Ключ между мирами

Но, услышав шаги, я повернула голову и посмотрела в глаза сестры. Джейн улыбнулась мне, тихо входя в мою комнату и поставив на стол кружку с мятным чаем - её способ сказать:

«Я с тобой».

Слова сестры наконец-то начали проникать в моё оцепеневшее сознание. Она права - Роза бы не хотела видеть меня такой. Она бы уже давно отругала меня за это состояние. Она медленно села рядом со мной посмотрев на туфли, обняла меня за плечи.

- Знаешь, а он играет на пианино, - неожиданно произнесла Джейн, её пальцы нежно скользили по серебристой туфельке, словно по клавишам. - Как Роза в тот вечер помнишь? - Она подняла глаза, в которых отражалась боль воспоминаний, и указала на обувь. - Эти туфли мы купили именно тогда. Помнишь, как ты не смогла долго в них ходить и скинула, оставшись босиком? Роза тогда смеялась, говорила, что была права - их нужно разносить сначала. А ты упрямо твердила своё.

Я вздрогнула, будто меня ударило током. В памяти вспыхнул тот новогодний бал - картина, застывшая в вечности. Роза её чёрные волосы струились по плечам шёлковой рекой, а глаза - два осколка зимнего неба - заставляли замирать сердца всех, кто смотрел на неё. Когда она импровизировала с джаз-бэндом, время словно останавливалось, превращаясь в музыку. Её смех, он до сих пор звучит в моих снах, чистый и звонкий. В тот вечер она была воплощением грации и таланта, её пальцы летали над клавишами, создавая волшебство, которое невозможно повторить. И эти туфли они были частью того вечера, частью её истории.

- Пригласи его, - произнесла я громче, чем намеревалась, и звук собственного голоса эхом отразился от стен.

Джейн замерла, её взгляд впился в мои глаза, словно пытаясь прочесть затаившуюся там правду.

- Ты уверена? - спросила она, и в её голосе проскользнула тень улыбки.

- Да, - ответила я твёрдо, вытирая слёзы. - Хватит прятаться в тени. Помнишь, как он помогал нам? Я не могу вспомнить его лицо, только голос, но он был добрым. Пора бы и познакомиться. И знаешь что? Я хочу есть. Давай что-нибудь приготовим.

Её улыбка расцвела, ярче, чем когда-либо прежде. Джейн, наверное, решила, что таблетки наконец-то начали действовать, что раны постепенно затягиваются. Если бы она только знала....

- Хорошо, - кивнула она. - Пойдём.

Спускаясь вниз, мы направились готовить ужин. Джейн включила музыку - ту самую, что когда-то объединяла нас троих. Мелодия лилась по кухне, наполняя пространство призраками прошлого. Мы работали в молчании, и слова были не нужны - сёстры понимают друг друга без слов. Сегодня на нашем столе появились фаршированные артишоки - любимое блюдо Розы. Каждый жест, каждое движение превращалось в молчаливый ритуал памяти. Когда я резала лук, слёзы навернулись на глаза, но они были не от острого сока - они были от воспоминаний. Отгоняя тяжёлые мысли, я продолжала готовить вместе с сестрой, стараясь удержать хрупкое ощущение нормальности этого момента. Приготовив ужин, мы покушали, а после разошлись по своим комнатам. Джейн отправилась к себе, а, я - в душ. Наши «спокойной ночи»повисли в воздухе невесомым обещанием, которое, как я знала, не сбудется, ну для меня это уж точно.

Тёплые струи воды стекали по телу, но не могли смыть тяжесть в душе. Выйдя из душа, я скользнула под новое постельное бельё - чужое, без запаха прошлого, которое сегодня утром постелила, избавившись от воспоминаний прошлого. Это белье привезённое мамой из их путешествий с папой, теперь пылились не в шкафу, а были моим оберегом, на удачную ночь.

В комнате царил полумрак. Я лежала, глядя в потолок, стараясь ни о чем не думать. Сегодня я потратила на маркетплейсе целое состояние на новое бельё, безделушки - всё ради того, чтобы заполнить пустоту, вытеснить все воспоминания. Пальцы машинально разглаживали ткань новой наволочки. Часы тикали, отсчитывая секунды до неизбежного - момента, когда закрою глаза. Страх сковывал сердце ледяными тисками. Но я заставила себя погрузиться во тьму, надеясь, что сон станет спасением. Однако видения ждали меня там, за гранью сознания. Они, как хищники, чуяли мою слабость и готовились наброситься. Эта ночь обещала быть бесконечной - длинной, как все дороги, ведущие никуда. И я знала: каждая ночь будет, такой пока я не сойду, с ума.

*****

Генри.

Этим утром я сидел на кухне и отрешенно смотрел на лес. Это вошло у меня в привычку, стало моим ежедневным молчаливым ритуалом. Когда мы только ступили на землю людей, я сразу понял: нам необходимо надежное убежище. Силой магии я воздвиг величественный особняк - сдержанный в своем великолепии, чтобы не привлекать лишнего внимания смертных. Хранитель земли вырастил вокруг густой лес, защищая наш дом от посторонних глаз, а хранитель морей создал зеркальное озеро, ставшее тонкой гранью между миром людей и нашей древней родиной.

Не так давно я узнал, что родилась восьмая хранительница. Именно ради этого я и пересек границу миров. Она была нашей последней надеждой.

Но, судьба и здесь решила сыграть со мной злую шутку. Я опоздал. Она умерла, у меня на руках, лишенная права на жизнь…

Вот уже целый год я живу здесь совершенно один. Никто из нас до сих пор не может смириться с тем, что мы потеряли последнюю нить, способную спасти мою королеву.

Тишину разорвал стук в парадную дверь. Не оборачиваясь и даже не поднимая головы, я лишь легко взмахнул рукой - тяжелые створки отворились, пуская незваного гостя внутрь. Я и без того знал, кто переступил порог.

- Что тебе здесь нужно? - бросил я, не сводя глаз с застывшего за окном леса. Злость, уже поднималась из глубин души.

- Ну и долго ты собираешься здесь киснуть? - Алекс усмехнулся, но переступать порог особняка не спешил, явно опасаясь моего гнева.

- Тебе велено не появляться здесь без крайней надобности. Какого черта тебя вообще сюда принесло, Алекс? - прорычал я.

- Полегче, брат.… Думаешь, я сам рвался сюда? - вздохнул он, делая шаг вперед и опираясь ладонями о стол. - Моя девушка хочет, чтобы я поехал к ней и познакомился с ее сестрой. Попросила взять кого-нибудь с собой для компании, но на беду все мои друзья заняты. А ты сидишь тут один, зарастаешь мхом… вот я и подумал о тебе. Прошу всего один раз: поехали со мной, хоть немного развеешься. Ты ведь уже целый век страдаешь по королеве, сгинувшей в тех проклятых руинах…

Я спиной чувствовал его пронзительный взгляд. Слова резали по живому, но в них была горькая правда. Хватит с меня этого добровольного заточения - нужно, наконец, выбраться наружу. Тем более что после ее очередного перерождения я потерял ее из виду окончательно: не знал ни ее имени, ни того, кем она стала, ни где теперь затерялась среди миллионов смертных.

Я молчал несколько долгих ударов сердца. В комнате повисла тяжелая, тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра за окном. Алекс нетерпеливо переминался с ноги на ногу, явно жалея, что вообще сунулся в это логово.

Наконец я тяжело вздохнул, медленно повернулся к нему и холодно бросил:

- Ладно. Я поеду.

На лице брата тут же мелькнуло искреннее удивление, сменившееся облегчением.

- Серьезно? Без долгих уговоров и лекций о затворничестве? - недоверчиво хмыкнул он.

- Не испытывай мое терпение, уезжай, пока я не передумал, - оборвал его я, поднимаясь из кресла. - Когда нужно быть?

- Выходные, - уже увереннее ответил Алекс, направляясь к выходу. - Кто знает, может, эта поездка принесет нам обоим сюрпризы, о которых мы даже не догадываемся.

Он исчез так же быстро, как и появился, оставив меня наедине с тишиной пустого особняка. Я подошел к окну и в последний раз посмотрел на темную кромку леса. Быть может, он прав. Сидеть здесь и позволять воспоминаниям пожирать меня изнутри больше нельзя. В конце концов, мир людей огромен, а память крови и её ключ рано или поздно приведут меня к ней.

После гибели восьмой хранительницы особняк погрузился в давящую, онемевшую тишину. Напряжение, копившееся в этих стенах, стало невыносимым, и хранители разъехались кто куда, не в силах больше выносить эту боль. Так как они потеряли не просто королеву - они потеряли родную душу, сестру, друга, вместе с которой рухнула последняя надежда на спасение.

Теперь я должен был отыскать ее сам. Мне было необходимо лишь знать, что она живет в безопасности, что улыбается новому дню и что ей ничто не угрожает. Но в этом и заключалось мое главное проклятие: я мог смотреть на нее издалека, защищать в тени, но не имел права подойти близко.... Я знал себя. Что, увидев, её я, просто не смогу сдержаться, сорвусь. И тогда рухнет все: она вспомнит прошлое, но вместе с памятью мгновенно погрузится в самую страшную часть своего проклятия, погрузившись на веки в сон, в котором мучения будут не выносимыми.

Глава 3

Грейс.

После очередного сегодняшнего утра я впервые за долгое время почувствовала себя живой. Выйти на улицу оказалось настоящим подарком - впервые с похорон Розали, позволила себе вдохнуть свежий майский воздух. Конец мая радовал теплом, а впереди уже маячил июнь - будто обещание чего-то нового. Мир вдруг перестал казаться таким мрачным, словно сквозь тучи пробился робкий луч солнца. Но это робкое чувство тут же разбилось о реальность.

Поднимаясь по крыльцу, я встретила множество знакомых. Они улыбались, кивали, но в груди не шевельнулось ни капли радости. За последние полгода никто из них ни разу не вспомнил обо мне - не спросил, как я.

Я шла по белому коридору больницы, который тянулся вперёд, а мои мысли метались, у меня в голове. Сначала вспомнилось сегодняшнее утро - долгие минуты обработки ран, когда боль уже почти перестала ощущаться, став частью привычного фона. Потом всплыли слова, данные сестре: обещание выбраться из пучины самоистязания и вернуться к работе - к нормальной жизни.

Но, так же я не забывала слушать, что говорила рядом шагающая однокурсница. Её речь лилась непрерывным потоком - она успела рассказать почти обо всём на свете, но...

- Слушай, помнишь нашу одногруппницу, что ушла на последнем курсе, прям за три месяца до конца всей нашей учёбы? Ты не поверишь, что с ней приключилось и....

- Карин, - я перебила её, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул, - у меня болит голова. Может, в следующий раз расскажешь? Сейчас мне действительно нужно идти.

Я знала, что она не обидится - Карин всегда была неисправимой болтушкой, готовой делиться новостями с любым, кто готов слушать. Но после смерти подруги мир вокруг изменился. Люди стали казаться далёкими тенями: ни я им не была нужна, ни они мне. Не дожидаясь ответа, я бросилась прочь - прочь от её слов, от её взгляда, от всего, что напоминало о старой жизни. Я бежала так быстро, что не заметила парня впереди - и врезалась в него с размаху. Он отреагировал мгновенно: сильные руки схватили меня за талию, удержав от падения. Но моя стопка бумаг - те самые документы для главврача, которые я раскладывала с такой тщательностью целых двадцать минут, - разлетелась по полу. Листы кружились в воздухе, как белые бабочки, а потом опали, рассыпавшись по плиткам коридора.

- Осторожнее, - его голос прозвучал чуть грубовато, но в нём угадывалась забота.

Я подняла голову - и замерла. Парень передо мной был просто потрясающим. Высокий, с пронзительным взглядом и лёгкой тенью улыбки на губах. Время будто остановилось на мгновение.

- Ты в порядке? - спросил он, и в его глазах читалось искреннее беспокойство. А я всё ещё молча смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

- Эм. Да, всё хорошо, - наконец улыбнулась я. - Извини, что сшибла тебя - слова, путались, я никак не могла собраться с мыслями.

- Ты бежала от Карин? - с улыбкой уточнил он.

- Да, - я рассмеялась, чувствуя, как неловкость отступает. - У неё накопилось столько историй за эти полгода, что мой мозг пока не готов усвоить столько информации сразу.

Я опустилась на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся бумаги. Парень тут же присоединился ко мне.

- Согласен, - кивнул он. - Однажды я тоже попал в эту ловушку: спешил после работы, а Карин начала рассказывать про какого-то парня из нашего отдела. Потерял целый час, слушал её, а в итоге так и не понял сути истории.

Мы рассмеялись, и он протянул мне последние листы, всё ещё улыбаясь. Только сейчас, когда суматоха улеглась, я смогла как следует его рассмотреть. Передо мной стоял парень с серо-голубыми глазами - такими ясными, будто весеннее небо после дождя, - и русыми волосами, слегка растрёпанными после нашей неловкой встречи. Черты лица у него были словно с обложки глянцевого журнала: правильные, гармоничные, но при этом не холодные, а живые - в них читалась какая-то внутренняя теплота. Мне вдруг стало по-настоящему интересно: почему такой человек выбрал путь врача? Не модельный бизнес, не что-то ещё, что сулило бы славу и блеск, а эту непростую, требующую самоотдачи профессию?

- Меня зовут Энди Аллен, - представился он. - А ты, если не ошибаюсь, Грейс Филлипс? Помощница доктора Арчи Кларка, верно? - в его улыбке было столько доброжелательности, что я невольно улыбнулась в ответ.

- Да, всё верно, - подтвердила я. - Но, к сожалению, я очень спешу - мне нужно срочно отдать эти бумаги.

- Конечно, иди, - кивнул он. - Увидимся ещё.

Я пошла прочь, всё ещё чувствуя на губах улыбку. Этот случайный разговор оставил в душе странное, тёплое послевкусие- Энди Аллен определённо произвёл на меня впечатление.

*****

Генри.

Черт.… Наверное, уже сотый раз за день я пытаюсь привести, этот чертов сад в порядок, лишь бы занять себя хоть чем-то, заглушить тягучие мысли. Подруга когда-то по насажала этих проклятых роз - их заросли были настолько густыми и дикими, что пробраться сквозь них, не оставив на коже кровавых царапин, казалось совершенно невозможным. Обычной человеческой силы было мало, а применять свою магию это значить спалить всё к чертовой матери.

Но, стоило мне мысленно выругаться в очередной раз, как ветки вдруг зашевелились сами собой. Тугие стебли послушно подались назад, открывая мне безопасный проход вглубь сада.

Я замер, не веря собственным глазам. Обернувшись, я увидел Джима - он стоял неподалеку и лукаво улыбался.

Не успел я и слова сказать, как он легко взмахнул руками. В тот же миг сорняки и жухлая трава обратились в пепел и испарились, а уставшие, заброшенные цветы вмиг ожили, налившись сочными красками и здоровым сиянием.

- Не думал, что ты дойдешь до такого отчаяния, раз решил сам возиться с этим садом, - Джим улыбнулся, приближаясь, и крепко пожал мне руку.

- Какого черта ты здесь делаешь? - я опешил, совершенно не ожидав увидеть его снова.

- Мы с Энди вернулись еще месяц назад, пришлось уладить пару дел. Он устроился на работу.

- Снова врачом? - уточнил я.

Мы молча присели на скамейку посреди только что ожившего сада. Джим тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и посмотрел на меня прямо:

- Генри… мы нашли зацепки. Ниточки, которые могут привести к спасению твоей жены и моей сестры.

Я резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри обрывается и падает куда-то вниз сердце. Глаза сами собой расширились от дикого, почти забытого трепета.

- Что?! Какие зацепки?! Говори же!

- Тише, друг, дай нам немного времени, - Джим предостерегающе поднял руку. - Пока эти зацепки слишком хрупкие. Я не хочу давать тебе пустых надежд, пока мы сами во всем не убедимся…

- На днях ко мне заявлялся Алекс, - перебил я, все еще пытаясь совладать с дыханием. - На эти выходные я иду с ним - знакомиться с его девушкой и ее сестрой.

Джим странно, с каким-то лихорадочным блеском в глазах посмотрел на меня.

- А ты хоть знаешь, Генри, кто его девушка и кто ее сестра?

- Нет… - нахмурился я.

Джим усмехнулся, и в этой усмешке читалось всё напряжение:

- В этом-то я и разбирался все это время, Генри. Его девушка - из семьи Филипс. Тех самых людей, которых ты спас двадцать лет назад. И именно в их дом Грейс пришла после нового перерождения. Сама судьба благословила, тебя за то милосердие… Жена Филипс тогда была беременна, и на свет появилась Грейс, а следом за ней – через год ее сестра Джейн. Ты ведь помнишь: Филипс верой и правдой служил тебе здесь несколько лет, конечно, моя девушка всё подпортила, уйдя из её жизни нелепым способом и теперь тайн между вами стало больше, но хоть что то...

- Так вот кем была та девочка… та самая малышка с проснувшимся даром, - я медленно провел рукой по волосам.

- Именно, - кивнул Джим. - Ты спас ее двадцать лет назад, даже не подозревая, кто перед тобой. Вспомни: годами ранее, тогда старейшины хотели изгнать ее за дикую, неконтролируемую силу. Ты запечатал этот дар в ключе - точно так же, как когда-то поступил с силой Грейс. Ты спас ее, движимый тоской по жене, и даже не догадывался, что это была она сама, вернувшаяся вновь. А сам ключ,… когда она переродилась здесь, ты просто нашел его в своей шкатулке, ведомый невидимой нитью. Спасая ту девочку, ты думал о Грейс. И знал, что она поступила бы точно так же - отдала бы всё, чтобы спасти другого.

От осознания услышанного меня бросило в холодный пот.

- Черт.… Тогда мне нельзя к ним ехать, - испуганно глядя на Джима, выдохнул я. - Я не справлюсь.

- Нет, Генри, ты обязан поехать. Мы обязательно найдем способ спасти ее окончательно, - твердо возразил он. - Но поезжай только за этим: чтобы увидеть, как она улыбается, чтобы просто молча наблюдать издалека. Никакой близости, никаких откровений. Пока ты держишься на расстоянии, темное проклятие не сможет до нее добраться.

Я помолчал несколько секунд, глядя на то, как высоко в небе над садом проплывают облака. Напряжение внутри постепенно сменялось горьким, но светлым принятием.

- Хорошо… Я постараюсь. Ради нее, - тихо выдохнул я, откидываясь на спинку лавочки, и позволил себе едва заметную, сдержанную улыбку.

*****

Грейс.

Подойдя к кабинету, я глубоко выдохнула и на мгновение замерла, собирая остатки самообладания. В груди тяжело билось сердце - я знала, что разговор будет непростым. Распахнув дверь, я вошла - и тут же почувствовала давящую атмосферу: мой так называемый босс был явно не в духе.

- Слушай, Грейс Филлипс, - его голос звучал жёстко, почти гневно, - если ты хочешь стать выдающимся врачом, ты не должна опаздывать. И уж тем более не - на сорок пять минут! А если случится что-то срочное, а тебя нет? Я мог бы сам заняться этими документами, но тогда мне скажут: «Почему не даёшь шанс молодому поколению?»

- Извините меня, Арчи Кларк, я не... - Попыталась оправдаться, но он не дал мне договорить.

- Послушай меня, девочка, - он резко поднял руку, прерывая меня. - Мы пошли тебе на уступки - взяли во время обучения в институте. Ты подавала надежды, и я думал, что из тебя что-то получится. Потом случилась та катастрофа с твоей подругой, и мы дали тебе столько времени, сколько было нужно. Ты могла ещё оставаться на больничном, но ты вышла - значит, отпустила прошлое. Но в первый же день ты опаздываешь, а бумаги, которые я просил разложить и подготовить, приносишь в таком виде, будто это макулатура! И что же я должен на это сказать? - Кларк посмотрел на меня с откровенным разочарованием, и от этого взгляда у меня перехватило дыхание.

Я молчала. Слова застряли в горле - любые оправдания сейчас казались пустыми и бессмысленными. Всё, что я могла бы сказать, никак не повлияло бы на его решение. Кларк тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и медленно опустился в своё кресло за рабочим столом.

-Даю ещё двадцать пять минут на подготовку документов, а пока я решу, что делать дальше, - произнёс Кларк, не поднимая глаз.

- Спасибо, - тихо ответила я и вышла из кабинета, почти срываясь на бег по направлению к ординаторской. Нужно было срочно исправить то, что натворила.

Я методично перебирала документы, стараясь сосредоточиться. Пальцы дрожали, но я упорно раскладывала листы по порядку. Когда работа была почти закончена, я бросила взгляд на часы - в запасе оставалось ещё десять минут. Подойдя к кофемашине, я уже протянула руку к кнопке включения, как вдруг за соседней дверью послышались приглушённые голоса и тихие стоны. Я замерла, прислушиваясь. Любопытство взяло верх - я осторожно приоткрыла дверь за ней хранились чистые полотенца и медицинские принадлежности. Но моё внимание мгновенно приковал другой вид: там был тот самый парень, в которого я сегодня врезалась. Он был не один - рядом с ним находилась девушка, и они. О, чёрт. Я резко захлопнула дверь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Схватив документы, я поспешила к кабинету главного врача. От увиденного даже желание пить кофе мгновенно испарилось - в голове крутилась только одна мысль: поскорее забыть эту неловкую сцену.

К концу дня я подвела итоги: день прошёл неоднозначно. Не катастрофа, но и не триумф. Кларк дал мне второй шанс - и произнёс это так, что стало ясно: следующий промах может стать последним. Я твёрдо решила использовать этот шанс с умом. Энди, которого я встретила утром, а позже случайно увидела в весьма неоднозначной ситуации, больше нигде не появлялся. То, что его не было, очень облегчало, мне мою жизнь. Переборов себя, я обратилась к единственному человеку, способному дать ответы, - к неутомимой болтушке Карин.

- Энди Аллен - самый горячий врач у нас, - с энтузиазмом начала она, едва я задала вопрос. - Каждая мечтала затащить его в постель, пока мы не узнали, что он женат. А его женушка периодически сюда заглядывает! Сказать по секрету, она у него - настоящая стерва. К тому же с огненными рыжими волосами. Девочки её ведьмой называют.

Я усмехнулась и откусила сэндвич с курицей, делая вид, что равнодушна. На самом деле внутри всё дрожало от любопытства. Раньше я никогда не увлекалась сплетнями, но Энди зацепил меня не только своей внешностью. Было в нём что-то – что мне хотелось поскорее узнать.

- Он очень скрытный, - продолжала Карин. - Почти ни с кем не разговаривает. Я пыталась наладить с ним хоть какой-нибудь контакт, но ничего не выходило. И, по-моему, он слишком молод, чтобы обременять себя браком.

Карин всё говорила и говорила, а я уже успела пожалеть, что спросила её про Энди. Доев сэндвич и выслушав ещё пару «секретных сведений»о самом притягательном парне этой больницы, я попрощалась с Карин и направилась домой. На часах было шесть вечера, а дорога до дома занимала ещё полчаса. По пути я всё размышляла над услышанным. И почему, несмотря ни на что, меня так тянет узнать о нём больше? Думаю, спустя полгода года я, наконец, была готова начать новую главу в жизни - открыть себя для новых отношений, сделать шаг вперёд. Но судьба, словно в насмешку, подбросила мне первый же вариант - женатого мужчину. От этой мысли на душе стало горько. До дома оставалось всего десять минут пути. Я шла, вслушиваясь в гул города: далёкие гудки машин, смех прохожих, шёпот ветра между зданий. А в голове снова и снова крутились одни и те же мысли об Энди.

Вдруг в кармане завибрировал телефон - настолько неожиданно, что я вздрогнула и остановилась у края перил. Достав смартфон, я замерла, не веря своим глазам: на экране высветилось уведомление о новом сообщении. Сердце сжалось, а в груди разливалась тяжесть - надежда, едва зародившаяся за день, снова ускользала.

«Мы приедем завтра».

Всего три слова, от родителей обрушились на меня, как удар. Почему именно сейчас? Почему они не могут просто оставить нас в покое, так как они и хотели? Эти слова резали, словно ножом, вскрывая старые раны. Всё, что я так старательно пыталась забыть, снова нахлынуло волной - будто и не было этих месяцев тишины. Мир вокруг мгновенно потерял краски, снова став серым и безжизненным. И знаете, в тот момент я так отчаянно надеялась, что телефон больше никогда не зазвонит. Наверное, интересно, почему я не радуюсь звонкам и письмам от родителей? Всё случилось шесть месяцев назад - за три часа до смерти Розали. В тот день они уехали, пока нас не было дома. Просто молча собрали вещи и исчезли - без единого слова, без записки, без намёка на то, что происходит. Ничего....

Мы вернулись - и словно попали в чужой мир. Дом был перевёрнут вверх дном, будто кто-то в спешке рылся в вещах, хватал первое попавшееся, швырял на пол. Я схватила телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение за сообщением - сначала с тревогой, потом с отчаянием: «Что произошло?», «Где вы?», «Пожалуйста, ответьте хоть что-нибудь!».Каждое отправленное «отправлено» било по сердцу, как удар: в ответ - ни звука, ни уведомления, ни намёка на жизнь. Только тишина. Абсолютная, глухая, безжалостная тишина. Она заполняла комнаты, проникала под кожу, шептала: «Они не вернутся. Они не ответят».

Время будто застыло. Я перечитывала свои сообщения - пустые, безответные, - и чувствовала, как внутри разрастается ледяная пустота. За час до того, как мне позвонили из скорой и сообщили о гибели подруги, мама прислала SMS: «Мы не хотим вас видеть. И не пишите нам. Мы решили начать новую жизнь - без вас». Так же мой парень в ту же секунду сообщил, что хочет расстаться со мной.