Ключ между мирами

А всего лишь четыре года назад наша жизнь была совершенно другой. У нас была идеальная семья, лучшая в мире подруга. Мы казались счастливыми – по - настоящему, безо всяких оговорок. Но, как оказалось, в нашей истории не нашлось места для счастливых исключений. Всё рухнуло в одночасье:

Родители внезапно решили, что дети им больше не нужны - без объяснений, без попыток поговорить;

Моя подруга трагически погибла;

Парень ушёл, потому что ему так захотелось без объяснений.

И теперь единственное, что осталось у меня в этом разрушенном мире, - моя сестра. Она - мой последний якорь, моя единственная опора в океане боли и потерь. Глядя на экран телефона, я понимала: нужно рассказать всё Джейн. Но так не хотелось портить этот тёплый вечер. Поэтому утром её ждал не радостный сюрприз, а горькая, правда. Я уже приняла их выбор. А Джейн всё ещё надеялась на возвращение. За эти месяца родители практически не выходили на связь. Если и писали - то сбивчивые, противоречивые сообщения: то признавались, что любят нас и скучают, то сообщали, что рады, что мы больше не рядом. Их слова путали и ранили ещё сильнее. Честно говоря, за всё это время мы с Джейн не особо в них и не нуждались. Я до трагедии работала помощницей главврача и училась на третьем курсе, а сестра так же совмещала учёбу с работой в ресторане и ещё возилась со мной. Поэтому мы научились справляться и без них.

Она умоляла их вернуться: засыпала сообщениями и голосовыми, плакала, цеплялась за последнюю надежду. Но они оставались непреклонны. Ни разу не ответили, ни на одно сообщение. Их решение было окончательным - никакие слёзы и просьбы не могли его изменить. И вот теперь, спустя столько времени, они вдруг решили приехать.

*****

Генри.

День прошел на удивление спокойно. Вместе с Джимом мы привели в порядок весь запущенный сад - за тот год, что хранители провели в разъездах, а его подружка уехала в город, здесь все заросло диким бурьяном. Мы вычистили каждый угол, добравшись даже до самой террасы особняка.

Ближе к вечеру на пороге показался Энди.

- Мой… - он попытался обратиться ко мне по старой привычке, официально.

- Не нужно, - я мягко, но твердо перебил его. - Мы друзья и связаны гораздо сильнее, чем ты думаешь. Оставь это в прошлом.

Я посмотрел на него с теплой улыбкой и протянул руку.

Энди растерянно моргнул, откашлялся и неуверенно улыбнулся:

- Эм.… Как скажете,… то есть - как скажешь.

Он крепко пожал мою руку, и в этом жесте было больше искренности, чем во всех вековых церемониях нашего королевства.

- Ну как на новом месте? Соскучился по настоящему делу? - спросил я, откладывая в сторону охапку тяжелых веток, которые мы сегодня с Джимом решили спилить своими руками, принципиально отказавшись от магии.

- Безумно, - выдохнул Энди. - Я ведь столько веков был целителем, а из-за всех этих потрясений застрял в роли хранителя, едва не забыв свое истинное предназначение.

- Отлично. Я рад, что ты нашел себя, - кивнул я.

В этот момент из-за поворота показался Джим, тоже нагруженный свежими ветками. Они с Энди коротко поприветствовали друг друга, и тихий вечер опустился на сад, укутывая нас долгожданным умиротворением.

Мы разожгли небольшой костер прямо посреди расчищенного двора, используя сухие ветки, собранные за день. Огонь весело затрещал, отбрасывая мягкие тени на стены величественного особняка, который впервые за долгое время казался не бездушным склепом, а настоящим домом.

Энди примостился на бревне рядом с Джимом, грея руки у пламени, и с легкой улыбкой огляделся по сторонам.

- Знаете, а ведь здесь почти как в старые добрые времена, - тихо произнес он, нарушив уютную тишину. - До всех этих проклятий, войн и вековых скитаний.

- Почти, - согласился я, делая глубокий вдох прохладного вечернего воздуха.

Впервые за много лет тяжесть в груди немного отпустила. Мы больше не говорили о проклятии, о руинах и о роковых ошибках прошлого. Мы просто сидели у костра - три бессмертных существа, уставших от вечности, но внезапно почувствовавших вкус к жизни.

Мне предстояло сделать шаг в неизвестность - поехать на встречу с той, чью душу я оберегал сквозь века, и просто посмотреть на нее издалека. Но сегодня мне хотелось сохранить это хрупкое тепло, подаренное друзьями, и ту искру надежды, что наконец-то забрезжила впереди.

Огонь потрескивал, бросая золотистые отблески на наши лица. Джим подкинул в пламя еще пару тонких веток и задумчиво посмотрел на танцующие искры.

- И всё же, Генри, - нарушил тишину он, переводя на меня взгляд. - Ты готов к встрече с ней? Одно дело - знать все головой, и совсем другое - стоять в нескольких шагах от нее и просто молчать.

Я помедлил с ответом, чувствуя, как внутри снова все сжимается.

- Честно говоря - нет, не готов, - прямо ответил я, кривя душой. - Но у меня нет выбора. Видеть ее издалека, знать, что она дышит, живет своей человеческой жизнью и улыбается.… Наверное, это максимум того, на что я имею право после всего, что натворил. Главное - вовремя одернуть себя, если захочется подойти ближе.

Энди качнул головой, поддерживающе глядя на меня:

- Ты справишься, брат. Мы все здесь именно ради этого. Сто лет назад мы потеряли всё, но сейчас у нас впервые появился шанс исправить ошибки прошлого, пусть и по крупицам.

- Именно, - кивнул Джим. – Выходные ты просто посмотришь на нее. Убедишься, что с ней всё в порядке, вернешься домой, а мы тем временем продолжим искать способ снять проклятие окончательно. Шаг за шагом.

Я молча кивнул, чувствуя, как тяжелый груз на плечах становится чуточку легче благодаря их поддержке. В этом мире, полном боли и векового ожидания, у меня все еще оставались те, кто прикроет спину.

- Ну а пока, - усмехнулся я, и, отряхивая руки от сажи, - давайте сменим тему. Хватит с нас драмы на сегодня.

Друзья согласно улыбнулись, и вечер продолжился в тихих, забытых разговорах о пустяках, возвращая нас к простой, живой жизни, по которой мы все так соскучились.

*****

Грейс.

Дойдя до дома, меня встретила Джейн – она выбежала из кухни и уже у двери принялась расспрашивать, как у меня прошел день, рассмеявшись, я, повела её на кухню. Мы устроились за столом, и я, не сдержавшись, рассказала ей про Энди - про то, как он меня зацепил, и тут же, с горечью в голосе, добавила, что он женат. Тёплая улыбка сестры мгновенно согрела душу, приобняв меня она тихо добавила:

- Это ещё не конец, поверь. - Она обняла меня крепко.

Я и сама это понимала, но от её слов на душе вдруг стало чуть легче - будто кто-то протянул руку в темноте. Одно я так и не решилась ей сказать: что родители завтра приедут. Не захотела омрачать этот уютный вечер, разрушать хрупкую атмосферу нашего маленького праздника. А я знала, что она была рада тому, что я вернулась и начала жить. После чудесного ужина я помогла Джейн убрать со стола, и каждая, разошлась по своим комнатам.

Поднявшись, я взяла с полки книгу и попыталась погрузиться в чтение. Но, глаза потихоньку слипались и, выдохнув, я постаралась, закрыть глаза. Так как сил не было ни на что. Ни на мысли. Ни на эмоции. Ни даже на слёзы.

Только усталость - глубокая, всепоглощающая. Она сковала тело, затуманила разум, лишила воли. Единственное, что мне оставалось, - закрыть глаза и постараться уснуть. Я закрыла их, глубоко вздохнула и попыталась отпустить всё, что терзало меня. Но где-то на краю сознания всё равно пульсировала одна мысль: завтра всё изменится.

Глава 4

Грейс.

Уже десятый раз за эту бесконечную ночь я просыпаюсь с душераздирающим криком. Поначалу мне казалось, что эти вопли рождаются где-то в глубинах моего сознания, оставаясь немыми свидетелями ночных кошмаров. Но теперь я знаю правду - они вырываются наружу, разрывая тишину комнаты. Джейн сидит рядом, её обеспокоенное лицо в полумраке кажется особенно тревожным. Её тёплая рука нежно поглаживает мою ладонь, а в глазах читаются одни вопросы. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, но сегодня всё иначе - сегодня мой крик услышала сестра. И теперь я понимаю, что больше не смогу прятаться за маской спокойствия. Сестра видела моё страдание, шрамы, все бинты, что каждый день я перематываю своё тело, слышала мои крики, и от этого никуда не деться. Я больше не могла игнорировать.

- Грейс, объясни мне.... - Её голос дрогнул, и я отчётливо поняла, что последует дальше. Не в силах выдержать этот разговор, я резко оборвала её.

- Тут нечего объяснять. Всё, что советовал врач, я перепробовала, но ничего не помогает, - произнесла я, отводя взгляд, от сестры избегая её проницательного взгляда. Тяжелый вздох вырвался из груди, словно пытаясь унести с собой все мои страхи и сомнения.

Джейн молча сидела рядом, в этом молчании было слишком много боли, которую я пыталась скрыть за маской безразличия. Но сестра видела меня насквозь, чувствовала каждую мою боль, и это делало ситуацию ещё более невыносимой. Её пальцы нежно скользили по моей руке, даря призрачное утешение. Её безмолвие было тяжелее любых слов. Оно давило, душило, заставляло чувствовать себя ещё более уязвимой. И когда терпение достигло предела, я взорвалась:

- Давай, Джейн, скажи, что отправишь меня в психушку. Признай, что мне уже ничего не поможет, что я безнадёжна, - прошептала я, отдергивая свою руку из её, закрывая своё лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей и страхов.

В ответ она лишь устало улыбнулась и произнесла:

- В эти выходные я пригласила Алекса и его друга....

Я убрала руки от лица, изумлённо глядя на неё. В её глазах читалась такая уверенность и спокойствие, что на мгновение все мои страхи отступили. Она продолжала, словно прочитав мои мысли:

- Я понимаю, как тебе тяжело. Ты была намного ближе с Розой, чем я. И я правда думала, что врач или лекарства помогут тебе справиться. Но, видимо, я ошибалась. Знаешь, иногда нам просто нужно привнести в жизнь что-то светлое, позитивное. И вот я подумала - давайте устроим уютный семейный ужин! Ты пообщаешься с Алексом, познакомишься с его другом. Я знаю, что тебе понравился на работе другой парень, но кто знает, может, это станет началом чего-то хорошего. - Джейн подмигнула мне с такой искренней надеждой в глазах, что моё сердце дрогнуло.

Я была поражена её словами. Обняв сестру крепко-крепко, я почувствовала, как тепло её понимания проникает в самое сердце. Она не отвернулась от меня, не отправила в какое-то специальное заведение - она просто хотела помочь, преподнеси в мою жизнь, что то хорошее.

-Отличная идея, Джейн! Думаю, субботний вечер действительно может стать особенным, - с тёплой улыбкой сказала я, но в глубине души понимала: пора рассказать ей о родителях - сегодня они как раз приезжают.

- Слушай, Джейн, я должна тебе кое-что сказать, и нет смысла этого скрывать - Тяжело выдохнув, я собралась с духом и выпалила на одном дыхании: - Сегодня приезжают родители.

Её лицо мгновенно омрачилось. Сердце ёкнуло - я тут же бросилась извиняться:

- Прости, что не рассказала, вчера. Я не хотела, портить тебе вчерашний вечер, - виновато проговорила я. - Я молчала, потому что заранее знала твою реакцию, - добавила я уже спокойнее, видя, что сестра молчит и не собирается отвечать. - И потом, ты же сама понимаешь: они всё равно приедут, как бы мы этого ни хотели.

- Надо было сказать, Грейс...- без эмоций отозвалась она. - Я бы не стала приглашать Алекса и его друга.

Джейн повернулась, чтобы уйти, но я поспешно остановила её:

- Нет, стой! Джейн, ты не должна этого делать. Наоборот, мы должны провести эти выходные, не обращая внимания на приезд наших родителей. Всего лишь одни выходные - они ведь по-любому уедут в воскресенье. - Я снова тяжело вздохнула и тихо добавила: - Прошу, не обижайся. Я совсем не хотела портить эти планы.

- Ты и не портишь их, Грейс. Это родители давно всё испортили, - тихо ответила она.

Я видела, как тяжело ей даётся эта ситуация. Но, Джейн взяла себя в руки и, сделав видимое усилие, улыбнулась:

- Ладно, хорошо. Ты права - всего лишь одни выходные. Тем более рано или поздно, Алексу всё равно нужно будет познакомиться с родителями, - с натянутой улыбкой продолжила она. - Вставай, Грейс, идём завтракать - тебе ещё на работу сегодня.

- Время только четыре утра, так что у нас будет самый ранний завтрак в истории! - попыталась я подбодрить сестру шуткой.

Но, Джейн лишь сдержанно улыбнулась в ответ и поспешила на кухню. Внутри всё сжималось от вины: после тех раз, что она им писала, а они не отвечали, и после она полностью прекратила с ними общение.

Приняв быстрый душ и обработав раны, я спустилась вниз. Завтрак получился тихим и невыносимо гнетущим. Поцеловав Джейн на прощание, я поспешила на работу - хоть на часах было всего шесть утра, а рабочий день начинался в восемь. Мне просто необходимо было проветрить голову перед сменой.

*****

Генри.

Я проснулся от резкой боли в груди… Черт, но вместе с ней я снова отчетливо почувствовал ее.… Как это возможно?

Разум лихорадочно цеплялся за логику. Это могло означать лишь одно: грань истончилась, сны в ее голове начали принимать иной исход, и она стала вспоминать. Сначала ей покажется, что это лишь игра воображения, плод фантазий, но постепенно она начнет осознавать страшную и прекрасную правду.

Тьма уже подбиралась к ее сердцу, пытаясь поглотить целиком. И лишь тот самый священный кулон, выкованный когда-то моими руками специально для нее, до сих пор удерживал ее на краю, не давая сгинуть в бездне. Она была невероятно сильна, но проклятие, брошенное той чертовкой, оказалось слишком могущественным.

Я резко поднялся с кровати и спустился вниз, пытаясь унять сбившееся дыхание. В ту же секунду меня захлестнула буря из глухой тревоги и дикого, ослепляющего счастья: я снова чувствовал ее. Каждой клеточкой, всем сердцем ощущал ее присутствие.

И это озарение принесло с собой горькое, бесповоротное понимание. Мне нельзя ехать. Нельзя появляться рядом. Ведь если я чувствую ее всем нутром - значит, она жива. И прямо сейчас ей не нужно мое личное присутствие, которое могло бы только ускорить падение. Но, вопреки всем доводам разума, мне отчаянно, до боли в ребрах хотелось заглянуть в ее глаза, снова увидеть ее улыбку.

Я на мгновение зажмурился, и память услужливо подбросила образ из прошлой жизни, такой яркий, будто это было вчера:

« - Дорогой, вот я и стала твоей женой… и что теперь? - она лукаво улыбнулась, подходя ко мне ближе, игриво опуская лямку платья и закусывая губу.

- Дорогая, всё, что ты захочешь… - я усмехнулся и легким движением магии притянул ее к себе, скользя рукой по ее талии.

Она закрыла глаза, улыбаясь и доверчиво прижимаясь ко мне, ощущая весь мой жар, что проникал в каждую частичку ее тела…»

Черт…

Я резко распахнул глаза, отшатнулся, назад и с грохотом сшиб, со стола чайник. Осколки разлетелись по полу, а я схватился рукой за саднящую грудь, тяжело и судорожно дыша, пытаясь выбить из головы нахлынувшие воспоминания, которые хлынули не контроливаемым потоком.

- Я же заблокировал… заблокировал все свои воспоминания… - хрипло прошептал я, задыхаясь от боли.

Шум что я устроил, привлек внимание парней - на звуки грохота парни мгновенно сбежали со второго этажа.

- Генри, что случилось?! - встревоженно окликнул меня Джим, заглядывая в глаза, которые покрылись красной пеленой, пока Энди уже суетился рядом, быстро наливая что-то в стакан.

- На, выпей, успокойся… - Энди протянул мне стакан.

Я машинально взял стакан, сделал глоток и тут же закашлялся, не ожидав, что там крепкий алкоголь. Обжигающая жидкость обожгла горло, немного возвращая в реальность.

Поддерживая меня с двух сторон, они помогли мне дойти до дивана. Я обессиленно рухнул на подушки, вновь сжимая голову руками, пытаясь унять гул в ушах и удержать рассыпающийся по кусочкам разум.

- Генри, что с тобой?! - взволнованно бросил Джим, опускаясь рядом на край дивана.

- Воспоминания… они снова прорываются сквозь все барьеры, как бы сильно я ни старался их заблокировать, - выдохнул я, прижимая ладони к раскалывающейся голове.

Энди присел на корточки передо мной, заглядывая в глаза:

- Навряд ли у тебя вообще получится их стереть. Вы связаны слишком глубоко. Пока вы разделены, сам мир вокруг трещит по швам, истощая ваши силы. Вы ведь связаны не просто так - вы истинные половины, предназначенные друг другу судьбой. Пытаясь насильно заблокировать память, ты лишь разрушаешь себя изнутри.

- Но ведь видеть ее и не иметь возможности коснуться - это невыносимо… - мой голос сорвался, выдавая всю накопившуюся усталость. Я закрыл лицо руками, чувствуя, как привычная броня трещит по швам. - Я не знаю, сколько еще смогу продержаться, удерживая на цепи зверя внутри себя.

Парни переглянулись и тяжело вздохнули, отчетливо понимая всю безвыходность и трагизм нашей ситуации.

- Генри, не волнуйся,… Сегодня я сам съезжу, и присмотрю за ней, - тихо произнес Энди.

Я резко поднял голову, уставившись на него:

- Что? Она что, работает в больнице? Почему ты вчера промолчал?!

Внутри мгновенно взметнулась волна горячего, обжигающего гнева, но я сжал зубы, силой воли заставляя себя не сорваться.

- Прости, мы не хотели тебе говорить, - вмешался Джим. - Думали, чем меньше ты знаешь, тем спокойнее сможешь спать. Но, судя по всему, прятаться в тени тебе больше не суждено.

Джим горько усмехнулся.

Я молча сжал кулаки так, что побелели костяшки, поднялся с дивана, подхватил со стола бутылку коньяка и направился к лестнице, ведущей наверх.

- Ты куда, Генри? - с тревожным нажимом окликнул меня Джим.

- Спать… - глухо бросил я через плечо, не оборачиваясь.

Добравшись до своей комнаты, я выпил почти полбутылки прямо из горла, тяжело рухнул на кровать и уставился в темный потолок. Проведя ладонью над грудью, я вызвал крошечный, послушный язычок пламени. Как же отчаянно мне хотелось сжечь этот проклятый мир дотла! Но ради нее, ради нашей хрупкой последней надежды я должен был держаться.

Шепотом, произнеся древнее заклинание забвения, я позволил искусственной темноте утянуть меня в тяжелый, беспамятный сон.

*****

Грейс.

Сидя в пустом кабинете ординаторской, я молча смотрела на часы, висевшие на стене. Передо мной лежал журнал, а рядом - уже остывший кофе, на поверхности которого образовалась тонкая бледная плёнка. На часах - 7:30. Скоро здесь станет шумно: коллеги обычно приходили за час или хотя бы за полчаса до начала смены. Но сегодня всё было по-другому. Пятница дарила всем чуть больше расслабленности - никто не торопился на работу, будто сам воздух стал чуть легче, а время - чуть медленнее. Тишина казалась почти осязаемой - она окутывала пространство, позволяя на мгновение забыть о бесконечной суете больницы. Я сделала глоток холодного кофе, невольно поморщившись, и глубоко вздохнула, погружаясь в редкие минуты покоя.

Но идиллию прервал резкий звук открывающейся двери.

- Привет, эм, я что, опоздал? - раздался голос вошедшего Энди.

Я слегка вздрогнула, но, надеялась, что он этого не заметил. Повернувшись, я невольно задержала взгляд на нём. И правда, внешность у него притягательная: слегка растрёпанные волосы, будто он только что провёл по ним рукой в задумчивости, и эти глаза – глубокие... Он стоял в дверном проёме, слегка запыхавшийся, с халатом, перекинутым через руку. «Жалко, что он женат».

- Эй, всё нормально? - спросил Энди, подходя ближе.

От неожиданности я ещё раз вздрогнула и неловко взмахнула, рукой - кружка с кофе опрокинулась, тёмная лужица растеклась по столу, капля попала на халат.

- Чёрт! - выругалась я, заливаясь краской. - Извини, задумалась, Ночь плохо спала, - начала я торопливо оправдываться, хватая салфетку и судорожно вытирая стол. Движения выходили резкими, нервными - руки чуть дрожали.

- Всё нормально, просто ты так убийственно на меня посмотрела, что я начал вспоминать все грехи за вчерашний день, - он улыбнулся, легко и непринуждённо, и эта улыбка неожиданно заставила меня рассмеяться.

- Нет, всё хорошо, правда, - пробормотала я, вспоминая вчерашнею сцену с девушкой которой он развлекался, но откинув мысли продолжила вытирать стол и пятна на халате. Салфетка размокла и начала рваться, только усложняя задачу.

- Но если серьёзно. Поделишься? Видно, что ты чем-то встревожена, - уже без шуток произнёс, Энди. Одев халат, он отошёл к кофемашине, ловко загрузил капсулу и нажал кнопку - аппарат зашумел, наполняя комнату ароматом свежезаваренного кофе.

Я замерла с комком мокрой салфетки в руке. Хотела промолчать - привычно спрятать всё внутри, натянуть маску спокойствия. Но что-то сломалось. Душа была на грани: накопившаяся усталость, тревога, переживания давили так сильно, что казалось, ещё минута - и я просто рассыплюсь на части. Взгляд невольно метнулся к Энди. В его глазах читалась неподдельная забота - не формальная вежливость, а искреннее участие. И это крошечное проявление тепла стало той самой каплей.

- Да, ты прав, - выдохнула я тихо, опускаясь на стул. Голос чуть дрогнул. - Просто всё как-то навалилось разом. Сегодня приезжают родители.... - начала я, и в этот момент из рук, Энди выпала кружка, с громким звоном разбившись на тысячу мелких осколков. - Ты не поранился? - встревоженно воскликнула я и бросилась к нему, а затем - за тряпкой и ведром, чтобы убрать острые осколки и вытереть лужу кофе.

- Да, всё нормально, - отозвался он. Голос звучал непривычно напряжённо, но я, поглощённая своими переживаниями, не придала этому особого значения.

Энди присел на корточки и начал аккуратно собирать крупные осколки, старательно избегая моего взгляда.

- И что дальше? Они приезжают - это ведь нормально? Из за чего ты так переживаешь? - Спросил он, по-прежнему не глядя на меня.

Я вздохнула, пытаясь унять закипающую внутри злость.

- Да, наверное, нормально. Но, не в моей семье, - я сделала шаг ближе, голос зазвучал громче, выдавая всю накопившуюся горечь. – Шесть месяцев назад они просто взяли и уехали, ничего не сообщив нам. Ни слова, ни записки - просто исчезли. А теперь вдруг решили приехать, даже не спросив, хотим ли мы их вообще видеть!

Я говорила, почти не замечая, как меняется выражение лица Энди: его брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, взгляд стал тяжёлым. В какой-то момент я поймала его взгляд - и на мгновение мне показалось, что в нём промелькнуло что-то очень злое. Как будто это к нему приезжают, не любимы родители.

- Так скажи им об этом, - неожиданно твёрдо предложил он.

Я удивлённо замерла.

- Поверь, они бы даже и слушать не стали, - тихо ответила я, опуская глаза. – Это ведь их жизнь и дом: захотели уехать - уехали, захотели приехать - приехали. Для них уже наши чувства ничего не значат.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Энди всё ещё собирал осколки, движения его стали медленнее, будто он погрузился в какие-то свои мысли. После того как я закончила споласкивать тряпку и выкидывать осколки, я вернулась к столу. Энди уже поставил передо мной чашку свежего горячего кофе - я даже сквозь злость не сразу осознала, как он успел так быстро его приготовить: всего минуту назад он убирал стекло. Видимо, в моей голове время текло куда медленнее, чем на самом деле.

- Спасибо. А ты что так рано? - поинтересовалась я, делая глоток и невольно наслаждаясь теплом и ароматом напитка.

Энди стоял рядом и улыбался, наблюдая, как я с явным удовольствием пью его приготовленный кофе. В моменте, он казался удивительно домашним и уютным - будто мы не в ординаторской больницы, а где-то в маленькой кофейне, где нет ни тревог, ни тяжёлых воспоминаний.

- Я люблю приходить пораньше, - ответил он и сел в кресло напротив, тоже отпив из своей чашки.

Я помолчала, обдумывая слова, а потом всё-таки задала вопрос, который вертелся на языке:

- Ты женат, и так молод. Как твоя жена относится к твоим бесконечным ночным сменам? Быть врачом не так просто, - спросила я, глядя на него в упор.

Он усмехнулся.

- Ты уже знаешь о том, что я женат? - с его лица не сходила лёгкая усмешка. Поднявшись, он поставил кофе на тумбочку и медленно подошёл ко мне - почти вплотную. - Быстро, однако, расходится информация, - он провёл пальцами по ткани моего халата. - Слушай, детка, никогда не слушай того, что говорят тут обо мне. Где - то ложь, а где-то, правда.

Его лицо оказалось слишком близко - настолько, что у меня перехватило дыхание. Воздух между нами будто сгустился, стал тяжелее.

- Хочешь сказать, что ты не женат и не такой замкнутый парень, как все говорят? - Спросила я, не отводя взгляда от его глаз.