Минута — не более. У нас от силы оставалась минута. Либо нас достигнет подводный демон и пожрет, поглотит, сольет воедино с собой... Либо мы все утонем. Или капсулу заполнит водой настолько, что и выжить особо долго не выйдет...
Изумрудные языки вытягивались и приближались с каждой каплей воды в кухне. А каплей прибывало много.
Двери резко захлопнулись. С чем бы не копошился Саня — у него это получилось.
Только почему-то при этом он упал рядом со мной и забился в конвульсиях. Скрежет, который скорее всего был криком боли, стал давить на перепонки, вбивая их обратно. Боль. Мне больно Насколько же сильно мучается сейчас Саня и отчего?
Движение. Батискаф начал подниматься.
Я глянул в мелкое окошко наружу. Изумрудный свет исходил от всей подводной базы, она светилась, горела. Горела под водой, окутанная неизвестным мистическим пламенем От которого нам чудом удалось сбежать.
Я закрыл глаза. Все кончено. Мы в безопасности.
Но окоченение не исчезло. Четкость звука не вернулась. Далеко от Хэппи Энда.
Мою голову подняли. Нехотя раскрыв глаза, попытался понять — что происходит.
Очки с меня сняли. Теперь и последний орган чувств, что еще находился в состоянии функционировать нормально — отнят.
Пятна, суетятся Туда-сюда Что-то кричат, что-то делают
Мой рот силой раскрыли, под язык засунули нечто кислое и с металлическим привкусом. Твердое Но быстро рассасывающееся. Шипит, искрится к небу. Взрывы пузырьков и потрескивание С каждым щелчком внутри — чувства одно за других потихоньку приходили в прежнюю рабочую форму.
Безвредный фейерверк во рту холодил похлеще мороженого льда, но ощущение доставляло странное необъяснимое удовольствие. Своеобразный экстаз, затмевающий разум.
Черепная коробка не стремилась расколоться на части.
Нежное жужжание внутри живота.
Нервные окончания не стонали от острой режущей немоготы.
Вверх. Вниз. Вправо. Влево.
Пальцы. Я чую пальцы! Ноги, руки Все тело!
Голос Вот его до сих пор нет. Язык не слушается. Связки не смыкаются.
Но тело — уже более-менее в норме.
Кажется, я могу встать
Да!
Скрежетание и гулкое звучание — уходит. Не раздражает. Успокаивает. Слога. Слова
— Т.. ядке? — Леха.
Я слышу Леху.
— Ты как? Слышишь? — а это уже не Леха
Я кивнул в ответ. Потянул руки к глазам, протер их и намекнул на очки.
— Возможность говорить вернется минут через пять. Остаточный эффект энерджайзера, из-за метода принятия в последнюю очередь восстанавливает вербалику. Потерпи.
Протерев очки и вернув их на переносицу, я убедился, что голос не просто знакомый.
Юлий! Красноволосый парень, который не приехал к нам на прохождение квест-рума, все-таки тут и походу «прошел» игру Какого хрена?!
Улыбки, как и прежней жизнерадостности, на лице Юлия не наблюдалось вовсе. Парень крайне серьезен и задумчив Хамелеоновые глаза — более не переливались. Один глаз стал просто голубым, а второй играл всеми красками радуги, словно сломанная матрица телевизора. На лице красовалась широченная рассеченная рана вдоль левой щеки, проходящая линией через нос и обычный глаз. По краям раны сочилась фиолетовая слизь. Одна рука у него явно не рабочая Перелом?
— Б.. Б! — я не смог, хотя очень хотелось выразиться от души.
Но и короткий звук «Б», что не мог вымолвить до этого — уже радовал.
Что он здесь делает?
— Ваши задницы спасаю. И свою заодно, — ответил на мой вопрос студент.
Как Я же до сих пор не могу ничего сказать. Или он мысли читает?
— Не читаю. Нанобот, что ты рассасываешь, восстанавливает твои нервные ткани и иммунную систему и связан с моим квантовым компьютером в линзе, — Юлий постучал себя по виску, рядом с глючным глазом. — С его остатком Поэтому могу твои импульсы понимать-расшифровывать, пока бот не закончит работу.
— И
— Можешь не заканчивать мысль. Я из Мимезиса. Извините за все это, я Не ожидал. В прошлый раз с вами все прошел, никаких проволочек не обнаружил, сейчас со стороны думал понаблюдать. Но
— Что-то пошло не по плану, — закончил за него Саня хриплым кашляющим голосом. Изо рта шла тонкой струйкой кровь, правая рука — вся бледная и дрожит. Судя по всему, Юлий скормил парню такого же робо-врача, но помогал ему он не так резво.
— Да. Это мягко сказано. Простите, правда
— Засунь свои извинения знаешь куда! Какого тут происходит?! — Ира обнимала и прижимала к груди любимого истощенного мужа.
— Давайте доберемся до поверхности и острова Гуам, там в спокойствии все расскажу в подробностях.
— Дай хоть краткую сводку, чтобы кукухой не поехали окончательно! — Леха явно сдерживался, как бы не заехать по роже спасителю-экспериментатору.
— Мы Похоже, перенеслись в другой мир между измерениями Или просто в пространстве, к Тихому океану в сорока километрах на юго-запад от острова Гуам. Одно из двух. Надеюсь, без третьего варианта: во времени, что звучит маловероятно, — Юлий выглядел напуганно, но даже сейчас в голосе улавливались нотки авантюризма, с которыми он общался с нами на прошлой неделе.
— Ты прикалываешься? — Леха уже сжимал кулак.
— К сожалению — нет. И я помогаю, если не заметили. Меня здесь вообще быть не должно было Как и той твари. Эксперимент не предполагал такого поворота.
— Экскремент твой эксперимент, — наконец-то голос и власть над языком вернулись ко мне. Боже, как приятно слышать свой голос!
— Согласен. Но Разве это все не интересно?! — Юлий улыбнулся. Искренне, без тени издевки. Помятый альтруист хотел приободрить нас в безнадежной ситуации.
Четыре косых пронзительных взгляда вонзились в парня.
Саня засмеялся.
— Да, приключение — что надо! — кажется, вешать нос и правда не поможет, и бедолага это понимал.
— Адреналин, ага Молчи, дурак, тебе не стоит болтать — Ира со слезами на глазах тоже засмеялась и поцеловала мужа.
Леха разжал кулак и тоже усмехнулся.
— Зашибись просто! Десять из десяти, ставлю лайк, репост, всем советую! — улыбнулся и я.
Правда чуял, что лайк и репост сделать мне предстоит теперь ой как нескоро
Шипучка во рту медленно утихала.
Батискаф поднимал нас на поверхность.
Мы пытались не унывать.
А в самом деле, что теперь — истерить и плакать, что ли?
У нас один теперь путь — наверх и вместе.
Глава 1. Ленивые пляжи Гуама
Пальмы шуршат над головой. Белый песок, тёплый, как хлеб из печи, прилипает к пяткам. Океан — спокойный, будто зевает на берегу, выпуская пузыри воздуха между волн. Над водой — чёрные фрегаты со спущенными парусами. А вокруг — цвета: бирюза воды, изумруд листвы, желток дневного солнца, белоснежная вилла Гая, утопающая в гибискусах.
Ленивые дни в тропиках. Ленивые ночи у спокойной воды. Покой. Чего еще можно желать?
В моём случае — разве что избавления от иррационального чувства вины за отобранную у Алексея молодость. Может, седина, отданная куда-то с моих ныне белокурых волос, начнет теперь украдкой возвращаться к хозяину? Мне до сих пор не по себе. Морщин у Алексея, молодого парня, чуть перешагнувшего порог двадцатипятилетнего возраста, не убавлялось. А у меня, бывалого путешественника между мирами, не прибавлялось вновь.
В одних чёрных плавках на солнце я стал выглядеть как тот парень с обложки старого журнала. Вот смотрю сейчас на своё тело, избавленное от старых шрамов, и удивляюсь.
Связать омоложение с чудом замены структуры кожного покрова и телесного изнеможения от Vuoto Nero (оно же «Страпелька», оно же «Кварки», оно же Тёмная Материя) — дело одно. Такое я переварил. А вот у кого я эти молекулы позаимствовал Не задумывался до утра после нашего с Алексеем путешествия в слизистый мир моих грёз. Больше чем мир. Грань миров Путешествия, после которого Алексей чуть не лишился жизни.
Украсть материал для омоложения из чужого измерения, взамен отослать старый Поменять местами. Эту концепцию подтвердил впоследствии и Гай, когда я поделился историей с миром девушек-итальянок. Точнее, девчонки поделились; мне лишь пришлось поддакивать и одергивать болтушек на полуслове, когда речь зашла о том, сколько таких «Страпелек», исполняющих желания, по их мнению, ещё осталось у меня после переноса.
— Ноль. Ничего не осталось. Как я понял, моё желание омолодиться стоило дорого, верно, красавицы? — успел тогда вовремя перебить их эмоциональный рассказ.
Благо, девчушки сразу поняли флорентийскую интонацию диалекта, которую я вложил в каждое слово. Для Гая же это прозвучало обычно, в неявных нюансах он не разобрался, ибо флорентийский отличается тонкостью от итальянского.
Лега-Один же понял и диалект. Но у нас с парнишкой свои секреты насчёт его «головной боли», потому не столь страшно.
Доверять Гаю и «Мимезису» полностью — в моём внутреннем кодексе это сродни нарушению номер один. Чем больше болтаешь, тем больше встреваешь И быть подвешенным за ногти для извращённого эксперимента по выполнению чьих-то желаний этими самыми Страпельками через мою связь с ними Нет. Спасибо.
Меня устраивает и дальше тихо сидеть да нежиться под горячим солнышком, попивая кокосовое молоко через трубочку и водя чернильной ручкой по серой бумаге толстого кожаного журнала, любезно подаренного Гаем.
«Джойсан Мир с Квантовиками, биотехом, сетью Кубитки и чудесной девушкой по имени Луна, первая любовь, незабвенная любовь»
Да уж, сейчас звучит смешно. Но тогда Она точно такой и казалась. Взгляд невольно упал на Легу и Кварту, играющих в карты на надувном матрасе — разноцветном, как попугай, с пятнами от солнцезащитного крема и сока манго. Рядом — вторая Кварта и второй Лега, точные копии, но с микрозадержкой — как эхо, которое чуть опаздывает.
Интересно, каково играть со столькими условностями.
Лега-Один — с аналогом той самой Кубитки. Квантовым компьютером, вживлённым через само ДНК. У Гая и остальных в «Мимезисе» тоже некоторое его подобие, но явно слабее. Намного слабее. Иное. Из моих знаний и опыта: даже легкая нейронная сеть может свести с ума. Особенно неподготовленных. Процесс и адаптация занимают долгие годы, тесты на Квантовые пространства, перестроение сознания И это с куда более немощной версией того, что всосалось сквозь палец в разум Олега.
Сидит, играет на матрасе Нет. Опять я всё упрощаю.
Ай Боль. Пульсирующая, стреляющая в голове.
Мозг Странная ты штука. Если у Олега его яркие вспышки боли при использовании «Задолбашки», как он её ласково назвал, приводили к чрезмерным размышлениям и циклическим перегрузкам, то мои вспышки боли от омоложения
— Эй, всезнающий профессор высших наук. Голова моя болит от замены нейронов, да, Гай?
Гай в белой летней рубашке оторвался от рома, распиваемого на пару с Юлием в красных плавках, и поставил бокал на столик из пальмового ствола.
— Да, ты запомнил всё верно. Старые заменяются на новые, но не мгновенно. Отделы памяти начинают конфликтовать, перезаписывать информацию, остаточная допридумывает на ходу события — Гай провёл пальцем по краю бокала, будто стирая пыль с воспоминания.
— Онемение, пожалуй, чуть точнее. Я порой начинаю мыслить как ребёнок. И не в хорошем смысле; потереть висок там, где пульсирует, — сейчас самое приятное, что можно сделать для успокоения боли.
— Слушай, всё плохое — хорошо забытое старое!
— Откуда ты такой бред взял?
— Это ты сам говорил, только вчера! Ты что, Крэй?! Может, тебе стоит вновь вернуться в кресло и провести ещё пару тестов — Гай наклонился вперёд, глаза серьёзные, но без давления.
— Ты Ты же шутишь, да? Я не говорил такого? — Голос сел. В горле тут же образовался ком.
— Хех Подловил! — Гай откинулся назад, поднял бокал в жесте победы.
— Вот же сволочь
— Ловко ты его, старик! — Юлий подхватил смех своей постаревшей дуальности, откидываясь на шезлонге, барабаня пальцами по подлокотнику в ритме какой-то старой песни.
Ты погляди на них, шутников, — одного, едва гладколицего и размалёванного красным в волосах, другого — с сединой в висках и морщинами от долгих ночей за архивами!
— А вы вообще как? — кивнул я между ними. — Один — молоко на губах не обсохло, другой — уже старую с клюкой начинает из-за горизонта разглядывать. Но вы — один человек? Я до сих пор не могу уяснить.
Гай усмехнулся.
— Время нелинейно, Крэй. Особенно когда речь идёт о параллельных мирах. Мы — не «будущее» и «прошлое». Мы — разные ветви одной волновой функции.
— То есть ты — будущее Юлия? — прищурившись, нутром чувствую: что-то тут не сходится.
— Не совсем, — вмешался Юлий, наклоняясь к мангалу и подбрасывая в угли щепку. — Всё довольно просто. Согласно интерпретации Эверетта каждый выбор, каждое событие порождает новую ветвь реальности. Я — та ветвь, где я выбрал университет, риск, авантюру. Гай — та, где выбрал осторожность, карьеру, ответственность. Но начальные условия были одинаковы. Поэтому мы — один и тот же человек. Просто развивались по разным траекториям. И в разное время Вижу, тебе сложновато. Как бы ему объяснить, Гай?
— Так, ладно, ладно. У меня, я так понимаю, та же ситуация с моим возможным двойником здесь. И двойниками сводных братьев Их в этом времени вообще быть не должно. Мы росли вместе в средние века. Сейчас у вас какой? Две тысячи двадцать шестой, говоришь, по местному? Я, конечно, видал, чтобы времена и понятия сильно отличались, но события Тут Вторая мировая в сорок пятом же тоже кончилась?
Гай помолчал, будто взвешивая слова.
— Да, второго сентября. — Гай медленно поднял свой бокал с ромом. Янтарная жидкость колыхнулась, но не пролилась. Ученый поднёс его к свету, глядя сквозь стекло на искажённый горизонт. — Попробуем так. Миры не копируют друг друга, Крэй. Они резонируют.
Гай слегка качнул бокалом, создавая внутри маленькую волну, которая билась о стенки.
— Структурная аналогия. Представь, что эта волна — эмоциональная аномалия. Чума, война, катастрофа. Когда в одном мире возникает такой всплеск, — он резко остановил бокал, и вино замерло, — в другом, даже через века, может возникнуть похожая структура. Та же форма волны. Но в другом сосуде.
— То есть в моём мире — чума, средневековье. А здесь — война, разруха. Те же лица. Те же имена. Но время сдвинуто?
— Именно. — Гай со звоном поставил бокал на стол. — Это не альтернативная история. Это параллельная реальность с похожим гравитационным потенциалом. Как одна мелодия, сыгранная на разных инструментах. С разной скоростью, но с тем же лейтмотивом.
Юлий, стоя у мангала, ткнул длинными щипцами в угли. Сноп искр взвился вверх, рассыпаясь золотым дождем над жаровней.
— И это не чей-то план! — крикнул красноволосый, перекрывая шум прибоя.
Его лицо озарилось оранжевым светом.
— Это биология! Страх, братство, выживание — это константа. Как этот огонь, — парень стряхнул пепел с щипцов. — Миры резонируют на эту энергию. Даже если разделены веками. Искры летят вверх везде одинаково, Крэй. Гравитация одна.
Я зажмурился. Яркий свет и звук били по нервам. Голова раскалывалась, словно пытаясь синхронизировать две разные частоты.
— Значит, я не заменил их Крэя? Не стёр его память, не занял его место?
Гай наклонился и взял кубик льда из ведёрка. Бросил тот в свой почти пустой бокал. Лёд звякнул о стекло и начал медленно таять, не меняя формы.
— Нет. Их Крэй — обычный мальчик. Пропал в шестидесятых. Возможно, умер давно. — Гай посмотрел на тающий лёд. — Следов нет. «Братца Ли» у них не было. Ты — не их Крэй. Ты просто попал в резонанс. Случайное совпадение частот. Статистическая аномалия. Ты — как этот лёд в чужом стакане. Вроде бы часть напитка, но пришел извне.
Юлий улыбнулся, наблюдая, как последняя искра гаснет в воздухе.
— Два мира. Одинаковые имена. Разный масштаб, — неторопливо провел рукой по дыму, рассеивая его. — Как две одинаковые мелодии на разной высоте. Частота другая, а суть та же.
Боль отступила, оставив лишь глухое эхо. Руки больше не дрожали.
— Хм. Значит, я не убил их ребёнка, заместив реальность. Просто пришёл не туда.
— Крэй, что за ахинею ты сейчас про ребёнка сказанул?! Опять в голове вспыхнуло? И это, гони от себя депресняк. Ты пришёл туда, где тебя уже ждали, по крайней мере эмоционально; ты доставил здесь старикам радость, — мягко заметил Гай. — Даже если сами этого не знали. Хоть вы и распрощались, поняв, что разные люди, но большего, поверь, им и не надо. Того мальчика они видели шестьдесят с фигом лет назад. Для них это был лишь миг захватывающих воспоминаний на закате жизни, а ты осветил его и сделал теплее. Да ещё и внёс фантастики в мир без чудес! Представь, люди уйдут на покой, зная, что существуют параллельные миры!
Две разделённые временем дуальности налили ещё по бокалу рома и продолжили увлечённую научную дискуссию, пока темнокожий официант раскладывал им горячее.
Да. Юлий и Гай не один человек. Определённо. На них достаточно взглянуть, и сразу поймёшь. Разные пути создали разных людей. Чего не скажешь о Леге на матрасе Нет. И Лега не один. Как и Кварта. Но мозг упрямо повторяет при взгляде на двойников: они — одно целое. Не как парень и девушка в любовном соитии
Опять эта вспышка боли в голове! Прошло три недели, а они продолжаются.
Я вижу двух Лег и двух Кварт. Хотя по сути — это один парень и одна девушка Но их двое. Четверо На развесёлом пятнистом матрасе их четверо. И одновременно — по-разному. Кварта — клон самой себя, с различием в одно мгновение. Буквально в моргание 0,75 миллисекунды. Гай подтвердил мои опасения? Нет, я не опасался. Но всё равно, как-то неудобно вышло.
Кварта и Секунда — раздвоились. Дубликаты не были дуальностями, про которые говорил Гай. Наподобие его собственной дуальности, Юлия, и двух Олегов. Двух людей из разных миров. По сути, ситуация не сильно и отличается. Гай сказал, дублированных сестёр также можно продолжать называть дуальностью, хотя это всё те же идентичные люди. Не близняшки, не двойняшки, как шутили сёстры между собой. Один человек, с одним паттерном мыслей, желаний и чувств Порывов, пороков и переживаний.
— Чего засмотрелся на наших голубков? — сгоревший на солнце Саня перевернул шампур, плеснул пива на угли — те зашипели, выпустив облако дыма.
— Да так. Вдохновение для книги ищу. И я не назвал бы их голубками. Кварта не перестаёт заигрывать со всеми подряд, если ты не заметил, — допитый мной напиток был сладким на вкус; ещё б солнце так в глаза не светило.
— Зато Лега вдохновение от этой горячей девчули черпает явно, — Саня зажал горлышко бутылки, взболтал и ещё раз брызнул на мясо — то зашипело, наполнив воздух ароматом дыма и тимьяна; второй рукой протянул мне новую бутыль из холодильника. — Слушай, а ты тоже ща в единственном числе её назвал, да?! Я ж не ослышался?
— В общем-то, да Я больше удивился, что ты мне вторил.
— Да как тут не вторить, когда они буквально делают всё одно и то же почти!.. А вот глянь на старшую сеструху! Вот это мяу-мяу-мяу, мой друг! На твоём месте я б уже кувыркался с ней весь этот месяц, не пойму, чего ты ждёшь
Как и любой нормальный мужчина, позволяющий себе вольности в отсутствие жены рядом, Саня даже и близко не перегнул палку в любовании естественной женской красотой Секунд. Две обворожительные итальянки в наиоткровеннейших мини-бикини абсолютно синхронно вышли из воды и начали вытираться полотенцами.
Бикини. Смешное слово, давненько не слышал
Вода стекала по девичьим телам, как мёд по стеклу — гладко, без спешки. Обе — стройные, но не хрупкие: плечи закалены работой, бёдра округлые. Девушки выросли на хлебе и оливковом масле, а не на модных диетах. Кожа — золотистая, уже тронутая солнцем, с лёгким румянцем от солёного ветра.
Мини-бикини Красота. Не вызывающие, но игривые.
У первой — тёмно-синий верх в виде треугольников, перевитых тонкой золотой нитью, нижнее — такие же линии, едва прикрывающие бёдра.
У второй — бордовый, почти винный, с вышивкой в виде маленьких звёзд, будто ночное небо сошлось на её коже. Ткань — лёгкая, как дыхание, облегает тело, не скрывая, но и не выпячивая — просто принимая формы такими, как есть.
Забавно, выбирать разную одежду девушкам их дуальность одного сознания не мешала совершенно. Скорее наоборот — помогала.
Красавицы вытирались полотенцами синхронно — одна поднимает руку, другая повторяет — и даже в этом движении чувствовалась та самая задержка в 0,75 миллисекунды, что делала их не близняшками, а одной душой в двух телах.
На удивление, редко мне попадались Миры, где я мог наслаждаться созерцанием прекрасных особ именно в бикини. А для моих итальянок, не видавших прежде моря, такой наряд стал откровением. Как и вся современная мода в целом. Первое, что итальянские красотки из глуши ведьмовского мира принялись изучать в глобальной сети, с чем познакомились сквозь охи и ахи, — одежда! И освоились с нею быстро
Но если вспомнить, я в свои первые путешествия также не прочь был переодеться
Обе Кварты — тоже в купальниках, но более закрытых: чёрные, с высокой талией, напоминающие старинные купальные костюмы, но с современным кроем. Младшенькие не заходили в воду дальше щиколотки — только опускали ноги, будто проверяя, не обожжёт ли. Не обжигало, особенно после нашего заплыва. Но учиться купаться пока не торопились. Хотя Леги в своих шортах с цветочками, да и я с Секундами постоянно их сегодня зазывали, а пару раз и затаскивали силком.
И мой взгляд вновь невольно перевелся на мини-бикини Секунды.
Что ж, глядя на эту горячую, словно уголёк под пригорающим шашлыком, девушку будто с картинки, могу подтвердить слова Александра.
— Мяу-мяу и вправду, мой друг. Каждое твоё слово верно!
За исключением того, Саня, что я уже покувыркался с ней. С ними И множество раз И это ощущалось крайне странно. Только никому этого знать не надо. Я вообще не из тех, кто хвастает каждой победой. Особенно, если эти победы у меня в каждом мире тянутся шлейфом. Как не попробовать все необычности каждого мира? Особенно, когда тебя ничего не обременяет и не обязывает. Случайные параллели, случайные связи Девушки-кошки, девушки-телепатки, девушки-русалки, девушки, девушки, девушки Но вот чтобы с двумя сразу, как с одним человеком Нет. Они определённо не близняшки. Этот этап я когда-то проходил, и он другой.
И это меня смущает в них ещё больше. В них. В ней Один человек, который никогда не сможет заполучить то, что желает, единолично. Невозможно восполнить мечту на сто процентов, если она хоть немного эгоистична. Не будь Секунда столь открыта к самой себе Хотя как можно не быть?
Опять в голове вспышка боли. Зараза! Мысли путаются.
Я сидел за барной стойкой, крутя в руках запотевший бокал.
Первая Секунда — в легком шелковом парео, с волосами, собранными в тугой пучок, — подсела вплотную. Плечо к плечу. Без слов выпила мой недопитый коктейль, глядя прямо в глаза. Затем горячие, цепкие пальцы сомкнулись на моем запястье, потянули к бассейну.
Там, в тени белой колонны, поцелуй. Короткий. Вкусный.
И сразу — шаг назад. Кивок в сторону главного корпуса:
— Отойду.
Остался один. Лед в бокале таял, оставляя водяные кольца на дереве.
Минуты через три из сада появилась Вторая Секунда; рядом Лега и сестры. На Второй Секунде — короткие джинсовые шорты и топ, волосы распущены и развеваются на ветру Шла впереди, смеясь над чьей-то шуткой, но у поворота к бару резко свернула.
— Догоню! — бросила компании, даже не оборачиваясь.
Подошла ко мне. Та же походка. Тот же сладкий запах духов. Но взгляд — другой, более игривый, оценивающий.
— Скучаешь? — усмехнулась, поправляя лямку топа.
Не дав ответить, наклонилась и поцеловала. Так же уверенно. Так же глубоко.
Я отстранился первым. Перехватил её локоть, не давая уйти, хотя та уже, смеясь, порывалась последовать за компанией в бар.
— Стоп. Это несправедливо. По отношению к тебе. Другой.
Вторая не удивилась. Не смутилась. Лишь мягко высвободила руку и кивнула на стеклянные двери ресторана:
— Пойдем спросим.
Двери распахнулись. Первая вышла, вытирая руки бумажным полотенцем. Всё то же парео, тот же пучок. Увидела нас. Улыбнулась. И медленно, зеркально отражая вторую, кивнула, подмигнув мне; почти хором обе сказали:
— Я не против.
Две разные девушки. Два разных образа. Одно решение. Один человек.
Случайный мир, случайные связи
Только это всё для меня теперь Не так. Эти девушки родом из другого Мира. Откуда прошли сквозь следующий, с тюрьмой-кораблём, вместе со мной.
Один раз — случайность, два — закономерность. Третий раз Обязательно будет. И совсем не уверен, что увижусь с Секундой после следующего своего Моргания.
После первой нашей ночи мы лежали на пляже под звёздами, где песок ещё хранил тепло дня, а волны шептали на языке, которого не знал ни один мир.
