Не смотри на меня

Во вторник Луиза пришла в новом: красное платье с расклёшенной юбкой, бежевые туфли на среднем каблуке. Эффект был мгновенным — её заметили.

— Луиза, ты сегодня просто огонь! — подмигнул Стас.

— Да, выглядишь потрясающе, — поддержал его Артём, слегка краснея.

Логунов скользнул по ней взглядом и отвернулся. Он стоял в окружении приятелей, что‑то им рассказывал, иногда бросал в её сторону короткие взгляды — не с интересом, скорее с недоумением: что она здесь делает?

Он крутил ключи на пальце, перекладывал из кармана в карман, проверял — на месте ли. Луиза замечала это краем глаза. «Проверяет». Или ей только казалось. Она ловила на себе его короткие взгляды — и отводила глаза, делая вид, что читает конспект.

В среду, после семинара, он вышел, оставив ключи на столе. Луиза видела их. Лежат открыто, почти приглашают. Если она встанет сейчас, подойдёт, возьмёт…

— Луиз, посмотри, тут у меня не сходится нагрузка, — Оля подвинула к ней свои расчёты.

— Да‑да, сейчас, — Луиза натянуто улыбнулась, краем глаза следя за ключами.

Оля что‑то чертила на листе, увлечённо объясняла, а Луиза кивала, не слыша ни слова. Ключи лежали так близко — серебряный брелок в форме буквы «L» поблёскивал под лампой. Луиза чуть наклонилась, и Оля подняла голову:

— Ты меня слушаешь?

— Конечно, — Луиза заставила себя сосредоточиться на чертеже. — Давай разберёмся с этой стеной.

Логунов вернулся, не глядя сгрёб ключи со стола и бросил в карман.

В четверг она проследила, как он паркуется, как засовывает ключи в боковой карман куртки. После пары он задержался у кафедры — преподаватель что‑то увлечённо ему объяснял. Луиза прошла мимо, чуть задев его куртку. Ничего. Ещё раз — сильнее. Он не обернулся.

В пятницу он оставил куртку на стуле. Сам ушёл на перерыв. Луиза огляделась — в аудитории никого. «Сейчас или никогда». Она подошла, расстегнула молнию кармана. Ключи лежали внутри: холодные, тяжёлые, с брелоком в виде буквы. Один рывок — и они в её ладони.

Луиза спрятала добычу в карман, застегнула куртку и выдохнула. Получилось. Она знала, что сделает. Уже неделю знала.

Выйдя в коридор, Луиза ускорила шаг, свернула за угол и только тогда позволила себе улыбку. «Получилось!» — она сжала в ладони холодный металл.

Не теряя времени, Луиза почти бегом спустилась по лестнице и выскользнула из университета. Придётся пропустить четвёртую пару, но это того стоило. Уже на улице, у самых ворот, она достала телефон и быстро набрала сообщение Оле:

«Прогуляю, не ищите. Буду к пятой».

Оглянувшись на здание университета, Луиза глубоко вздохнула. Шпильки звонко стучали по асфальту, и в груди поднималось что‑то горячее, похожее на азарт.

Она уверенно села за руль чёрного внедорожника Логунова. Замерла на мгновение, впитывая: запах кожи, удобные сиденья, массивный руль под пальцами. Она обожала водить — момент, когда берёшь контроль над мощной машиной, чувствуешь её отклик. Осторожно провела ладонью по приборной панели, вставила ключ в замок зажигания. На секунду задумалась: правильно ли поступает? «Он годами унижал меня. Теперь — моя очередь».

Пальцы чуть дрожали, когда она повернула ключ. А если он сейчас выйдет из здания и увидит её? А если машина не заведётся? Двигатель послушно заурчал — ровно, мощно. Страх отступил, сменившись азартом. Она проверила зеркала, плавно нажала на педаль газа и выехала со стоянки.

Глава 16

Чёрные очки, лёгкий шёлковый платок на голове — она вела внедорожник по городу и выбирала маршруты, где стояли камеры.

Руль шёл за пальцами. Педали отзывались раньше, чем она на них давила. За рулём она впервые за долгое время чувствовала, что не едет, а ведёт.

Луиза уже успела пересечь сплошную, проехать по автобусной полосе и припарковаться в неположенном месте — и каждый раз замечала мигающий огонёк камеры.

ДПС её не пугали — она знала, что может откупиться. «У коррупции, как у войны, свои законы. И сегодня они играют на моей стороне!» — мысленно усмехнулась она.

«Ещё пара таких манёвров — и Логунов получит солидный счёт», — с удовлетворением подумала Луиза, сворачивая на проспект. «Пусть доказывает, что в момент нарушения машиной управлял кто‑то иной», — добавила она про себя, и губы её дрогнули.

Но не успела она отъехать от последней камеры и километра, как сзади вспыхнули маячки. Громкоговоритель приказал:

— Водитель чёрного внедорожника, номер 777, прижмитесь к обочине!

Сердце сбилось с шага. Луиза вдохнула, сжала руль — сильнее, чем нужно, — и повела машину к обочине.

«Спокойно, — мысленно приказала она себе. — Ты не впервые в такой ситуации. Всё под контролем».

Плавно остановив машину, Луиза глубоко вздохнула, поправила платок и натянула улыбку — ту, что обычно работала как проверенная несущая конструкция. Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида: двое инспекторов уже шли к ней.

Луиза открыла дверь и поставила ногу на асфальт. Младший инспектор задержал взгляд на жёлтом платье и шпильках — сопоставлял. Внешность с машиной не сходилась. «Молодой, дурной», — подумала она.

— Добрый день, — начал старший. — Вы превысили скорость на 25 км/ч под камерой на пересечении Ленина и Гагарина. Нарушение только что зафиксировано.

— О, прошу прощения, товарищ инспектор! — Луиза улыбнулась и чуть наклонила голову. Платок сполз, открыв шею. — Я просто… не заметила знака. Понимаете, я очень спешила — у меня сестра в больнице, ей должны были сделать операцию, я звонила врачу, волновалась… И не увидела ограничение.

Она говорила быстро, но ровно. Слова ложились точно. В голосе дрожь — не паника, а тревога, которой веришь.

Старший смягчился, но не до конца: