Иден: Предел Равновесия

— Это больше не переговоры, — произнёс он.

Никто не ответил.

— С этого момента мы должны действовать слаженно, — продолжил он. — Забыть о былых обидах и биться вместе. От этого зависят не только наши жизни, но и жизни миров и тех, кто в нас верит.

За пределами зала Археон продолжал расходиться трещинами, и каждая новая линия разлома открывала Санктуму ещё один фрагмент собственной гибели. Сквозь них смешивались свет и воздух, различие между мира утрачивалось. Равновесие было нарушено.

За пределами зала Археон продолжал расходиться трещинами, и каждая новая линия разлома открывала Санктуму фрагменты чуждой ему реальности. Сквозь них смешивались свет и пустота, границы между мирами истончались, пространство теряло форму. Разрывы больше не исчезали — они, расширялись в самой структуре обоих миров.

IV.IV. Падение Высшего.

После совета в Зале Первого Света война более не пряталась за речами о правосудии и равновесии. Мир окончательно раскололся. Над Санктумом не угасали кольца Приговора. Одни государства склоняли головы перед серафимами, надеясь избежать их гнева, другие противились и погибали. Храмы пустели, жрецы исчезали, всё больше смертных начинали сомневаться, действительно ли боги способны противостоять небесным воинам.

Но страшнее всего была Красная Пагуба. Болезнь продолжала распространяться несмотря на Приговор. Она проникала даже в очищенные земли. Реки вновь чернели, леса гнили, а заражённые города превращались в кладбища. Появлялись новые разрывы между мирами. Небо всё чаще раскалывалось над морями и пустынями. Сквозь них в Санктум проникали свет Археона, неизвестные звуки и нечто чуждое самой природе мира.

Пространство искажалось. Дороги меняли направление. Поселения исчезали и появлялись в других землях. Некоторые смертные клялись, будто видели в разломах гигантские силуэты, наблюдавшие за Санктумом из бесконечной пустоты.

Мир медленно терял целостность. Пантеон отвечал на происходящее по-разному.

Кайрн собирал зверорасы и готовил их к большой войне. Его жрецы утверждали, что слабость более недопустима, а выживет лишь тот, кто сумеет уничтожить врага первым. Селвиор Морн окончательно исчез из мира людей, лишь самые фанатичные последователи хранили память о нём.

Элариона Эстера пыталась сдержать Красную Пагубу. Она лично являлась в заражённые земли и исцеляла целые города. Авен и Солдро старались сохранить остатки порядка. Их последователи сопровождали караваны, защищали беженцев, а вместе с этим старались распространить благие вести о пантеоне богов и о том, что боги ещё вместе с Иденом. Идэя вместе с Судьбой скрылись.

Лёль и Йёль почти не вмешивались. Они наблюдали. Мелекесс же пытался сохранить единство пантеона, он всё ещё надеялся остановить конфликт речами, но между богами ширился раскол. Всё чаще они задавались вопросам: почему серафимы действуют столь уверенно? Но больше всего его занимало, куда пропал Солмир и как остановить магию, что просачивалась в Санктум.

Но процесс уже нельзя было отсрочить. Первые маги рождались среди смертных. Это происходило хаотично и страшно. Одни случайно сжигали собственные дома. Другие слышали потусторонние голоса и сходили с ума.

Смертные ещё не понимали природу новой силы. Кроме одного — Магнуса Тайн. К тому времени его имя стало легендой. Одни считали его бессмертным духом. Другие — чудовищем. Третьи вовсе отрицали его существование.

Истина же была куда страшнее. Многие годы Магнус скрывался от мира и изучал магию. Он первым из смертных сумел прикоснуться к чистой силе из Археона после появления разломов. Он впитал её в себя из безымянного источника раньше остальных и выжил. Но вместе с силой в него проникло и искажение. Магия постепенно разрушала неподготовленное тело Магнуса и заменяла его чем-то иным. Кожа на руках почернела и сошла. На её месте появилась синяя материя, внутри которой двигался тусклый свет. Со временем изменения распространились дальше. Нижняя часть тела обратилась в непрерывный вихрь энергии.

Сам Магнус не считал это проклятием. Он видел в происходящем следующую ступень развития. В своих лабораториях он проводил бесчисленные эксперименты. Использовал смертных как сосуды для магии. Соединял души живых существ с энергией Археона. Многие погибали. Многие теряли разум. Некоторые превращались в бесформенные создания, наполненные магическим пламенем. Но Магнус продолжал. Он верил, что смертные способны превзойти собственные пределы.

И когда Магнус был близок к завершению эксперимента, его призвал Эзраил на Каелорис. Остров всё также парил между мирами и был пристанищем для небесных посланников. Серафим возвышался подобно скале над уступом. Крылья, полные очей, были распахнуты и загораживали звёзды на небе и он был не один. Рядом с ним парило нечто.

Внешне существо напоминало огромную сферу, состоящую из нескольких пересекающихся колец, подобно астролябии. Кольца были покрыты бесчисленными глазами, расположенными плотными рядами по всей их поверхности с обоих сторон. В центре же сферы находилось одно гигантское голубое око, обращённое наружу и наблюдавшее за смертным.

Существо парило рядом с серафимом и лишь немного уступало ему в размерах. Его форма была лишена привычных признаков жизни: нет головы, конечностей или тела. Вместо этого оно представляло собой сложную систему вращающихся колец и глаз, создающую впечатление разумного механизма либо сущности, существующей за пределами привычных законов природы.

— Смертный! Мы ведаем о твоих деяниях. — Неизвестный голос ворвался в разум Магнуса Тайна. Он был груб и громок, словно раскаты грома. — Мы ведаем о твоих целях и стремлениях. И дабы они не рассыпались прахом, мы готовы помочь.

Магнус выпрямился, он был смел и спокоен: магия уже наполняла его тело.

— Я не нуждаюсь ни в помощи богов, ни в вашей! Всего несколько мгновений отделяют меня от бессмертия и тогда вы, Высшие, навеки перестанете разрушать Санктум.

— Этим мгновениям не суждено сбыться. — В этот раз голос был мягкий, спокойный и обволакивающий, совсем не похожий на прошлый. — Ты ещё слишком слаб, дабы противостоять ему. Им. Нам.

Серафим и существо продолжали неподвижно парить пред уступом и взирать на смертного. Голос продолжил.

— Но мы на вашей стороне, смертных созданий. Сокруши его, вбери силу и стань творцом вашего мира.

Магнус сделал несколько шагов по скалистому уступу и остановился у обрыва, напротив двух существ.

— Вы хотите свергнуть бога?

— Звёзды сыплются с небес, расколы ширятся между мирами, равновесие нарушено, но мы ещё можем его исправить. Вместе!

Последние слова вновь произнёс грубый голос и продолжил:

— Ты сделаешь это, смертный! Ибо я чувствую в тебе его — пожар, что охватил весь твой разум, жажду стать богом. Не позволь Солмиру отнять у тебя дар и поведай о нём миру.

После этих слов серафим и существо исчезли, а вместе с ним и видение. Но перед уходом они оставили Магнусу знание. Слабость Солмира.

С того дня Магнус начал готовиться к битве. Он погружался в самые отвратительные и ужасные пределы магии, создавал новые заклинания и поглощал всё больше энергии. И час настал.

О последующих событиях сохранилось воспоминание самого Магнуса Тайна, он лично поведал о них Йорику.

Он уже давно искал встречи со мной. Это произошло на опушке Серебряного леса под ночным небом. Неподалёку журчал ручей, посвистывал дрозд. Конец дня обещал быть прекрасным.

Я «расположился» на поваленном камне и перелистывал Дакен-Вейн, живую книгу, найденную в одном из путешествий. Над головой плясал огонёк, освещающий древние страницы.

Воздух взорвался яркими всполохами света. Раздались чудовищные звуки и я увидел его: чёрные одеяния развевались по ветру, вокруг него сверкали молнии и двигались кольца чистой энергии. Деревья обугливались и падали, там где он пролетал. Я надеялся на разговор, но Солмир атаковал без предупреждения.

В тот же миг лес вокруг поляны исчез. Тысячи деревьев обратились в серебристую пыль. Земля треснула. Над Санктумом раскрылось огромное кольцо магии из которого меня поразил луч света. Битва началась.

Солмир обрушивал удар за ударом. Чистая магия вырвалась из его ладоней подобно океану света. Но я выжил, раскрыл вокруг себя вихрь синей материи и поглотил магию. Моё тело начало трескаться от её переизбытка.

Солмир атаковал вновь. Тысячи молний обрушивались на меня, а вместе с ними валуны и огрызки скал, но барьер было не пробить. Я взмыл над обугленным лесом и ударил магическими чёрными стрелами, усиленными книгой. Они не возымели никакого эффекта, лишь растворились в сиянии вокруг бога, словно были сотканы из тумана. Солмир даже не попытался уклониться. Магия Археона сама изгибалась вокруг него, подчиняясь воле своего создателя.

Мы столкнулись в небе. Солмир даже не пытался защищаться. Он произнёс несколько слов на неизвестном мне языке и в тот же миг магия покинула мир. Заклинания рассыпались. Руны погасли. Даже Дакен-Вейн замолчал и закрылся. Я впервые ощутил настоящий страх. На несколько мгновений я вновь стал обычным смертным, моё тело было неполноценным без столь уже привычной магии. Но Археон уже был слишком близко. Сквозь разломы в мире просочились новые потоки силы, и магия вернулась ко мне.

Страницы Дакен-Вейна загорелись и перелистывались с неестественной скоростью, собирая вокруг себя сотни заклинаний одновременно. Пространство дрогнуло, возникли вращающиеся круги рун, цепи из синего огня, копья света и вихри разрушения. Всё это обрушилось на Солмира единой волной.

Санктум пошатнулся. Небо разорвалось от вспышки. Облака испарились и море под нами вздыбилось гигантскими валами. Но когда сияние угасло, бог всё ещё стоял, даже его одежда не была порвана.

Он поднял руку и мир остановился. Птицы замерли в воздухе. Волны превратились в неподвижное стекло. Даже ветер исчез. Лишь мы двое продолжали двигаться. Я ощутил, как тысячи нитей силы оплетают моё тело. Солмир вновь искал способ лишить меня магии. И тогда я использовал знание, оставленное серафимами — увидел источник.

Солмир был связан с Археоном. Он являлся проводником, через него в Санктум текли огромные потоки силы. Именно эта связь делала его почти неуязвимым. И именно её следовало разорвать.

Я вонзил руки в пространство. Пальцы коснулись ткани мира и реальность треснула. Над нами раскрылся разлом таких размеров, каких Санктум ещё не видел. Сквозь него хлынул ослепительный свет Археона. Миллионы потоков энергии заполнили небо.

Солмир впервые изменился в лице. Он понял мой замысел. Я не собирался победить его силой. Я собирался лишить его преимущества.

Потоки Археона ударили в нас обоих. Моё тело начало разрушаться. Рёбра трещали. Сознание захлёстывали тысячи чужих голосов. Но я продолжал удерживать разлом.

Солмир ринулся вперёд. Мы столкнулись. От удара образовалась волна, прокатившаяся через половину мира. В Ратайре затрещали горы, в Астерионе моря вышли из берегов. Над пустынями возникли смерчи. Впервые в истории Санктума смертный и Высший сражались на равных.

Наш бой длился дни. Мы проносились сквозь миры, метая друг в друга самые изощрённые заклинания. Иногда мы исчезали и продолжали битву внутри разломов между Санктумом и Археоном, затем падали на землю, оставляя после себя кратеры размером с города.

Понимая, что силы покидают его, Солмир прибегнул к тому, чего я прежде не видел. Он коснулся ладонью собственной груди и вырвал из себя сияющую нить. За ней последовала вторая, третья и сотни других. Каждая нить была воплощением одного из законов магии, возникших в Санктуме. Пространство начало распадаться. Заклинания теряли форму. Разломы закрывались. Даже энергия Археона стала тускнеть. Солмир вновь пытался лишить мир самого понятия магии. Но было уже поздно. Миллионы смертных успели прикоснуться к новому дару. Отныне магия не принадлежала лишь ему одному.

Лицо Солмира исказилось. Впервые на нём проявились эмоции — гнев и злость, но исправить ситуацию ему уже было не под силу. Сквозь бесчисленные разломы в мир проливалась магия. Земля содрогалась. Горы трескались. Моря кипели. Сам Санктум казался на грани гибели.

И тогда раздался голос. Это говорил не смертный, не бог и не серафим, а нечто гораздо более древнее, оно произнесло лишь одно слово:

— Довольно.

Голос прозвучал негромко, но его услышал весь Санктум и мир изменился: замерли бури над морями, остановились смерчи в пустынях. Расколы между мирами перестали расширяться. Даже потоки магии, вырывавшиеся из Археона, словно натолкнулись на невидимую преграду.

Я поднял голову к небу: разломы затягивались, словно незримая рука их стягивала. На лице Солмира больше не было ни гнева, ни страха, лишь отчаяние. Он уже понял кому принадлежал голос и готовился к последствиям.

Нечто пришло.

Свет Археона начал меркнуть. Небо темнело. Звёзды исчезали одна за другой. Даже пространство между мирами затихло. Голоса, которые прежде наполняли моё сознание, смолкли. Наступила тишина. Настоящая. Та самая тишина, которая существовала до рождения миров.

Пространство над полем битвы дрогнуло. Перед нами раскрылся проход. Он не был похож ни на разлом Археона, ни на врата Санктума. За ним не было света. Не было тьмы. Не было ничего, что смертный разум мог бы описать словами. Это было Начало. Исток, из которого однажды пришли Высшие.

Из этой бездны выступил Эзраил. Его крылья были сложены, но даже так закрывали половину небосвода.

Солмир не пытался бежать. Не пытался больше сражаться. Он уже осознал, что битва окончена и его участь предопределена. Не мной. Не серафимами, а тем, кто стоял выше любого существа на Идене.

Эзраил поднял руку — ударила чёрная молния. Вокруг бога закружились вихри, поднимая его всё выше и выше, пока он не достиг Начала и не исчез. Мир вновь ожил, Начало закрылось.

От Солмира остался лишь шар, который медленно приближался ко мне. Он переливался всеми известными мне цветами и подрагивал от пульсирующей в нём энергии. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он взорвался и всё его содержимое проникло в меня.

Магия наполняла каждую клетку моего тела, вызывая нечеловеческую боль. Казалось, будто раскалённые иглы одновременно пронзают плоть и саму душу. Я чувствовал, как растворяется всё, что осталось во мне от человека. Сердце билось всё реже и затихло, уступив место пульсирующим потокам энергии. Кровь закипала в венах и обратилась в жидкий свет. Каждая мысль сопровождалась вспышкой агонии, словно сознание пытались разорвать на части.

Мир вокруг расплывался. Перед глазами возникали бесчисленные образы: звёзды, чуждые миры, бездонные пространства Археона, силуэты существ, которым не было места в Идене. Их голоса сливались в единый гул и проникали в разум. Мне казалось, что я умираю.

Но смерть не пришла.

Боль продолжала нарастать. Остатки человеческой плоти исчезли под потоками синей материи. Всё тело горело изнутри, однако вместе со страданием пришло понимание. Я видел магию так, как никто другой. Видел нити, связывающие миры. Видел движение судеб, течение времени и дрожание самой ткани Санктума.

Каждое новое знание приносило новую волну боли. Каждая капля силы отнимала часть меня прежнего. Я кричал, но собственного голоса уже не слышал. Он тонул среди волн магии, обрушившихся внутри меня.

Это длилось всего несколько мгновений, но тогда мне казалось вечностью. Агония внезапно прекратилась. Наконец боль исчезла и я открыл глаза.

Восприятие мной мира изменилось. Я видел небо над Санктумом и одновременно бездны Археона. Видел течение рек и движение звёзд. Слышал молитвы смертных за тысячи лиг от себя. Магия более не была для меня силой, которую следовало призывать. Она стала частью моего естества.

Я выпрямился. Эзраил вместе с существом-сферой продолжали парить в небесах. Их бесчисленные глаза были обращены ко мне. Но впервые за всё время я не чувствовал себя меньше их. Я был им ровней.

Я осмотрел себя: от человека во мне практически ничего не осталось. И всё же я продолжал помнить, кем был в уже прошлой жизни.

К моменту моего обращения имя прошлого бога уже начали стирать из хроник смертных. Помнили лишь Высшие.

Когда Магнус явился в Зал Первого Света, никто не приветствовал его. Боги молчали. Одни смотрели с опаской. Другие — с презрением. Некоторые вовсе не скрывали враждебности. Перед ними стояло существо, которое ещё недавно было смертным. Существо, сумевшее низвергнуть одного из них и забрать себе его силу.

Мелекесс медленно поднялся со своего трона. Его взгляд скользнул по собравшимся богам. Все они молчали, ибо каждый из них видел одно и то же и уже не мог изменить будущего. Ибо каждый из них видел одно и то же. Перед ними стоял уже не смертный. Не маг. Не чудовище. Перед ними стоял новый Высший.

Тогда Мелекесс обратился к залу:

— Магия вошла в Санктум и стала неотъемлемой его частью. Таково новое равновесие мира, таков новый порядок и всякая сила должна иметь своего владыку.

После чего он посмотрел на Магнуса.

— Отныне ты — Магнус Тайн. Бог магии, познания и развития.

Мир окончательно вступил в новую эпоху. Смертный занял место среди Высших. Серафимы вмешались в устройство пантеона. Магия стала частью Санктума. А война перестала быть лишь борьбой за равновесие. И всё ближе приближался день, когда боги и серафимы столкнутся всей силой.