Иден: Предел Равновесия

Смертные почитают Моргалиса как бога смерти, хотя это имя не вполне точно. Ему воздвигают храмы у мест погребения, совершают обряды проводов и просят о спокойной кончине. В разных землях его называют Стражем Предела, Безмолвным Проводником, Хранителем Тёмной Грани. Эти имена не отражают его сути, но указывают на страх и уважение, которые вызывает сама граница.

Он не судит умерших и не выбирает их путь. Он не принимает и не отвергает. Всё, что достигает границы, проходит дальше, если не несёт в себе угрозы для равновесия.

Так Моргалис остаётся тем, кем был с первого дня: не властителем и не палачом, а необходимым звеном в устройстве мира. Пока он стоит на границе, Эталон остаётся миром мёртвых, а Санктум — миром живых.

ВСТРЕЧА С СУДЬБОЙ

В те времена, когда нити Судьбы начали путаться чаще обычного, а смерть стала приходить к тем, чей жизненный путь ещё не был окончен, конец смещался к началу, и души одна за другой достигали предела раньше срока. Подземное царство наполнялось теми, кто не должен был в нём оказаться. Странное происходило на Идене, и равновесие склонялось на одну из сторон.

Судьба первой увидела это. Нити в её руках перестали сходиться в узоры. Ткань реальности словно дала трещину, и времена, которые прежде открывались ей как цельные картины, покрылись туманом. И тогда её взгляд обратился к тому, кто стоял возле смерти, где всякая нить обрывалась.

Она поднялась в Археон, где боги встречаются вне течения времени. Там, среди неподвижного света, Судьба призвала Моргалиса. Говорят, что это был первый раз, когда страж Эталона покинул подземное царство и явился в обитель Высших. Когда он возник среди облаков Археона, солнечный свет померк, и вместе с ним ушло и тепло, будто мир замер, ожидая его.

Судьба обратилась к нему за помощью, и вместе с Моргалисом стала разбирать то, что нарушило равновесие. Нити, приходящие к концу раньше срока, не обрывались. Они завершались так, словно их путь был исполнен, хотя это и не соответствовало их началу. В этом не было ошибки руки Судьбы, но и не было порядка, к которому привык Иден.

Моргалис не изменял ход происходящего. Он лишь свидетельствовал, что граница не нарушена и тьма не прорвалась из Эталона. Но именно это делало происходящее ещё более странным: если предел не нарушен, то почему к нему приходит то, что ещё должно жить.

Тогда Судьба вновь обратилась к браслету трёх времён. Она надеялась найти в нём причину смещения и желала увидеть, что связывает отклонения между собой. Нити в браслете откликнулись, но их движение было иным, чем прежде. Они не складывались в узор, а расходились, словно теряя общее основание.

Но видение возникло.

Перед богами открылась утрата различия. Санктум и Эталон более не стояли по разные стороны границы. Не было ни перехода, ни самого разделения, которое прежде удерживало мир в равновесии. То, что казалось жизнью и смертью, перестало отличаться одно от другого.

Отныне нити, которыми Судьба вела начало к концу, более не тянулись. Они не обрывались и не исчезали — они переставали быть нитями: прошлое не вело к настоящему, а настоящее не открывало будущего. Всё существовало без порядка и потому не могло быть продолжено.

В этом состоянии не находилось места и для самих богов. Вместе с исчезновением различий исчезала и необходимость в них. Их присутствие не имело более смысла. И тогда стало ясно: перед ними конец самого Идена, когда мир окончательно утрачивал облик и завершал свой жизненный путь.

Когда видение угасло, нити вернулись к прежнему движению, больше не было отклонений и равновесие пришло в норму, словно нечто желало показать богам путь, по которому они движутся.

Вынесли ли Моргалис и Судьба из увиденного знания или выводы, мне неизвестно. Предупредили ли остальных, рассказали другим или оставили в тайне — об этом история умалчивает, но что точно известно, что деяния Высших рано или поздно приведут нас к этой бездне и нам лишь остаётся отсрочить этот час.

II.V. АВЕН. Предвестник счастья и утраты

Авен не принадлежит ни мужскому, ни женскому началу. Мы называем его «он» или «она» в зависимости от того, как Авен проявляет себя: радость — «он», печаль — «она». Некоторые же писцы и историки используют «оно», и потому в текстах могут встречаться все три варианта.

Авен явился на Иден вместе с Солдро, когда мир ещё не знал ни радости, ни печали. И если Наварис научил смертных торговле и пути, то Авен научил их воздавать за удачу и переживать за утрату.

Наверное, по образу это самый странный бог пантеона. Его истинный лик не видел никто, даже Мелекесс, хоть и требовал явить его не раз. Во время же празднеств Авен «рассыпается» на множество лиц: бородатый мужчина, прекрасная эльфийка, сутулый гном или оскалившееся орчиха. Любой из гостей может оказаться богом веселья. Или же все они — боги, а ты один, и остальное лишь иллюзия праздника.

Но как бы ни толковали его природу, Авен любят и чтят по всему Идену. В его честь возводят храмы и зовут на каждое торжество. Ибо нельзя праздновать в одиночестве: один кубок пуст, два налиты, три всегда полны до краёв. Он покровительствует актёрам, музыкантам и трактирщикам, хранителям огня и песен. Он благословляет как первый бокал за здравие младенца, так и последний — за память усопшего. Ибо радость не живёт без печали, и всякий пир может стать похоронами. Так сохраняется равновесие.

В конце праздника, когда гости разошлись, а свечи догорели, веселье уходит — и остаётся она, последняя в полутьме. Сидит среди перевёрнутых кубков и собирает то, что было пережито. И те воспоминания, что сегодня ярко горели в памяти, завтра покроются пеленой забвения.

Такова милость Авен: даровать мгновения полной жизни и освобождать от её бремени.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

В тот ясный и солнечный день, в ауреллинской деревне было тихо и спокойно. Пепельный народ, как обычно, занимался искусством: рисовал пейзажи, сочинял музыку, проживал свою короткую жизнь. Но был среди них один именинник, коему исполнилось двадцать шесть лет, и по меркам его народа это был возраст расцвета — время, когда ещё не задумываются о смерти и не считают отведённые дни.

Праздник был прост. Родные и близкие собрались в кругу, делились воспоминаниями, поздравляли виновника торжества, поднимали кубки за его здравие и желали долгих лет жизни. И был среди них один гость, что смеялся со всеми, слушал больше, чем говорил и пил за троих.

И всё же что-то было не так. Рассказанные истории не веселили, напитки не пьянили и ясный и солнечный день не навивал упоения. Бремя нависло над именинником, что-то гложило его душу. В отражении воды он увидел серую кожу, покрытую трещинами, и ощутил страшную слабость внутри. Пришло время считать отведённые дни.

Именинник умолчал об этом. Он продолжил смеяться и пить вместе с гостями, позволяя празднику идти своим чередом.

Когда солнце склонилось к закату и гости один за другим разошлись, дом опустел. На столе остались пустые кубки, тихо догорала свеча, и только тот самый гость задержался. Теперь он уже не смеялся: его взгляд был спокойным, будто он давно знал то, что сегодня открылось хозяину дома.

— Смерть не всегда приходит в назначенный срок, — сказал он негромко. — Иногда она торопится, иногда медлит, но рано или поздно явится. Все мы в её власти, даже боги.

Именинник понял, кто перед ним. Авен поднял кубок и произнёс тост:

— Не грезь о днях, что могли быть, а чти то, что прожил. Многие жизни длинны и пусты, другие коротки, но полны приключений. Так пусть остаток твоих рассветов и закатов будут самыми яркими и запоминающими.

После этих слов гость допил вино и бесследно исчез. Именинник остался один среди пустых кубков и тишины. И когда пламя свечи догорело и дом погрузился во тьму, ауреллин впервые за день почувствовал не страх перед грядущим, а благодарность за прожитое.

II.VІ. МАГНУС ТАЙН. От смертного до божества

О рождении и юности Магнуса сохранилось мало достоверных свидетельств или же кто-то постарался их скрыть. Нам остаётся довольствоваться лишь разрозненными обрывками воспоминаний, найденных в разных частях мира. Первая запись принадлежит отцу Магнуса: он был летописцем в небольшой имперской деревушке и привил сыну с ранних лет интерес к наукам и знаниям. Затем отправил Магнуса в город обучаться алхимическому искусству, где тот проявил выдающийся талант в варке зелий. В свободное от учёбы время подросток лазал по горам и гробницам в поисках чего-то необычного.

После окончания обучения Магнус взял у отца в долг, собрал экспедицию и отправился... здесь сведения разнятся. Отец утверждает, что в заброшенный курган на поиски спрятанных знаний и сокровищ. Староста же деревни говорит о странной пещере, по легенде из которой доносились неясные звуки и вырывался синий свет. Но в одном они сходятся: прошло больше пяти лет перед возвращением Магнуса.

Вернулся он один, предпочитая не говорить о судьбе остальных членов экспедиции. Построил замок и заперся в нём на долгие годы, занимаясь делами, о которых никогда не рассказывал. Общение с отцом не поддерживал.

Следующая запись о жизни Магнуса относится примерно через десять лет после его возвращения. Сенешаль отправил письмо родне: ходят слухи о нечистых силах и некоем некроманте, люди в округе пропадают. Автор письма склонен считать это пустыми пересудами, однако отмечает, что хозяин выглядит обеспокоенным и сильно сдал за последнее время. Он сообщает, что не сможет прибыть на юбилей из-за службы, заверяя при этом, что с ним всё в порядке.

Нам повезло: сохранилось еще одно письмо того же слуги. В нём говорится, что хозяин сам не свой, а из его покоев исходит запах, сравнимый с запахом свежего навоза. В комнату он никого не пускает и лишь твердит, что близок. О некроманте больше не слышно; возможно, это заслуга хозяина. Сенешаль упоминает, что в один из последних содней тот отлучался, и с тех пор люди перестали пропадать. Судить он не берётся, но отмечает, что всё, кажется, образумилось, и потому он решил задержаться в замке еще на год или другой — платят там щедро.

Это было последнее письмо из замка, других известий не поступало. Послания были адресованы матери сенешаля, чья могила удивительным образом сохранилась до наших дней. На надгробии указаны даты её жизни и смерти 4Э 01 — 4Э 51. Сопоставив даты писем с годами жизни матери сенешаля, я пришёл к выводу, что Магнусу на тот момент было не более сорока лет, хотя по описанию выглядел куда старше своего возраста.

В имперской счётной палате был обнаружен отчёт о продаже земель, датированный 4Э 99. В нём упоминается замок, приобретённый в тот год, с краткой описью состояния: заброшенное здание посреди руин деревни. Внутри были найдены тела мужчин и женщин, по всей видимости слуг — прачек, стражников, сенешаля и прочих. Из покоев бывшего владельца исходило сильное зловоние, повсюду валялись склянки с неизвестной, дурно пахнущей жидкостью. Также были обнаружены кости, не поддающиеся определению. То ли человека, то ли зверя.

Нет сомнений, в документе описывается бывшая резиденция Магнуса, но что же там произошло и что с ним стало, нам остаётся только догадываться. Впрочем, прямых упоминаний о нём больше не встречается, лишь косвенные. В 4Э 111 состоялся суд над мужчиной. Секретарь заседания отметила, что в любую погоду и на каждое заседание он являлся в перчатках. Гоблин-алхимик из Файорлис упоминает в своём докладе постоянного клиента, который всегда был в перчатках. Советник эльфийского принца Димера не появлялся без перчаток. Сражение на реке Аустине 4Э 323, когда отряд из сорока наёмников чудом отразил атаку почти пол тысячи орков. Предводитель наёмников сражался полностью замотанным в чёрные одежды и в кожаных перчатках. Само по себе ношение перчаток не является редкостью, однако примечательно, что Магнус на всех известных портретах изображён в них.

Ныне Магнус Тайн известен как бог магии и развития. Но каким образом алхимик из бедной деревушки сумел взойти в божественный пантеон и сравняться по силам с самим Мелекессом — вопрос, на который нет однозначного ответа. Дальше следуют лишь мои размышления: подтверждения этим словам я не нашёл, а новообретённое божество отказалось со мной беседовать.

Прежде же следует напомнить, что во времена рождения Магнуса магии еще не существовало на Санктуме. Она только зарождалась и, быть может, зарождалась именно в нём. Магия не была неотъемлемой частью изначального мира, она молода, ей всего несколько тысяч лет, и нам еще только предстоит постичь её истинную природу.

Но всё же было существо, владеющее магией в истинном её понимании, с самого основания Идена. Оно сыграет свою роль в нашей истории, но сейчас вернёмся к Магнусу. В своём первом путешествии он нашёл некий источник и впитал его в себя, тем самым став его новым владельцем, а тот взамен наделил его магией. Но как использовать то, о чём не написано ни в одной книге и о чём неизвестно вовсе?

В замке Магнус начал постигать магию через эксперименты, обучаться ею и в неопытных руках она привела к катастрофическим последствиям. В тридцать лет он был стариком: чрезмерное использование магии высосало из него все жизненные силы. Но обладая такой мощью, Магнус не желал умирать и потому начал искать бессмертие. Путь к спасению он нашёл в алхимии, соединив её с магией. Так было создано зелье, способное даровать вечную жизнь, однако его последствия оставались непредсказуемыми и требовали проверки. Испытания Магнус проводил тайно, на жителях деревни. Об этих исчезновениях упоминает сенешаль в одном из писем.

Однако время Магнуса истекло. Тело, истощённое магией, больше не могло ждать завершения опытов. Не имея иного выхода, Магнус решился на отчаянный шаг и выпил зелье. В ту же ночь в замке не осталось живых свидетелей его экспериментов, а сам хозяин бесследно исчез, изредка появляясь в истории.

По всей видимости, зелье достигло цели: Магнус остался жив, однако облик его изменился. Первые превращения начались с рук: кожа почернела, затем сошла, обнажив кости, после чего была заменена неизвестной синей субстанцией. Побочный эффект зелья или от магии — неизвестно. Видимо, к моменту сражения на Аустине трансформация была завершена, и потому Магнус скрывал своё тело под одеждами. В нынешнее же время достоверно известно его истинное обличье: верхняя часть сохранила человеческие черты: голова, туловище, руки, но плоть была заменена синей материей; нижняя же часть претерпела серьезные изменения, она обратилась в непрерывный вихрь, с помощью которого бог передвигается.

Тем самым остаётся рассмотреть последний вопрос —его вознесение в божественный пантеон. Обретя бессмертие и искажение собственной формы, Магнус продолжил изучение магии. Века он посвятил постижению её природы, границе и законов. С того времени она существовало в нём, — он стал её живым воплощением.

Осознав это, Магнус бросил вызов Солмиру — первому богу магии, тому, кто по небрежности оставил источник силы на Санктуме. О поединке не сохранилось свидетельств, известно лишь, что Солмир был повержен, его божественная сущность перешла к Магнусу. Имя же прежнего бога было стёрто из всех смертных хроник и преданий, дабы существовало лишь одно имя владыки магии.

Неизвестно как боги приняли смертного выскочку, но сила его была столь велика, что им осталось лишь принять это. Так человек, некогда алхимик из бедной деревушки, занял место среди высших сущностей Идена, утвердившись в пантеоне как бог магии и развития и стал защитником смертных.

ПАРЯЩИЙ ГОРОД ТАЛМАРИС

В эпоху, когда Магнус перешагнул смертное бремя и занял своё место среди богов, он всё ещё странствовал по Санктуму, в поисках места, что стало бы для него новым домом. Он не желал жить среди Высших, брезгуя их возвышенным положением и боясь стать столь же пренебрежительным к простой жизни.

Его путь пролегал по зелёным равнинам, густым лесам и бескрайним зимним и песчаным пустошам, где веками не ступала нога смертного или следы прошлого были забыты. Так он дошёл до пустыни Хадрем. Под слоями песка Магнус обнаружил руины Талмариса — города, возведённого свалхами и ушедшего вместе с их расой. Стены и здания хранили память об исчезнувшей расе и воздух над ними ещё был полон магии. Божество поняло, что Талмарис не был полностью разрушен, и простёрло руки над ним, призывая его восстать. Магия откликнулась на зов бога знаний, и город поднялся из пучины песков и забвения.

Талмарис застыл высоко над пустыней, и к его входу была воздвигнута широкая и протяжённая лестница из белого мрамора, сияющая под жарким солнцем. Она стала единственным путём к городу и символом восхождения каждого, кто стремился к знаниям. С этого дня любой, кто желал новой жизни, мог подняться по ней.

Магнус восстановил город. Он уважил замысел свалхов и сохранил их архитектуру — древнюю, самобытную и непривычную для нашего времени. Дополнил разрушенное и создал новое. Затем объявил Талмарис открытым для всех рас Идена. Сюда стекались учёные и маги, ремесленники и торговцы, воины и путешественники. Город наполнился жизнью, превратившись в перекрёсток идей и судеб.

Управление городом Магнус доверил четырём старейшинам, каждый из которых отвечал за свою сферу: магию, торговлю, дипломатию и военное дело. Сам же бог знаний поселился в высокой башне, примыкающей к библиотеке и стал покровителем и хранителем города, изредка вмешиваясь в его дела. С тех пор Талмарис считается столицей магии Идена и готов принять каждого жаждущего знаний в свои объятия.

МНЕМАРИЙ ТАЛМАРИСА

Мнемарий Талмариса возвышается в самом сердце города, занимая обширное пространство и заявляя о своём назначении. Это комплекс из трёх корпусов, связанных между собой крытыми переходами, галереями и внутренними дворами. Архитектура здания утилитарна и строга. В ней отсутствует всё лишнее: нет украшений, резьбы или символов — ничего, что могло бы отвлечь от размышлений. Светлый камень, металл и гладкие монолитные поверхности формируют облик, лишённый демонстративной торжественности, но внушающий уважение к сокрытым в его стенах знаниям.

Каждый из трёх корпусов выполняет собственную, строго отведённую функцию.

Первый корпус служит общедоступным хранилищем знаний. Его многоярусные уровни поднимаются вверх и уходят в глубь, образуя сложную, но упорядоченную структуру. Книги и свитки хранятся на стеллажах и нишах, распределённых по темам, эпохам и степени достоверности. Здесь собраны знания со всего Идена: хроники, мифы и легенды древности, величайшие труды смертных, предания народов.

Любой желающий может свободно перемещаться по залам, читальням и архивным помещениям первого корпуса; брать книги для чтения и пользоваться ими столько, сколько потребуется. Некоторые тексты допускается выносить за пределы Мнемария, но об этом лучше уточнить у хранителей. Хранители всегда готовы подсказать путь к нужной книге и помочь в истолковании сложных или противоречивых текстов, они готов к дискуссии и ответят на ваши вопросы.

Несмотря на открытость для посещения, первый корпус не превращается в шумное место. Здесь царит спокойствие и тишина, тяга к новому и неведомому. Каждый житель Талмариса знает, чем заканчивается нарушение установленного здесь порядка.

Второй корпус отведён под работу с текстами. В нём находятся залы переписывания старых свитков, сверки источников, анализа легенд и истолкования пророчеств. Каждое предложение, каждое утверждение и каждая крупица знаний досконально проверяются Ковенантом Должания. Именно отсюда выходят своды, признанные Мнемарием достоверными и готовыми к распространению. Вход во второй корпус простым посетителям запрещён — столь сложная и кропотливая работа не терпит суеты и постороннего вмешательства.

Третий корпус отделён от первых двух и охраняется значительно строже. Именно здесь располагается закрытая секция Мнемария. В нём хранятся сведения о богах, серафимах, драконах и архидемонах, а также тексты, признанные опасные для рассудка смертных или же содержащие тёмные пророчества. Доступ в эту часть возможен по личному разрешению Магнуса или по мандату Титанов.

Внутри закрытой секции книги и свитки размещены в запечатанных хранилищах, закрытых как физическими замками, так и магическими печатями. При этом внешний облик и атмосфера места всё так же нейтральны и сдержаны, как и в остальных частях здания. Это подчеркивает главное утверждение Мнемария: опасность заключена не в месте, а в содержании текстов.

Мнемарий Талмариса — место сосредоточения знаний, великая библиотека и история Идена.

ГОЛЕМЫ

После возведения Талмариса, Магнус задумался об его защите и поддержании порядка. С этой мыслью он собрал в городе богов Лёль, Йёль и Идэю, прося их помощи. Идэя даровал глину, плотную и тягучую, способную выдержать как удар меча, так и дыхание дракона. Лёль, с присущем ему мастерством, придал ей смертную форму, покрытую рельефными узорами, а в глаза вставил флюориты — светящиеся камни разных цветов, дабы големы могли видеть. Йёль вдохнула в них жизнь, придав им силы и способности к сражению и разум к повиновению. Магнус же явил смертным знания в создании столь могучих существ и повелел сотворить армию, способную противостоять любой напасти.

Двести дней и ночей гончары лепили големов, а кузнецы ковали оружие и доспехи для них. Каждый голем создавался вручную с точностью присущей только великим мастерам. Их тела облачали в броню из закалённой стали, украшенную узорами, а в руки давали мечи, копья, щиты. Сам материал, из которого создавались големы, был усовершенствован умами Талмариса: в глину была добавлена щепотка вереса, тем самым наделяя тела големов ускоренной регенерацией, позволяя отрубленным конечностям вновь отрастать, а ранам заживать с поразительной скоростью. Двести дней и ночей собиралась армия не нуждающаяся ни в еде, ни в воде, способная сражаться в любых условиях и беспрекословно подчиняющаяся приказам командира.

С тех пор безмолвно стоят стражи на защите Талмариса. Ни радости, ни гнева, ни сомнения, нет на их лицах, лишь приказ будоражит их сознание. Они следят за стенами, воротами и улицами города и ничто не способно поколебать их уверенность. Големы — вечные хранители города и вестники его величия, способные пережить своих создателей.

СЕРДЦЕ БУРИ

Талмарис был единственным городом свалхов и центром их народа. Он стоял среди безбрежных песков Хадрема, где ветра гуляли среди барханов, а солнце нещадно опаляло землю. Со временем Талмарис стал не только домом для свалхов, но и местом, где собирались знания о всём мире.

Свалхи не имели постоянной телесной формы. Их облик складывался из песка, ветра и потоков. На первый взгляд они напоминали полупрозрачные силуэты, внутри которых непрерывно двигались песчинки, создавая медленный вихрь. При быстром движении их тела теряли очертания и рассыпались в струи ветра и пыли.

При строительстве нового района под песками был обнаружен странный артефакт. Он представлял собой прозрачный кристалл, внутри которого медленно вращался вихрь света и песка. Свалхи назвали находку Сердцем Бури и перенесли её в библиотеку Талмариса для дальнейшего изучения.

Многие годы ушли на исследование артефакта: велось непрерывное наблюдение за хаотическим вращением песка, выискивались подсказки, знаки и намёки в его движении. Но ответ был найден, когда свалхи сравнили движение вихря в своих телах с колебаниями внутри кристалла. Они поняли: их сущность связана с силой, заключённой в Сердце Бури. Потоки, удерживавшие их форму, отражали движение вихря внутри кристалла.

Разгорелись споры о том, кто создал артефакт и каково его предназначении. Сердце бури даровало им ответы: во время природных катаклизмов, будь то грозы, сильные порывы ветра или ледяной холод, кристалл начинал неистово светиться под открытым небом, словно отзывался на зов стихий. Свалхи поняли, что перед ними не просто предмет, а узел потоков, оставленный Идэей в те дни, когда она создавала мир. Именно из этих вихрей песка появились первые свалхи. Кристалл был их прародителем, источником сущности.

Из этих размышлений родилась легенда и страх: бог, даровавший жизнь, может её и отобрать.

Сначала мысль казалась лишь философским рассуждением, достойным страниц книги. Однако со временем она распространилась по всему Талмарису. Если их существование началось с прихоти богини, значит и конец мог прийти столь же внезапно.

Свалхи разделились. Одни требовали прекратить изучение Сердца Бури и запечатать артефакт в глубинах пустыни, опасаясь, что чрезмерное любопытство приблизит гибель народа. Другие же продолжали исследования, убеждённые, что новые открытия и знания смогут отсрочить неизбежное.

Но время уже пришло. Над барханами всё чаще поднимались бури, ветер кружил вокруг города и не утихал.