Иден: Предел Равновесия

Впрочем, всё сказанное выше основано лишь на сопоставлении событий и попытке увидеть в них общий порядок. Возможно, равновесие — лишь удобное имя, данное тому, что не поддаётся иному объяснению.

ЧАСТЬ II. ПАНТЕОН БОГОВ ИДЕНА. II.I. ИДЭЯ И МЕЛЕКЕСС

Боги — одна из самых могущественных сил на Идене, чьё влияние охватывает все аспекты жизни и смерти. Двенадцать сущностей образуют пантеон, каждая из которых ответственна за свою сферу власти: война и правосудие, плодородие и любовь, магия и прогресс, хитрость и предсказание.

Их облики разнообразны: большинство предстает как сереброкожие гуманоиды, чьи формы напоминают смертных; некоторые же, как Селвиор Морн, Авен, Йёль, Судьба и Солдро имеют уникальные, легко узнаваемые черты внешности.

Боги не чужды конфликтов. Различия в силах и сферах влияния нередко приводят к столкновениям, которые отражаются на судьбах смертных. Они активно вмешиваются в жизнь Мирвельда, направляют события через магию, предзнаменования и волю. Каждое явление, каждый знак в мире — след их присутствия. Пантеон проявляется одновременно как источник порядка и хаоса, созидания и разрушения, радости и страдания.

Мелекесс — глава пантеона, бог войны и правосудия.Элариона Эстера — богиня мира, плодородия, рассвета и любви, жена Мелекесса.Лёль и Йёль — боги кузнечного дела, искусства и красоты, близнецы, брат и сестра.Судьба — богиня будущего, предзнаменований, предсказаний, удачи, жребия и хитрости.Солдро — бог обмена, торговли, мореплаванья, звездословия.Моргалис — бог смерти, страж подземного царства Эталон.Вирелла — богиня коварства, заговоров, предательств, лжи, жертвоприношений, кошмаров, тьмы, страха, снов, отчаянья.Селвиор Морн — бог разложения, болезней, чумы, перерождения, нового начала, вампиризма.Идэя — богиня жизни, природных стихий, явлений, разрушения и созидания.Авен — бог празднества, урожая, развлечений, вина, печали, иллюзии и забвения.Магнус Тайн — бог магии, учёности, прогресса, истории.Кайрн — бог охоты, животноводства, соревнований, звериной природы.

Боги Идена — лишь силы, через которые мир выражает себя. Их деяния могут казаться благими или ужасными, но каждый поступок — часть некоего великого плана, где столкновение малых и больших сил создаёт реальность, через которую пройдёт каждый. Они фигуры на шахматной доске, которыми управляет незримая рука, но боги короли и королевы, а смертные — пешки. В этом отражается истина Идена: даже боги могут проиграть грядущую, великую битву.

ИДЭЯ. БОГИНЯ СОЗИДАНИЯ И РАЗРУШЕНИЯ

В тот день, на заре становления Идена, с тёмного небосвода упала самая яркая звезда в жерло вулкана. Волны бились о скалы, земля содрогалась от подземных толчков, гром и молния потрясали небесную твердь. Казалось, мир сошёл с ума и пытается уничтожить сам себя.

Но это было не разрушение, а рождение.

Пламя вулкана забурлило с новой силой, и из раскалённого камня и пепла воспряла женщина. Земля стала её плотью, огонь — кровью, воздух — опорой, а вода — жизнью. Четыре стихии смешались в её теле и пришли в равновесие. Взмахом руки она усмирила бушующий мир: небо прояснилось, волны и земля успокоились, огонь угас. Стихии, прежде слепые и неуправляемые, отныне подчинялись её воле.

Идэя — так нарекла себя новая богиня, была прелестна и ужасна одновременно. В её облике отразилось прикосновение всех четырёх стихий. Морские волны наградили её длинными белоснежными волосами, в которых переплетались цветы глубин; земля одарила прекрасным телом покрытым бутонами и ростками; ветер наделил ноги лёгкостью и быстротой, а огонь очистил разум от пепла и одарил его остротой.

Характер богини был переменчив, как сама природа. Мгновениями она была спокойна, словно проплывающее облако, а в следующий миг в ней бушевала пламенная ярость. Проявление её эмоций оставляли отпечаток на всём Идене: возникали вулканы и горы, образовывались моря и океаны, вырастали леса и зацветали луга.

С появлением Идэи природа Идена перестала быть хаотичной. День стал сменяться ночью, зима — летом, расцвет — увяданием, а жизнь — смертью. Многие связывают появление смерти с приходом богини, но кто является её истинный властителем — никому не известно.

РОЖДЕНИЕ САНКТУМА

Мир был один, мир был един.

И в день, когда Идэя уже взяла власть над стихиями, Санктум находился в первозданной форме: один океан и один континент на весь свет, с первичными проявлениями мира — горой, вулканом, рекой, озером, полем, лесом и морем. Всего по одному.

Взмахнув рукой, богиня разделила материк на четыре большие части и сотни островов, рассыпав их по бескрайним водам. Почувствовав силу, Идэя воодушевилась и взмахнула рукой второй раз, и на материках возникли новые очертания мира: горы возвышались, реки извивались и впадали в вновь созданные моря, озёра наполнялись водой, леса разрастались, луга зацветали.

Но Санктум был олицетворением Идэи, её творением, и не мог существовать в состоянии вечного покоя и гармонии. Оттого яростный нрав богини привнёс в мир извергающиеся вулканы, штормы, бурные воды и землетрясения.

Ещё один взмах руки, когда душа Идэи пришла в равновесие, наполнил Санктум тёплыми и холодными течениями и ветрами. Труд богини ещё не был завершён, впереди её ждало самое сложное, и миру было суждено сделать следующий шаг — к жизни и смерти.

Ничто не может существовать безмерно, но и отпущенный срок должно отжить. Так рассудила Идэя и создала бесконечный цикл жизни и смерти, над которым никто не был властен. Это не было ни наказанием, ни даром — это было нормой. Так мир обрёл течение времени, и каждое мгновение в нём стало ценным и необратимым для его обитателей.

И взирая на созданное, богиня поняла: отныне её детище больше не принадлежит только ей одной. Мир был готов к прибытию новых сущностей: растений, животных, смертных и высших. Так завершилось первое творение Идэи. Санктум вступил на свой путь, в котором каждый сыграет отведённую ему роль.

МЕЛЕКЕСС. ГЛАВА ПАНТЕОНА

Первый среди первых. Главенствующее божество пантеона, чьё слово признаёт каждый. В нём соединены два начала, равные по силе и значимости: война и правосудие. Они пребывают в постоянном равновесии, дополняя и сдерживая друг друга.

Лицо Мелекесса — самая важная и пугающая деталь его облика. Оно едино по форме, но никогда не воспринимается как цельное. Словно в его чертах присутствуют двое: Тот, кто ведёт войну и Тот, кто вершит суд. Их невозможно определить взглядом или касанием руки, но каждый, кто смотрит на Мелекесса, ощущает на себе присутствие двух сущностей или нечто иного, за гранью смертного понимания.

Когда Мелекесс вступает в сражение, его лицо становится резким и напряжённым. Черты заостряются, темнеют глаза. В этом облике нет ярости и наслаждения битвой — лишь неизбежность и необходимость. Он не упивается войной и сражением, не чувствует наслаждения от убийств, для него это инструменты восстановления равновесия, когда иные средства исчерпаны. В такие моменты его изображают в латных доспехах, с обнажённым длинным мечом.

В часы свершения правосудия лицо Мелекесса кажется неподвижным, бесстрастным, лишённым всяких эмоций. Он не испытывает ни скорби, ни сострадания при вынесении приговора. Его решение сурово, но неизменно справедливо и обжалованию не подлежит — оно окончательно. Он есть закон и карающая длань настигнет каждого, кто признан виновным. В этом облике Мелекесса изображают гордо стоящим в судейской мантии, с раскрытой книгой, на которой покоится меч.

Среди богов первенство Мелекесса не вызывает сомнений. Даже те, кто не согласен с его решениями и деяниями, не осмеливаются бросить ему вызов. Они знают: победителями им не выйти, и остаётся лишь пребывать в тени его правосудия.

Справедливость бывает страшнее любого наказания

ВЕРДИКТ

Вердикт существует столько же, сколько и сам бог войны и правосудия Мелекесс. Он не был выкован, найден или дарован ему, — он пришёл вместе с ним, как неотъемлемая часть установленного порядка. Ни одна сущность в мире не знает его происхождение и пока существует Вердикт, существует закон на Идене.

Меч выглядит полностью материальным, но сплав неизвестен. Его поверхность лишь отдалённо напоминает металл, словно нечто, из которого он создан, приняло привычную миру форму. Два оттенка проходят по нему, равномерно перетекая друг в друга, как две сущности живущие в Мелекессе, — война и закон. Клинок прямой, широкий и непривычно длинный для смертного взора. Кажется, что таким мечом невозможно сражаться, но только не для бога.

У основания клинка выгравированы знаки и символы на забытом языке. Они не служат украшением и не предназначены для понимания, а наделяют меч лёгкостью и прочностью. Рукоять сделана исключительно под двуручный хват: иного способа держать Вердикт попросту нет. Навершие тяжёлое, улучшающее баланс. Несмотря на массивность, в руках Мелекесса меч движется с пугающей скоростью, будто подчиняется иным законам природы.

В моменты покоя, когда Вердикт не нужен своему хозяину, меч пребывает на пьедестале из белого мрамора в ожидании указания. Он не ржавеет и не несёт следов времени на себе, на нём невозможно узреть ни царапин ни сколов от прошлых сражений. Для него не существует эпох — лишь свершившиеся правосудия.

Все говорят о нём одним словом — закон. Мечу безразлично кто стоит перед ним: бог, демон или дракон, каждый падёт перед ним. Он не оружие — он приговор, что приведён в исполнение.

II.II. ЭЛАРИОНА ЭСТЕРА. Проводница жизни

Элариона Эстера — вечно прекрасная богиня, сопровождающая всех от первого и до последнего вздоха. Каждому при рождении она вручает самый ценный дар — жизнь, с напутствием хранить её и беречь, как зеницу ока. Но этот дар не принадлежит ей. Жизнь не возникает по её воле и не исходит из неё — она лишь проводит её в Санктум, передавая смертному то, что уже было определено вне её власти.

Сила Эларионы простирается лишь на течение жизни, но не на её исход. Она ведёт смертного до самой границы, но не переступает её. Она не способна удержать того, чьё время завершено, и не возвращает умерших. Там, где начинается Эталон, её свет угасает.

Её исцеление не есть уничтожение всякого недуга. Она исправляет лишь то, что искажает равновесие, возвращая жизнь к форме, соответствующей установленному на Идене равновесию. Ни одно её вмешательство не происходит без утраты: сохраняя жизнь в одном месте, она ослабляет её в другом.

Её добродетель широка: стремится прийти на помощь к каждому, спасти и уберечь от напастей. Всеми силами она сдерживает и исправляет болезни, уродства и недуги, направляя искажённую жизнь в нужное русло. Не страшится и тех, кто насылает их, ведя борьбу за каждую душу. Однако то, что смертные называют её милостью, не всегда совпадает с действием самой Эларионы. Её вмешательство нередко воспринимается как спасение там, где сохраняется лишь баланс.

Смертные чтят Элариону более других богов, возводят монументы и обелиски в её честь, ищут благословения и возносят молитвы о сохранении жизни и мира. Однако их представление о её милости часто расходится с реальностью её действий.

У Эларионы нет единого облика. Каждый смертный видит её по-разному — в соответствии со своими представлениями о красоте и совершенстве. Для одного она юная девушка, для другого — зрелая женщина, для третьего — силуэт, лишённый возраста. Но все её считают второй матерью, той, что никогда не предаст и всегда обогреет.

ИДИЛИИ

Идиллии — божественные создания, возникшие в те мгновения, когда Элариона Эстера впервые вдохнула жизнь в Иден. В начале они были явлены как десять отражений добродетелей, без которых мир не мог бы существовать. Каждая из них воплощает отдельное качество, составляющее основу гармонии Идена, и предстаёт в образе юных, необычайно красивых девушек в лёгких светлых одеяниях.

На заре становления Идена Элариона позволила Идиллиям шагнуть в мир. Одна за другой они проявились в реальности, наполняя её светом, песнями и присутствием добродетели, проникая в сердца всех живых. Так утвердились десять Идиллий — как фундаментальное равновесие между различными проявлениями блага.

Идиллии не являются слугами богов, а их неизменные спутницы. Их можно встретить в свите Эларионы, Йёль и Авен: они водят хороводы, поют песни и звонко смеются, наполняя всё вокруг радостью и весельем. Идиллии существуют отдельно, ведя размеренную и праздную жизнь в покоях на Археоне, и не задерживаются в местах, где господствует страх и отчаяние: там их образы меркнут, а голоса исчезают.

Смертные редко различают Идиллий по именам, воспринимают их как единое воплощение радости и красоты, тогда как боги знают каждую по её сущности. Утверждается, что их десять, и каждая связана с одной из первичных добродетелей Идена:

Камария — спокойствие; Иви — правда; Амарелия — любовь; Реалетта — радость; Нелирия — милосердие; Верелия — честность; Дориана — доброта; Белариэль — красота; Пасифия — мир; Амистелла — дружба.

Позднее, однако, в Иден вошла Эвмелия — одиннадцатая Идиллия, заплутавшая в паутине времён. Её появление изменило характер самих добродетелей: смертные обрели чрезмерное сострадание ко всему живому. Сначала это казалось высшей формой совершенства — прекратились жестокость и убийства, враги прощали друг друга, зло не истреблялось, виновные не наказывались.

Но вскоре стало ясно, что присутствие Эвмелии размывает границы между добром и злом. Поступки перестали быть различимыми, и в их смешении начали рождаться беды, обрушившиеся на смертных.

С болью Элариона была вынуждена отозвать Эвмелию из Идена, забрав её дар обратно. Идиллия исчезла так, будто её никогда не существовало, оставив после себя лишь смутное чувство утраты. С тех пор мир помнит: даже совершенное добро, лишённое равновесия, способно привести к разрушению.

ИСТИННЫЙ ЛИК БОГИНИ

Славен и велик Файорлис — древнейший город Идена, колыбель всего эльфийского рода. Гордо раскинув свои владения на западном побережье полуострова, по широкому мысу, что глядит в бескрайние воды Жемчужного моря, он возвышается над берегом, окружённый водопадами и каскадами волн. Файорлис предстает перед взором словно божественный шедевр, где величие природы и рук эльфийских мастеров слились воедино.

Тянутся вверх шпили храмов, надменно возвышаются статуи божественного пантеона, но не хватает среди них одного изваяния — Эларионы Эстеры. Не поддаётся её лик резчикам камня и мрамора, рассыпается скульптура, не желая принимать форму богини.

Ужаснулись эльфы, что прогневали любимейшую из богов и возвестили по всему миру, дабы найти того, кто способен сотворить истинный образ Эларионы. Много откликнулось желающих. Со всех уголков Идена стекались люди, эльфы, гномы и прочие смертные испытать своё мастерство.

Сотни скульптур создавались и рассыпались, но не было среди них той, что в точности передавала бы образ богини. Как не старались резчики, ничего у них не выходило. Впал в печаль весь эльфийский род, готовясь к неминуемой каре.

И когда отчаяние достигло предела, Элариона незримой рукой коснулась смертных и воодушевила их на свершение. Объединились мастера и каждый вложил в камень и мрамор своё видение богини, свою частицу труда. Так статуя приняла истинный облик, угодный божественной воле, и каждый узрел в нём свою Элариону.

II.III. СУДЬБА. Богиня лишённая власти

Судьба — самая юная из богов. Она является в облике девочки двенадцати–пятнадцати лет: острые, притягательные черты, длинные густые волосы, подобно переплетённым нитям: серебристым, золотистым, каштановым, рыжим, чернильным. Каждая прядь — чья-то жизнь, чья-то судьба. Её голос тих и мелодичен, речь мимолётна, а сама она весела и беспечна, не соразмеряя свои поступки с их последствиями.

Она носит простую, ничем не примечательную одежду. Единственное её украшение это браслет трёх времён, выкованный Лёль и Йёль в дар. Три обруча — три времени: прошлое, настоящее и будущее, образующее целостное звено. Через него Судьба касается мгновений, выхватывая отдельные узоры времени и обрывки смертных судеб. Ей открывается многое, но ещё большее остаётся сокрытым, посему её предсказания туманны и лишены точности.

Судьба не была предназначена Идену. Она последовала за старшим братом — Мелекессом вопреки установленному запрету и тайно пробралась в мир. С того момента её сила неполна: ни одно увиденное ею течение времени не может быть изменено по её воле и она не осознаёт последствий своих забав. Лишь после свершения Судьба способна познать, что именно произошло и какова цена за её деяния.

Серафимы знают о ней как об отдельной сущности и вынуждены смириться с её присутствие. Её вмешательства не раз нарушали установленный порядок: однажды Сафириил заточил её, а Иеремил вынес приговор: быть стёртой и забытой из истории Идена. Приговор не исполнен и остаётся в силе, в ожидании своего часа. Боги же к ней относятся с нисхождением, зная об её юном возрасте и детском нраве, подыгрывая играм и извлекая из них выгоду для себя.

Смертные же видят в ней благожелательное начало. Её появление принимают за добрый знак и покровительство, её слова — за пророчество и обещание счастливого исхода. И потому Судьба в Идене не владычица путей, а лишь наблюдатель, что не в силах изменить ни прошлое, ни будущее, ни настоящее.

БРАСЛЕТ ТРЁХ ВРЕМЁН

Браслет Трёх Времён — дар Лёль и Йёль Судьбе в её первый день на Идене. Так они признали её право находиться среди богов, но вместе с тем наложили ограничения на младшую среди них. Браслет был выкован в Первородной Кузне: Лёль создал три гладких обруча — медный, серебряный и золотой. Медь хранит тепло прошедшего, серебро удерживает ясность настоящего, золото утаивает отблеск грядущего. Йёль же наделила обручи способностью не только содержать, но и открывать отражение времени взору. Обручи переплетены в единое целое и пребывают в непрерывном движении. По преданию, когда их вращение остановится, будет утрачено само течение времени на Идене.

Но браслет не только дарует силы, но и ограничивает их. Судьба не видит всё разом: при обращении к прошлому движение замедляется, и видение тонет в густом тумане. Будущее же сбивается, возникает множество возможных путей. Лишь настоящее раскрывается ясно, обручи приходят в равновесие и картина складывается в единое целое.

Каждое обращение к браслету требует цены. Чем дальше Судьба заглядывает в прошлое или будущее, тем расплывчатее становится восприятие текущего. Нельзя жить грядущим и воспоминаниями о былом. Тем самым для Судьбы остаются недостижимыми начало и конец Идена.

Высшие опасаются Браслета трёх времён, ибо он способен открыть даже то, что сокрыто от них самих — предел их существования. По этой причине Судьбе запрещено обращать его взор на богов и прочих первозданных существ. Ей дозволено наблюдать лишь смертных. Однако природа её характера остаётся неизменной: не понимая границ собственной силы и последствий, она нарушает установленные правила, не из злого умысла, из любопытства, и тем самым приближаясь к тому, что ей не предначертано.

И всё же браслет не даёт власти изменить увиденное. Он лишь показывает нити, но не позволяет их переплести заново. Судьба может коснуться любого мгновения, но всякое её знание остаётся лишь наблюдением — этим и удерживается равновесие мира от её необдуманных деяний.

ПОДАРОК СУДЬБЫ

В пору своей юности Судьба сходила с Археона на Санктум и вмешивалась в жизни смертных. В один из таких дней она явилась в Ратай — шумный портовый город, пахнущий солью и рыбой, где на тесных улочках мостились лавки десятков торговцев. Судьба скрылась в облике босоногой девочки с растрёпанными волосами и беспечной улыбкой: смеялась, говорила с моряками, досаждала торговцам, пока не заметила мальчика. Тощий, в рваной одежде и весь перепачканный грязью, он рылся в отбросах в поисках объедок.

Судьба решила помочь. У неё не было ни денег, ни понимания последствий, и она отдала ему браслет трёх времён, не придав значения тому, что делает.

Мальчик надел его — и в тот же миг перед ним раскрылись иные картины. Он увидел себя в богатом доме: на столе стояли золотые кубки, на блюдах лежала изысканная пища, вокруг служили люди, исполнявшие любое слово. Для смертных браслет не открывал время — он искажал его, подменяя реальность желаемым будущим.

С каждым днём видения становились ярче, а действительность — тусклее. Мальчик перестал различать одно от другого. Он оставался среди грязи и гнили, но жил в иллюзии иной жизни, возвращаясь к ней снова и снова, пока силы не начали покидать его.

Когда Судьба вспомнила о своём даре и вернулась в Ратай, она нашла не спасённого ребёнка, а умирающее тело, цепляющееся за последние образы.

В страхе и в желании вновь помочь, богиня воззвала к старшему брату, в надежде, что он все исправит. Мелекесс явился на зов, но лишь покачал головой:

— Ты не изменила исход, — сказал Мелекесс. — Ты изменила путь к нему.

Он не договорил и коснулся браслета, раскрыв нить утерянного будущего. Пред ними предстал мужчина в саду, рядом с ним стояла любящая жена и недалеко носилась стайка детей. Он мог стать хозяином своей судьбы, если бы не вмешалась она.

Мелекесс снял браслет. Видения исчезли. Мальчик умер.

Судьба забрала дар и покинула Санктум, где предалась горестным мыслям и размышлениям. Говорят, с тех пор богиня поняла цену беспечности своих даров и силу вмешательств, но так ли это?

II.IV. МОРГАЛИС. Бог подземного царства

Моргалис — старший брат Мелекесса и последний из богов, ступивших на Иден. Он явился в тот же день, когда смертные впервые познали смерть и занял возникшую роль, ранее не существовавшей. Его появление не было замыслом или предначертанием, оно стало ответом мира на новый процесс, потребовавший сохранения равновесия.

Моргалис не властвует над смертью в том смысле, как это понимают живые. Он не несёт её и не приближает. Его предназначение — стоять на границе и не допускать её нарушения. Он проводит души умерших и следит за тем, чтобы тьма Эталона не излилась в Санктум.

Эталон, над которым он поставлен, не является царством в привычном понимании. Для смертных он представляется миром мёртвых, однако это лишь искажённое восприятие. Моргалис не управляет Эталоном, лишь охраняет границу между ним и Санктумом, удерживая их от взаимного разрушения.

Перед вратами Эталона возвышается Тёмная башня — единственное место, с которым смертные связывают присутствие бога смерти. Его дом. Там он пребывает в часы спокойствия и равновесия, когда двум мирам ничего не угрожает.

Чаще всего Моргалис предстаёт в облике высокого и стройного человека с острыми чертами лица. Его одежды чёрны и лишены украшений, и из-под них исходит холодный свет, не дающий тьме приблизиться. Его глаза лишены зрачков и наполнены бледной ясностью. Длинные, выцветшие волосы ниспадают до пояса. В его теле нет дыхания и сердцебиения, и потому каждое движение лишено колебаний — оно точно и завершено, как сама граница, которую он хранит.

Этот облик не является истинным. Он принят лишь затем, чтобы смертные могли осмыслить присутствие того, кто по своей природе лишён формы. Бесстрастие неотделимо от него, это единственное качество, дарованное богу подземного царства. Моргалис не знает эмоций, поскольку любое чувство стало бы склонением, а склонение — нарушением равновесия. Перед смертью все равны, и потому тот, кто стоит у её порога, не может иметь предпочтений.

В его руке нередко изображают Железный Фонарь — единственный предмет, связанный с его именем. Считается, что свет этого фонаря способен разогнать тьму Эталона. Однако сам Моргалис не использует его как оружие или инструмент власти. Фонарь — лишь знак и напоминание о том, что даже самые тёмные углы можно осветить и найти путь.

Ярко горит пламя в Железном фонаре. Ровное, слегка покачивающееся, не гаснущее. Никогда.

Сила пламени поддерживается благодаря перу феникса — редкой огненной птицы, спутника Моргалиса. На заре становления мира, когда тьма готова была прорвать завесу, феникс спустился в молчаливый мир и вместе с богом смерти загнал тьму обратно в Эталон.

С тех пор он поселился в Тёмной Башне и подарил перо, которое послужило сердцевиной для Железного Фонаря. Ярко горит пламя в Железном Фонаре и нет ему равных среди огней Идена.

С богами Моргалис не враждует и не подчиняется им. Он может говорить с ними и являться к ним на Археон, но не разделяет их целей. Его связь с Мелекессом остаётся лишь именем родства и не влияет на его действия. Селвиор, ведающий разложением и новым началом, не пересекается с ним: их области не соприкасаются, и потому между ними нет ни разлада, ни союза.