсурдно. Мы здесь одни. Никаких свидетелей.

Он впервые посмотрел на меня не как следователь на подозреваемого, а просто как мужчина на женщину, которая только что пыталась вывернуться из его железной хватки. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на восхищение.

— Зови меня Том, всегда.

Закончил он, и это прозвучало не как предложение, а как констатация факта, нового правила нашей странной игры.

С этого момента всё изменилось.

Дистанция, которую он так яростно оберегал в первые дни, начала таять, как лёд на озере Мичиган под мартовским солнцем.

Он по-прежнему был моим наставником, но теперь уроки проходили иначе. Вместо того чтобы сидеть друг напротив друга за столом, мы могли стоять плечом к плечу у окна, глядя на ночной город, пока он объяснял мне тонкости отмывания денег через подставные прачечные.

Через неделю после этого разговора привычный уклад снова дал сбой.

Я сидела на полу, обложившись схемами коммуникаций порта Саут-Сайд, когда дверь открылась ровно в семь ноль-ноль. На пороге стоял Том, но вместо обычного портфеля в одной руке он держал два бумажных стаканчика с кофе, от которых шёл пар.

Он молча протянул мне один. Это был простой жест, но для меня он значил больше, чем букет роз. Я взяла стаканчик дрожащими пальцами, стараясь не обжечься.

— Спасибо... Том, — сказала я, пробуя его имя на вкус. Оно звучало непривычно тепло.

Он лишь кивнул, проходя вглубь комнаты и ставя свой кофе на столик. Когда он повернулся ко мне, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на выбившейся из строгого пучка пряди светлых волос, а затем спустился ниже, оценивая мою осанку.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня, Алисия, — сказал он ровным голосом, но в нём не было той ледяной отстранённости дознавателя.

Это была искренняя похвала профессионала другому профессионалу.

— Этот костюм сидит идеально. Держи спину прямо. Помни, ты требуешь уважения, а не выпрашиваешь его.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

«Алисия».

Он начал называть меня новым именем. И то, как он это произнёс... В этом не было приказа. В этом было принятие. Моё лицо вспыхнуло румянцем, который я попыталась скрыть, уткнувшись в стаканчик с кофе.

Запах свежемолотых зёрен смешивался с его ароматом — запах грозы, табак и едва уловимый запах одеколона.

Наши вечера перестали быть просто муштрой. Они превратились в диалог двух умов. Он рассказывал мне о мире, которого я боялась: о кодексе молчания «омерта», о том, как читать язык тела мафиози, как отличить фальшивую улыбку от настоящей угрозы. А я, осмелев, иногда задавала вопросы о нём самом. Почему он пошёл в полицию? Кто научил его так драться?

— Жизнь научила, — обычно отвечал он, уходя от прямого ответа, но его глаза теплели.

Поздно вечером, проверяя мои знания протоколов связи, он заметил, как я устало тру переносицу.

— Хватит на сегодня, — неожиданно мягко сказал он, захлопывая блокнот. — У тебя синяки под глазами.

Это было проявлением заботы, замаскированным под приказ.

Я подняла на него удивлённый взгляд. Том Харпер, человек-сталь, беспокоится о моём внешнем виде?

— Я... да, наверное, ты прав, — прошептала я.

Он уже направлялся к двери, но остановился, словно вспомнив что-то важное.

— И ещё одно, Алисия, — бросил он через плечо, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки инструктора. — Завтра мы идём на стрельбище. Научишься не только разбирать эту игрушку, но и попадать в цель. Мне плевать, если ты будешь плакать или блевать от отдачи. К концу недели ты должна уметь всадить три пули в центр мишени с десяти ярдов.

Дверь закрылась, оставив меня одну в звенящей тишине квартиры.

Но эта тишина больше не пугала. Потому что завтра придёт он. Принесёт кофе. Назовёт меня по имени. И научит выживать в мире, где каждый носит маску. И почему-то мысль о том, что этот огромный, опасный мужчина будет стоять рядом и поправлять мою стойку, заставляла сердце биться чаще, чем страх перед грохотом выстрелов.

На следующий день Том приехал за мной на неприметном сером седане без опознавательных знаков. Всю дорогу до стрельбища в промзоне мы молчали, но это было уже не то гнетущее молчание допроса, а сосредоточенная тишина двух солдат перед операцией.

Сам полигон оказался мрачным бетонным ангаром, пропахшим порохом и старым железом. Инструктор, пожилой мужчина с лицом, похожим на сморщенный чернослив, окинул меня скептическим взглядом, когда Том представил меня как «нового агента».

— Бабе тут делать нечего, — буркнул он себе под нос, протягивая мне наушники и защитные очки, которые казались огромными на моём лице.

Первый выстрел заставил меня подпрыгнуть. Грохот ударил по ушам даже через защиту, а отдача маленького револьвера оказалась неожиданно мощной, едва не выворачивая кисть из сустава.

Пуля ушла далеко в «молоко», оставив лишь выбоину в фанерной мишени метрах в десяти. Том стоял позади меня, его огромное тело служило живой стеной, отсекающей весь остальной мир.

Он накрыл мои руки своими, поправляя хватку. От него исходил жар, смешанный с запахом табака и зимнего воздуха.

— Локоть мягче. Не зажимайся. Оружие — это продолжение твоей воли, а не враг, который пытается тебя оттолкнуть, — его голос был спокойным и низким, вибрировал где-то у самого моего уха.

Я сделала ещё один выстрел. И ещё. К концу часа запах пороха въелся в волосы, руки дрожали от напряжения, а плечо ныло. Но последняя серия из трёх выстрелов легла гораздо кучнее, чем первая.

— Уже лучше, — скупо похвалил Том, забирая у меня оружие.

В его устах это звучало громче любых дифирамбов. Когда мы вышли из ангара на свежий воздух, уже начинало темнеть. Вместо того чтобы сразу везти меня домой, Том молча кивнул в сторону тускло светящейся вывески закусочной через дорогу.

Внутри пахло жареным луком, кофе и дешёвым пластиком. Мы сели в дальний угол за липкий столик. Том снял пальто, оставшись в простой рубашке, которая туго обтягивала его мощные плечи.

Он заказал два кофе и яблочный пирог, разделив его пополам пластиковой вилкой. И вот здесь произошло самое главное. Весь вечер он разговаривал со мной исключительно как с Алисией.

— В Майами ты часто ходила в такие места? — спросил он, отправляя в рот кусок пирога. Его взгляд был устремлён на меня, а не на еду.

— Нет... я предпочитала более изысканные заведения, — ответила я, входя в роль.

Под его внимательным взглядом ложь давалась на удивление легко.

— Отец считал, что девушка должна знать толк в хорошей кухне. — Твой отец был умным человеком, — серьёзно кивнул Том. — А этот декан... Фишер. Ты действительно дала ему отпор?

Я замерла на секунду, представив со стороны свои честные глаза лгуньи.

— Да, — твёрдо сказала я голосом Алисии. — Я никогда не была жертвой, Том.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, от которого у меня перехватило дыхание. На мгновение маска инструктора сползла, обнажив лицо просто мужчины, который смотрел на интересную женщину.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Именно поэтому ты всё ещё жива.

Проводив меня до дома, он остановился у дверей лифта. Здесь, в полумраке коридора, его огромная фигура казалась ещё массивнее, полностью заполняя собой пространство. Я чувствовала себя маленькой и защищённой рядом с ним. У лифта он вдруг замялся. Это было так непохоже на его обычную железобетонную уверенность, что я удивлённо вскинула голову. Он провёл рукой по затылку — жест, выдававший волнение.

— Завтра важный день, — сказал он хрипло, избегая смотреть мне в глаза. — Мы начинаем прорабатывать связи с портом. Тебе нужно быть собранной. Выспись сегодня как следует, завтра будет знакомство с Корелли.

Это прозвучало почти интимно. Забота, спрятанная за профессиональной необходимостью. Ком переживаний — смесь благодарности, страха и чего-то нового, трепетного — подступил к горлу. Я не могла произнести ни слова, боясь, что голос дрогнет. Поэтому я просто коротко кивнула, проглотив комок, и шагнула в открывшиеся двери лифта.