Принцип Вектора

Эту часть своей истории Чистик, неожиданно для себя самого, поведал глядя Вектору прямо в глаза. Может, Чистик действительно владел магическим даром, отчего Вектор будто бы видел в своих мыслях эпизоды его рассказа. Что точно подсказывало ему чутьё – паренек не врал. Может быть, он упустил некоторые детали, но не от того, что хотел скрыть их от Вектора. Им ещё предстоит разобраться в ситуации как партнерам. Чистик своим рассказом заслужил доверие Вектора. Чутьё подсказало, что нужно отплатить парню тем же.

Вектор воткнул свой посох в рыхлую землю дороги. После чего приблизился вплотную к парню и обеими руками взял его за плечи, глядя в глаза, отчего Чистик опять немного потупился. Вектор дружелюбно сказал:

— Я верю тебе. Не из-за зелья, оно так, для подстраховки. Не знаю, что вы там разбудили, но проблема не только в лесу. Этот город накрыла временная аномалия, из-за которой там никогда не наступит завтра. А хуже будет, если эти существа выйдут из леса и порубят всех на салат. Так уж случилось, что только мы знаем, что происходит. Поэтому будем действовать вместе. Информации мало, нужно отступить в город и составить план. К нашему счастью, из опасностей там пока только несвежее пиво.

Чистик впервые с их встречи улыбнулся. Он поднял с земли свой мешок, порылся в нем и достал два предмета. Потрепанную книгу для записей в потертом кожаном переплете, на обложке которой был символ из трех перекрещивающихся окружностей и помятый старый свиток, перевязанный тонкой волокнистой веревкой.

— Это дневник Архимага, в который он годами записывал данные своих исследований, а также карта, по которой мы нашли развалины, – довольно сообщил Чистик. – Здесь полно информации, которая поможет нам во всем разобраться.

— Вот это научный подход! – сказал Вектор, одной рукой забирая артефакты, а другой приобнимая Чистика за плечо и увлекая его за собой в сторону города. – Пойдем, коллега. Спасение города нельзя начинать на пустой желудок. Я знаю тут одно место.

Двери трактира «Последний приют» резко распахнулись. К раздраженному удивлению трактирщика Тома в дверном проеме появились две фигуры. Одна – незнакомая, в грязном плаще и несущая на плече мешок, размером с туловище собственника фигуры. Вторая – превышающая в росте первую на голову, тощая и чересчур активная. Что хуже всего, до боли знакомая.

— Том, дружище, как видишь, троллям я не по зубам. К моему удовольствию и твоему достатку, наши исследования продолжаются. По нашему уговору я обеспечиваю тебя клиентурой, а ты продолжаешь радовать сервисом. Постели такие же чистые, эль хмельной, а похлебка наваристая? – вошел в раж Вектор.

По какой-то причине, мало понятной Тому, он был рад видеть вновь, да ещё живым и здоровым, этого разгильдяя. Трактирщик вторым взглядом оценил потрепанного спутника волшебника.

— Это, что ли, богатый и влиятельный спонсор исследований? – с сомнением спросил хозяин.

Вектор, опершись на стойку, энергично закивал:

— Он самый. Ну то есть один из них. Как видишь, все мы в трудах по руинам и подземельям. Нет времени переодеться. Наука превыше всего. Для неё ничего не жалко… Кх-м-м! – Вектор кивнул Чистику, чем дал общеизвестный знак обеспечить дальнейший диалог с представителем коммерции.

Чистик, понял, что от него хотят, быстро сориентировался и после того, как несколько секунд пошарил рукой в мешке (её он засунул туда по плечо), извлек на свет и положил на стойку перед Томом золотую монетку.

Глаза трактирщика заблестели. Он мысленно поблагодарил богов, что времена настоящих, то есть состоятельных, волшебников вернулись. Золотом у него последний раз расплачивались как раз они, когда Тупик ещё представлял для них интерес. То есть во времена почти что исторические. К тому же сумма, лежащая сейчас на стойке, обеспечивала ему недельную поставку провизии.

— Две комнаты, свежие постели! Пива и мяса гостям! – крикнул Том в помещение за стойкой. Монета уже лежала у него в кармане.

— Мы будем за столом в углу. И принеси, пожалуйста, ещё сыра, он нам сегодня жизнь спас, – кинул Вектор, направляясь к самому уединенному и темному столу в помещении.

На протяжении нескольких часов Вектор пытал Чистика, выведывая у него подробности исследований архимага Теодора. Чтобы дополнительно внушить Чистику, что он тоже «в теме» Вектор рассказал, что студенты называли Теодора «Редкосветом», из-за проплешин не только в его волосах, но и в бороде.

И Вектор знал, о чём говорил, ведь он сам придумал эту кличку. Самого почтенного архимага он помнил весьма смутно, потому что его лекции о времени служили прекрасным снотворным. Теодора же нисколько не смущал повальный сон студентов на его занятиях, ведь он самозабвенно предавался рассуждениям о природе времени и рисовал схемы парадоксов до тех пор, пока аудитория не опустеет, и следующий преподаватель не попросит его покинуть кафедру. Также он являлся постоянным резидентом ранее описанного «изолятора исследователей времени». При этом самым древним и на протяжении длительного времени единственным.

Чистик слушал истории о своем патроне, открывшимся ему с новой, комичной стороны, до тех пор, пока у него пиво носом не пошло. Тогда Вектор прервал поток остроумия и спросил у помощника архимага:

— Как долго ты был с ним? Я что-то не припомню тебя в коридорах Академии.

Чистик перестал улыбаться. Отложил кружку и кусок хлеба, после чего скрестил пальцы под столом и уставился на них.

— Я служу ему уже пять лет. Мой отец известный стеклодув… Ну то есть он был известным… До того, как он стал… В общем Академия заказывала у него стеклянные изделия. Теодор был с ним лично знаком. Раньше он был заместителем верховного чародея и согласовывал все закупки. Когда отец… – Чистик с отвращением отодвинул от себя кружку с пивом. – В общем, когда у нас стало все плохо, он попросил Теодора позаботиться обо мне. Тот уже тогда был полубезумным затворником. В добрую память об их дружбе он пообещал, что меня возьмут в студенты. Но сначала подучит меня сам. Так я стал его помощником и редко покидал то место… где он жил и работал…

— ЛБЗ, – подсказал ему Вектор.

— Да… Что? – смутился Чистик.

— «Логово безумных старцев», – расшифровал Вектор, отпивая пиво из кружки. – Место ссылки всех отслуживших волшебников, чья речь почти полностью состояла из припоминания былых заслуг и жалоб на все новое.

— Ну-у, так и было, – продолжил Чистик, – за все время моей службы у него он ни разу не покинул стен Академии. Что там говорить, он не чаще раза в месяц, в теплую погоду, выходил в сад прогуляться. Все время изучал свитки и книги, гномьи руны, эльфийские песни. И постоянно все записывал в свой дневник. Мне же доставалась работа по заказу книг, сбору данных и систематизации. Помимо прочих забот…

— По стирке и уборке, – перебил Вектор, после чего приблизился к парню и к, его ужасу, взглянул прямо в его глаза, – А разве тебе это не надоедало? Быть на побегушках у чокнутого старика, когда чудеса были прямо за дверью.

Чистик опустил голову, будто собирался оправдываться.

— А-а, это. Теодор был добр и безобиден. Могло показаться, что я был в Академии только благодаря ему. Но я-то знал, что он нуждался во мне больше. Я был его единственным собеседником, за исключением других… безумных старцев. И он… – Чистик призадумался, подбирая слова. – Меня принял, оценил. И вместе с ним… Я был кем-то. Хоть и тень, хоть и безымянная, может быть, ничего не значащая. Но у меня было место. Терять его я не хотел. Без него я был бы никем.

Недавнее веселье, которое вселил в него Вектор своими прибаутками, полностью выдохлось, будто вчерашнее шампанское. Чистик поник и, казалось, потерял нить своего рассказа.

Вектор испытывал все больше симпатии к пареньку и хотел уже приободрить его, как вдруг Чистик, сбросив с себя оковы сентиментальности и стараясь быть более конкретным, продолжил:

— Так вот, все многолетние изыскания Теодора пришли в тупик. Одна за другой гипотезы не находили подтверждения, о чём он постоянно сокрушался. Все направления его исследований заглохли. Все, кроме одного. Исследования о камне времени, к которому вели эльфийские врата. Однако он никак не мог установить место их нахождения. Он просмотрел километры свитков эльфийских хроник, изучил руны, о которых сами гномы уже забыли. Он знал о камне все. Кроме того, как его найти. Месяц назад он слег, и мне казалось, что его конец близок. Но недавно ему была передана карта, – Чистик кивнул на древний свиток, лежащий перед ними. – И старик воспрял. Он напрочь забыл про свою болезнь, ровно сутки он изучал карту, пытаясь определить местность, которая в ней указана. Он был сильно возбужден, постоянно говорил сам с собой о том, что врата вот-вот закроются, носился из угла в угол, вырывал страницы из книг, чтобы не носить тома с собой. В общем, налицо были все признаки помешательства.

Пока Чистик сообщал все подробности, Вектор развернул карту. На ней, очень приблизительно, были изображены холмы и леса, но изгибы реки быстро сориентировали Вектора. Карта была настолько старая, что о городе Тупик здесь не было никаких указаний. Руны по краям карты были настолько древними и примитивными, что напоминали детские прописи. Но что сразу бросалось в глаза, так это символ, изображенный посреди леса, а именно три скрещенные окружности. Такой же символ, как и на дневнике мага.

Тем временем Чистик продолжал:

— Испуганный состоянием Теодора, я побежал за лекарем. Однако, когда я вернулся в покои в сопровождении целителя и верховного чародея, Теодор встретил нас в дорожном одеянии. Его было не узнать, он словно помолодел лет на двадцать. Он сообщил, что мы с ним отправляемся в экспедицию и нам нужно выдать денег. Верховный чародей и лекарь переглянулись и решили, что поездка благотворно повлияет на его состояние. От верховного чародея я получил достаточную сумму, чтобы без особых трудностей и экономии мы съездили туда и обратно. И через пару часов мы, наспех собрав все необходимое, выдвинулись в путь.

Чистик промочил пересохшее горло, однако поперхнулся и закашлялся. При этом он так же старался не привлекать внимание, как курящий школьник, завидевший родителя на горизонте. Его нельзя винить, за этот вечер он выпил свою годовую норму. Когда кризис миновал, Чистик молвил:

— Дальше ты знаешь. Лес, руины, монстры… И теперь его нет. Я должен был остаться с ним, сделать хоть что-то, но испугался, – сокрушенно сказал парень, опуская голову.

Тут уже вступил Вектор, решивший остановить впадение в уныние.

— Знаешь, дружище, ты ни в чем не виноват. Я вот что скажу: если после твоих непонятных дел рядом с тобой появляются твари и аномалии, то ты либо глупец, либо злодей. Твой наставник явно темнил и не посвящал тебя в свои планы. Оттого и пострадал сам. От этого пострадал и ты. Еще не известно, пострадал ли я. Но всех в этом городе точно ждут страдания, если мы ничего не предпримем.

Чистик поднял голову. В его глазах ещё сохранялась печаль, но упадническая пустота сменилась деятельными искрами.

— Итак, что нам известно, – начал перечислять Вектор. – Есть руины в лесу, якобы ведущие к камню времени. Стояли бы они ещё тысячу лет и превращались в пыль, пока к ним не приблизился честолюбивый сумасшедший волшебник, с нездоровой фиксацией на времени. И тут… Бам! Монстры, которых никто не знал. Тролли стерегут дороги, а в городе зреет временная петля.

— Что? Временная петля, правда? – удивился и заинтересовался Чистик.

— Да, монеты и ложки по утру возвращаются на свои места. Но и люди скоро позабудут вкус праздничного пирога, – резюмировал Вектор.

— Такие аномалии фиксировались в местах, близких к временным разломам. Где был нарушен ход течения времени. В Теодоровых книжках так написано было. А ещё появлялись они…

— Ага, хроно-сомы. – попытался поддержать экспертный вид Вектор.

— Их Теодор назвал хронофагами, – поправил Чистик. – Их повторяющиеся описания он находил на страницах разных хроник, из разных мест и времен, на разных языках. Они появляются вместе с аномалиями вблизи разломов. Не осталось ни одного свидетеля, встретившегося с хронофагами. До сегодняшнего дня не оставалось.

— Что это все значит? Разломы? Аномалии? Твари? – напирал Вектор. – У старика в дневнике есть инструкция, как с этим бороться?

— Я не знаю, может быть. Но это все связано. За сотни лет не было зафиксировано ни одной временной аномалии. Эти рассказы стали сродни легендам и мифам. Детишек развлекать. Поучительные истории. По типу: цени время, и все будет хорошо.

— Да, если эти истории и были источниками Теодора, то у нас действительно проблемы, – сказал Вектор, опустив голову.

Взгляд Вектора вперся в гладкую столешницу, которую он ранее портил неприличными надписями. Они получались особенно острыми, так Вектор выполнял их не менее острым ножом гномьей работы. Воспоминание об утраченном инструменте, а точнее, о его происхождении, навело Вектора на мысль.

— Кстати, а что это за руны на карте? Вроде гномьи.

— Да, похожи, но для того, чтобы их расшифровать нужен носитель, – ответил Чистик. – Гномы самоучителей не составляют. А у Теодора были проблемы с коммуникацией, и переводчика он не нашел. Да и времени не было.

«Да времени и вправду мало», – подумал Вектор, а вслух сказал:

— Ладно, Чистик, думаю нам пора расходиться. День был трудный и насыщенный. Возьми дневник и карту с собой. Утром увидимся и решим, что делать дальше.

А после того, как Вектор увидел, что Чистик рассеянно собирает вещи со стола, добавил:

— Знаешь, я верю, что ты годишься на большее, чем выносить и драить ночной горшок. И для этого тебе не нужно быть чьим-то придатком.

Чистик улыбнулся, кивнул, затем поднялся по лестнице. К столу подошел Том за пустыми кружками.

— Том, извини, забыл поблагодарить тебя за сервис, – обратился к нему Вектор, после чего достал четыре медные монетки и положил их на стол.

Впервые за все время своего пребывания в Тупике Вектор потратил эти четыре монетки не на азартные игры или выпивку.

— Хм, чудной ты сегодня, – сказал Том, забирая деньги.

— Да так, пробую что-то необычное, – произнес Вектор сам себе, когда трактирщик ушел за пределы слышимости и не мог видеть, как волшебник выцарапывает что-то на столе.

Утро Вектор опять встретил в постели трактира. Обычно он просыпался от головной боли, причиненной похмельем. Однако этим утром у него болело все, кроме головы. Виной тому были непривычные для Вектора физические нагрузки. Он энергично вскочил с постели, оделся и пошел в соседнюю комнату, где должен был расположиться Чистик. Но комната оказалась пустой, постель была аккуратно прибрана и выглядела неприкосновенной.

С тревогой Вектор спустился в общий зал трактира и, к своему облегчению, увидел Чистика за дальним столом в углу, там же, где паренек оставил Вектора накануне. Чистик сидел за тарелкой и изучал дневник Теодора, но, заслышав торопливые шаги на лестнице, поднял глаза на волшебника.

— Ты шего? – произнес паренек наполненным кашей ртом.

— Проверяю кое-что, – ответил Вектор, приближаясь к столу. – Слушай, подними-ка тарелку, есть там чего? – попросил он, как можно глубже запуская руку в карман своего плаща.

— Погоди, вроде нет… – поднял тарелку Чистик. – Или ты про это? «Академия рулид». Тут, кажется, ошибка.

Вектор широко улыбнулся. Впервые за все время в Тупике он проснулся полным банкротом. Четыре медные монетки отсутствовали у него в кармане. Там был только «Эликсир истины крайней меры».

— А вот что, – начал объяснять Вектор, присаживаясь за стол. – Я, находясь здесь, каждый вечер писал на этом столе гадости об Академии, но, так как наутро мое лицо оставалось целым, это означает, что Том не видел моих надписей. Потому что их наутро не оставалось. Петля возвращала все обратно. Также я ежедневно проигрывал или пропивал тут свои деньги, которые чудесным образом возвращались к утру мне в карман. И если мы не думаем, что все время Том еженощно пробирался и подкидывал мне деньжат, чтобы мне было на что покутить и попортить его имущество, а в эту ночь забыл это сделать…

— То временная петля почему-то ослабла и уже не может возвращать все на свои места, – закончил мысль Чистик. При этом в его мыслях описания разгульного образа жизни Вектора окончательно превратили его в рок-звезду.

— Некоторыми событиями можно влиять на её силу, – продолжал умозаключение Вектор. – Например, что-то необычное и новое, будь то уплата долга отпетым должником или внезапное исправление магической проблемы в самом немагическом месте…

— Оставляет отпечаток, который аномалии трудно переварить… – продолжил рассуждение Чистик.

— Который позволяет времени идти дальше, – заключил Вектор.

Чистик отодвинул тарелку и стал энергично перелистывать страницы дневника.

— Это совпадает с рассуждениями Теодора. Я слабо представлял, как это работает, пока ты не показал пример. Вот!

Чистик показал разворот дневника, на котором дрожащей рукой была нанесена весьма неровная прямая линия. Вокруг неё все было испещрено пометками и формулами из маленьких кривых букв. Чистик продолжал:

— По его теории, время представляло собой пространство, заполненное особого рода силой, которая влияет на наш мир, но и сама подвержена влиянию.

Вектор скривился, давая понять, что слова Чистика проходят сквозь его восприятие, вообще никак не закрепляясь в его голове.

Чистик открыл пустую страницу дневника и нарисовал там угольком большой прямоугольник, а в левой его части несколько фигурок людей.

— Вот. Это время, в котором существуют люди.

Он тыкнул в прямоугольник и людей и продолжил:

— Когда люди что-то делают, например, передвигаются, мастерят, строят или совершают какие-нибудь поступки, то это прокладывает в ткани или, если хочешь, субстанции времени коридоры. Время все это фиксирует и связывает.

В ходе объяснения Чистик нарисовал тех же (или очень похожих) человечков, а рядом с ними объекты: дома, деревья, после чего продолжил:

— Но если случается разлом, то время перестает выполнять свою функцию.

Чистик разделил две группы человечков линией.

— И временные потоки становятся подобны волнам, которые откатываются, ударившись о стенки набережной. И именно из-за этого возникают аномалии подобные этой… И твари… Почему-то всегда появляются твари, – закончил лекцию о природе аномалий Чистик.

— Хорошо, все указывает на наличие некоего разлома. Из-за которого все беды. А из-за чего он образуется?

— А на этот вопрос и сам Теодор не смог бы ответить. Возникают, и все. Загадка природы, – констатировал Чистик.

— Но, если нам удастся сотворить что-то этакое, скажем, запустить событие, настолько значимое, что поднимет такую волну временного потока, которая преодолеет стенки набережной? – поинтересовался Вектор, вглядываясь во что-то за окном.

— Ну-у, если рутина и постоянно повторяющиеся действия ослабляют временной поток, делают его нестабильным, то такое событие может его укрепить и, в теории, ослабить аномалии. А если теории Теодора верны, то и хронофагов сделать менее опасными, менее материальными, – начал рассуждать Чистик.

После этих слов Вектор резко встал со своего места и направился к трактирщику, меланхолично протирающему стойку.

— Но это не решает проблему с разломом, а просто ослабляет симптомы! – крикнул ему вслед Чистик.

До Вектора не дошел смысл последних сказанных Чистиком слов, он уже вовсю формировал план ослабления временной ловушки.

— Доброе утро, Том. Котлы больше не беспокоят? – поинтересовался Вектор с настолько широкой улыбкой, что в нее могла залететь птица.

— Если не забываем про травки, то проблем нет. А что? Наскучило пить и плясать? Хочешь как-нибудь проявить себя? – с прищуром уставился Том на Вектора.

— Такая возможность скоро появится, – отмахнулся тот от ехидного вопроса. – Том, я прогулялся вчера по полям, а ещё заглянул на рынок и заметил, что вы тут собрали славный урожай. А жители города никак не отмечают результаты успешной работы?

Брови Тома поднялись, а за ними и взгляд. Таким образом Том пытался припомнить, когда последний раз жители города устраивали праздник сбора урожая. Ему это плохо удавалось.

— Ну ты и спросил. Последний праздник урожая проводили почти десять лет назад. А потом то засуха, то дожди, болезни, войны… Давно не было праздника-то.

— Думаешь, люди обрадуются, если им дадут повод поразвлечься?

— Ха! Погулять да покутить после такого года все рады будут. Да и отвлечься от новостей о страхах из леса никому не повредит. Только что барон скажет? Он не особо любитель гулянок и веселья. Старый рубака, человек военный. Любит дисциплину и порядок. Без его слова и одобрения ничего не получится, – прибил свой внезапно нахлынувший энтузиазм Том.

— Он будет вынужден сдаться под напором аргументов, - заговорщическим тоном произнес Вектор. – Кстати, может, тут в городе найдутся видные представители? Специалисты, так сказать, своего дела.

— А кто конкретно тебя интересует? - спросил Том, склонившись над стойкой.

— В первую очередь, какой-нибудь хороший боец или даже местный герой. Надежный и крепкий. С кем не страшно и в лес на троллей, и на аудиенцию к барону, – вполне конкретно задал параметры Вектор.

Трактирщику даже не пришлось задумываться.

— Есть такой. Гарт. Еще мальцом ушел в солдаты, воевать за короля и отечество. Спустя двадцать лет вернулся. А потом его догнала воинская слава. Сам-то он мало говорит. Скромный и не любит хвастать. От торговцев и путешественников потом узнали, что он воевал в трех войнах, участвовал в десятках осад. Говорят, в личную гвардию нескольких августейших персон звали за боевые заслуги. Только всем отказал. В одной его пятке больше боевого опыта и умений, чем во всем мужичье Тупика. А рука крепка, как и слово. Надежный человек.

— И чем занимается такая выдающаяся личность? – продолжил сбор информации Вектор.

— Так как с бароном он на короткой ноге, то неформально является командиром местной стражи. Правда, стражей это и назвать сложно. Так, народная дружина из бездельников. Он скорее следит, чтобы самые бесполезные и буйные были чем-то заняты. Поддерживает дисциплину и обучает понемногу. Вообще он сын кузнеца. Когда старик коваль ещё жив был, старший сын подвиги совершал в бесконечных войнах на чужбине, а младший не просыхал в этой самой таверне. Но вот старик богам душу отдал. Мы послали за Гартом, а пока он добирался домой, его брат стал кузней руководить. Получалось из рук вон плохо. Думали, что Гарт придет и дела поправит, ведь он всегда у них за толкового был. Но вот он вернулся, а кузня продолжает загибаться. Тем временем Гарт и дальше в войнушку играет. Братья даже не общаются, а ведь никого у них из родни больше не осталось.

Вектор при упоминании кузни решил навести справки ещё об одной интересующей его личности.

— Кузня? Я думал, у вас тут один гном все монополизировал. Разве кузнец-недоучка справится с горным мастеровым? И как бишь его, кстати? – ловко повернул тему Вектор.

— Ты про Торика? Чудак человек, каждый вечер с ним пьешь и не спросил, как дела идут. Его мастерская тут, через дом. Он, конечно, рукастый, ничего не скажешь. Но вот товар у него специфический. Всякие хитромудрые приборы да инструменты. Нашим людям плуг бы покрепче да маслобойку надежнее. А он дальнозор показывает и говорит, что в него лунный народ рассмотреть можно. А ещё прибор, который свет рождает из воды. Всегда огонь палили, чтобы свет был. А он железяку в воду бросает, и проволока как звезда горит. Ладно бы просто чудеса, на ярмарке показывать. Говорит, в каждый дом нужно такое завести, но за такую цену и другой дом можно купить.

— И как он живет, если у него никто ничего не покупает? – удивился Вектор.

— Думаешь, у порядочного гнома в заначке нет сундучка с алмазами и изумрудами? – как само собой разумеющееся сказал Том. – Ему и нравится в одиночестве. Днями ковыряется в своей мастерской. В город почти не выходит. Только сюда ближе к полуночи за стаканчиком мёда. Обычно один в углу сидел. Пока ты не приехал.

Вектору вспомнилось, как угрюмый гном не был в восторге от того, что ему навязался в компанию болтливый волшебник. Но вот чего он точно не любил, так проигрывать в кости. Но очень любил отыгрываться. Эту возможность раз за разом дарил ему Вектор. Поэтому у них сложились неплохие, по-гномьему, деловые отношения. Вектор давал волю азарту Торика. А тот, в свою очередь, помогал держать на привязи голод Вектора.

— С городом мне все более или менее ясно. Но что творится за его пределами? Не подскажешь мне хорошего следопыта, который бы ориентировался в здешних лесах, как ты у себя на кухне? – не совсем плавно, но по-своему изящно перешел к своей третьей цели Вектор.

Тут уже Том несколько призадумался. Его брови образовали дугу над маленькими глазами. Он бросил взгляд за спину Вектора, словно опасаясь, что их кто-то подслушивает. После чего несколько мгновений он взвешивал, стоит ли с Вектором делиться информацией. Но после, по причинам известным только ему, Том тихо рассказал: