Иден: Предел Равновесия

Павел Цумарев

Иден: Предел Равновесия

ЧАСТЬ I. О МИРЕ ИДЕН. I.I. Устройство мироздания

Мир Идена огромен древен и полон историй, чьё происхождение давно скрыто пеленой времён. Одни из них передаются в летописях, другие рождаются среди простого народа и передаются из уст в уста, третьи хранятся в ковенантах и орденах под строгим контролем.

«Иден: Предел Равновесия» — это сборник рассказов и историй связанных между собой, основанный на записях давно почившего Йорика. Неизвестно, был ли он человеком, существом или чем-то иным. Но говорят, что ему довелось беседовать с Высшими. Было ли это откровением или плодом его воображения — судить не мне. После смерти Йорика остались лишь разрозненные записи и черновики, приведённые мною в порядок.

Но чтобы понять истории, собранные в этой книге, необходимо получше узнать мир.

На Идене существуют силы — Высшие. Их четыре: боги, серафимы, архидемоны и драконы. Происхождение Высших всё ещё неизвестно, но их влияние ощущается во всём. Боги вмешиваются в судьбы народов, серафимы несут волю своего божества, архидемоны преследуют собственные цели, а драконы безмолвно наблюдают за ходом истории.

Сам мир разделён на три части. Археон считается обителью Высших. Санктум — землёй смертных, Эталон — царством душ.

Среди Высших наибольшую известность получили боги. В божественном пантеоне их насчитывается двенадцать, и каждый отвечает за свою сторону существования мира. Они вмешиваются в судьбы смертных, заключают союзы и вступают в противостояние друг с другом. Затем идут Серафимы, семь небесных посланников, коих чтят за чистоту помыслов и деяний, но и страшатся их кары. Потому история Идена редко бывает делом лишь одних смертных.

Течение времени в мире связано с религией. Год состоит из двенадцати месяцев и начинается в день равноденствия, а семь дней недели посвящены особому ритуалу, который, по убеждению верующих, приближают душу к вознесению на Археон. Каждая новая эпоха начинается после событий, меняющих ход мира: появления Высших, великих катастроф или войн, оставивших след в памяти мира.

Таков Иден — мир, где рядом существуют Высшие и смертные. И следует помнить: легенды и мифы не обязаны быть правдивыми, я же лишь записал слова Йорика. А где в этих историях истина или ложь — судить вам.

ВЫСШИЕ

«Высшие среди нас. Они смеются, развлекаются, вмешиваются в наши жизни, нарушая привычный порядок вещей. Мы редко замечаем их, но по вине того или иного бога с нами происходят очередные беды. Они не соразмеряют последствия и их игры стоят нам самого ценного — жизни.

Но это Высшие, и кто мы такие... ничтожества, что посмели перечить им?! Мы всего лишь игрушки в их жестокой забаве. Болванчики, коих они дёргают за нити, ради очередной превратности Судьбы. Нам же остаётся либо смириться, либо восстать, если хватит духа и силы.

Они заносчивы, инфантильны, слепы. Не ведают истинного вкуса и смысла жизни, что даровано нам — смертным. Так сплотитесь, братья и сестры, и когда придет время, бейтесь за каждое мгновение под лучами Идена. Покажите им, кто истинный властитель мира!»

— слова неизвестного, бросившего вызов Высшим.

Те, кто правит миром, те, чья воля стоит выше других, те, что способны на великие и отвратительные деяния. Их точное происхождение неведомо до сих пор, мы лишь строим догадки и предполагаем, как они явились и кто же они такие...

Боги — самые известные и почитаемые из Высших. Их слава и величие раскинулись на все материки. Нет такого места в мире, где бы о них не знали. Они бессовестно вмешиваются в жизни смертных, посылают знамения и кары, но больше всего жаждут даров и поклонения от тех, к кому относятся с таким пренебрежением. Во главе пантеона стоит Мелекесс, бог войны и правосудия; особое место занимает Идэя, прародительница самого мира Идена. Сами же боги неизменны по своей сути: время не властно над ними, отчего жизнь для них часто бывает скучна и однообразна.

Серафимы — иная сила, иная вера. Они не служат пантеону, у них иной бог — Единый, божество, что никогда не проявляло себя. Божество, что существует лишь в словах серафимов и его пророчицы Арианы. Сам Единый безмолвен, а его волю воплощают семеро небесных посланников, наделённых мощью и духом, дабы нести равновесие по всему миру.

Архидемоны существуют как отдельная сила. Они не являются врагами богов или серафимов и не воплощают собой абсолютное зло. Их мораль сера и изменчива, а цели редко понятны. Так же, как и боги, архидемоны любят заигрывать со смертными, вмешиваться в ход событий Идена и изменять равновесие по собственному разумению.

Драконы, которых нередко называют Спящими Высшими, — существа древние и не менее могущественные, чем остальные. Их сила велика, но они предпочитают не прямое вмешательство, а наблюдение за миром и течением его жизни. В Санктум, нижней земле, драконов видят крайне редко, и ещё реже смертному удаётся услышать их голос: даже пробудившись, они говорят неохотно, словно каждое слово для них — вторжение, за которое придётся заплатить.

Таковы Высшие Идена — силы, чьё существование определяет ход историй, судьбы народов и облик мира. Однако следует помнить: всё, что известно смертным о Высших, может быть ложью. Легенды противоречат друг другу, имена и деяния искажаются временем, а истина скрыта за раболепной верой и страхом перед смертью. И, быть может, Высшие совсем не таковы, какими мы их себе представляем, или же каждый из них лишь отражение того, во что мы готовы поверить. «Иден: Равновесие Предела» не раскроет вам истину, он поведает о прошлом и позволит читателю самому решить, где заканчивается вымысел и начинается правда.

ТРИЕДИНСТВО

С древнейших времён на Идене упоминаются три мира, существующих взаимосвязанно друг с другом: Археон — обитель Высших, Санктум — дом смертных и Эталон — пристанище душ. Они не расположены друг над другом, а сходятся вокруг некоего общего Начала, предположительно того самого, откуда некогда явились Высшие. Соединены между собой лестницами, по которым можно перемещаться по мирам, однако доступны они далеко не каждому.

Археон называют верхним миром, хоть никто достоверно и не знает, где именно он расположен и какая дорога туда ведёт, но бытует мнение, что он находится далеко за небесами, — там, куда смертному путь заказан. Считается, что это место вне времени и пространства, дабы Высшие могли непрерывно править Иденом. Каждый смертный представляет Археон по-своему: одни видят в нём сияющий чертог, другие — бесконечный солнечный свет, третьи — тюрьму для его обитателей. Но что истинно и что ложно из этих представлений, мне неведомо.

Санктум — это сам Иден в его осязаемой форме. Земля, вода, воздух, города и руины, рождение и гибель. Здесь течёт время, здесь у всего есть начало и конец. Это место, где совершаются подвиги и предательства, заключаются союзы и разгораются войны, создаются храмы и рушатся святыни. Именно тут раскрывается истинная природа хоть и короткой, но столь насыщенной смертной жизни. Санктум хранит историю о былом в текстах и крови поколений, ибо время властно над всеми и неумолимо изменяет судьбы каждого, кто здесь оказался. Потому память о прошлом не должна быть утрачена и должна передаваться тем, кто придёт после.

Эталон — бесконечное пространство, куда попадают души всех погибших на Идене. Души умерших в Эталоне скитаются по тьме, они больше не носят имён и не хранят воспоминаний, они больше никто. Всё, чем они были при жизни, растворяется и теряет значение, остаётся лишь безмолвная сущность, лишённая прошлого и будущего. Только Моргалис, страж Эталона и бог Смерти, способен различать их среди бесчисленного множества, ибо ему ведомо, кем каждая из этих душ была прежде.

Таковы три мира Идена, существующие одновременно и неразрывно связанные между собой. Один пребывает вне времени, другой непрерывно движется вперёд, третий навеки замер. Нам известно о них столько, сколько дозволено знать смертным. И многое из сказанного может лишь оказаться попыткой объяснить непостижимое. Но пока существуют Археон, Санктум и Эталон, порядок мира остаётся неизменным, а вечность, жизнь и смерть продолжают следовать своим чередом.

«Жизнь принадлежит Санктуму, судьба — Археону, конец — Эталону».

АРХЕОН. МИР ВЫСШИХ

Археон — так называют место, о котором мы можем только мечтать. Само это имя возникло в попытках определить то, что не поддаётся определению. Пишущий эти строки не утверждает истинности знаний, он лишь передаёт то, что сложилось в умах смертных, стремящихся объяснить происхождение Высших.

Считается, что Археон — обитель, в которой пребывают те, кого именуют богами, серафимами, драконами и архидемонами. Это не мир в привычном смысле, но и не пустота. О нём говорят как о месте вне Идена, где нет деления на жизнь и смерть. О месте, где не действуют законы, которым подчинены Санктум и Эталон. И всё же Археон нередко представляют как неотъемлемую часть тройственного мироустройства, не пытаясь примирить это противоречие.

Смертные, не в силах представить иное, наделяют Археон образами. Они говорят о садах, не знающих увядания, о залах, в которых не гаснет свет, о пространствах, где нет ни покоя, ни разрушения. В этих представлениях Высшие обитают так же, как смертные: собираются, спорят, сражаются и мирятся. Им приписывают черты жителей Санктума: волю, характер, амбиции и жажду власти, ибо иначе невозможно объяснить их вмешательства в судьбы мира.

Говорят, что между ними нет единого порядка. Нет над ними суда, кроме того, что они вершат друг над другом. Их союзы непрочны, их споры не имеют конца, и действуют они, исходя из собственного понимания равновесия. Потому одни несут жизнь, другие — разрушение, и каждый из них прав по своему.

О времени в Археоне судят с осторожностью. Принято считать, что оно не властно над сущностью Высших: они не стареют, не угасают и не умирают. Потому смертные говорят, что в Археоне время есть и в то же время его нет.

О переходе между Археоном и Санктумом сложено множество преданий. Наиболее известное из них — о Лестнице Первого Света, якобы ведущей из нижнего мира в высший. Её описывают как путь, сотканный из сияния, ступени которого уходят в недостижимую высоту. Считается, что по ней боги нисходят в Иден, а смертные, достигшие её вершины, могут стать равными им. Но подобного ещё ни разу не случалось, и потому Лестницу следует считать не более чем красивым образом, через который смертные пытаются достичь недостижимого.

Иные же полагают, что Высшие не нуждаются в путях. Они приходят в Иден по собственной воле и покидают его так же свободно, как и явились. Для них нет преграды между мирами, ибо сами эти границы установлены не для них. Когда же один из Высших исчезает из Идена, это не называют смертью. Говорят, что он возвращается в Начало, откуда пришёл, затем предаётся забвению. Потому смертные не помнят и не знаю всех обитателей Археона.

Так или иначе, Археон мыслится как источник, ибо там предполагается некое Начало. Не в том смысле, что он порождает Высших, но в том, что они принадлежат ему и возвращаются к нему, покидая Иден. Он не участвует в равновесии напрямую, но через тех, кто нисходит из него, влияет на ход вещей. Это влияние нельзя измерить, оно проявляется лишь в отдельных событиях, которые сами по себе не раскрывают своего происхождения.

Следует помнить, что все эти представления рождены в умах, ограниченных собственным опытом. Смертные судят о том, что находится вне их пределов, опираясь на знакомые им формы и законы. Потому Археон неизбежно предстает перед ними как отражение их собственных представлений о совершенстве, власти и бессмертии.

И потому всякое слово об Археоне есть лишь предположение, но не знание. Мы называем его местом, чтобы удержать мысль, наделяем его образами, чтобы не потерять нить рассуждения, но тем самым лишь отдаляемся от его сути. То, что находится вне пределов Идена, не обязано подчиняться ни его языку, ни его пониманию, а значит, всякое описание неизбежно будет неполным.

Но так ли это, что Археон находится вне Идена или всё же является его неотъемлемой частью? На этот вопрос у меня нет ответов и никогда не будет. И посему всякий, кто пытается постичь его, неизбежно приходит к границе, за которой начинается лишь догадка.

САНКТУМ. МИР МЁРТВЫХ

Санктум — это мир, в котором мы живём. Иных определений у него нет, кроме тех, что рождаются в умах смертных и умирают вместе с ними. Одни называют его Первой Землёй, другие — Единственной, третьи избегают имен вовсе, полагая, что само стремление обозначить его есть ошибка. Однако во всех записях, дошедших до нас, Санктум неизменно остаётся местом рождения, жизни и гибели — циклом, кругом, в пределах которого существует всё, что нам доступно. Этот круг представляется завершённым, но при внимательном рассмотрении в нём обнаруживаются несогласованности, не позволяющие считать его по-настоящему замкнутым.

Санктум не является ни даром, ни испытанием. Он не был предназначен кому-либо и не избран никем. В нём появляются те, кто ещё не существовал, и исчезают те, чьё время закончилось. Рождение и смерть здесь обыденные процессы, без которых этот мир не может существовать. Мы наблюдаем их повсеместно и потому склонны считать естественными, хоть их природа остаётся неясной.

Устройство Санктума допускает бесконечное множество форм жизни: от мельчайших до тех, что почти выходят за пределы нашего понимания. Они населяют землю, воду и небо, существуют краткие мгновения или продолжают своё бытие веками. Но за тысячи лет и даже сотни тысяч мы не приблизились к ответу на главный вопрос: кто мы такие и как мы появились.

И всё же предпринимаются попытки объяснить это. Существует мнение, что Санктум — это не место порядка, а место отклонений, если сравнивать его с Эталоном и Археоном. Жизнь здесь движется вперёд, завершается, не застывает, и каждый раз рождается новое, неповторимое существо, будь то гордый эльф или жалкий муравей. Все мы разные.

Исходя из этого, некоторые учёные и жрецы полагают, что в этих различиях и кроется отклонение: Высшие и души вечно одинаковы, а наше каждое рождение — это не продолжение прежнего, старого, а новая ветвь развития, ранее не существовавшая. В этом смысле жизнь не наследуется, а образуется с нуля каждый раз.

Эту теорию подтверждает и вопрос о памяти. Имеется множество свидетельств о том, что перед кончиной или в её момент сознание смертного претерпевает изменение: полное исчезновение самого «я». На основе этих рассказов возникла идея, согласно которой в Санктуме действует некий механизм или чья-то воля, стирающие память.

Если принять её, то становится возможным объяснить, почему ни одно существо не сохраняет воспоминаний о прежних жизнях, даже если допустить их существование. Всё, что было, оказывается уничтоженным или, по крайней мере, сокрытым. Однако остаётся неясным, что именно подвергается этому стиранию — память как таковая или нечто большее.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о высших сущностях. Их присутствие в Санктуме не подлежит сомнению. Они вмешиваются в ход событий, изменяют судьбы отдельных людей и целых народов, действуя открыто или скрыто. Тем не менее их действия не образуют единой системы и нередко противоречат друг другу, что затрудняет любые попытки их осмысления.

Это привело к появлению религиозных учений, каждая из которых пытается объяснить природу высших сил и их отношение к смертным. Одни утверждают, что Высшие направляют мир, другие — что играют с ним, третьи — что сами подчинены неким законам, превосходящим их. Но ни одно из учений не заняло доминирующую позицию.

Смерть в Санктуме воспринимается как... конец, завершение жизненного пути, затем душа попадает в Эталон, и что ждёт её там мы лишь догадываемся. Ещё никто не возвращался оттуда, а хранитель врат и проводник смерти не удосужились дать нам ответ на этот вопрос.

Тем не менее в ряде текстов встречается иная мысль. В них утверждается, что смерть не завершает, а даёт новое начало — перерождение. Душа вновь возвращается на Санктум, утрачивая прежнюю память и обретая иное существование, но уже под другим именем и под другой личностью. Эти тексты редко принимаются всерьёз, поскольку ни живое, ни Высшее существо не владеет столь внушительной силой, по крайней мере мне этого неведомо.

И всё же можно утверждать следующее: Санктум не является случайным набором явлений и прихотей. Он представляет собой упорядоченную систему, в которой существует жизнь, каждое деяние ведёт к закономерному исходу и есть смерть.

Санктум является единственным миром, который нам дан. Мы рождаемся в нём, существуем и умираем, не имея возможности выйти за его пределы и удостовериться в истинности собственных представлений. Потому всякое знание о нём неизбежно ограничено. Возможно, именно это и определяет его природу: быть постижимым лишь частично, оставляя главное за границей понимания и ожидая своего часа.

ЭТАЛОН. МИР МЁРТВЫХ

Под Санктумом, как это представляют смертные, находится Эталон. Его называют третьей землёй. Эталон не является ни наградой, ни наказанием, никто не выбирает его, но каждый неизбежно приходит к нему. В нём завершается всякое бытьё, и тем самым сохраняется равновесие Идена. Таков исход любого, кто жил под солнцем Санктума. Таков закон мироздания.

Эталон неотделим от Санктума так же, как конец неотделим от начала. Это не отдельный мир, а противоположное состояние того же порядка: в Санктуме всё обретает форму и длится, в Эталоне — утрачивает её и завершается. Без Эталона Санктум не смог бы существовать: незавершённое накапливалось бы и разрушило равновесие. Археон же не принадлежит ни к одному из этих состояний и находится вне их цикла.

Все души спускаются по Дороге Последнего Света — лестнице из кровавого обсидиана, как считают смертные, ведёт к основанию мира. Это единственный путь в Эталон. Спустивший на неё не может остановиться, свернуть или вернуться. Одни верят, что душу сопровождает Эзраил — вестник кончины, фиксирующий момент смерти и доводящий её до порога. Другие же убеждены, что душа приходит одна, и у врат её встречает Моргалис — страж Эталона.

У подножия Дороги, как это описывается в преданиях, возвышается Тёмная Башня. В ней пребывает Моргалис. Его задача — хранить границу и не допускать выхода из Эталона. Ни одна душа не возвращается назад.

Смертные описывают Эталон как тёмное подземное царство, лишённое света и времени. Это лишь форма, в которой они пытаются осмыслить переход. В действительности Эталон не имеет ни глубины, ни направления, ни границ в привычном смысле.

В Эталоне не происходит ничего, что можно было бы назвать событием. Лишь у порога, на границе между миром живых и мёртвых, вспыхивают души. Чем сильнее душа, тем ярче этот краткий свет. Это последний след перед исчезновением. После этого душа теряет всё: память, волю, имя и её единственным спутником становится тьма, теперь она твой личный проводник.

Считается, что высшие сущности: боги, серафимы и им подобные не попадают в Эталон. По одной из версий, они исчезают и возвращаются в Начало — место, откуда явились в Иден. Это не подтверждено. Для смертных это не имеет значения: каждый, достигший Эталона, исчезает без остатка.

Если Археон — начало, лежащее вне Идена, то Эталон — его предел внутри.

Эталон завершает любой жизненный путь. Это конечная форма бытья, к которой всё стремится и которой всё должно было стать на Идене. Но равновесие было смещено, от чего «границы» Эталона претерпели изменения и он занял низшее место, среди трёх миров.

БЛАГОДАТЬ И РАЗЛАД

Все души, покидая Санктум, нисходят в Эталон — единое подземное царство. Там душа пребывает на границе самой себя.

И всё же в глубинах Эталона заключено расхождение. Когда сущность исчерпывает собственные противоречия или, напротив, доводит их до предела, она изменяется: исчезает её облик, стирается память, и сама граница, удерживавшая её в Эталоне, утрачивает смысл. Тогда душа входит в Благодать или Разлад.

Благодать не имеет предела и не знает формы, ибо это не есть место среди мест и не свет среди звёзд. О ней говорят как о пристанище праведных и награда за веру в Единого и его вестников, представляя её через образы вечного изобилия и покоя. Лишь те, чьи деяния и испытания привели к внутреннему единству, достигают этого состояния. Но эти представления ложны.

Благодать есть состояние предельного согласия или принуждения, в котором устраняется всякое различие. Душа лишается не только облика, но и самой возможности быть отличимой от иного. Здесь нет ни стремления, ни цели, ни различения, и потому ничто не может быть обретено или утрачено. То, что смертные называют блаженством, здесь лишено основания, ибо блаженство требует того, кто его переживает.

Потому Благодать, мыслимая живыми как высшее благо, по своей сущности неотличима от лишения: в ней отсутствует не страдание, но и всякая возможность радости. Она не становится противоположностью самой себе — ибо она изначально такова, какой не может быть понята живыми.

Разлад не имеет предела и не знает формы, ибо не есть место среди мест и не свет среди звёзд. Смертные представляют его как наказание за грехи и муки за слабую веру, но эти образы ложны: то, что они видят, лишь тени, возникающие из иллюзии длительности и непрерывного противоречия.

Разлад по своей сущности не есть наказание. Он не возникает из воли Единого, не направлен против души и не подразумевает ни вины, ни воздаяния. Душа больше не едина с собой, внутри неё рождаются бесконечные сомнения и конфликты. И то, что смертные принимают за карающую силу, лишь следствие внутреннего переполнения расхождений, проявляющихся как бесконечное множество противоречий. Оно не имеет цели причинять страдание — лишь отражает предельное состояние сущности, в котором различия больше не могут быть согласованы, но разум смертного обращает это в мучения.

Разлад и Благодать — это два разных полюса Эталона, переплетённые между собой. Между ними удерживается равновесие, на котором покоится вся посмертная природа Идена.

О РАВНОВЕСИИ

О Равновесии говорят часто, но редко понимают, что именно скрывается за этим словом. Пишущий эти строки не берётся утверждать, что знает его природу, однако вынужден признать: в Идене не существует ничего, что могло бы выйти за его пределы. Всякое явление, всякое существо и всякое действие, каким бы значительным оно ни казалось, неизбежно влечёт последствия, затрагивающие мир.

Равновесие нельзя увидеть, коснуться, вздохнуть. Оно не имеет ни воли, ни облика, ни голоса и потому не может быть воспринято как сила или сущность. Это нечто... большее, стоящее выше всех.

Наиболее ясно равновесие прослеживается в самом устройстве Идена. Археон, Санктум и Эталон образуют систему, в которой каждый мир уравновешивает два других. Обитель Высших остаётся вне привычных изменений, дом смертных допускает отклонения и движения, а подземное царство подводит у всего черту, итог. И если наблюдать достаточно долго, становится заметно, что ни одно из этих состояний не может преобладать окончательно.

Из этого следует, что любое вмешательство, будь то деяние Высшего, решение смертного или иное явление, не проходит бесследно. Некоторые полагают, что подобные события являются проявлением некоего великого замысла, и что есть кто-то выше богов и прочих, тот, кто и устанавливает границы этого самого равновесие и следит за их соблюдением. Но так ли это?!

Сохранилась запись о городе, чьё имя не дошло до наших дней. Он был воздвигнут в месте, где земля давала обильный урожай, а болезни обходили его стороной. Со временем горожане утратили нужду в золоте, еде, знаниях. Всё было в достатке. Их жизнь стала слишком однообразной, лёгкой и скучной, не осталось причин идти дальше, развиваться. И в этом, как отмечают некоторые источники, заключалось отклонение. Город не был разрушен войной или бедствием. Он опустел сам по себе: смертные покидали его, не в силах более выносить постоянство и ища иную, непредсказуемую жизнь.

Подобные случаи позволяют предположить, что равновесие не устраняет отклонения сразу и допускает их существование, но затем, они уничтожаются. После этого возникает сдвиг, который может затронуть иные места, иные судьбы и даже иные времена.

Серафимы, о которых будет сказано далее, нередко воспринимаются как хранители порядка. Однако их появление и их решения также сопровождаются последствиями, которые не всегда совпадают с ожиданиями. Это позволяет предположить, что и они не устанавливают равновесие, а лишь участвуют в его проявлении.

Таким образом, равновесие можно описать не как закон в привычном смысле, а как неизбежность. Оно не требует признания и не зависит от веры в него. Оно не стремится к справедливости, быть хорошим или плохим, принять чью-то сторону. Оно есть и мы вынуждены ему подчиниться.