Проклятые Солнцем. По ту сторону дождя

— Золотце, прошу, не говори лишних слов… позволь, — она мягко взяла руку юноши, на которой красовалась кровавые укусы после бойни с кошкой, и так же мягко и аккуратно накрыла эти укусы своей ладонью. — Коль я у тебя ничего не купила, позволь хоть укусы уберу… это проще созидания, — усмехнувшись, она тихо выдохнула.

Руки у незнакомки очень мягкие и гладкие, пальцы очень тонкие и аккуратные, и Эдвард слегка трясет головой, пытаясь выгнать странные мысли из головы, но его щеки предательски краснеют. А потом из-под чужих красивых пальцев появляется золотистое свечение. У Эдварда глаза невольно лезут на лоб: он такое только в фильмах видеть мог. Золотое свечение распространяется на рану, и становится немного щекотно, а потом следы укусов непокорной кошки начинают заживать так, словно кто-то очень сильно ускорил процесс регенерации. И тут даже думать не нужно, кто именно это сделал. Эдвард переводит восторженный взгляд на незнакомку: ему не показалось. Перед ним, вероятно, стоял совсем не человек. Нечто иное, запредельное, способное обладать магией. Слов не находится, чтобы как-то прокомментировать происходящее, и у Эдварда явно сегодня что-то случилось с разумом. Ему, впрочем, всё равно на то, что существо это загадочное может и угрозу какую-то представлять и ему, и миру. Всё это слишком… красиво и необычно. Настолько, что сердце в груди биться от восторга чуть быстрее начинает.

Мир Бредберри скучный, серый и очень дождливый. Здесь у него проблемы с учёбой, нехватка денег, домашнее задание, нервные срывы из-за сессии в ненавистном универе. Здесь он одинокий и брошенный, как котёнок, вышвырнутый на улицу во время дождя. Приходится самому выползать из лужи, самому искать еду, обеспечивать себя, выплывать, пытаться найти выход, а главное — мотивацию. Мотивация не бесконечна, и Эдвард давно начал ощущать то, насколько бесконечно устал. От всего. От жизни.

Эта незнакомка — что-то неизведанное, непонятное, но такое совершенно другое. Лишенное серых красок, горечи от неудач и рутины. Она как надежда на то, что в этом плоском мире есть что-то помимо дождя. В этом мире точно есть что-то помимо дождя?

— Еще раз прости и прощай, золотце, — вновь улыбнулась незнакомка, подмигивая, после чего отпустила руку юноши и буквально убежала прочь, оставляя юношу.

Милое прозвище ласкает слух, но юноша слегка трясет головой, стараясь не акцентировать на этом внимания. Эдвард наблюдает за тем, как женщина исчезает из магазинчика, а затем, не раздумывая, уверенно поднимает связку ключей со стола, выходит на улицу, наплевав на дождь и позабыв про куртку, запирает дверь и, заметив вдалеке знакомую тёмную макушку, шлёпает следом, пытаясь при этом казаться более-менее незаметным. Вряд ли незнакомка ожидает преследования, да и Эдвард идет достаточно осторожно, перебегая от деревьев до выступающих домиков.

Любопытство — порок, но порок, которым наделена большая часть человечества. Бредберри банально нечего терять. Ему не за что держаться, и парень давно уже перестал бояться смерти. Что его ждёт впереди? Отчисление? Одиночество? Бродяжничество? Алкоголизм? Чёрт его знает. А тут, оказывается, всё это время во вселенной существовало что-то ещё. Что-то неизведанное миру, человеку. Что-то волшебное. Эдвард устал. Он просто устал, он просто хочет убедиться в том, что эта жизнь стоит того, чтобы её жить.

Незнакомка останавливается в небольшом переулке — в том, где совсем нет людей, в том, где они и бывают-то достаточно редко. Парень прячется за толстым деревцем и осторожно наблюдает за ее действиями. Сейчас случится магия? Она снова что-нибудь наколдует? У Эдварда внутри всё дрожит от восторга. Он себя чувствует совсем маленьким ребёнком. Хотя был ли вообще парень когда-нибудь ребёнком?

***

Прибежав в знакомый переулок, Венсия тяжело вздохнула, взмахнула руками, разрушая маскировку, и осталась в привычных для себя одеяниях: с обилием украшений и золотыми рогами на голове. Оказавшись в родном облике, женщина с облегчением вздохнула, всё-таки поддержка маскировки забирала у нее не мало сил, а сейчас как будто бы камень с плеч упал. Но хоть она и чувствовала едва заметное облегчение, чувство непонятной тревоги ее не покидало. Она обернулась назад, внимательно всматриваясь в окружающее пространство. Дождь как назло начал усиливаться, будто бы нагнетая обстановку вокруг Алгениб.

Собравшись с мыслями, она уже подняла руку для того, чтобы начертить нужный символ и вернуться домой, но она не смогла сделать это сразу же. Она не хотела уходить из этого мира. Мысли в голове вновь стали навязывать идею остаться, всё-таки в ее родном мире единственное, что ей важно — это коллекция романов, которую она прячет в своей спальне. Скрипя сердцем, Венсия всё-таки рисует рукой перечеркнутый круг, и воздух перед ней начинает идти волнами. Портал открыт, и обратного пути нет.

Оказавшись в родном мире, женщина, тяжело вздохнув, поспешила как можно скорее покинуть то место, куда ее вынес портал, нельзя привлекать лишнего внимания. Но спустя несколько минут непрерывной ходьбы, когда она уже оказалась в толпе счастливых существ, празднующих Весеннюю луну, она остановилась, горько вздыхая. Вокруг шумела жизнь, а герцогиня желала лишь одного: чтобы в ее серой жизни хоть что-то поменялось в лучшую сторону до следующего путешествия в иной, счастливый мир.

Задумавшись о желании перемен, Венсия подняла голову, взглянув на огромную луну на небе. В мыслях пронеслось воспоминание из детства, как она с матушкой загадывала желания на Весеннюю луну.

— Луна… пошли мне счастливые перемены. Пожалуйста…