Принцип Вектора

Сергей Сергеев

Принцип Вектора

В тупике

Вектор с болью открыл глаза. Вид на закопченный потолок, звуки передвигаемой мебели и запах чего-то ограниченно съедобного напомнили ему о том, что он встретил очередное утро в трактире «Последний приют», расположенном в захолустном городке Тупик. Городок этот находился в нескольких неделях пути от столицы, что не мешало ему на целый век отставать в удобствах.

Очередной раз улыбнувшись тому, как название города отражает его суть, Вектор попытался сбросить с себя остатки сна. С каждым днем, проведенным в этом городе, ему становилось все тяжелее выходить из своей комнаты.

Впрочем, эта комната могла называться «его» только до того момента, пока местная стража не водворит Вектора в камеру. А это случится ровно в тот час, когда хозяину трактира надоест слушать истории своего невероятно обаятельного, но абсолютно неплатежеспособного постояльца о том, как усердно он изучает руины эльфийских святилищ, расположенных в лесах, окружающих город. Эту легенду Вектор повторяет с самого первого дня, каждый раз не забыв упомянуть о щедрых спонсорах данной экспедиции, в реальности не существующих. Хозяин надеялся, что звон монет будет такой же громкий, как голос этого «исследователя», поэтому давал комнату и кормил Вектора в долг.

Указанные руины действительно существовали и в былые времена привлекали многих волшебников. Эти волшебники отличались высокомерностью, хмурым видом и глубокими карманами, из которых они щедро расплачивались за оказанные услуги. Вектор с виду напоминал волшебника: крепкий посох, остроконечная шляпа и плащ, а также книга с эмблемой Академии были при нем. Но на этом схожесть заканчивалась.

Вектор был легок в беседе, казалось, что он может поддержать разговор на любую тему. Забавно было то, что в ходе продолжительной беседы могло выясниться, что он совершенно не разбирается в предмете разговора. Это нередко приводило к абсурдным и смешным ситуациям. Открытость в общении позволяла Вектору всегда находить компанию на вечер. Кузнец, фермер, солдат, конюх - с каждым он мог найти контакт, выслушать историю и непременно поделиться магической тайной. Собеседник обычно был рад приобщиться к высоким знаниям (неважно, насколько они были достоверными), а Вектор был рад выпить и поесть за его счёт. Невысокая цена за секреты вселенной.

К величайшему разочарованию хозяина трактира, главное свойство волшебников – их безмерная состоятельность – не было присуще Вектору. Логичные и убедительные истории об исследованиях, вкупе с внешним видом и благоприятным прошлым опытом обслуживания магов, обеспечили проживание и питание Вектора в трактире. Но за все время пребывания постоялец не уделил ни минуты исследованиям. Все своё время он тратил на развлечения. К тому же единственное волшебство, продемонстрированное Вектором, заключалось в том, что после обильных хмельных возлияний вечером в трактире он оставался стоять на ногах, а бывалый и крепкий гном Торик, принявший такой же алкогольный удар, уже посапывал под столом.

Именно с такой диспозицией Вектор, приведя себя в порядок, с заплечной сумкой в одной руке и дубовым посохом в другой руке спустился в зал трактира.

Там же, как и обычно в захолустных трактирах, было тепло и уютно. Простая обстановка, простая мебель и два-три простых человека, включая хозяина, по имени Том, неспешно протиравшего стойку. Легкий сквозняк из открытой настежь двери позволял звукам уже проснувшегося городка проникать в зал. По воздуху летал запах ароматной похлебки. Мальчишка, сын хозяина, скреб пол от грязи, занесенной вчера гостями трактира и смешавшейся с пролитой за вечер выпивкой. Старый облезлый пес уничтожал кости и объедки, сброшенные этими же гостями. Обычная рутина, обычные ритуалы. И обычный нахлебник, спускающийся по лестнице.

Вектор знал: чтобы ему не задавали неудобных вопросов, рот нужно открывать первым.

— Дорогой хозяин! Что за чудесный аромат? Который раз повторяюсь: ваше заведение – это храм кулинарии. Запах вашей похлебки может…

— Воскресить мертвеца. Поэтому ты ещё жив и здоров, – перебил Вектора хозяин. – Каждый день одно и то же. Похвалы и лесть. Этим ты обильно льешь, но чаша скоро переполнится. Тебе как обычно?

Вектор опешил от такого приема, но виду не подал.

— Да, пожалуйста. – ответил он и сел за ближайший стол.

Исходя из описанного могло показаться, что Вектор никакой не маг, а просто плут, который живет за счёт красноречия и доброты окружающих, а посох и шляпу носит для полноты образа. Однако Вектор Впритык и правда обладает магическим даром. Даром, правда, он пускает его на ветер.

Его попытки обучиться магии закончились на том, что его выгнали из столичной Магической академии после года обучения. Так, о причастности Вектора к волшебному кругу даже есть официальный документ, которым он от этого круга отлучается. Вектор же убежден, что виной всему интриги, подковерная игра и коррупция. В знак протеста он похитил из библиотеки книгу стандартных заклинаний, а также подлил зелье икоты в одеколон декана.

Книга заклинаний была написана рунами, которые изучаются только со второго года обучения, вследствие чего она не принесла Вектору никакой практической пользы. А декан икает до сих пор. Поэтому на данный момент между Академией и исключенным волшебником счёт равный.

Старые обиды припоминались Вектору, когда тот был голоден. До завтрака он обычно успевал пройтись в памяти по списку. И когда дошла очередь до инцидента с исключением, Вектор провел пальцем по столу, где им самим прошлым вечером, совершенно вандальнейшим образом была нацарапана надпись «Академия - с…». Надпись не была закончена автором, так как во время её начертания приближался хозяин трактира. Вектору не хотелось менять, по его мнению, справедливое, но крепкое слово на такую же крепкую оплеуху. Поэтому протест был не высказан, а намерение сохранилось.

Тем больше было удивление Вектора, когда он не обнаружил надписи на столе. Более того, складной ножик гномьей работы, который был выигран им тем же вечером в кости у гнома Торика и который использовался Вектором для нанесения надписи, отсутствовал в его вещах.

Эти факты смутили волшебника, и он стал проверять содержимое своих карманов. В них он нашел сломанное перо, огарок свечи и четыре медяка. Но ведь этого не могло быть! Вчера вечером именно эти четыре медяка были прикупом в игре с Ториком, после которой Вектору достался чудный ножик. Но утром медяки снова оказались в кармане. А надписи, как и ножика, нет.

После этого открытия Вектор вступил с собой во внутренний диалог:

«Так, события повторяются, вещи возвращаются на свои места. Сколько я здесь? Неделю. Почему я этого не замечал раньше? Тихий городок, полностью погрязший в своей рутине. Повторение одного и того же — это не новость, это норма. А со мной тогда что?»

Потом память показала Вектору его типичный день в Тупике. Он просыпается, встает, вываливает на хозяина поток любезностей, после чего завтракает. Потом ему преграждают путь две пинты эля. После такого неожиданного столкновения Вектор спотыкается о третью пинту и падает в объятия наивных жителей города, которым он увлеченно рассказывает о своих подвигах. Когда контакт налажен, идет демонстрация абсолютной неумелости Вектора в азартных играх. Однако, когда вид такого простофили привлекает побольше людей, а кошельки открываются шире, о чудо, Вектор становится способным и удачливым игроком, срывающим банк. Чтобы не окончить свои дни в канаве за трактиром по вине этих милых и наивных людей, он на вырученные от них же деньги кормит и поит посетителей трактира до утра. А после происходит таинственное магическое событие, которое даже Вектору не под силу объяснить – телепортация в постель. И так день за днем.

— Я во временной петле, – заключил вслух Вектор. – Если Том опять предложит посмотреть его котел, то точно, застрял.

В это время трактирщик принес тарелку мясного рагу и кружку эля. После чего буднично сказал:

— Твой завтрак. Пока ты ждешь своих спонсоров, раз уж ты волшебник, посмотрел бы мой котел. Шипит и скачет. Что-то не так с ним. По твоей части.

Подозрения Вектора подтвердились. Такой фразой, слово в слово, Том сопровождал подачу его завтрака каждый день. И невзирая на то, что Вектор находил миллион причин увильнуть от помощи ему, хозяин все равно приносил завтрак и готовил постель.

«Надо валить», – пронеслось в голове у Вектора, но его рот внезапно изрек:

— Том, мой дорогой хозяин, конечно, я помогу тебе с твоей проблемой. А ты знал, что моя матушка – лучшая стряпуха во всей Долине Ээх? Кому, как не мне, разобраться со строптивым котлом? Я опытным взглядом ещё вчера заметил неладное, но хозяин есть хозяин. Я на чужую кухню со своей поваренной книгой не лезу.

Том закатил глаза. Он уже привык к браваде Вектора, да и раньше встречал похожих болтунов. У него было мало надежды на то, что подобный субъект разберется в проблеме. Лишь бы не навредил.

Сам Вектор удивился своим словам и отклику на просьбу о помощи. Но если он что и усвоил о временных петлях, так это то, что спонтанные события их ослабляют. К тому же, если он и собрался бежать из этого городка, то нужно хотя бы чем-то отплатить хозяину.

Том провел Вектора на кухню. Достаточно просторное помещение, половину которого занимает каменная печь, пузатая и крепкая, как её хозяин. Чугунные кастрюли и сковородки висят на крючках под потолком, трясутся и позвякивают. Как отметил Вектор про себя, тряска и звон слишком сильные, сквозняк тут ни при чем. А причина была в том, что под ними на очаге шипит и булькает огромный старый чёрный котёл, действительно бьющийся в настоящей истерике. Он подпрыгивает на месте, из-под крышки вырываются клубы пара, а из-под дна по каменному полу растекается лужица мыльной воды. Поварёнок-подросток в ужасе прижался к стене, не ожидая такой прыти от кухонной утвари.

Волшебник с видом эксперта вытащил из сумки книгу с заклинаниями. Не для того, чтобы найти в ней решение, ведь он ни слова в ней не понимал, а для того, чтобы у него было время подумать. Вектор с книгой в руках обошел вокруг котла. Его взгляд зацепился за клеймо на котле, и он нагнулся посмотреть поближе. Котел подпрыгивал и шипел, а когда волшебник находился в непосредственной близости, строптивый чан, как будто намеренно, плюнул жирной жижей в него, заляпав плащ.

Вектор отпрянул. Обнаруженное им клеймо представляло собой символ: восьмиконечную звезду, вписанную в октагон. Такой же, как и на его книге. Символ магической академии.

— Том, ты этот котел купил недавно? С рук у старьевщика? За смешные деньги?

— Деньги смешные, но мне хотелось плакать. А в остальном все верно.

Картина в голове у Вектора сложилась. Котел был прямиком из Академии. Судя по виду и состоянию, он применялся для изготовления зелий, но уже должен быть списан. Магические вещи подлежат утилизации, так как сохраняют в себе частицу волшебства и даже могут обрести ограниченное сознание. Нечистый на руку завхоз Академии толкнул утиль на сторону. Чем дальше люди от столицы, тем меньше они знают, сколько неприятностей могут доставить магические вещи, бывшие в употреблении. Вот Том и купил котел за бесценок, особо не вдаваясь в его историю. И вот теперь сосуд, который ранее участвовал в приготовлении могущественных зелий, варит обычную похлебку, и то недосоленную. Конечно, самолюбие будет уязвлено, захочется ругаться и плеваться.

Диагноз: Недостаток магии. Причину Вектор определил, но вот решение… И он опять пробежал глазами по страницам книги.

На самом деле книга содержала не только руны. На ее полях и свободных местах Вектор по памяти написал рецепты блюд его матери. Она действительно была лучшим поваром на его малой родине. Не потому, что этому училась, а потому что знала людей, с которыми живет, знала землю, холмы и поля, по которым они ходят. Знала лес, который их окружает. С раннего детства она слушала, запоминала и записывала, а поэтому ей были известны свойства всех трав, корешков и грибов. Она стала использовать их для приготовления еды, которая не только радовала своим вкусом, но согревала и лечила. Ее супы поднимали больных, а после диеты на матушкиных пирогах можно было бороться с великанами. Некоторые блюда вообще обладали удивительными эффектами. Чего только стоит морковный пирог, от которого можно видеть в темноте, и кисель, позволяющий говорить в рифму. И хоть мама не оканчивала академий, она долго и упорно оттачивала свой дар. Будучи матерью одиннадцати детей, она много времени проводила на кухне. Там же она воспитывала и лечила, учила и утешала.

Из-за того, что матушка Впритык всех слушала и все запоминала, её слово было самым весомым в деревне и Долине. Она была и остается для всех авторитетом и опорой. В самый добрый и самый худой час каждый мог найти под ее кровом совет и помощь. Больше, чем своими умениями, она гордилась только своими детьми. Поэтому, как и её дар, её детей знали и уважали. Все дети в семье Впритык нашли свое место и стали (или становились) уважаемыми и известными людьми в деревне Чуть: кузнецами, охотниками, кровельщиками, гончарами, ткачами. А слава об их мастерстве гремела на всю долину.

Вектор, восьмой ребенок матушки, перенял её дар. Он единственный в семье, кто был склонен к магии. Правда определено это было способом, мало заслуживающим доверия, а именно такой вывод был сделан потому, что ни в каком другом деле или ремесле Вектор себя не проявил. Когда ни молот, ни гончарный круг, ни лук, ни удило не давались Вектору, матушка Впритык упирала руки в бока и отправляла его искать фей и упавшие звезды, чтобы сын не расстраивался из-за неудач.

В ходе этих поисков Вектору встречались путешественники и герои, проходившие через долину Ээх. Он, знавший все тропы к западу от реки Сухарик, выступал их провожатым, а они делились историями о подвигах и приключениях. Они зажгли в юном Векторе азарт исследователя. Ему хотелось увидеть и ощутить все то, о чём рассказывали эти самые близкие ему по духу люди.

И когда восемнадцатилетний Вектор, не нашедший себя, наконец собрался с силами и сказал матушке, что покидает Долину, чтобы отправиться учиться в Магическую академию, она с теплой улыбкой указала ему на угол, где стоял дубовый посох и сумка, полная пирогов. Она знала, что если сыну нет места в деревне, то он обязательно проявит себя в пути. Главное не препятствовать ему в этом.

Это все пронеслось перед глазами, когда он смотрел на рецепты матушкиных блюд, написанных в книге. И он понял, что знает, как успокоить котел.

— Быстро, принеси сюда шалфей, зверобой, мяту, бессмертник и можжевельник, – дал Вектор указание мальчишке-поваренку.

Когда через пятнадцать минут ему принесли указанные травы, Вектор подошел к котлу и начал с видом эксперта бросать щепотку каждой травы в кипящую воду. Он знал, что каждая из этих трав является ингредиентом магических отваров и простых зелий. Он предположил, что добавление их в котел привнесет немного волшебства в процесс и позволит показать котлу, что он все еще может служить сосудом для магии. Все, даже магию, нужно убирать постепенно.

Вектор не был стопроцентно уверен в результате, однако через несколько мгновений котёл затих с долгим и глубоким вздохом. Шипение сменилось довольным урчанием. Пар рассеялся, а бульканье стало равномерным. По кухне разлился удивительный аромат — уже не просто похлёбки, а чего-то лесного и древнего. Запахло магией.

Том присвистнул и посмотрел на Вектора с благодарностью и уважением. Вектор передал ему остатки трав и произнес:

— Вот, держи, добавляй понемногу в блюда. Котел магический, ему нужно давать понять, что он ещё в форме. Либо покупай новый.

— Деньги, в отличие от травок, под ногами не растут. Спасибо тебе, долговязый. Так ты в самом деле чародей, я уже стал подумывать, что ты аферист и мошенник.

Пока Вектор на кураже, а его авторитет непререкаем, он решает выжать из этой ситуации все:

— Самый настоящий. И раз уж моя квалификация подтверждена, не мог бы ты мне помочь по дружбе?

Густые брови Тома поднялись.

— Я собираюсь за город, исследовать руины, – продолжает Вектор. – Там мои коллеги должны наконец-то привезти оборудование, и я задержусь в лесу до утра. Не мог бы ты мне дать каких-нибудь припасов? А я, в свою очередь, когда повстречаю своих друзей, между прочим, очень состоятельных, буду рекомендовать твоё заведение.

Том, хоть и был простым трактирщиком из глубинки, но наивным и глупым его нельзя было назвать. Он понимал, что скорее всего видит этого заклинателя котлов в последний раз. Но за эти дни волшебник проявлял себя с хорошей стороны. Из-за его эксцентричности и словоохотливости обычное развлечение местного мужичья у него в трактире – пьяные драки – не происходили. Плюс ещё ситуация с котлом.

После пяти секунд размышлений Том скрылся в подсобке, откуда вернулся со свертком. Его он сунул в руки Вектора со словами:

— На, держи, долговязый. Тут сыр, хлеб, яблоки, пустая фляга. Наполнишь из колодца. В свертке найдешь ещё пузырек, с чем-то вроде микстуры или настойки. Еще факел и кремень.

— Ого, спасибо. Это что? Набор для пикника?

— Не совсем. Еда моя. А вот все остальное осталось от незадачливого путешественника. Он вышел, как и ты, прогуляться по округе. А в лесу набрел на тролля. Ему это уже не нужно, – с мрачной улыбкой поведал историю вещей Том и добавил: – Опасайся троллей, их что-то слишком часто стали видеть в наших краях. Обычно на дороги они не выходят. Но смотри в оба глаза, или сколько их у вас, у волшебников. И заходи к нам ещё, когда деньжатами разживешься.

Нервно кивнув, волшебник поблагодарил Тома за припасы, натянул свою дежурную улыбку и вышел за порог.

Вектор двигался по городку прогулочным шагом. Сложно на словах определить скорость прогулочного шага. Волшебник для себя решил, что в городах нужно идти медленно, чтобы ни в коем случае не привлекать внимание стражи. Насколько бы безвинно и неподозрительно ни выглядел прохожий, у стражников сразу возникают вопросы к быстро двигающемуся человеку. При этом количество вопросов прямо пропорционально его скорости.

А так как скорость перемещения Вектора, несмотря на значительную длину его ног, сокращала диалог между ним и стражей до: «Здравствуйте, офицеры. – Пошёл вон», у него появилась возможность оценить обстановку на улицах.

Городок представлял собой несколько десятков деревянных домов, приземистых и крепких, что отображало внешний вид и характер его обитателей. В этих домах жили мастеровые. Своё ремесло обитатели этих домов передавали по наследству, и поэтому за прошедшие поколения за ними закрепились названия «дом кожевенника», «дом кузнеца» и так далее.

Впереди, по ходу движения Вектора, виднелась рыночная площадь, которая была единственной территорией, вымощенной камнем, что выступало слабой страховкой от луж. Вокруг площади располагался примерно десяток кособоких прилавков, на которых были разложены товары, не поражающие своим разнообразием. Овощи, молоко и мясо с ближайших ферм, а также хозяйственные принадлежности прямиком из дворов мастеровых. Зачастую обмен производился без участия денег. Одно хозяйство меняло то, что производило, на то, что производило другое. Экзамен по экономике города Тупик не представлял бы большой сложности.

Тупик располагался на самом ровном месте в округе. Его окружали холмы, на и под которыми находилось несколько ферм. А на самом высоком из них располагалась усадьба барона. Его предки получили этот надел за ратные дела, видимо, не особо выдающиеся. У семейства барона хватало ума прислушаться к интуиции, сообщившей, что если правители не будут докучать крестьянам, то они позволят правителям остаться главными. Благодаря этому барон и население города продолжали жить в феодальной идиллии. За небольшие подати сохранялась иллюзия порядка и контроля. Как с любым фокусом, магия кажется абсолютной, пока не заглянешь за занавес. В случае Тупика желающих постичь тонкий механизм власти до настоящего времени не находилось.

Чтобы найти подтверждение своей теории, Вектор смотрел на дома и людей. Очень просто не заметить, что ты увяз во временной петле, если твоя жизнь, как и жизнь твоих родителей и вышестоящих предков, являлась ежедневным повторением одних и тех же действий. Для жителей Тупика рутина – это норма. Ненормально не знать, что будет завтра. Но все же внимательный взгляд Вектора зацепился за признаки ненормальности. Вот женщина вышла с пустой корзиной к веревкам для сушки белья. И удивилась тому, что они тоже оказались пустыми. Правильно, ведь она помнила, что вчера после стирки она развесила белье и на следующий день должна была его снять. Но утром белье, как и монеты в кармане Вектора, вернулось на свое законное место, не забыв примерить на себя выстиранную грязь. А хозяйка в который раз решит, что за остальными домашними делами забыла постирать. Также собака обрадуется полной объедков миске, а муж женщины будет третировать её за расточительность в воде и поплетется к колодцу с ведрами, хотя в памяти всплывет, как за день до этого он до краев наполнял кадку.

Это наблюдение подтвердило заключение Вектора о том, что петля ещё не набрала силу и пока безвылазно в ней застряли только вещи. С людьми, ввиду сложности их устройства и наличия сознания, аномалия ещё не может справиться. Однако размеренный темп жизни обитателей города является благодатной почвой для её укрепления, и вскоре ни женщина, ни её муж и уж тем более пёс не вспомнят наутро, чем закончился день вчерашний. Точнее, в памяти у них навсегда останется позавчерашний.

Выйдя за пределы города, Вектор ускорился. Мало того, что он вышел за пределы интересов стражи, ему ещё не хотелось попасть в зону видимости троллей на открытой местности. Пока Вектор шел по городу, он слышал разговоры (уже ставшие будничными), что и недели не проходит, как несколько овец, коз, а то и корова не вернется с пастбища. В тот день скот ведет себя тревожно, а со стороны леса слышны скрежет деревьев и крики птиц, во множестве срывающихся с насиженных мест. После нередко на опушках находили кости и следы первобытного пиршества.

Вектор видел троллей издалека и на картинках книг. Эти мускулистые почти трехметровые создания могли бы служить ещё одним подтверждением (либо принципиальным опровержением) теории эволюции. На вид они напоминали чуть менее волосатых горилл. При этом умом были ближе к человеческим пятилеткам. Самые способные из троллей могли бы пойти в первый класс. Ещё им были доступны простейшие орудия труда, но когда один удар способен убить лося, а зубы перемалывают кости в труху, то необходимость в совершенствовании инструментов отпадает. В одиночку мало кто способен справиться в открытом бою даже с самым средним троллем. Но удивительная способность людей к организации и успешность в овладении оружием (как правило, метательным) выдавила троллей за переделы обитания человека на окраины, а тех из них, что остались в горах и лесах, приучила прятаться и не подходить близко к городам и деревням. Но не к стадам и одиноко шествующим путникам. Тут было мало исключений. Это называлось обед или легкий перекус.

Сильное неприятие троллями огня также было известно Вектору. Но то, что тролли боятся огня, не было результатом каких-либо серьезных исследований.

Люди первым делом стараются поджечь все, до чего добираются. Сначала они, конечно, пытаются это съесть. Но если не получилось съесть, то сначала это поджигают, а потом опять пробуют съесть. С троллями скорее повезло. Их пирофобия не то чтобы очень особенное явление. Мало кому нравится гореть. Просто сам вид огня, а также то, как ему безразличны удары кулаками и камнями, приводит троллей в ужас от невозможности его контролировать. Поэтому страх огня у троллей скорее экзистенциальный. Указанное свойство делало обычного тролля не слишком грозным противником для обученного мага. Но Вектор, ввиду своей академической несостоятельности, мог вызвать пламя не больше, чем от спички. Очень полезно, если троллю надо будет прикурить, прежде чем закусить тощим волшебником. Поэтому в схватке на свою магию Вектор обычно не надеялся. С философской точки зрения он выигрывал все свои бои. Потому что каждый проходил без его участия.

Чтобы отвлечься от того, каким образом и по каким частям он может попасть в желудок тролля, Вектор стал думать о природе временной аномалии, в которую он попал.

Даже один год, проведенный в стенах Академии, дал ему теоретическую базу для размышлений. Она могла бы быть больше, если бы Вектор готовился к занятиям в библиотеке, а не в ближайшем питейном заведении. И все же, во время исправительных работ за нарушения распорядка, вызванного его «подготовкой», Вектору по иронии приходилось переписывать древние манускрипты и мыть полы в лабораториях, к которым имели доступ только самые выдающиеся студенты. Из этих «дополнительных занятий» Вектору стало известно, что изучение времени считается самым сложным и опасным аспектом магической науки и при этом абсолютно нерентабельным. Вот почему мало кто из волшебников посвящал себя изучению этой дисциплины.