РАЗУМ В ОГНЕ

— Ты… одна из них? — тихо спрашиваю я.

Она моргает.

— Ага. Понятия не имею, кого ты имеешь в виду. Не разговариваю на умалишенном. Вставай. Я тебя забираю.

Она тянет меня резким, уверенным движением. Сила в её руке суровая, но в прикосновении есть невероятная теплота. Я не понимаю, что происходит, но мне это нравится.

За мной спустился ангел — идеальный, стремительный, опасный.

Мы вырываемся в коридор как буря. Сирена раздирает тишину, лампы начинают бешено мигать. Стены будто дрогнули под давлением. Она стреляет в камеры. Две резкие вспышки, и пластик разлетается, плавясь. Мы достигаем угла коридора и останавливаемся у окна, усиленного решётками.

— Не лифт, но хрен с ним, — бросает она.

Удар сапогом и окно вылетает во двор. Стекло разлетается. Металлические решетки не спасают от сапога моего ангела.

Но во двор уже высыпала охрана. Серьёзные лица, тяжёлые бронежилеты, стволы, направленные вверх. Их много. И направлены они на нас.

Страшно стало. Правда страшно.

Я сильнее сжал её руку. Не хочу назад. Даже если ничего не понятно — это лучше, чем гнить здесь. Сирена орёт, как ржавый крюк, тянущий нервы из плоти. Она не просто звучит, а рвёт голову. Тревога сделана так, чтобы пациенты сходили с ума. Она убивает логику. Сердце стучит о рёбра.

Голоса охранников приближаются. Сначала далёкие, потом — удары тяжёлых ботинок становятся ближе. Ближе и ближе приближаясь. Шаги синхронные, как у марширующей роты. Уже слышен скрежет затворов.

— ВСЕМ ОСТАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ЛЕЧЬ НА ПОЛ!

— РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ПОВТОРЯЮ: ЛЕЧЬ!

Эхо множит их крики. Паника растёт. Сирена будто усиливается. Или от страха мне это начинает казаться. Кто-то кричит. Кто-то роняет тележку санитаров в проходе. Металл звенит. Ступни охранников грохочут всё ближе. Дыхание становится слышно — быстрое, рваное.

— На землю, БЛЯДЬ! — грохочет голос. — ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Она лишь ухмыляется уголком губ.

— Переоценили они себя, — тихо шепчет моя спасительница. — Они думают, что могут взять нас.

Она толкает меня в подсобку. Мы влетаем внутрь. Она захлопывает дверь и подпирает её шкафом. Спустя несколько секунд уже слышны удары снаружи.

— ОТКРОЙТЕ!

— ЛОМАЕМ ДВЕРЬ!

— ГОТОВЬТЕСЬ СТРЕЛЯТЬ!

Сирена на миг замирает. Лампы моргают.

— Амулет! Сожми. Сильно. Если хочешь жить — ЖМИ!

Я сжимаю. Острая боль пронзает ладонь. Кровь течёт. Она прижимает мою руку к своей груди — чтобы я не дрогнул. На мгновение я чувствую её сердце — дикое, быстрое, уверенное.

— Сильнее, мать твою! — орёт она. — Давай, умалишённый герой!

Свет вспыхивает голубой плазмой. Звук — будто гигантская скрипка рвёт струны толщиной с канаты. Стены плавятся. Пол проваливается. Снаружи кто-то выкрикивает команды, кто-то рвёт предохранитель — и…

Сквозь дверь слышны удары и звуки ломающегося замка.

— Они уже здесь, — шепчет она. — Мать вашу. — Прыгаем!

Её пальцы вцепляются в мою руку так сильно, что хрустят кости. И она тянет меня в самое яростное, синее, сверкающее пекло. Мир выворачивается. Хрустит. Ломается. Звенит. Я слышу свой хрип. Её крик. И всё исчезает. Амулет взрывается слепым синим светом разъедая пространство. Воздух трещит, пахнет паленым. Стены текут, как воск.

— Первый раз будет неприятно, — бросает она. — Вдохни поглубже. Если блеванёшь то в сторону.

Она хватает меня крепче, и мы делаем шаг вперёд — в самое пекло света.

Глава 4

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Портал сомкнулся с глухим хлопком, будто воздух захлопнулся за нами. Она вышла из разлома с той же небрежной уверенностью, с какой выходят из лифта: твердый шаг, ровная спина, взгляд, сразу оценивающий обстановку. Меня же вышвырнуло, как мешок с мусором. Я рухнул на колени, и мир опрокинулся. Асфальт плыл перед глазами, звуки доносились будто из-под воды. Тошнота подступила к горлу и меня вывернуло, оставив на асфальте жёлтую лужу.

Вот и всё утро. Такое скучное,обыденное.

Она даже не обернулась. Просто щёлкнула передатчик в ухе. Ровно, деловито, как будто я тут не умираю.

— Я его вывела. Напомни протокол. Давно амулеты не активировали.

— В передатчике послышался ответ. — Требуется идентификация амулета и проверка носителя на инфильтрацию.

Я кашлянул, вытер рот дрожащей рукой и попытался хотя бы подняться на четвереньки.

Поза молящегося. Или собаки. Молящейся собаки!

— Эй… — прохрипел я. — Кто…, кто ты вообще такая?

Я вообще то здесь. Посмотри на меня. Зачем спасала тогда? Такого красавца.

Она наконец повернула голову. На миг. Взгляд был холодный, почти равнодушный, как у человека, привыкшего смотреть на смерть. Затем она медленно опустилась на корточки рядом. Пальцы в тактической перчатке резко сжали моё запястье, выворачивая ладонь с амулетом к свету.

— Сначала протокол. Потом знакомства.

— Да пошёл он, твой протокол… — выдавил я. — Ты кто?!

Не знаю кто ты, но сучка та еще.

Она чуть сузила глаза, словно решая, стоит ли тратить на меня целую секунду жизни. Какая важная.

— Имя хочешь? — ровно сказала. — Агата.

И механически добавила:

— А теперь не дёргайся.

Девушка наклонилась ближе, взяла мою руку и пристально вгляделась в амулет:

— А я Конрад. Давай жить вместе.

Она нехотя улыбнулась. Было видно что реакция была естественной, но не желанной. Затем она выдержала паузу и продолжила процедуру.

— Пять… шесть. Номер 56.

На мгновение повисла тишина, пока в её наушнике не прозвучало:

«Номер 56. Последний зарегистрированный носитель — Барри Форт. Амулет утрачен в ходе инцидента в секторе 7-Г. Статус носителя — скончался. Сигнатура считалась потерянной. Внимание: вероятность компрометации высокая». После этих слов в воздухе повисла тишина. Я вообще не понимал что происходит. Просто любовался изгибами. Но счастье длилось не долго.

Холодный ствол её пистолета упёрся мне в лоб.

— Кто ты такой? Вообще. Я сглотнул.

— Меня… зовут Конрад.

— А теперь давай без истерик, — её голос стал стальным. — Как ты оказался в психушке? И кем тебе приходится Барри Форт?

Страх и ярость подбросили меня вверх. Я выпрямился насколько мог.

— Моего отца убили. Мать умерла раньше. Меня таскали по приютам, а потом заперли в дурке, потому что я говорил правду — моего отца разорвали на куски ангелы! Я должен отомстить! В записке… он написал, что кто-то придёт. Но я не понимаю, что происходит! Кто вы?!

Поток сознания лился без остановки в попытке избежать пули.

— Сейчас отвечаешь ты, — её голос был твёрдым, как металл. — Говори правду.

Дуло сместилось с моего лба и упёрлось в плечо. В её глазах я увидел не ненависть — пугающую пустоту. Холодный расчёт. И понял: она выстрелит. И всё. Конец. Боль, унижения, ярость — всё зря. Я не смогу отомстить.

И тут же накатило странное облегчение. Словно всё заканчивается. Не нужно больше никому ничего доказывать.

— Стреляй! — выкрикнул я, голос дрожал от отчаяния и надежды. — Убей меня! Закончи это!

Выстрел !

Огненный шар боли прожёг плечо. Я закричал, схватившись за рану, и рухнул. Сквозь туман видел, как кровь сочится сквозь пальцы.

Я же пошутил, нельзя верить психу, когда он хочет смерти.

— Зачем?! — взвыл я, уже забыв о желании умереть. Инстинкт самосохранения и жажда мести оказались сильнее. — Я сказал хочу отомстить! Вы должны были помочь! Должны!

Я повторял это снова и снова, пока Агата не крикнула:

— Убери руку!

Я послушно отдёрнул ладонь — и обомлел. Края раны стягивались, плоть срасталась, оставляя лишь розовый шрам.

— Что? Что это?

— Норма. — Уверенно сказала она. Сила амулета, заставила тело вылечить себя. Пуля святая поэтому быстро. — констатировала она, убирая оружие. Ни одобрения, ни разочарования — просто факт. — Теперь поднимайся. Нам нужно дойти до ближайшего разлома и закрыть его.

Чистый. Слово разнеслось по сознанию эхом.

Правило второе: реальность — то, что видят все вокруг. Если видишь иное — молчи.

Все эти годы я давил правду, которая рвала меня изнутри. Видел крылья, слышал шёпот, чувствовал леденящий ужас от этих существ. А в ответ — уколы, усмешки, взгляд доктора Филипса и его вечное: «Это лишь плод травмы, Конрад».

И вот я стою на холодном асфальте, со шрамом на плече, и это правило рушится. Реальность оказалась шире, страшнее и… честнее, чем навязанная мне ложь. Ангелы-убийцы — реальны. Боль амулета — реальна. Эта циничная женщина — часть той правды, которую я так долго не смел произносить.

Значит, молчать больше не нужно. Я имею право спрашивать. Говорить. Жить.

После этого я поднялся. По спине пробежали мурашки не от страха, а от странной, опасной надежды. Наконец-то появился тот, кто знает. Кто видит то же. Я могу не просто выживать, закапываясь в свои фобии, — я могу действовать. Могу отомстить тем, кто лишил меня всего.

Цель была далека, скрыта в тумане, но первый, самый тяжёлый шаг сделан. И это вселяло дикую, почти безумную уверенность, что я смогу добиться своего.

— А кто вы? — спросил я, и голос звучал уже твердо.

— Сложный вопрос. Ответ может затянуться часа на два. Или на целую жизнь. Но если коротко мы боремся за порядок. И теперь ты часть этого.

— А мой отец?

— Я мало знаю. Не служила с ним. Закроем разлом в аду, затем покопаешься в архивах. Найдёшь ответы сам.

— Где? В Аду? В каком еще аду — спросил я.

Но ответа не последовало. Мы шли вперёд. Она достала второй пистолет и странный браслет-держатель, протянула мне.

— Надень. Вставь амулет сюда.

Я сделал, как сказала чудо женщина. Металл браслета сомкнулся вокруг запястья, амулет будто ожил. По руке прошёл разряд, мысли прояснились, силы прибавилось.

— Пользоваться умеешь? — бросила она указав на пистолет.

— Нет. Я умею только таблетки глотать и протягивать руки вперед, но научусь, — твёрдо сказал я, сжимая рукоятку пистолета. Голос больше не дрожал.

Или научусь протягивать ноги!

— Видишь нечисть — стреляй. Держись рядом. Не геройствуй.

— Очень подробный план. А зачем я нужен на этом задании.

— Нет времени таскать тебя в штаб, побегаешь хвостиком, главное не умри. Разлом нужно закрыть как можно быстрей!

Я научусь. Я убью всех, если это приблизит меня к цели. Тихонько бормотал себе под нос, убеждая себя.

Только не понятно чему я научусь. Не быть трупом!

Она остановилась на секунду, оглянулась. В уголке её губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— Псих. Но такие нам и нужны. Надеюсь со зрением дела лучше чем с головой.

Затем мы дошли до багрового разлома в реальности. Она шагнула в него. Я — следом, не колеблясь.

Глава 5

УРОКИ НЕНАВИСТИ

Портал выплюнул нас в ад. И она не шутила. Реальность лопнула, как гнойник, и швырнула нас в эпицентр кошмара. Воздух был густой, вязкий, пропитанный серой, горелой плотью и медным привкусом крови. Под ногами хлюпала кровавая грязь. Прямо перед нами раскинулось озеро — чёрное, как дёготь, в удушливых дымных шлейфах. Над водой кружили твари. С десяток. Крылатые. С кожей, похожей на потрескавшуюся глину. Всё здесь дышало чужеродным, подавляющим ужасом. Это не было похоже на Землю.

Ну вот. Знал бы, что перееду из дурки в задницу мироздания, — надел бы чистое бельё.

Это реально был Ад. Симпатичная тётя не шутила. Всё, что я знал об Аде раньше: не мой посуду, матерись при бабушке и ты здесь.

Агата не ждала. Её тело работало на автомате. Резкий, отработанный жест и крюк с чавканьем впился в крыло ближайшего демона. Мощный рывок, её подбросило вверх, навстречу твари. В полёте она не тратила время на оружие. Удар пяткой в голову. Хруст. Демон камнем рухнул вниз. Не отпуская трос, она маятником набрала скорость и выстрелила в следующую цель. Я видел только мелькание тени и падающие с неба тела.

Смотреть на неё — всё равно что наблюдать за работой хорошего хирурга по телеку. Ни одного лишнего движения. Только свист рассекаемого воздуха да хруст костей. Гипнотизирует.

Я рванул за ней, огибая озеро, но годы заточения в четырёх стенах давали о себе знать. Лёгкие горели, ноги подкашивались. Вскоре я перешёл на шаг и просто доковылял. Догнал, когда она приземлилась на колено, на лету меняя магазин в пистолете.

— Если я… когда-нибудь… сказанул что-то плохое… — выдохнул я, опираясь на колени, — …то я глубоко извиняюсь!

Она ехидно ухмыльнулась, окинув меня насмешливым взглядом.

— Лесть принимается. Держись рядом и не мешай работать.

Получил одобрение из рук богини с пулемётом. Теперь можно и умирать.

Вдалеке, над раскалёнными скалами, прорвался инфернальный вой — низкий, вибрирующий. Сигнал тревоги. Ад ответил. Всё вокруг загудело. Топот, вой, шипение. Давящее ощущение, что нас окружает орда, жаждущая растерзать. По-тихому не получилось. Или так и было задумано. Я пока не понял.

От этого воя я инстинктивно достал пистолет и начал двигаться как крутые мужики из боевиков. Ща я вас всех. Только подойдите.

Я поднял голову. В багровом небе зиял разлом — рваная, пульсирующая рана. Сотни, тысячи мелких крылатых бесов облепили её, вгрызаясь в края когтями и зубами, расширяя проход.

Агата с отвращением цыкнула, убрала пистолет и сдёрнула с бедра сложенный брус. Механизм щёлкнул, шестерёнки повернулись, и в её руках оказался массивный, футуристичный пулемёт с вращающимися стволами.

— Отойди и пригнись! — скомандовала она.

Всё вокруг загудело под оглушительный рёв пулемёта. Тяжёлые очереди вспарывали плоть и кости. Первые ряды демонов — обычные бесы и рогатые твари, нёсшиеся на нас, — были разорваны в кровавую взвесь. Я жался к ней, стреляя урывками, больше для самоуспокоения, чем для пользы дела. Зато круто двигался вправо влево. Парил в пылу битвы в стоптанных больничных тапках. Контраст унизительный: мои выстрелы — хлопки, её очереди — бойня.

— Неплохая компания собралась, — бросила она сквозь зубы, поворачивая раскалившийся ствол.

Послышался новый звук. Тяжёлые, мерные удары, словно по наковальне. Из-за холмов выползли массивные чудовища с огненными хлыстами. Пит-лорды. Они били по земле, и на месте ударов открывались ямы — глубокие проходы, из которых выскакивали новые рогатые твари. Портал для подкрепления.

То, что я переживал в тот момент, трудно описать. Чистый, концентрированный ужас. Зачем было тащить меня в это пекло?

— Целься в голову пит-лордам! — командовала Агата, не прекращая косить бесов.

Я прицелился. Дрожь в руках, сердце колотится о рёбра. Вправо, влево. Выстрел. Голова демона дёрнулась — пуля чиркнула по рогу.

— Есть! — закричал я. Повернулся к Агате и на секунду мной овладела радость.

Чёрт. А ведь приятно. Когда ты не просто сумасшедший, а сумасшедший с правом на убийство. Наконец-то профессия совпала с призванием.

Но стоять на месте. Радоваться. Долго думать и пиздеть лишнего — стало роковой ошибкой. Я потерял бдительность. Свист. Огненный хлыст рассёк воздух и полетел прямо в меня. Я замер, увидев приближающуюся смерть. Мысль была короткой и простой: «Всё, отстрелялся».

Мощный пинок в бедро швырнул меня на землю. Хлыст ударил в пустое место, оставив дымящуюся борозду на камне. Агата стояла надо мной. От её амулета расходился сияющий, полупрозрачный щит — он принял на себя второй удар.

— В следующий раз зови меня до того, как тебя в угли превратят! — голос хриплый от напряжения.

— А что, так можно было? Может, ещё какие-нибудь приколы есть?

Я вскочил. Ярость и благодарность вытеснили страх. Стрелял уже не наугад. Отпрыгнул вбок от когтей, выстрелил в затылок рогатому. Затем получил удар от второго. Меня сильно отбросило, но пока не убило. Кувыркнулся под брюхом пролетающего беса, выпустил очередь ему в спину. С каждым попаданием амулет пил их силу, отдавая её короткими, мощными всплесками адреналина. Движения становились чётче, увереннее. Теперь я мог кувыркнуться вперёд, не сломав шею. Прыгнуть выше, бежать быстрее, видеть острее. Так я думал. Но что было на самом деле никто не видел.

Похоже на мощный, непрерывный допинг, поступающий в мозг.

И вот волна отхлынула. Вокруг грудами лежали тела. Десятки, сотни. Огромные пит-лорды валялись чуть дальше. Выжившие не решались подойти, просто рычали и отступали. Мы, отстреливаясь, двинулись к замку вдалеке. Тот был отгорожен рвом с кипящей лавой. По дороге выскакивали ещё полсотни бесов, но теперь это была не угроза, а досадная помеха.

Мои несколько точных промахов точно переломили ход битвы. Я уверен!

Мы приблизились к обрыву. За ним пропасть. За ней — цель. Адский замок. Внизу клокотала и пенилась река из чистой энергии страданий. Через пропасть должен был быть перекинут маленький, игрушечный мост. Но он поднят на той стороне, у мрачных ворот. За ними чувствовалось движение.

Агата упёрла руки в бока и крикнула:

— Эй, рогатый урод! Открывай лавку! Я тебя всё равно убью!

Из-за зубчатых стен донёсся тонкий, визгливый голосок:

— Никого-ого-ого нет дома-а-а!

Агата замерла на секунду. А затем разразилась таким искренним хохотом, что, казалось, рухнут скалы.

— Ну ты даёшь! Насмешил! — всхлипывала она, вытирая мнимую слезу. — Ладно, за такие шутки убью тебя быстро. Обещаю.

Из-за стен слышались обиженные возгласы и ругань. Я не выдержал:

— А можно хоть в общих чертах? Я в восторге, не спорю, но пока не очень понимаю, что мы здесь делаем. И что здесь делаю я?

Агата, всё ещё хихикая, присела на корточки и указала пальцем на замок.

— Видишь крепость с явно дурным вкусом? Там засел один мелкий, но амбициозный лорд. Решил, что он умнее всех, и начал рвать дыру в нашу реальность. Наши датчики засекли. А теперь мы пришли, чтобы оторвать ему башку и сыграть ей в футбол.

— Я больше в баскетбол, — скромно заметил я.

Мелкий начальник. Даже здесь без них никуда. Сидят по конторам, строят козни. Вселенная держится на боссах-неудачниках.

— Без разницы, — отмахнулась она.

Из-за спины появилось странное устройство. Копьё-кошка. Наконечник блеснул хищно. Следом — щелчок затвора. Она вогнала копьё в нижний ствол пулемёта. Прицелилась в массивные ворота.

— Готовься!

Выстрел. Копьё впилось в древние доски подъёмного моста. Тишина. Секунда. БА-БАХ! Древесина — в щепки. Железные тяги порвались с мерзким скрежетом. Мост рухнул, перекрыв пропасть.

— Поехали! — Агата схватила меня за ремень, выстрелила крюком в косяк разрушенных ворот, и мы рванули вперёд на тросе, как на тарзанке.

Приземлились в кучу дымящегося мусора. Я прокашлялся, поднял голову. Нас уже ждали. Не бесы. Не летуны. Палачи. Три метра роста. Кожа — гранит. Глаза — пустые, холодные. В руках — топоры, от одного вида которых звенит в ушах, и копья размером с телеграфный столб. Мощная броня на головах и телах.

Увидев нас, они зарычали. Действия пугали слаженностью. Первый ряд метнул копья с такой силой, что воздух завизжал. Агата не стала блокировать. Она рванула вбок, увлекая меня за собой. Одно копьё пробило каменную стену в несколько метров и застряло там, дрожа. Второе вонзилось в землю там, где мы только что стояли, расколов её.

Я откатился за груду ящиков, пытаясь отдышаться и не обоссаться в третий раз. Агата двигалась как призрак. Уворачивалась, прыгала, стреляла в места, не защищённые доспехами. Пули не пробивали броню, но заставляли гигантов спотыкаться и реветь от ярости.

Я попытался сделать то же самое, насмотревшись и воодушевившись. Выскочил из-за укрытия, прицелился в голову ближайшему палачу… и в этот момент мир перевернулся.

Тупой удар в бедро, будто меня сильно пнули. Невероятная сила утащила назад. Не успев ничего понять, спиной с размаху впечатался в каменную стену. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Тело повисло, не в силах пошевелиться. Сквозь пелену боли я увидел древко копья, торчащее из бедра и вмурованное в стену. Меня пригвоздило, как бабочку. Сознание поплыло, потом отключилось совсем.

Очнулся от резкой, обжигающей боли. Интересно, как меня прожарили? Кругом лежали поверженные гиганты. Пока моё сознание «отдыхало», Агата уже со всем справилась сама. Вот жадная, не могла подождать. Стиль беспомощного психа точно бы их поразил.

Уперев ногу в стену, она двумя руками выдернула копьё. Металл со скрежетом вышел из камня и плоти. Кровь хлынула ручьём, горячая и липкая. Я закричал от боли, как трёхлетняя девочка.

— Долбаные палачи… Любят сувениры оставлять, — пробормотала она, роясь в подсумке. Достала склянку с переливающейся серебристой жидкостью.

— Что это? — прохрипел я, напоминая себе престарелую бабку, готовую отойти к создателю.

— Слеза ангела. Ещё бы немного — и твой амулет снова стал бы сиротой. А я провалила задание.

— Оставь мои вещи себе, — сказал я, теряя сознание. Ничего более великодушного не придумал.

— С удовольствием оставлю себе заляпанную кровью одежду. Смешно, — улыбнулась она краешком губ.

Она вылила содержимое на рану. Боль сменилась ледяным холодом, а затем диким жжением. Плоть стягивалась на глазах, но медленнее, чем в прошлый раз. Я уже хотел сказать спасибо, как вдруг…

Удар! Массивные дубовые ворота главной башни с грохотом вылетели из проёма и, пролетев над нашими головами, рухнули в пропасть. Удар такой силы, что мог бы смести нас в лавовый ров.

И вдруг всё стихло. Не постепенно. Сразу. Бесы перестали выть вдалеке. Даже лава внизу словно замедлилась. В Аду стало тихо на секунду.

На пороге стоял Он. Лорд-демон. Огромный, как два палача. От него исходила концентрация ненависти и силы. Воздух трещал. Руки пылали чёрным огнём. Глаза — два угля ярости.

— НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙТЕ! Я ТРИ ДНЯ СТРОИЛ ЭТОТ РАЗЛОМ!

Агата не стала ждать. Крюк снова впился в мою супергеройскую одежду. Резкий рывок и меня сорвало с кровавого пятна, швырнуло к соседней стене. Подальше от бойни. Сейчас бы вправо влево. Я приземлился на груду щебня. Жёстко. Помятое тело болело, но дышало.

Она использовала момент. Не побежала. Стояла глядя ему в глаза до последнего. Затем взбежала вверх по стене, уходя из зоны досягаемости. Демон не успел затормозить и врезался в стену — как раз туда, где я только что висел.

В высшей точке она зависла на долю секунды. Пистолет уже в руке. Не целясь, почти интуитивно, спустила всю обойму. Освящённые пули, заряженные силой амулета, впились демону в макушку, в основание рогов, в затылок. Он замер, качнулся и рухнул замертво.

Агата грациозно приземлилась прямо на грудь поверженного исполина. Даже не взглянула. Угли в глазницах демона окончательно погасли.

Браво. Мои аплодисменты. Я полон радости в аду. Где-то там, наверху, доктор Филипс наверно ставит мне очередной диагноз: «непропорциональная реакция на реальность». А он, ублюдок, прав.

Я, всё ещё сидя на щебне, начал неуверенно хлопать. Боль в ноге адская, но я жив. Физически. Хороша чертовка!

Она спрыгнула и с цирковым поклоном направилась ко мне.

— Представление окончено. Пора домой. Пришло время тебя со всеми познакомить. Держись.

Я почти не слышал. Внутри всё гудело — не от звуков битвы, а от ломающихся рамок.

Правило второе разбилось вдребезги. О каменный пол этого адского двора. Растоптано копытами палачей. Сожжено в пламени демонического владыки.

Реальность — это то, что видят все вокруг. А если вокруг демоны, ангелы-убийцы и женщина с пулемётом, стреляющая слезами ангелов? Какая у них общая реальность? Её нет. Есть только моя. Та, в которой меня пригвоздили к стене, а потом вылечили за три секунды. Та, в которой я стрелял в чудовищ и чувствовал, как их сила вливается в меня через этот проклятый амулет.

Мозг, годами тренированный сжиматься при виде любой аномалии, просто сдался. Трещал по швам. Психиатрическая палата… коридор… портал… ад… замок… Всё за один день. За несколько часов.

Я был шашлыком на вертеле. Игрушкой. Почти трупом. И она меня оттуда сняла. Не потому, что я нужен. Потому что так надо. Потому что я номер 56. Функциональная единица. И знаешь, Конрад? В этом есть какой-то извращённый, чёртов смысл.