РАЗУМ В ОГНЕ

Протокол «Амнезия». Отличное название. Лучше чем пережить самую страшную травму жизни.

Сердце упало. Я не понимал, как все эти люди будут теперь жить с этим. Но, видимо, они и не будут. Не жить — не помня. Что лучше? Ужас или пустота в памяти, из которой будут прорастать фобии и кошмары? Вопросов снова было больше, чем ответов.

Агата, не глядя на меня, зашла в комнату.

— Всем вниз. Быстро.

Дети и мать послушно, как зомби, вышли из своего укрытия. Последний раз им пришлось пройти сквозь весь этот ад. Их глаза были стеклянными, в них не было ничего — ни слез, ни ужаса, лишь глубокая, пустота. Они шли, не глядя на тело отца, не глядя на нас.

Молчаливые, послушные, с выжженной душой. Может, и мне стоит так научиться.

Вскоре подъехали машины. Из них вышли люди в темных, строгих костюмах. Они напоминали церковные облачения, но без единого креста или символа. Служба очистки. Они действовали эффективно. Действия слажены. Было видно, что они делают это не первый раз. Семью бережно, без лишних слов погрузили в один из автомобилей с тонированными стеклами и увезли. Мы с Агатой все это время сидели на крыльце и молча наблюдали. Я чувствовал себя участником и зрителем какого-то абсурдного спектакля.

Несколько человек из команды прошли в дом мимо нас.

— Чисто? — коротко бросил один.

— Чисто, — ответила Агата, не глядя на него.

Затем ее взгляд упал на меня.

— Пойдем. Нам надо убраться.

Я не понимал, что происходит. Разве мы уже не все убрали? Но я молча взвел «Серафим» и последовал за ней обратно в адский подвал. Портал в Астрал все еще пульсировал, как незаживающая язва.

Мы вернулись. И началась рутина. Не адреналиновая ярость боя, а методичное, холодное уничтожение. Мы шли по коридорам этого кошмарного зверинца и планомерно отстреливали каждую тварь. Каждую искаженную душу, что оставалась в своих клетках. Женщин-кукол, стариков-фантомов — всех, кто был прикован к этому месту. Мои выстрелы и очереди Агаты высвобождали их души. Они взмывали вверх короткими, пронзительными голубыми вспышками. Попадая наконец в некий круговорот. Это не было местью. Это было милосердием. Самое ужасное, что я это понимал.

Милосердный палач. Новая должность в резюме.

Закончив, мы вышли обратно. В подвале уже работала команда: кто-то упаковывал в контейнеры жуткие экспонаты из «мастерской», кто-то заливал пол специальным раствором, убивающим запах тления.

— Можно теперь объяснить? — устало спросил я, прислонившись к косяку.

Агата вытерла лоб тыльной стороной руки.

— Астрал — это помойка, Конрад. Свалка душ. Сюда попадают и теряются навсегда. Остаются.

— Почему они остались?

— Потому что не ушли. Не смогли.

— Это не ответ.

— В Астрале редко бывают ответы. Сильные эмоции топливо для этого места. Наша задача вернуть их в цикл. Дать возможность снова вернуться в круг.

Астрал оказался самой опасной дверью в нашу реальность, потому что вечное пребывание здесь это мука, а не покой. И он притягивает... голодных.

Помойка душ. Знакомое чувство. Я там почти поселился, пока лежал в дурке.

Мы сели в машину. Я смотрел в окно, как команда очистки выносила последние мешки и тела, стирая следы кошмара с лица этого тихого, ничем не примечательного места. Моя первая астральная миссия класса «С» была завершена.

Впереди была долгая дорога домой. В «Улей». Место, где меня ждали не только ответы, но и новые, еще более страшные вопросы.

— Эта миссия... — начал я, ломая тишину. — Она типичная? Такое... часто бывает?

Агата не повернулась, ее глаза были прикованы к дороге.

— Бывает по-разному. Иногда призраки просто плачут в углу. Иногда... — она не договорила, но было понятно. — Но да. Астрал редко бывает добрым. Там оседает вся грязь, которую не смогли переварить ни Рай, ни Ад. А мы должны возвращать душу обратно в круговорот.

— И семья? Им.… сотрут память?

— Да. Протокол «Амнезия». Это тяжелая работа над психикой. Они будут под наблюдением психологов и священников. Пока не переживут. Пока не перестанут трепать на каждом углу. Они будут помнить смерть отца, но не обстоятельства. Их психика не выдержит. Иногда это милосердие. Иногда — необходимость. Баланс, Конрад. Всегда Баланс.

Баланс. Ебучий баланс между одним адом и другим. Какая разница, с какой стороны подходить к пропасти.

Я кивнул, глядя на свое отражение в стекле. Изможденное лицо, глаза, в которых погасла ярость. Теперь появилась решимость. По ходу мне так же хотели стереть память. Больше я не был пациентом, а был тем, кто убирался в самом грязном месте. И это было начало.

Машина мчалась по ночному шоссе, разрывая своими фарами бархатную темноту. В салоне царила тягостная тишина. Изредка нарушалась лишь ровной работой двигателя. Мы с Агатой не разговаривали. Что можно было сказать? Слова казались лишними, чтобы описать тот ад, который мы только что покинули.

Я откинулся на кресле и закрыл глаза, пытаясь задремать, но мозг отказывался отключаться. Перед глазами снова и снова всплывали жуткие кадры. Фарфоровые лица с идиотскими улыбками. Черная смола, сочащаяся из глазниц. Искаженный лик демона. Пустые, стеклянные глаза детей.

«Я стал частью чего-то большего», — констатировал про себя. Это была правда. Работа Ордена была грязной, жестокой, но необходимой. Остановить подобных монстров — не подвиг, это гигиена. И в этом был свой уродливый, но неоспоримый смысл.

Но тут же другая мысль. Правда об отце. Барри Форт. Номер 56. Его не просто убили. Его деактивировали. Стерли. Кто-то в этой системе, в самом Ордене. Власть не просто убивать, а заставлять забывать. Настолько сильный что даже архивариус Касим не смог найти следов.

Логика теперь построена болью и страхом. Медленно кристаллизовалась в холодный, неоспоримый вывод: «Пока никто не друг».

Вот и отлично. Враги везде, друзей нет. По крайней мере, честно.

Я не знал, кто друг, а кто враг. Агата? Она спасла мне жизнь, но ее лояльность — Ордену. Рурк? Он хорошо отзывался об отце, но не станет же он идти против системы. Марцелл? Он смотрел на меня как на инструмент, на расходную единицу. Таурус? Он и вовсе промыл бы мне мозги, пытаясь превратить в идеального солдата.

Нет. Пока я не выяснил, кто стоял за смертью отца, нужно было закрыть рот на замок и смотреть в оба. Новая жизнь, жизнь вне больничных стен, только началась. Была полной тайн, опасностей и странной, извращенной красоты. Было страшно. До тошноты. Но под этим страхом тлел иной огонь — азарт исследователя. Жажда узнать, что же скрывается за ширмой обычного мира.

Я открыл глаза и посмотрел на Агату. Ее лицо в свете проезжающих фонарей казалось уставшим, почти беззащитным. Но за этой маской скрывается сталь. Она была частью этой системы. Моим наставником. И, возможно, самым большим препятствием на моем пути.

Машина свернула на знакомую дорогу, ведущую к собору. Впереди был «Улей». Цитадель вопросов, которую мне предстояло обернуть против ее же самой.

Игра началась. Интриги, предательство. Похоже, это мой новый дом.

«Ладно, отец, — подумал я, сжимая амулет на запястье. — Игра началась. Я буду осторожен, терпелив. Я найду тебя, найду их».

Впереди были новые миссии, новые тайны. Один неверный шаг и можно навсегда остаться в тени отбрасываемой гигантской машиной под названием Орден.

Глава 14

ВОЗВ