Отныне будет так

Глава 3.

В коридоре был постелен плотный ковролин чёрного цвета, который никогда не нравился Кларку. На втором этаже было ещё светлее из-за большего числа окон и более обильного количества пыли в воздухе. Дышать стало неприятнее, Кларк даже пару раз чихнул, пока подходил к спальне. Дверь в комнату, куда он собирался войти, была открыта настежь. Анджела с Кларком всегда держали её закрытой, но только не сегодня. Сегодня всё было не так, как обычно.

Анджела оставила дверь открытой, будто хотела прогнать летающие внутри комнаты сферы воспоминаний. Тем не менее Кларк понимал, что они никуда не улетят, даже если ему взбредёт в голову разрушить эту спальню. Воспоминания навечно впечатываются в стены наших домов и квартир, как бы ты ни пытался их ломать. Это некий закон воспоминаний.

Кларк подошёл к двери и остановился у порога: раздвинутые дверцы пустого шкафа-купе, не считая вешалок, на которых раньше висели пожитки Анджелы; помятое покрывало в том месте, куда его жена ставила чемоданы. Тумбочка с её стороны была опустошена, полка отодвинута, тогда как вторая была завалена всяким хламом.

Он зашёл в спальню, сначала оглядел шкаф, потом свою тумбочку. Добравшись до изножья кровати, лениво пригладил покрывало и тяжело опустился на него. Теперь Кларк был похож на заблудившегося туриста в аэропорту. Его потерянный взгляд, в котором сквозил налёт страха, выглядел слишком уж драматично, вызывая скорее лёгкую улыбку, нежели сожаление. Он будто месяцами готовился к роли покинутого женой мужа, что растерянно восседает на кровати и ждёт помощи.

Кларк положил часы сбоку от себя и вытянул руки к потолку. Его голова непроизвольно повернулась в сторону окна, которое выходило на соседний участок.

Тучный сосед Кларка заговорщески оглядывал свой дом, особенно обращая внимание на входную дверь. Убедившись, что никто не собирается выходить на улицу, он на цыпочках направился к концу своего подстриженного газона, где находился маленький контейнер со льдом. Сосед остановился около него и, ещё раз оглядев свой дом, открыл контейнер, достал оттуда бутылку пива и моментально откупорил её. Радость так и извергалась из него в тот момент, когда он сделал два смачных глотка холодного напитка, а после — Кларк это понял по характерному движению губ — смачно рыгнул.

Надо как-нибудь пригласить его выпить, подумал Кларк.

Когда сосед осушил первую бутылку и потянулся за новой в контейнер, Кларк отвернулся от окна и встал с кровати. Подойдя к изголовью кровати, он уставился на то место, где спала Анджела. Кларк пытался вспомнить последнюю ночь, проведённую с ней в этой комнате.

— Чем займёмся на выходных? — оторвавшись от журнала, спросил Кларк.

Анджела быстро растеряла крем об руки.

— Не знаю. — ответила она, даже не взглянув на него.

— Всегда один и тот же ответ.

Кларк положил журнал на тумбочку. Внимательным взглядом пройдясь по равнодушному лицу Анджелы, он придвинулся к ней.

— Что-то случилось? — спросил Кларк. — Можешь мне сказать. Всё нормально.

Анджела устало взглянула на него. Она смотрела на него, как учитель, который в сотый раз объясняет необучаемому ученику одну и ту же тему.

— Ты пил?

— Немного. Три бутылки всего. А что? — Кларк слегка отдалился от неё.

— Ничего. — Анджела поставила тюбик крема на тумбочку. — Просто спросила.

Поудобней устроившись на матрасе, Кларк обнял её за плечи.

— Сегодня на работе был такой завал. Даже не представляешь. — он притянул Анджелу к себе — она тут же отодвинулась. — Да что с тобой?

Та выключила ночник.

— Просто устала, Кларк. — она легла, повернувшись к нему спиной.

— Я тоже устал. — пробубнил он и выключил свет на своей стороне.

Кларк вернулся обратно на Землю. Пробежавшись глазами по кровати, он наткнулся на настенные часы. Они продолжали раздражать его. Он взял их и засунул обратно под мышку: только так он мог не видеть их. Прямо-таки как Ги де Мопассан со своей Эйфелевой башней.

К этому времени его соседа уже не было на улице. Видимо, пошёл домой допивать, подумал Кларк, а вот шланг забыл выключить. Теперь на улице снова никого не было, и виной тому жаркая погода.

Может, размышлял Кларк, выйду сегодня в город? Да, соберись. Похныкали и хватит. Жизнь продолжается. Ты же не хочешь провести остаток своей жизни в этой спальне со спёртым воздухом обид, оплакивая минувшие моменты своего супружества с Анджелой? Боль приходит и уходит. Уходит и приходит снова. Ты не исключение. Даже не думай, что такое произошло только с тобой. Случалось до тебя и случится после. Слишком много на себя берёшь — оставь хоть толику горя другим, ты не Иисус. Ты обычный человек, с которым приключилось вот это. Что «это»? Эта боль. Боль утраты. Заслуживаю ли я её? Кретин, дело не в том, чтобы пытаться понять, справедливо ли поступила с тобой жизнь. Смысл в том, сможешь ли ты выбраться из этого, а если сможешь, то каким образом ты это сделаешь.

— Да пошли вы все. — Кларк резко встал с кровати и направился к выходу.

Его подхватила злость, начав закручивать в своём красно-оранжевом вихре, который достиг апогея, когда Кларк приблизился к лестнице. Всего несколько секунд назад он жалел себя, а теперь ругал. Само решение Анджелы уйти от него — правильное: он ужасный муж.

Кларк начал это понимать не после ежедневных упрёков Анджелы, не после того, как мало-мальски начал приходить к осознанию того факта, что он алкоголик, и даже не тогда, когда Анджела собрала свои чемоданы и ушла от него. Кларк понял это только сейчас: ему стало противно даже смотреть на себя — на эту опухшую физиономию ежедневного выпивохи. На эти тонкие и сухие, как сено, волосы тёмно-каштанового цвета. Слишком долго он тешил себя мыслью, выдуманной, разумеется, им же: не он не такой, а другие — те, кто хоть как-то осуждали его жизнь.

Он всегда считал себя правым. Во всём, даже если не разбирался в этом. Это некая самозащита, подумал Кларк. Защита себя от самого себя. Напыщенная самоуверенность, чересчур отдававшая запахом гнили, выступала в роли щита, не подпускавшего его к факту, что он, честно говоря, пустышка.

Кларк вытащил часы из-под мышки и двумя руками сжал их так, что пластик умоляюще заскрипел.

Стрелка не идёт, а вот жизнь — да. Ничего не изменится, даже если ты переломаешь все часы на свете. Даже если откажешься принимать произошедшее, происходящее и предстоящее. Жизни попросту наплевать, веришь ли ты не только в неё, но и в справедливость её поступков — она будет идти. Всё будет рваться, гореть, тонуть и забываться, независимо от того, кем ты себя возомнишь. Как правило, людей, которые отказываются или не могут идти по избранной им стезе, затаптывают те, кто продолжает. Ты можешь запретить себе идти, но точно не другим.

Кларк со всего размаху кинул часы вниз на первый этаж. Они, покружившись в воздухе, с глухим стуком ударились об дверь, которая находилась сбоку от лестницы.

— Чёрт. — Кларк начал быстро спускаться вниз.

Он спрыгнул с лестницы, пролетев последние четыре ступеньки, и приземлился около осколков стекла, которые ещё недавно покрывали циферблат.

Подняв часы, Кларк с неприязненным взглядом оценил нанесённый им ущерб, затем перевёл взгляд на дверь, о которую они ударились. На месте удара появилась небольшая вмятина, но всё же заметная. Кларк прошёлся по ней пальцами. Делать нечего, придётся ремонтировать. Он аккуратно положил часы обратно на пол, направляясь на кухню за метлой.

Как только он зашёл на кухню, его чуть не сбил с ног резкий запах перегара, пота и чего-то горького. Уберусь позже, подумал он, беря метлу и совок, которые стояли в углу.

Пока Кларк убирал разбросанные по всей прихожей осколки, ему подумалось, что эти разбитые часы лучше всего отражают его нынешнее состояние. Он горько усмехнулся, как неожиданно к горлу подкатил ком слёз, настолько давящий изнутри, что Кларк выронил метлу и судорожно задышал. Казалось, ещё секунда — и он разрыдается. Слёзы полились наружу с такой силой, что у него закружилась голова и заложило нос. Он посмотрел на прихожую, но увидел лишь размытое перед собой изображение, будто оказался в мире художника-импрессиониста. Всё вокруг преломилось: любой объект, находившийся рядом с ним, лишился прежней формы.

Кларк неуверенно протёр руками мокрые глаза, но они снова наполнились слезами. Он, словно потерянный ребёнок, пытался разглядеть свои влажные ладони. Кларк не верил, что плачет; он вообще не верил во всё, что с ним произошло за прошедший час.

Когда я последний раз я плакал? — подумал Кларк. Может, лет десять назад, когда хоронил отца.

Постепенно его начало отпускать, и он понимал: плакать сейчас бессмысленно, это ничего не решит. Надо взять себя в руки. Вот, например, сейчас возьму и починю этувмятину. Хоть как-то займу ум. Физический труд хорошо помогает сбежать от реальности не хуже самого алкоголя. Ну вот, грустно заметил Кларк, заместо выпивки занялся бы спортом. Однако если цель твоего занятия спортом — всё тот же побег от самого себя, то лучше ли это алкоголя?

К избеганию от самого себя быстро привыкаешь. Некоторые люди не выносят отпусков, терзаясь в ожидании возращения на работу. Им сложно находиться наедине с собой и со своими мыслями, потому они начинают задавать вопросы. Там, на работе, не приходится думать о том, что происходит вокруг и как устроен мир. Но когда ты без работы, тебя отдают самому себе на съедение мыслям. Ты больше не в силах смотреть в окно, ходить по улице и замечать каждую выпадающую из общего строя твоей реальности деталь. Тебе хочется обратно туда, где спасут от угнетающих мыслей, способных заставить тебя усомниться в собственной правоте. Даже секунда откровения невыносима и отвратительна.

Тем временем Кларк выкинул осколки в мусорное ведро и поставил метлу с совком около мусорного ведра. Теперь ему предстояло починить дверь, которая вела в кладовку.

Он немного постоял у окна на кухне, желая увидеть хоть одного соседа, но по-прежнему никого не было. Опустив занавеску, Кларк направился в кладовку, где находились инструменты.

Подойдя к двери, он ещё раз осмотрел вмятину, пытаясь понять, как её грамотно залатать. Что-нибудь придумаем, сказал про себя Кларк, берясь за ручку двери. Он ощутил прохладный металл, что успокаивал его разгорячённую ладонь. Повернув её в сторону, он резко потянул дверь на себя. В кладовку проник свет из прихожей, однако внутри сохранилась всё та же мрачная атмосфера.

Кларк переступил порог и ощупал слева от себя стену, ища выключатель. Раздался щелчок, и лампа, которая угрожающе висела на худом проводе, неторопливо заполнилась теплым светом. Через пару секунд, она полностью загорелась, осветив пыльную кладовку. Кларк зашёл внутрь и заметил прямо перед собой несколько приколоченных полок, на которых стояли картонные коробки, газеты и сам ящик инструментов, ради которого он и пришёл. Он направился к ящику, по пути пиная валяющиеся на полу коробки с одеждой и прочим хламом. Наконец дойдя до нужной полки, Кларк громко чихнул — пыли здесь было больше, чем во всех комнатах дома вместе взятых. Он помахал перед собой рукой, отгоняя от носа летающие частицы.

Тут нужно провести генеральную уборку, заметил Кларк, беря с полки ящик с инструментами.

Он уже направлялся к выходу, когда боковым зрением заметил какой-то объект у стены. Кларк повернул голову и тихо ахнул: в пару шагов от него, заваленный коробками, стоял его старый велосипед.

Глава 4.

Кларк положил ящик на пол и направился к велосипеду. Ему пришлось пробираться сквозь дерби лежащих коробок, рулонов обоев и старых чемоданов, прежде чем ему удалось добраться. Кларк небрежно скинул с велосипеда тяжелые вещи, и внимательно осмотрел его.

— Красавец. — Крутя руль в стороны, сказал он. — Давай посмотрим, как ты себя чувствуешь.

Кларк, взявшись за низ велосипеда, аккуратно поднял его вверх, следя за тем, чтобы тот не ударился об потолок, и понёс к выходу. Пока он разворачивался на сто восемьдесят градусов, он успел сбить несколько коробок с полок и чудом не задел лампу наверху. Он громко выдохнул, почти вслепую продвигаясь к выходу: мышцы уже начали сводить от нагрузки, лоб покрылся небольшими каплями пота, ноги слегка заплетались, спотыкаясь о разбросанный на полу хлам. Кларк подошёл к двери и облегчённо улыбнулся. Его нога ударилась о оставленный ящик с инструментами, про которой Кларк напрочь забыл. Не успев опомниться, как он полетел вниз головой с велосипедом в руках.

Из-за больших габаритов велосипеда, тот не смог протиснуться в вертикальном положении через дверь, посему, громко ударившись о косяк, остался в кладовке. Нельзя забывать и про Кларка, который при помощи мощной гортани издавал истошные вопли, пока его перекошенное лицо не достигло металлической рамы велосипеда. С глухими стонами он проехался по ней физиономией и в итоге оказался ничком на полу. Почувствовав, как его бровь начала отдаваться пульсирующей болью, Кларк поднял голову и увидел, что на пол начинает капать кровь. Он прижал бровь рукой и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Удивительно, что я ещё зубы не выбил, подумал Кларк. Идиот.

Он подошёл к раковине на кухне, включил холодную воду и подставил под струю рассечённую бровь. Пока Кларк промывал лицо — что, кстати, взбодрило его, — он повернулся в сторону кладовки и посмотрел на валяющийся у входа велосипед.

— Вот тебе и первое за долгие годы приветствие.

Кровь остановилась. Кларк подошёл к велосипеду и немного пугливо посмотрел на него, словно опасаясь получить новый удар. Полностью чёрный, с несколькими царапинами на руле и раме, с соскочившей цепью и изношенным сиденьем — таков был старый велосипед. Кларк поднял его и вывел в прихожую.

Раньше Кларк часто ездил на нём по городу, даже на работу — это хорошо освежало ум, расслабляло его самого и отгоняло тревожные мысли. Впрочем, если не учитывать данные преимущества, то можно сказать, что ему просто нравилось ездить на велосипеде.

Пока вовсю крутишь тугие педали, а в лицо бьет свежий ветер, ты мог любоваться мирскими улицами городка. Наблюдал за людьми и считывал их эмоции по лицам. Каждое было отдельной историей — со своими переживаниями или радостями. Во время поездки ты можешь увидеть множество людей, на мгновение прикоснуться к их жизни и узнать, насколько наш мир наполнен чувствами и спонтанными эмоциями. В одну и ту же секунду каждый переживает что-то своё — то, что, по его мнению, кажется наиболее важным. И в этот момент ему безразличны чужие горести и веселья: находясь с нами на одной планете, мыслями они находятся на своей. Поразительно: сейчас ты видишь счастливую парочку, идущую в кино, а через минуту тебе встречается заплаканная девушка, которую только что бросил парень. И так без конца — ездишь по дороге и встречаешь сотни чужих «планет» — это некая солнечная система, невидимая лишь при невнимательном рассмотрении.

Кларк перевернул велосипед, чтобы надеть на него цепь. Закончив, он поставил его обратно на колёса, не в силах оторвать от него взгляд. Да, он был хорош даже спустя столько времени. Скорее всего, сказывались воспоминания Кларка, связанные с этим велосипедом, отчего он казался ему во сто крат красивее, нежели он есть на самом деле. Наш взор способен как приукрашивать вещи, так и уродовать их — в зависимости от наших пережитых с этой вещью воспоминаний. Если нам вдруг взбредёт в голову узнать правду, стоит отложить эмоции на второй план. К ним мы всегда успеем вернуться, а правда — вещь коварная: часто ускользает от нас, и тогда нам снова приходится тратить время на её поиски.

Утренний свет ложился на велосипед, подсвечивая его так ярко, что казалось будто он вот-вот расплавится. Кларк крепко схватил руль, проверяя его на прочность.

В его голове происходила борьба. Нет, не то чтобы борьба — он пытался понять, настолько ли глупа идея, только что посетившая его. Кларку хотелось прокатиться на велосипеде по городу.

— Вспомним былое. — С улыбкой произнес он.

Кларк откатил велосипед ближе к входной двери, после чего отправился за пластырем на второй этаж. Он быстро забежал в спальню, стараясь не смотреть на кровать и пустой шкаф-купе. Зайдя в ванную, Кларк подошёл к раковине, нашёл маленькую аптечку темно-зелёного цвета, открыл её и достал пластырь.

В тот момент, когда Кларк закрыл аптечку и направился к выходу из ванной, он резко остановился. Стоило ему подумать о предстоящей поездке на велосипеде, как его начали одолевать сомнения. Может, он утратил свои навыки?

Он подошёл к зеркалу, оглядел своё лицо и задался вопросом: «Почему я не могу?». Кларк так и не нашёл ответ, поэтому, дёрнув плечами, бегом отправился обратно на первый этаж.

Спустившись в прихожую, Кларк поднял часы и аккуратно повесил их на стену. Он виновато стоял около них, ощупывая карман, где лежали батарейки. Кларк вынул их, но тут же засунул обратно. Нет, потом, подумал он, сейчас не могу. Пока не могу. Разжав карман, он вприпрыжку направился на кухню. Взяв мусорный пакет, Кларк быстро закинул в него пивные бутылки, а чашки, поставил в раковину и вышел в прихожую, где около велосипеда поставил мусорный пакет.

Кларк надел спортивные кеды и подошёл к велосипеду. Взявшись одной рукой за руль, на который повесил мусорный пакет, а другой за ручку двери, он грустно осмотрел прихожую, словно прощался с ней.

— Ну что, в путь.

Кларк открыл дверь и вывел велосипед на улицу.

Часть 2.

Глава 5.

Колёса велосипеда неприятно заскрипели, когда они спустились с небольшой лестницы на газон. Кларк, слегка волновавшийся перед предстоящей поездкой, оказался на траве вместе со своим старым двухколёсным другом. Вокруг ни души. Решив смазать скрипучие колёса и раму, он направился к гаражу. За то время, что Кларк забросил поездки на велосипеде, он изрядно набрал вес. Поэтому рисковать не стал: сначала смажет его, а потом уже оценит состояние.

С большим трудом Кларк поднял дверь гаража. Сюда, в отличии от кладовки, он наведывался часто. Здесь стояла его машина — та самая, на которую он когда-то променял велосипед; тут же хранились автозапчасти и прочая мужская утварь. Кларк трепетно относился к порядку в гараже, считая его своей второй комнатой. Бывало и так, что Анджела доставала его настолько, что он уходил сюда пить: либо в машине, либо за верстаком, который он сделал ещё в студенческие годы. Нередко Кларк звал друга, чтобы как-то сгладить слегка угнетающую атмосферу и заглушить вонь машинного масла — в компании любые зловония ощущаются не так разительно, как в одиночестве. Короче говоря, всё здесь лежало на своих местах, так что Кларку не составило труда найти канистру масла.

Он мельком осмотрел свою машину Volkswagen Rabbit 2009 года под ярким белым светом ламп, находившихся под потолком. Кларк самолично установил их. Он потряс канистру и, убедившись, что в ней достаточно масла, направился к выходу.

Когда Кларк оказался на улице, то увидел своего соседа, который, бросив поливку газона, отправился пить домой. Сейчас его лицо не излучало той прежней беззаботности, как полчаса назад. Видно, жена прогнала его дальше поливать газон.

— Доброе утро, Кларк. — Крикнул сосед и помахал свободной рукой.

Кларк сделал вид, что заметил его только сейчас.

— Доброе утро, Стюарт. — Он помахал ему в ответ.

Стюарт подошёл вперёд, с интересом разглядывая велосипед, стоящий около гаража.

— Решили заняться спортом? — с улыбкой произнёс тот.

— Что? А, да. — Кларк нагнулся к переднему колесу и открыл канистру.

Сосед явно хотел с кем-то поговорить — то ли от одиночества, то ли из-за того, что он недавно получил от жены и теперь хотел снять стресс.

— Мне бы вот тоже не помешало намотать пару кругов по городу. — Стюарт с горечью взглянул на свой пивной живот. — Вместе с женой поедете?

Он надсмехается надо мной или просто не знает? — раздраженно подумал Кларк. Немного успокоившись, он повернул голову к соседу и натянуто улыбнулся.

— Поеду один. А вы почему без жены газон поливаете? — не удержался Кларк.

— Ну как почему? — Стюарт не заметил издёвку в его вопросе. — Каждый занят своим делом, — он посмотрел на вяло льющуюся воду из шланга, — от каждого по способностям, каждому по потребностям.

Кларк аккуратно наклонил горлышко канистры к втулке переднего колеса. Когда масло полностью обволокло её, он подошёл к заднему колесу. Масла должно хватить, но ему не хотелось истратить всё на велосипед.

— Вы коммунист, мистер Стюарт? — шутливо спросил Кларк.

Стюарт, чуть ли не подпрыгнув, стал активно трясти своим заплывшим жирным лицом.

— Нет, нет. Что вы? — он наблюдал, как Кларк смазывает заднее колесо. — Просто фраза нравится.

Кларк поочерёдно прокрутил колёса, убеждаясь, что теперь те не скрипят, и затем взялся смазывать руль.

— Знаете, мистер Кларк, мне нравится, что мы с женой занимаемся делами, которые никак не соприкасаются друг с другом. Иначе мы бы давно надоели друг другу. Например, если бы поливали вместе газон — что тогда было бы с нами? Перегрызли бы друг другу глотки! — На последней фразе Стюарт чуть не уронил шланг.

Кларк крутанул руль в обе стороны, оценивая свою работу. Он успел измазать обе руки маслом, отчего они стали жирными и болезненно жёлтого цвета.

— В чём-то вы точно правы, мистер Стюарт. — Кларк закрыл канистру и поставил её на газон. — У вас, случаем, нет платочка какого-нибудь? — Он поднял руки, показывая свои измазанные маслом ладони соседу.

Стюарт положил шланг на газон и дружески улыбнулся.

— Сейчас. Одну секунду.

Спустя минуту он вернулся с одноразовым полотенцем в руках. Стюарт медвежьей походкой перешагивал свежо подстриженную траву — чем ближе он подходил к Кларку, тем шире становилась его улыбка. Зайдя на соседний участок, он ещё раз осмотрел велосипед.

Кларк пошёл к нему навстречу.

— Думаете, он жив? — кивнув на велосипед, с сомнением спросил Стюарт.

Кларк взял у него полотенце.

— Думаю, что да. Тем более, я не планировал ездить слишком долго. — Он вытер руки и засунул полотенце себе в задний карман. — Спасибо большое.

Кларк подошёл к двери гаража, берясь обеими руками за её верхний край. После нескольких попыток дверь громко стукнулась об землю, извещая, что гараж закрыт. Стюарт всё это время стоял позади Кларка, завороженно уставившись на велосипед.

— Мистер Стюарт, — Кларк украдкой взглянул на него, — сколько вы уже в браке?

Стюарт грузно перевалился с ноги на ногу и задумчиво почесал второй подбородок.

— Уже как лет двадцать пять, — от напряжения он сморщил лицо. — А что? Хотите пару советов? — Стюарт задорно подмигнул ему.

Кларк тоскливо взглянул на него.

— Думаю, они мне не особо нужны, — сказал он, направляя руль велосипеда в сторону проезжей части. — Просто стало интересно.

Стюарт, раскачиваясь из стороны в сторону, подошёл к Кларку и по-отечески положил свою пухлую руку ему на плечо, отчего того немного накренило в сторону.

— Кларк, если что, я могу помочь тебе. Я знаю толк в женщинах. — Он втянул живот, что Кларк заметил, но не стал акцентировать на этом внимание. — Держи меня в курсе.

Стюарт убрал руку с его плеча.

Кларк растерянно смотрел себе под ноги. Наивная добродушность и поразительная отзывчивость Стюарта, при том что Кларк не рассказал о своих проблемах, вызвали у него желание выложить всё — от начала до конца. Возможно, даже расплакаться. У него возникло ощущение, что Стюарт — единственный человек на планете, который способен понять его. Порой именно так и действует доброта чьих-то людей, подумал Кларк: мы можем делиться с ними нашей болью, чувствуя себя в безопасности.

— Спасибо, Стюарт. — Он пожал ему руку. — Ну, мне пора.

Стюарт крепко пожал ему руку, посмотрел на пустующую улицу и весело произнёс:

— Никого, так что никто мешать вам не будет. Хорошей поездки!

Стюарт отправился обратно на свой участок, напевая какую-то песню.

Хороший мужик, подумал Кларк, смотря ему в след.

Он не спеша подошёл к тротуару. Ему было стыдно, и он не понимал, почему. От него уходит жена, а спустя чуть больше часа он садится кататься на велосипеде?

Что здесь такого, подумал Кларк, ещё неизвестно, знает ли кто-нибудь о том, что Анджела ушла от меня. Я захотел развеяться, уже грустно заметил он, никто не вправе запретить мне кататься. Буду кататься хоть весь день. Кларк гордо выпрямил спину и оглядел улицу, ища тех, кто не согласен с его мнением.

Перекинув ногу через велосипед, он поставил её на педаль и неуклюже сел на седло. Кларк задумался над словами Стюарта: может, у нас с Анджелой иначе? Было иначе. Мы занимались своими делами, не успевая надоедать друг другу. Но тут проблема, скорее, кроилась в том, что я вообще не проводил с ней время. Как нащупать эту золотую середину в браке — заниматься своими делами и при этом не забывать о жене?