По вашему расписанию

Такеру сузил глаза.

— «Виден человек»... — повторил он задумчиво. — Вы считаете, за моим костюмом его не видно?

Такеру сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной близости. Его взгляд, обычно холодный и расчётливый, сейчас казался абсолютно нечитаемым.

— Значит, расстегнуть пуговицу? — переспросил он, и его голос опустился на октаву ниже. — Покажите, Ольга. Как именно «русский партнёр» должен увидеть во мне человека?

Ольга, застигнутая врасплох этой внезапной переменой настроения начальника и его близостью, почувствовала, как мозг окончательно отключается, уступая место давно забытым чувствам. Она потянулась к его воротнику, намереваясь лишь указать на пуговицу, но пальцы, предательски дрогнув, коснулись тёплой кожи шеи японца.

— Ну, вот так... — пролепетала она, едва касаясь галстука. — Чтобы не слишком туго... чтобы дышалось легче. А то вы всегда такой... застёгнутый. Хочется же иногда сорвать всё это... то есть, я имею в виду, ослабить хватку!

В этот момент Такеру, поддавшись странному импульсу, перехватил её запястье. Его ладонь была горячей.

— Сорвать всё? Вы находите мой стиль слишком... сдерживающим, Ольга?

Они замерли. Её рука у его горла, его рука на её запястье. Воздух в офисе, казалось, заискрил.

— Ой! — раздался звонкий голос Наташи, замершей в дверном проёме с недоеденным пирожком. — Простите, я, кажется, не вовремя? У вас тут... мастер-класс по «модному приговору»?

Ольга и Такеру отскочили друг от друга так резко, будто их ударило током. Лицо Ольги мгновенно приобрело цвет спелого томата, а Такеру начал с преувеличенным вниманием поправлять манжеты, хотя в его глазах всё еще плясали бесята.

— Наташа! Это не то, что ты подумала! — затараторила Ольга, размахивая руками. — Мы просто... мы обсуждали глубину!

— Глубину чего? — Наташа едва сдерживала смешок, переводя взгляд с пунцовой подруги на подчёркнуто невозмутимого японца. — Декольте или..?

— Глубину партнёрства! — выпалила Ольга, и тут же поняла, что сказала. — То есть, нет! Я просто хотела сказать, что наш босс очень жёсткий... в переговорах! И мне нужно было потрогать... его костюм! Подсказать, как визуально будет лучше в цельном образе, понимаешь? Я всегда предпочитаю сначала потрогать, прежде чем давать... советы...

Наташа прыснула в кулак, а Такеру издал странный звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. Оля в их глазах выглядела мило, пока искала попытки оправдаться за внезапно разлаженную «систему» внутри себя. Такой она ему больше нравилась. Живой.

— Оля, остановись, — сквозь смех выдавила Наташа. — «Потрогать...» — это уже тянет на служебный роман в трёх томах с картинками.

— Да нет же! — Ольга окончательно запуталась в попытках объясниться неуёмной коллеге. — Я имела в виду, что когда он... Босс! Такой... напряжённый и стоит передо мной во всём своём блеске, мне трудно сосредоточиться на работе. Хочется просто взять и... довести дело до конца! С отчётом!

Такеру наконец не выдержал. Он коротко и сухо рассмеялся, блеснув глазами.

— Я ценю вашу страсть к доведению дел «до конца», Ольга. Но, боюсь, господин Врулин может не оценить такой напор при первой встрече. Кстати, я всё ещё жду отчёт. Заходите. Не стесняйтесь.

Проходя мимо застывшей Ольги, он едва слышно шепнул:

— О пуговице я подумаю. Покажете, как это будет лучше сделать.

Он удалился к себе, оставив Ольгу сползать по стене под оглушительный хохот Наташи.

— Оля... — Наташа с усердием утирала слёзы смеха. — «Глубина партнёрства»? Серьёзно? Ты теперь либо бессмертная, либо его личная гейша. Выбирай быстрее, пока он не передумал пуговицу расстёгивать!

Сначала Романенко разозлилась на Наташу, схватив со стола первую попавшуюся папку. Даже замахнулась на коллегу, но завидев, как заразительно та погружается в хохот по новой, сама не выдержала, начиная смеяться, прикрываясь той самой папкой.

Момент икс настал. Ольга замерла перед дверью кабинета Такеру, несколько раз глубоко вдохнув, прежде чем решиться постучать. После его одобрения, она нажала на ручку. Ладони слегка увлажнились от испарины, а в ушах всё ещё звенел хохот Наташи и собственное нелепое оправдание про «глубину партнёрства». Когда она вошла, атмосфера в кабинете показалась ей слишком напряжённой. Такеру восседал, словно император, в своём массивном кожаном кресле, откинувшись на спинку непривычно вальяжно. Пиджак был небрежно перекинут через подлокотник гостевого стула, где ей предстояло сидеть. Без него японец казался менее «официальным», но куда более непредсказуемым. Он мерно щёлкал дорогой ручкой — клик-клик-клик — и этот звук попадал в такт пульсу Ольги. Его взгляд, сканирующий и пугающе внимательный, мгновенно приковал её к месту. В нём больше не было арктического льда — скорее, тот самый «холодный азарт», о котором она боялась даже думать. Документы легли аккурат прямо недалеко от него самого.

— Ваш отчёт... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Только сейчас она краем глаза заметила Йоко, молча стоявшую возле стеллажа с документами. Безмолвная и прямая, как клинок. Присутствие помощницы подействовало на Ольгу как ушат холодной воды. Она мгновенно выпрямилась, чувствуя себя пойманной на чём-то постыдном. Японка сверлила её взглядом. Такеру уловил эту перемену её настроения мгновенно. Он перестал щёлкать ручкой и, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Романенко, небрежно бросил через плечо по-японски:

— Йоко, позвони в школу. Уточни у классной руководительницы день и время родительского собрания. Мы закончим здесь сами.

Йоко замерла на секунду — её профессиональная маска на мгновение дала трещину, отразив едва заметное удивление. Она коротко поклонилась, обдав Ольгу на выходе холодным, оценивающим взглядом, и бесшумно закрыла за собой дверь. Тишина, воцарившаяся в кабинете, стала оглушительной.