Некого жалеть

Он рассказал. К тому времени — команда, осталось шесть бойцов, двое погибших, двое ушедших. Один бой с Андреевскими — пришлось туговато, но взятые из очередной пары магов эмоции радикально усилили возможности. Два столкновения с кукловодами за спиной. Нахапанных сил хватало, чтобы выжигать нулей до их выхода на дистанцию, когда они становятся опасными... Деньги от чиновников с левым бизнесом — точечно, аккуратно, без лишнего шума. Депутаты областного уровня, у которых охраны нет, а страха — достаточно. Но взять сразу столько, чтобы резко выйти из игры — не получалось.

А находить таких вот «товарищей» становилось всё трудней.

— Боялся, что рыжие кудри примелькаются? — Цитата от Маргариты была неожиданной.

Николай помолчал, кивнул. Покрутил кистью — как-то так, да…

Информация пришла от одного из тех информаторов, которым он отстёгивал десятину со взятого у коррупционеров. Двадцать с лишним килограмм золота на аффинажном заводе, охраны минимум, лом принадлежит лоху, отец которого в своё время натащил с военного завода при утилизации старых радиоламп, но вывезли и легализовать не смог.

— Повёлся как пацан, — он поморщился. — С деньгами становилось трудно, два последних налёта не окупились, уже полез в запасы. Нужно было финальный аккорд и менять позицию, пока охота не началась со всех сторон. А фон-дер-пшик — универсальная валюта.

Звягинцева оторвалась от блокнота.

— Фон… дер-пшик?..

Я рассмеялся.

— Он же крутяк, он же волхолово.

Она всё ещё непонимающе переводила взгляд с меня на Николая. Тот решил не томить.

— Рассказ был у Шекли. Название уже не помню. — Маргарита выдохнула, но поглядывала с подозрением. — Это всё эпитеты золота. Там по кругу люди и демоны друг друга в пентаграммы вызывали, требуя искомое.

— Понятно. Закончили с лирикой? Давайте дальше.

Николай продолжил.

Наблюдал. Золото — настоящее, привезли реально.

Дождался прибытия получателей. Вошёл. Вохры было мало, оглушить — труда не составило. Но внутри ждали — засада. Двое магов, группа поддержки. Перекрёстный огонь в комнатке со сходящимися коридорами. Благо, какая-то пакость душу жгла, параноил.

— Как ты такой калибр-то удержал?

— Да я, когда научился щит ставить, тогда же и тренировался с нашими его растягивать и усиливать. В общем, ничего сложного, хотя ощущения неприятные, когда в него долбят… — Николай прервался. Наклонил голову. — Подожди! А вы что, не умеете?

— Это потом будем обсуждать. Если понадобится. — Маргарита чуть поморщилась, скривившись на ту сторону, где был наушник.

Брат примиряюще задрал кисти. Мол, не вопрос. Но в глазах что-то мелькнуло.

— В общем, своих я защитил, Андреевых уже не жалел, чай не подневольные.

— А маги?

Он хмыкнул. Скривил губы.

— Знаешь же. Забрал трофейное.

Майор смотрела на реакцию, дождалась, пока утихнет. Наклонилась к блокноту.

— Слитки забрали. За нами никто не следил, охрана поняла, что смысла нет. А вот продать... — он хмыкнул. — В общем, эти падлы принимали в расчёт, что могут и не остановить меня. И отмаркировали рыжьё так, что никто за вменяемые деньги его перекупать не хотел. А чёрный-пречёрный рынок золота — это не моя специализация. Совсем не моя. Так и валяется на заимке.

Маргарита с интересом рассматривала ногти на левой руке. Ей тоже было очевидно, что если Николай не врёт, то очень… очень сильно врёт Андрей.

— Дашь координаты для проверки?

— Да. Всё равно ничьё теперь… — Он вскинулся. — Вы же не собираетесь его отдавать?.. — брат не назвал имени, но оно всё равно прозвучало в жесте, в молчании, в напряжении.

Короткое «нет» от Маргариты успокоило его.

— Как ты на нас и на детей вышел?

— Не сказать, чтобы случайно. Следил за этими марионеточниками, — неуклюжее слово подсветило ещё одну сторону кукловодов, — хотел понять, система или одиночки. Я их нычку срисовал ещё на первой стычке.

— Подробнее! — Звягинцева подобралась как рысь перед прыжком.

Зверь отзеркалил её реакции. Неожиданно.

— В общем я тогда в Иваново за одним депутатом приглядывал…

— Когда?!

— Недель пять-шесть назад. У меня ещё толком команды не было. — Я посчитал, прикинул скорость формирования «команды». А брат-то талантливый организатор… Или просто платить надо людям? — И обратил внимание, что не только я на него глаз положил. Причём один — вот нормальный, а ещё пятёрка с ним. Как охрана, только такого непонятного вида. Как ДЦПшники по движению.

Маргарита сидела, замерев. Слушала. В оба уха.

— Решил проследить за этими пассажирами. И чувствую, хреново мне становится рядом с ними, как будто ватный весь, как будто мышцы — тряпки, а сердце — не пламенный мотор, а клизма с ручным приводом.

Образность заставила меня улыбнуться.

— Ну и пришлось держать дистанцию. А этот, который главный, идёт, по телефону орёт как оглашенный, на каком-то из азиатских языков, хотя по виду не похож. Зашёл в банк, долго там пробыл, вышел, двинул к парковке, там в газельку погрузился и поехали. Пришлось мотор ловить и следить за ними издалека.

— И он тебя не срисовал?

— Нет. Непуганый какой-то. Они в чайхану приехали, там разгрузились, он внутрь пошёл. Мы пост разместили последить за этим местом. А там таких штук пять, наверное, и у каждого своя свора.

— Адрес! — Жёстко потребовала Звягинцева.

Адрес и название ушли «наверх».

— В общем, решил одного взять. Дождался, пока отъедет, а они постоянно куда-то за город мотались. По таким вот, дорогам местного значения ездили туда-сюда.

— Инициатов искали?

— Угу. Но это уже потом узнал. На втором таком. А с первым — чуть не откинулся там. Обогнали, завели машину в посадку. Сделали засаду. Я газельку вырубил. Они как посыпят…

Николай начал частить.

— Мужики мои в главного лупят, а там щит. Он его удерживал, боялся открыться, но всё внимание на себе держал. А эта его свора — дёрганые, но быстрые. И тоже пуля тормозит, но не пробивает. А молнии мои — дёргает, но и всё.

Николай отвёл глаза.

— В общем, пересрал я страшно. — Маргарита совершенно не по-офицерски закрыла глаза ладонью. Испа-а-анский стыд. — Ну и выдал тогда всё, что могу и даже больше. Магу щит раздолбал, и его добили. А эти, которые пуленепробиваемые, подрастерялись, что ли.

Он перевёл дыхание.

— В общем, я издалека глушил на несколько секунд, а ребята в голову достреливали. Пришлось тогда оклад удвоить. Хорошо, в машине бабла подняли.

— Поручик, что за базар? — Мне было непонятно, откуда такой жаргон. Сколько я его помнил, речь у брата всегда была очень чистой.

Николай пропустил вопрос мимо ушей.

— Второго уже брали чище, было понятно, как работать. Допрашивал его, он рассказал вчерне, за кем охотятся, на что живут, агитировал присоединиться. — Он коротко хмыкнул. Я, конечно, та ещё сволочь, но…

Маргарита сморщила нос коротким резким движением.

— А когда… когда я потянулся как с теми магами… — Слова снова терялись. — В общем, как будто из горшка отпил. Грязь, муть. Как будто кто-то в душу нагадил и заткнул пробкой.

Он заметил мой интерес к последним словам. Пристально посмотрел. Увидел, как я пытаюсь сделать каменное лицо.

Хмыкнул.

— В общем, денег и у второго было весьма немало, карточки без имени, записная книжка с пин-кодами. Миллионов пять или шесть с этого налёта взяли.

— Потом видел, как новые приезжают, как старые исчезают и не возвращаются. — Николай кивал в такт своим словам. — Но мы не пытались каждого взять, чтобы не вызывать подозрения. Потом те двое, что были в посёлке, погрузились и поехали… Тут решили рискнуть, явно было что-то серьёзное в прицеле. Ну и, когда в посёлок въехали, я чуть подотстал, потому что перед этим вашу вертушку срисовал, понял, что можно подождать пока вы между собой. Потом бой, вы, они. Я со своей стороны подобрал немного. Из бусиков деньги перетащили.

Маргарита подняла голову от блокнота. Посмотрела на меня — коротко, проверяя. Получила от меня едва заметный кивок: да, сходится. С тем, что мы знаем — сходится.

— А потом я решил, что вы — это они. — Брат неопределённо мотнул головой куда-то в пространство.

Замолчал. Мы молчали в ответ.

Развитие уже знали.

Маргарита прервала молчание первой.

— Николай Николаевич, — начала она тем тоном, который я уже научился узнавать. Вопрос не от неё — из наушника. — Вы говорили о двух магах, у которых изъяли... эмоциональную составляющую. Они остались живы?

— Дышали, когда я уходил.

— А каково это — чужими судьбами манипулировать? — Она чуть наклонила голову. — Нигде комплекс бога не жмёт?

Тон — профессиональный, ровный, выверенный. Вопрос — как движение скальпеля. То самое, после которого либо вскрывается нарыв, либо пациент кусается.

Николай вскинулся. Не физически — глазами. Они полыхнули — не магией, обидой, злостью. Живой, настоящей, выкрученной до максимума той самой украденной контрастностью.

— Комплекс бога? — переспросил он. Тихо. Слишком тихо. — У меня? — Вкрадчивый тон не оставлял сомнений — сейчас рванёт.

Тишина. Та, что громче крика.

— Я, значит, манипулирую. Хорошо. — Голос набирал обороты — не громкость, плотность. Каждое слово — как заклёпка. — А вы?

Маргарита не шевельнулась. Профессионал. Но я видел — она не ожидала атаки.

— Исусики, — сплюнул слово Николай. — Чистенькие. Правильные. С блокнотиками, с наушничками, в солдатиков играются. — Он дёрнул кистью — ремни натянулись. — Детей как наживку кинули. Я видел их, Лёш. Пацаны. Сколько им? Десять? Двенадцать. — Я вздрогнул. Майор держалась. — Ты знал, что сигнал привлечёт охотников. Знал — и привёз туда свою девчонку.

У меня пересохло во рту. В изоляторе нечем было дышать.

Зверь беспокойно ходил вокруг койки и стульев. Не останавливался. Не поднимал головы.

— Ты привёз её. Не знаю, кто отдал приказ, но привёз — ты! И выставил. Как свечку в витрину. — Его голос дрожал, но не от слабости — от ярости. — Думаешь, я не видел? Из-за щита, с той стороны, всё было очень чётко. Чересчур. Как она стояла на крыльце. Как кричала. Как вы через неё заземлили поток. Вы вообще соображали, сколько вы на неё повесили?

Зверь поднял голову. Уши — вперёд, глаза — на Николая. Не рычал. Слушал.

— Она выгорала свечкой. — Николай почти шептал. — Вашей свечкой. Девчонка, студентка, серая кожа, кровь из ушей. А вы — такие хорошие — сидите тут и спрашиваете меня про комплекс бога?

Если бы я был один, я бы его ударил.

Нет. Развязал и ударил.

Но я был не один.

Молчал.

Заполнял тишину собой. Рядом со мной то же делала бледная Маргарита.

У неё, казалось, высказанная правда отбелила даже радужку глаз.

Слова обнажили нервы. Всем.

Зверь… Зверь стоял. Замер. Не шевелился. Ни ухом, ни глазами. Как будто залитый эпоксидкой.

Маргарита закрыла блокнот. Медленно переворачивая обложку. Без звука.

Я смотрел на брата.

Он смотрел на меня.

И в его глазах — за яростью, за обидой, за семью годами одиночества — я видел то, чего не мог вынести. Не обвинение, нет.

Правоту.

Он был прав.

Не во всём. Не в деталях. Но в целом — прав. Я использовал Марину. Знал, на что иду. Она — нет. Я рассчитывал на инициацию. Она — искала шанс вернуться в семью. И мы оба получили желаемое. Ценой, которую уплатила она — не я.

— Перерыв, — сказала Маргарита. Голос — ровный. Руки — нет.

Я взял трость. Поднялся.

Николай откинулся на подушку. Закрыл глаза. Усмешка — кривая, горькая. Не победная. Победа здесь не пахла ничем хорошим.

— Завтра, — сказал я от двери.

Он не открыл глаз.

— Куда я денусь.

Мы вышли.

Маргарита остановилась в коридоре. Прислонилась к стене. Закрыла глаза — на секунду. Открыла.

— Он нас переиграл, — она не была там, она не видела, как сгорает девчонка восемнадцати лет, чья вина… а не было вины…

— Нет. Он сказал правду. Это не одно и то же.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула — медленно, как кивают, когда соглашаются с тем, с чем не хотят соглашаться.

Мы шли по коридору молча. Стук трости. Стук каблуков. Два ритма, которые не совпадали.

Звягинцева ушла, не прощаясь. Мне же нужно было раздышаться.

Глава 5

Глава 5. Ноябрь 2017. Нижегородская область.

Я вышел на улицу. Поднявшийся ветер стылым воздухом вымораживал тело, выдувал лишнее, по его мнению, тепло. Не дожидаясь, пока совсем продрогну, вернулся к себе. Взял куртку, оделся, надел шапку, посмотрел на себя в зеркало.

Хмыкнул вместе со Зверем.

Пошёл кружить по дорожкам базы. Приводить мысли в порядок.

Ноги сами вынесли к тому лугу, который когда-то косил. Сейчас он всё ещё выглядел аккуратным, но шагни на него — ноги утонут в грязи, скрывающейся под жухлой травой.

Я смотрел на него. Молчал.

Отличное место и повод, чтобы закурить. Не ради никотина, а погреть руки в огоньке спички, спрятанном в ладонях, пыхнуть дымом в небо.

В душу ввернулись птахой чужие строчки:

«В одну кучу все проблемы, все находки, все потери,

Чиркнуть спичкой, надышаться горьким дымом и уйти.»

Хмыкнул и продекламировал сам себе, чтобы просто услышать свой голос.

«Всё, что было не по нам, не по душе и не по теме,

Не по росту, не по сердцу и совсем не по пути.

Подошёл Михалыч. Тюкнул тростью по камню, чтобы обозначить присутствие. Показать, кто здесь. Встал рядом. Молчал вместе со мной. Я был ему благодарен.

Наверное, если бы сказал хоть слово — я бы поддержал беседу, но было бы хуже.

Но он не разорвал тишину.

Спасибо.

К Сергею Степановичу я попал не к началу.

Дверь была приоткрыта — я услышал голос ещё из коридора. Не узнал сходу. Ровный, профессиональный, с паузами для записи. Доклад. Не беседа.

Вошёл тихонько. Поздоровался одними глазами. Сел у стены, не за стол, чтобы не отвлекать.

Во главе, как обычно, — Сергей Степанович, с неизменным карандашом. На этот раз — маска внимательного отца. Напротив — двое. Снег — старший лейтенант Николай Снегирёв, командир боевой группы, широкоплечий, коротко стриженный, с лицом человека, которому можно доверить спину. Аккуратно держит руку, практически баюкает, как после вывиха. Рядом — Кирилл. Наш воздушник, один из старших по возрасту магов. Бывший промальпинист с воздушной специализацией. Умный, ответственный. Бледный, осунувшийся, но собранный. Доложил — и сейчас ждёт вопросов.

«Прибежали в избу дети,

Из сеней зовут отца…» — ехидно откомментировало подсознание. Зверь в ответ покосился на меня с осуждающим взглядом.

Услышал я уже хвосты:

— ...в результате инициат был утрачен. Противник отошёл с двумя кукловодами и остатками нулей. Городская застройка исключала применение огнестрельного оружия без однозначно идентифицируемых целей. — Кирилл говорил, как пишут рапорты — сухо, точно, без лишнего. — Потери: пятеро раненых, физические травмы, магические ожоги частично погашены бронёй, один человек в коме после электротравмы. Медицинская помощь оказана на месте и Анастасией Николаевной по прибытии.

Полковник ставил пометки в блокноте — сам рапорт будет написал Кириллом и Снегом, он прочтёт. Сейчас нужны впечатления, эмоции, мысли по горячим следам. Живой разговор.

Остановился, поднял голову с вопросительной миной на лице.

— Причина задержки?

— Местные держали коридор для губернатора, который был на облёте агрокомплексов. Диспетчеры на требования не реагировали. — Кирилл был эмоционален, даже слишком. Лицо налилось кровью. Очевидно, он ещё долго будет вспоминать перебранку с диспетчерами. — Только вмешательство оперативного дежурного позволила сесть в течение пяти минут по прибытии бонзы.

— Принял, учтём. Но нужно было сразу сюда сигнал подавать. У нас есть инструменты… — Сергей был спокоен, но микропауза перед «инструменты» дала понять, что объекту применения они не понравятся.

— Так точно, товарищ полковник. — Кирилл тоже считал её, и чуть улыбнулся, сжав губы, чтобы не было явно.

— Кто принял решение о вступлении в огневой контакт?

Пауза. Короткая, но — пауза.

— Капитан Ершова нарушила субординацию. Инициировала огневой контакт.

Сергей смотрел внимательно на Кирилла, одними глазами говоря: «Продолжай».

Маг молчал. Как будто не понимал приглашения.

Полковник вздохнул.

— Конкретизируйте, — уже не просьба, а приказ.

Кирилл бросил взгляд на Снега. Тот едва заметно кивнул — давай. Они не скрывались, но явно было что-то большее, чем просто «души прекрасные порывы».

— На подходе мы распределяли места, точки контакта… Но из целевой квартиры донёсся крик. В окне мелькнули тени, заморгал свет. Татьяна... капитан Ершова ворвалась в подъезд первой. Она сожгла петли на двери, буквально испарив их. В окне было видно, как она впечаталась в мага, который вспыхнул свечкой и выгорел в секунды… — Кирилл говорил ровно, но я слышал трещину в голосе. Не осуждение — сожаление. — Эффективно, но... слишком преждевременно.

— Противник научился или умел всегда тормозить подавляющее поле нулей. И, когда мага не стало, Татьяну зажало. А мы даже сразу не нашли их. По сути нас ждали. Или не нас, а конкурентов.

Зверь напряжённо наблюдал за говорившим, вместе со мной ловил каждое слово.

— Капитан попыталась вытащить подростка-инициата, но подавление было тотальным. Затем противник разрядом погасил все лампы в доме, и мы работали уже по маячкам и с ночным видением. Точнее, работали ребята старлея, а я на улице поймал щитом две стрелы и молнию, не давая воздушными ударами выпрыгнуть из окон или выйти из подъезда.

— То есть приоритет нулям был — инициат?

— Да, нас они ждали скорее стряхнуть с хвоста, дать по носу и отбить охоту к преследованию.

— Разумно. Не лишено смысла. — Очередная пометка в блокноте. — Что-то ещё?

— Да, это несколько постфактум, но в соседских квартирах и этажом выше жильцов не убили. Вырубили, чтобы не мешали, и прятались в засаде.

Я слушал и собирал картину. Кусок за куском. Таня ворвалась первой. Нарушив приказ. Сама. Сожгла кукловода — её стихия, её приём, огонь через контакт. Красиво, смертельно, эффектно, эффективно. И — преждевременно, влетев в расставленную на таких валькирий ловушку.

Потому что её огонь иначе не мог. Слишком прямой. Слишком горячий.

Вчера Яков выставил её из мастерской. Вчера она была не понята. Вчера она ушла со слезами —отвергнутая, уверенная в своей правоте. Несломленная.

И полетела — доказывать. Не только мне — всем. Себе… на беду…

— Дальнейшие события? — Голос полковника вернул меня в кабинет.

Кирилл молчал. Николай — тоже.

— Татьяну… капитана Ершову спас экзосьют. В броне она умудрилась сжаться в комок и пустые с ней ничего особо не сделали. — Снегирёв аккуратно подбирал слова. Не из-за вранья, просто умел сражаться, не умел говорить. — Ребятам повезло меньше, но смогли перебить ту семёрку, которая её давила.

— А инициат, маги, остальные нули? — не выдержал я.

Они обернулись, Кирилл с сожалением произнёс:

— Ушли через балкон на ту сторону дома. К сожалению, мы не успели перекрыть все подходы, а дом слишком длинный, чтобы оббежать его.

Полковник положил карандаш на стол. Подкатил его к нижнему обрезу блокнота.

— И?

— Майор Ершова... предприняла попытку перехвата. — Каждое слово давалось Кириллу с усилием. — выпрыгнула через балкон, когда стало понятно. Увидела силуэты на фоне фонарей.