Холодное притяжение

Жаль, однако, что он промахивается.

– Ты издеваешься, Райан? Это же было просто, – взрывается Мэттью.

– Мэтт, какого хрена ты хочешь? Она разболталась про оргазмы и тому подобное. Ты ведь ее слышал, – оправдывается Райан, разводя руками.

– Да, слышал. – Мэттью переходит на шепот, облизывая нижнюю губу.

Ох уж эти губы.

– Итак, девочка? Попробуешь загнать пару шариков или откажешься? – с ехидной улыбочкой спрашивает меня Мэттью.

– Я и откажусь? Видно, что ты меня и впрямь плохо знаешь, Леблан.

Поигрывая кием, раздумываю, как именно отыграться на бедном Райане Сэндерсе.

– Тик-так, – снова мурлычет Мэттью.

– Может, дашь мне это сделать? – Повернувшись к Леблану, бросаю на него гневный взгляд.

Мэттью делает шаг назад и, изображая Райана, разводит руки в стороны.

Наклоняюсь вперед и притворяюсь, что совсем не понимаю, что делать, вытягивая кий неправильной стороной.

– Господи Иисусе, Купер, – вмешивается Мэттью.

– Чего тебе? – взрываюсь я.

Он вздыхает и подходит ко мне.

– Могу я хотя бы показать тебе, как держать кий?

Он слишком близко, и я боюсь, что мое сердце того и гляди остановится. Моя концентрация испаряется, когда Мэттью берет инициативу, не дожидаясь моего ответа.

– Так. – Мэттью кладет мне руку на бок, а другой нежно сжимает мои пальцы, ставя их в правильное положение. – Так, умница, – шепчет он на ухо, крепко прижавшись ко мне всем телом.

– А теперь можешь отойти? – спрашиваю, пытаясь вернуть себе спокойствие. Мэттью усмехается и отходит назад, оставляя в воздухе шлейф кофейных духов.

Закрываю один глаз и выбираю цель, а затем бью в самый центр белого шара.

– А куколка хороша, – комментирует Аксель после того, как я загоняю шар в лузу.

– Мэтт, ты что, хочешь, чтобы я продул? Зачем ты ей помог? – жалуется Райан.

– Мне стало ее жаль, бедняжку, – игриво парирует Мэттью.

– Итак, Райан, скажи-ка мне… насколько тебя хватает в постели? – безжалостно спрашиваю я.

Райан молча выпучил на меня глаза.

– Слишком сложно ответить? – потешаюсь я.

– Купер, ты ведь могла придумать что-то получше, ну же. Такие вопросы я задавал, пока еще сидел в животе матери, – бурчит Мэттью.

Бросаю на него гневный взгляд:

– Не то что ваши глубокомысленные философские вопросы, верно?

– Час, – отвечает Райан, чтобы прервать нашу очередную перебранку.

Удовлетворенно киваю и перехожу на другую сторону стола. Наклоняюсь, выбираю цель и сосредотачиваюсь на ближайшей лузе.

Я выиграю.

В этом я уверена. Дома, в Юрике, у нас с отцом был настоящий профессиональный бильярд. Папа научил меня играть в него лет в десять, и с тех пор я не прекращаю.

Результат? Я стала непобедимой и даже чемпионкой Калифорнии, однако для меня эта игра, в конце концов, всегда была всего лишь хобби.

Сухим ударом загоняю еще один шар в лузу. Без труда.

Райан выругивается.

– Везение новичка, – принижает меня Мэтт.

– Не надо было тебе ей помогать, – снова нудит Райан.

Чтобы заткнуть их обоих, отправляю в лузу еще один шар.

Меня по-настоящему прорвало.

– Куколка, ты точно раньше никогда не играла? Если это так, то у тебя скрытый талант, – говорит Аксель, усмехаясь, как только получает тычок в спину от Райана.

– А я и не говорила, что до этого никогда не играла, – подмигиваю Акселю.

– Ты, случаем, не бильярдный феномен? – с любопытством спрашивает Мэттью.

– Нет, всего лишь действующая чемпионка Калифорнии, – отвечаю я и наслаждаюсь их изумленными физиономиями.

– Ты решила над нами пошутить? – спрашивает Мэттью.

– И вы клюнули на это по полной, – издевательски улыбаюсь я.

– Ни хрена себе, но вы видели, что она проделывала с этим кием? – встревает Аксель, настолько впечатленный, что не в силах держать рот на замке, чего хотели бы его друзья.

– Итак? – спрашиваю я.

– Что «итак»? – фыркает Райан.

– Что я выиграла? – наконец-то уточняю я.

Жанетт зажигает сигарету.

– Да, что она выиграла? – поддерживает меня моя новая подружка.

– Ни хрена ты не выиграла, Купер. Ты нас разыграла и к тому же не соблюдала правила, – вмешивается Мэттью, бросая на меня грозный взгляд.

– Тебя просто бесит, что я умею играть, – подначиваю его.

– Ты нарушила правила: после каждого попадания ты должна была задавать вопрос, а ты этого не сделала, – снова заявляет Мэттью и, подойдя ко мне, выставляет вперед палец.

– Леблан, знаешь, в чем в действительности дело? Ты всего лишь ищешь оправдания, чтобы не признавать мою победу, – вызывающе заявляю, задрав голову. Мгновение он молчит, не сводя с меня глаз.

– Купер, поступим так: если ты пообещаешь, что больше не будешь морочить нам голову, мы оставим тебя в покое. – Леблан меняет стратегию и протягивает мне руку.

– Леблан, поступим так: держись от меня подальше, и точка. Ты вызываешь у меня аллергию, – отталкиваю его руку и аж отскакиваю. Проклятье, как же меня это бесит.

– Ладно, парни, спасибо за игру. А теперь мы с Келси пойдем развлекаться. – Жанетт берет меня за руку и увлекает за собой. Мы выходим из комнаты и возвращаемся к настоящей вечеринке.

– Ну ты и дуреха, Келс. Почему ты мне не сказала, что была чемпионкой по бильярду? – с восхищением спрашивает Блондинка.

– Чтобы было веселей. Ты видела лицо Мэттью? – бессовестно заливаюсь смехом.

– Еще бы не видела, – хохоча отвечает Жанетт.

– А знаешь, что нам нужно для праздника? Еще одна текила! – ликующе кричу я.

Вот теперь вечеринка начинается по-настоящему.

Глава 6

Келси

Я выпила слишком много, это факт.

Спустя полтора часа текильного запоя и безудержных танцев чувствую себя просто в хлам. Мы с Жанетт еле-еле держимся на ногах.

И правда, нас нешуточно шатает, пока мы идем домой.

Но где мой дом? Этого я уже не помню.

Может быть, там. Нет, наверное, в другой стороне. Ох, понятия не имею.

– Знаю, что он тебе нравится, так ведь. Ты хотела бы его отыметь, – в очередной раз подтрунивает надо мной Жанетт, толкая плечом.

Вот уже полчаса она настаивает, чтобы я призналась, что по уши втюрилась в Мэттью и невероятно умело это скрываю.

– Да я лучше буду мыть слоновью задницу. Боже, меня сейчас вырвет, – отнекиваюсь и нагибаюсь вперед.

Однако текила не выходит.

– Подожди, сейчас помогу, – бормочет Жанетт, забирая мои волосы назад и снимая с меня очки.

– Боже, мне не следовало столько пить, – осознаю я с большим опозданием.

– Красотки, вам помочь? – нас кто-то окликает.

Приподнимаю немного голову и соображаю, что около нас остановилась тачка с тремя парнями.

– Нет, – выдавливаю еле-еле.

– Уверены? Выглядите так, что вам совсем не помешает помощь, – настаивает один из трех ребят.

Ничего не понимаю. Не нужна мне их помощь…

– Проваливайте, – приказывает чей-то голос.

Мэттью?

Боже, да что происходит? Какая-то сплошная несуразица.

– Извиняй, Леблан, не знали, что это твои. Не… – лепечет один из парней в машине.

– Сваливайте, мы о них сами позаботимся. – Райан повышает градус напряжения.

Ничего не понимаю.

По мне будто проехало сорок грузовиков.

Вернее, все пятьдесят.

– Ей нехорошо, мы выпили слишком много текилы, – объясняет Жанетт, которая сохраняет остатки ясности.

Неожиданно чьи-то сильные руки приподнимают меня, и передо мной во всей своей красе появляется лицо Мэттью.

Боже, какой же он красивый.

Окей, я пьяна в стельку. Мне следует напомнить себе, что Мэттью Леблан не красавец, а невообразимый кретин.

Возможно, однако, он симпатичный. Нет, он просто прекрасен.

Да что я такое говорю?

– Купер, ты чего на меня так смотришь? – мягким голосом спрашивает он, заправляя мне прядь волос за ухо. От его нежности у меня перехватывает дыхание.

– Не… не… – с трудом пытаюсь выдавить из себя ответ.

– Где ты живешь? – шепчет он в паре сантиметров от моего лица.

– Дома, – отвечаю, как нечто само собой разумеющееся.

– А ты умеешь быть сложной, даже когда пьяна. Невероятно, – комментирует Мэттью и нежно проводит рукой по моей щеке.

– Мэтт, я провожу Жанетт домой. Тебе помочь с Келси? – спрашивает его Райан.

– Я о ней позабочусь, – твердым голосом отвечает Мэттью.

И этих слов достаточно, чтобы я начала дрожать.

– Келс, ты точно не против, чтобы он тебя проводил? – с легким беспокойством спрашивает меня подруга.

– Думаю, да, – немного смущенным голосом уверяю я.

Это и правда хорошая идея – возвращаться домой в сопровождении Мэттью? Нет, однако у меня нет другого выбора.

Жанетт протягивает мне обратно мои очки и уходит с Райаном.

– Давай, идем, – зовет меня Мэтт после того, как я с большим трудом сумела назвать ему свой адрес. Рукой обхватываю его спину, и Мэтт, обняв меня за талию, помогает идти вперед.

Урок дня: никогда не перебарщивать с текилой.

Однако нет худа без добра: меня провожает сам капитан «Акул», да еще и король колледжа.

Ха… какая удача.

Эй, что я такое говорю?

– Это первый и последний раз, когда я позволяю тебе до себя дотронуться. Наслаждайся этим, Леблан, – выдавливаю из себя я.

– Твой язык годится только для подобной херни, или ты умеешь им что-то еще? – Мэттью поддевает меня, поглаживая мою талию.

О боже мой.

– У меня нет сил, чтобы тебе ответить, – откликаюсь, тряся головой.

– И что ты скажешь папочке? – спрашивает Мэттью, пока волочет меня к дому.

– Он уже спит, по крайней мере, я надеюсь, – отвечаю с легким беспокойством.

Отвлекаюсь на эту мысль и едва не оступаюсь в яму, но, к счастью, Мэттью успевает меня удержать. Он держит меня даже слишком крепко.

– Осторожно, Келс, – шепчет он мне в ухо, и мой пульс учащается.

Кладу руку ему на живот и тут же замираю, как только ощущаю под ладонью накачанный пресс. Меня охватывает необъяснимое желание провести по нему пальцем, и я уступаю этому порыву.

Мэттью задерживает дыхание и останавливает мою руку за запястье.

– Нет, – непреклонным тоном приказывает он.

– Прости, это… он идеален, – вырывается у меня.

Боже, да что я такое говорю?

– Можешь повторить? – усмехается Мэтт.

– Наслаждайся своим моментом славы, с завтрашнего дня я снова буду тебя ненавидеть. Знаю, что это ты придумал эту шутку с моим отцом, – выпаливаю, не сумев себя сдержать, и отлипаю от Мэттью, продолжая идти дальше уже самостоятельно.

Мэттью хватает меня за руку и заставляет повернуться к нему лицом.

– Мне до безумия нравится, когда ты разыгрываешь этот спектакль, что ненавидишь меня, – убедительным тоном сообщает он.

– Это не спектакль, я тебя и правда ненавижу, – парирую, но не таким решительным тоном, как хотела бы. Спустя мгновение опускаю глаза и принимаюсь поигрывать краем платья.

Мэттью берет меня за подбородок указательным и большим пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Повтори это.

– Я. Тебя. Ненавижу, – проговариваю я.

– Повтори, – приказывает он с суровым взглядом.

– Я. Тебя. Ненавижу, – с усилием подчиняюсь я.

– Продолжай это повторять и, может, и правда поверишь, золотко.

Он заставил меня это повторять, только чтобы сказать мне эту дурацкую фразу?

– Я тебя на дух не переношу, Леблан, – взрываюсь, взбешенная как никогда. Алкоголь только ухудшает ситуацию.

– Знаешь, что я тебе скажу, Купер? – спрашивает Мэттью, все еще удерживая мой подбородок и поглаживая его пальцем.

– Что же? – Я с трудом могу говорить. Его глаза манят меня как магнит.

– Ты сводишь меня с ума. – Мэтт покусывает нижнюю губу, его голос становится серьезным. Напряжение между нами такое плотное, что кажется, его можно проткнуть ножом.

– А знаешь, что я тебе скажу, Леблан? – приближаюсь к его лицу. Я играю в опасную игру, однако он до смерти меня манит.

– Говори же, Купер.

Не могу оторвать глаз от его изогнутых губ.

Я хочу его поцеловать.

Эта мысль сражает меня словно молния, и от нее у меня по всему телу пробегают мурашки.

– Что я уже вижу свой дом. Можешь идти обратно.

Грубо его отталкиваю и ухожу, покачиваясь, в сторону входной двери.

К счастью, я сумела взять себя в руки, на мгновение уже испугалась, что произойдет самое худшее. Его губы были всего лишь в паре сантиметров от моего лица… Нет, ничего.

Заворачиваю на дорожку, которая ведет к дому, и пытаюсь идти осторожно, чтобы не споткнуться. Голова идет кругом, и очередная встреча с Мэттью явно не пошла мне на пользу. Чувствую его присутствие у меня за спиной и как он провожает меня взглядом.

Наконец подхожу к двери и, не справившись с искушением, оборачиваюсь: Мэттью уже и след простыл.

Глава 7

Келси

Вхожу в дом и слежу за каждым шагом, чтобы ненароком не разбудить папу, который наверняка уже давно спит. На цыпочках прохожу в свою комнату, открываю дверь и, прошмыгнув внутрь, затворяю ее за собой как можно тише.

Однако, как только включаю свет, тут же отшатываюсь и едва не кричу от страха.

Отец сидит на моей кровати в своей любимой фланелевой пижаме и не сводит с меня глаз.

– Папа, я еще слишком молода, чтобы умирать! – восклицаю, поднося руку к сердцу.

– От тебя несет алкоголем. – Отец расстроенно качает головой.

Врать не имеет смысла.

– Я перебрала, – признаюсь с виноватым видом.

– О как, но я зол не потому, что ты пьяна, Келс, – говорит отец, нервно постукивая рукой по покрывалу. – Я хочу знать, по какой такой причине Мэттью Леблан провожает тебя домой? – цедит он сквозь зубы.

А, он меня застукал.

– Мне было плохо, и Мэттью проводил меня до дома, – признаюсь, присаживаясь рядом с отцом.

– Мне не нравится этот тип, – ворчит папа.

– Мне тоже, – признаюсь ему и нежно целую его в щеку.

Отец глубоко вздыхает. Возможно, он мне верит, а может, и нет.

– Ложись спать. – Папа целует меня в голову и молча выходит из комнаты.

Падаю на кровать, проваливаясь в сон и видя в нем зеленые глаза Мэттью Леблана, который до этого нашептывал мне слова, которые не должен был говорить.

Внезапно чувствую, что по лицу течет вода. Тут же открываю глаза и вижу, как отец брызгает водой прямо мне в лицо.

Моя голова все еще ходит ходуном, и текила по-прежнему дает о себе знать.

Ладно, хорошего тебе второго учебного дня, Келси.

– Папа, прекрати! – кричу, закрывая лицо руками.

– Шевелись, или из-за тебя я опоздаю, – ворчит в ответ отец.

– Боже, да сколько времени-то? – бормоча, включаю телефон.

На экране высвечивается время – 7:20, иными словами, у меня всего лишь полчаса, чтобы привести себя в порядок.

– Поторопись, уже очень поздно, – взрывается отец и снова брызгает мне в лицо водой.

– Я уже проснулась! – кричу, вытираясь рукавом футболки.

– Просто хотел в этом убедиться. Давай умывайся, а то выглядишь как зомби, – подытожив, отец выходит из комнаты, оставляя меня одну.

Зеваю во весь рот и, потягиваясь, поднимаюсь с кровати. Выхожу из комнаты и иду в ванную, и, как только гляжу на себя в зеркало, меня едва не хватает инфаркт. Тушь размазана по лицу, на голове полный беспорядок, и видок, словно у покойницы.

Беру салфетки, чтобы вытереть тушь, и привожу себя в порядок.

Затем принимаю холодный душ со скоростью света и натягиваю на себя школьную форму, чтобы сделать отцу приятное. Наношу немножко тонального крема и тушь для ресниц, чтобы придать себе приличный вид.

Кладу телефон в сумку, нацепляю очки и спускаюсь вниз.

– Давай-давай, быстрее, – ворчит отец, даже не давая мне времени что-нибудь перекусить на завтрак.

– Папа! – зову его, но он уже выходит из дома.

Бегу за ним следом до самой машины и запрыгиваю внутрь на лету.

– Вы с этим Лебланом дурите мне мозги, – бурчит отец сквозь зубы, вцепившись в руль, после того как машина сдвинулась с места.

– Папа, что ты такое говоришь? Мне нет дела до Мэттью Леблана, – решительно заявляю я.

– И это к лучшему, – откликается отец, но по-прежнему с силой держит руль, словно хочет оторвать его с минуты на минуту, пока мы выезжаем с дорожки у дома.

– На вечеринке я играла в бильярд, – сообщаю, чтобы сменить тему.

– И?.. – нетерпеливо произносит отец, глянув на меня краем глаза.

– Хочешь знать, порвала ли я своего противника? – с триумфальным видом спрашиваю я.

– Скажи мне, что ты показала, что достойна носить фамилию Купер, – с улыбкой заявляет он.

– Он загнал два шара. Я заставила его поверить, что не умею играть, а затем порвала его на части, – рассказываю, вне себя от гордости.

– Ты – моя чемпионка, и кого же ты порвала? – с любопытством спрашивает отец.

– Райана Сэндерса, он из хоккейной команды, – с улыбкой отвечаю я.

– Горжусь тобой, – с восторженным видом кивает отец.

Пока мы направляемся к колледжу, вдруг осознаю, что за вчерашний вечер научилась двум наиважнейшим вещам.

Первое: никогда не перегибай с текилой.

Второе: держись подальше от Мэттью Леблана.

В моем мозгу всплывает воспоминание о том моменте, когда я коснулась его накачанного пресса.

Боже, я готова умереть.

Чтобы избавиться от волнения, я достаю мобильник и читаю сообщения от Жанетт.

Доброе утро, пьянчужка. Ну и куда ты запропастилась? У Мэттью Леблана и правда такой большой, как все говорят? Боже, боюсь за тебя, подружка… Он ведь тебя уничтожит, у него же там такая гигантская штуковина.

Я жива и хочу блевать. И не от выпитого алкоголя, а от твоих сообщений о Леблане. Бррр!

Отрываюсь от экрана и вижу, что отец паркуется на ректорском месте. Внезапно раздается скрежет железа, и машину слегка покачивает.

– Что случилось? – спрашиваю с удивленным видом.

– Не знаю, – отвечает отец, глуша мотор.

Мы выходим из машины и проверяем, что стряслось.

– Ты заехал в яму, – замечаю я, словно это очевидный факт.

– Странно, сразу же всеми колесами? – откликается отец. А потом мы видим их – раскиданные повсюду крошечные гвоздики.

– Кто, черт возьми, это сделал? – ору на студентов, которые, хихикая, глядят на нас.

Всех зевак тут же как ветром сдуло. И я с ходу понимаю, кто стоит за этой проделкой. Все он же.

– Папа, ты должен что-нибудь предпринять. Нельзя же им позволять делать все, что они захотят, – в ярости нервно топаю ногой.

– Я сам этим займусь, Келс, ступай в класс, – приказывает отец, а после, глубоко вздохнув, поправляет свой галстук и отправляется в здание колледжа, бросая гневные взгляды на других прохожих.

Займусь виновником проделки позже, а пока мне нужно на урок. Заглядываю в расписание. Первым стоит урок пения. Вчера, поразмышляв об этом, я решила дать себе возможность и поменяла план занятий, включив и этот факультатив.

Не уверена, что это правильный выбор. И действительно, пока я как зомби бреду вдоль длинного коридора, на меня накатывает ностальгия, потому что каждый раз, когда я думаю о маме, вспоминаю все те минуты и часы, которые мы провели вместе за пением.

Вхожу в класс и отправляюсь на задний ряд, бросаю сумку на пол и сажусь на место.

– Псс, – шепчет мне кто-то спереди.

Достаю из сумки тетрадку с ручкой, не обращая внимания, что кто-то изо всех сил пытается привлечь мое внимание.

– Псс, – снова шепчет кто-то.

Что за надоедливый тип?

Поднимаю голову, чтобы осадить его, и вижу повернувшегося ко мне паренька.

– Ответ – нет, – говорю я, не давая ему произнести и слова. Беру телефон, чтобы по-быстрому написать Жанетт и сообщить ей, что кто-то проткнул колеса отцовской машины.

– Ты даже не знаешь, что я собирался тебе сказать, – обиженно ворчит незнакомый паренек.

– Мне это неинтересно, – отрезаю я и убираю телефон в сумку. Однако до парня не доходит, что ему следует оставить меня в покое.

– Не советую тебе садиться за последние парты, иначе профессор Петрова от тебя не отстанет, – объясняет парень, будто меня не слыша.

Гляжу на него повнимательнее: кудрявые взлохмаченные волосы, прекрасные светло-карие глаза с янтарным оттенком и, как и у меня, очки. Одет в белое обтягивающее поло и джинсы.

– Спасибо за заботу. Если эта ваша Петрова меня заприметит, тогда мне придется открыть огонь, – огрызаюсь, еще больше раскаиваясь, что записалась на курс.

– Здравствуйте! – трелью разливается голос с сильным русским акцентом.

Парень мигом отворачивается от меня, и в классе появляется преподавательница. Высокая, светлые волосы собраны в идеальный хвост, взгляд пронизывающий, губы сжаты в прямую линию. На ней обтягивающий черный костюм, который делает ее одновременно прекрасной и пугающей.

Может, парень и прав. Не следовало мне сюда садиться. Петрова смотрит на меня, как львица на жертву.

– Ты, на последней парте, – с ходу говорит она.

Первым же утром, да еще после дичайшей попойки, мне совсем не в радость, чтобы некая дама, одетая как на похороны и с диктаторским голосом, устроила мне головомойку.

– Не хочу терять время. Ты умеешь петь? – провокационным тоном спрашивает она.

– Мне жаль, но мне медведь на ухо наступил, – нагло отзываюсь я.

Класс заливается смехом.

– Это мы увидим, мисс…

– Купер, – отвечаю я. По классу пробегает шепот. – Ах да, я – дочка нового ректора, – добавляю, словно в этом еще кто-то сомневался.

– Спасибо за информацию, о которой я не спрашивала, мисс Купер, а теперь выходи сюда и повернись ко всему классу, – приказывает преподавательница, не моргнув и глазом.

– У меня нет слуха, мне не хотелось бы, чтобы у других лопнули перепонки, – отвечаю, пожимая плечами.

– Это буду решать я, если позволишь, – едким тоном настаивает она.

Не знаю, справится ли мое сердце. Я точно выставляю себя дурой.

Мне не хватает смелости спеть перед всем классом, потому что я буду думать о моей маме и все закончится тем, что я просто разрыдаюсь. Признаюсь, я нервная.

Пение позволяет мне сохранять живым воспоминание о ней, но делать это на виду у всех? Это уже совсем другое.

И потом, я даже не разогрелась, как я могу петь в таком виде, замерзшая?

– А вы не смейтесь: петь будут все. Все! И неважно, дети вы ректора или нет, – добавляет Петрова, бросая гневный взгляд на вовсю хохотавших мальчишек.

Должна сказать, что она мне нравится.

Решительная, коварная, пугающая.

Она заслуживает мою самую искреннюю поддержку, пусть прямо сейчас я ее просто ненавижу.

Ворча, направляюсь к учительскому столу и замираю около него, с силой упершись ногами в пол.

– Купер, я не могу потратить на тебя весь свой день, – поторапливает меня преподавательница.

Делаю глубокий вдох. У меня нет выбора. Придется петь, или эта пытка никогда не закончится. Итак, набираюсь смелости и начинаю Someone Like You Адель.

Пою неуверенно, сдавленным голосом, и подношу руку к горлу.

В очередной раз класс заходится смехом.

Знала же, что не смогу это сделать.

– Эй вы! – кричит Петрова, указывая на парней с предпоследних парт. – Если вы не успокоитесь, то мигом получите «неуд».

Парни мигом затихают. Петрова поворачивается ко мне и внимательно изучает взглядом.

– Ты должна петь не для других, а для себя, мисс Купер. Можешь быть хоть самой тугоухой в мире, но это никого не касается, понятно? – Она пристально смотрит мне в глаза.

Да уж, эта женщина умеет подбодрить, это уж точно.

Киваю.

У меня получится.

Делаю вдох, закрываю глаза и начинаю сначала.

На этот раз все мое внимание сосредоточено на песне, и я чувствую, как мир вокруг меня медленно растворяется.

Я ощущаю себя бабочкой, свободной полететь куда захочу.

Адель всегда была моей вдохновительницей, единственной певицей, чьи песни пробуждали лучшее во мне.

Во время припева я понимаю, что слезы текут у меня по щекам.

Я запинаюсь и открываю глаза.

Все смотрят на меня, открыв рот. Внезапно в классе начинаются аплодисменты.

– Это я и имела в виду, мисс Купер, именно это. – Петрова слегка хлопает меня по плечу.

Молча киваю, неспособная проронить хотя бы слово.

Опустив голову, возвращаюсь на свое место, пока весь класс смотрит на меня.

– Кто следующий? – спрашивает Петрова.

Урок продолжается, кто-то исполняет Эминема, другие поют песни Джастина Бибера.

Звонок – настоящее спасение. Собираю вещи и направляюсь к выходу.

– Мисс Купер, – подзывает меня преподавательница.