Холодное притяжение

Лили Ред

Холодное притяжение

Lily Red

Be Unstoppable

* * *

© 2025 Newton Compton editori s.r.l., all rights reserved This edition was published by arrangement with MalaTesta Literary Agency, Milan, and ELKOST International Literary Agency, Barcelona

© Каузов Ф., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Моей семье. Вы всегда учили меня встречать лицом к лицу любой поединок, преодолевая поражения и поднимаясь после падений. На этот раз, однако, я играю на победу.

Хоккей не для слабаков.

Технически его называют спортом.

Такие слова, как «игра» и «матч», используются, чтобы скрыть его настоящую природу: хоккей – это война.

На хоккейной площадке перед тобой две тысячи фунтов грубой силы, которые налетают друг на друга с заточенными клюшками, резиновая шайба, которой можно сломать гортань, и лезвия на ногах. Давайте перестанем изображать, что в этом спорте есть хоть что-то цивилизованное.

Кейт Мидер

Пролог

В хоккее всегда есть только один победитель. Никаких полумер.

Есть проигравший и есть победитель. Вот и весь разговор.

Однако с утра я проснулся с вопросами в голове и в то же время в романтическом настроении, поэтому попытаюсь объяснить, что такое хоккей, с помощью простой метафоры.

Хоккей как любовь.

И я, Мэттью Леблан, впервые уступил свое сердце и душу другому человеку.

Я всегда повторял себе: никому не позволяй себя отвлекать и двигайся прямо к своей цели.

А после появилась она.

И я потерял голову.

С самого моего детства отец постоянно мне напоминал:

– «Мэтт, самое серьезное наказание для хоккеиста – это найти что-то, что заставит его страдать сильнее, чем из-за проигранного матча».

– Это невозможно. Хуже поражения ничего нет.

– А тут ты ошибаешься: есть кое-что посильнее поражения. Эта штука способна измотать тебя и свести с ума.

– И что же это, отец?

– «Это – любовь».

И ведь он был прав.

Любовь может заставить тебя страдать сильнее, чем что-либо.

И я испытал это на собственной шкуре.

Она стала самой главной моей победой, но я знал, что рано или поздно это превратится в бесконечное поражение.

Глава 1

Келси

– Ну ведь разве речь не шла о Монреале во Франции? – в надежде спрашиваю я.

Еще сорок восемь часов назад я была калифорнийской девчонкой, если точнее, из Юрики. Я родилась и выросла там, среди солнца, моря, серфинга, пляжных вечеринок и прогулок по знаменитейшему национальному парку «Редвуд», где высятся самые большие секвойи в мире.

Теперь же я переезжаю в Монреаль. В Канаду.

Это трагедия.

Катастрофа.

Безумие.

Я совсем не привыкла ко всем этим льдам и морозам.

Но у меня не было выбора.

Отец бросает на меня укоряющий взгляд и продолжает вести машину.

Маркус Купер – прекрасный мужчина. Если бы я была одинокой сорокапятилетней женщиной, то точно запала бы на него, это так, для протокола. У него темные волосы с проседью, карие глаза, тонкий нос, всегда нахмуренный лоб и тонкие губы. Высокий, со слегка выдающимися мускулами и небольшой бородкой.

Немало женщин пытались сблизиться с ним в Юрике, но безуспешно.

Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь к окну. Все еще надеюсь, что внезапно проснусь и обнаружу, что все это было просто ночным кошмаром. Однако что-то мне подсказывает, что такое происходит только в кино.

– Ну серьезно. Я думаю, что речь о Франции, – пожимая плечами, настаиваю я.

– Не думаю, что они ошиблись. Канаду и Францию невозможно спутать, – серьезным тоном отвечает отец.

– Папа? – зову я.

– Н-да? – бормочет он в ответ.

– Я ведь шучу, – говорю я и вижу его улыбку.

Мы едем по прямой дороге, обставленной магазинами и маленькими оранжевыми и желтыми домиками. По тротуару идут замотанные в шарфы люди в зимних куртках и смешных шерстяных шапках.

Достаю из сумки мобильник и захожу в интернет, чтобы разузнать что-нибудь о городе, куда мы переехали со вчерашнего дня. Все дело в том, что мой отец, Маркус Купер, будет новым ректором Монреаль-колледжа – одного из самых престижных и знаменитых учебных заведений во всей Канаде. Превосходный учебный план, прекрасные занятия и прочее бла-бла-бла. В теории, это – идеальное место для любого первокурсника, как я. В реальности – настоящая драма.

Я опускаю зеркальце над пассажирским местом и гляжу в него. Мои длинные каштановые волосы спадают на плечи, темные глаза слегка подведены тушью, у меня пухлые губы и курносый нос, которыми я очень горжусь.

Если коротко, я – красотка и, главное, умею такой быть.

Красота вообще вещь субъективная. Я это хорошо знаю, но, честное слово, моя самооценка прочнее некуда. Мой взгляд падает на учебную форму, которую я нацепила на себя чуть ранее в отеле, где мы остановились, пока наш дом приводят в порядок, и которую уже ненавижу. Юбчонка в шотландскую клетку и белая блузка с эмблемой колледжа. К счастью, на мне все еще мои теплые черные сапожки «Прада».

– А тебе идет эта форма, – словно прочитав мои мысли, откликается отец.

– Издеваешься? – Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди.

– Нет, нет, она и правда тебе идет, – уверяет отец.

В ответ я фыркаю и растягиваюсь на сиденье, снова повернувшись к окну.

– Где тебя высадить? – спрашивает отец, и, обернувшись, я замечаю на навигаторе, что мы почти уже приехали на место.

– У колледжа! Где же еще? В аэропорту? Ты передумал, и мы возвращаемся в Юрику? – спрашиваю я и тут же раскаиваюсь, увидев свирепое лицо отца.

Боже ты мой, Маркус Купер собирается меня убить.

Я еще слишком молода, чтобы умирать.

– Ты же знаешь, что я имел в виду. Хочешь, чтобы я высадил тебя не у самого колледжа? За пару домов от него? – сухо отзывается он.

Я уже собираюсь сказать «да», но успеваю передумать: из того, что я – дочка нового ректора, можно извлечь свои плюсы. Проще говоря, никто ведь не будет таким болваном, чтобы поссориться со мной, ведь так?

– Нет, – решительно отвечаю я.

– Ты и правда только что сказала «нет»? – изумленно переспрашивает отец, косясь на меня краешком глаза.

– Тебе что, пора к лору проверить слух? Вроде бы ты еще не старый? – Я пытаюсь разрядить обстановку.

Отец качает головой:

– Я всего лишь удивлен.

– Нет смысла скрывать, что я – дочь нового ректора. Об этом все равно все узнают, – отзываюсь я, вытирая вспотевшие ладони о бедра.

Окей, возможно, я немного нервничаю.

Нет, признаюсь, я очень сильно нервничаю.

– Ты права, и к тому же в этом есть свои плюсы, не так ли? – Отец слегка мне подмигивает и снова переключается на дорогу, по которой мы едем в ярко-красном седане (нам его предоставили в аэропорту к нашему приезду).

Минута до места назначения.

Боже.

Я дрожу. Черт возьми, нужно успокоиться. Пара глубоких вдохов.

– Много плюсов, – с нескрываемым сарказмом отвечаю я.

– Я мог бы дать тебе ключи от кофемашины, – шутливо отзывается отец.

– Да ты настоящий плохиш, – парирую я, качая головой.

Однако отец тут же становится серьезным.

– Мисс Купер, вы собираетесь создавать мне проблемы?

Мой отец – игривый золотистый ретривер, который порой превращается в разъяренного питбуля.

– Ммм, что ты подразумеваешь под «проблемами»? – уточняю я.

– Устроишь пожар в классе? – спрашивает отец.

– Это был несчастный случай! – с недовольным видом протестую я. Я хотела всего лишь сжечь зажигалкой шерстяную нитку, которая торчала у меня из кофты, но что-то пошло не так, и огонь попал в том числе на книжки. В общем, сработала противопожарная сигнализация, и я устроила отличный душ всей школе. Это был самый неожиданный и увлекательный день в моей жизни.

– Несчастный случай, который стоил тебе временного отстранения от занятий, – уточняет отец, делая ударение на конец фразы.

– Благодаря чему я избежала контрольной по математике, которую я наверняка запорола бы. – Я слегка опускаю очки и выразительно подмигиваю отцу.

Я ношу очки с самого детства, но постепенно приучила себя к ним и теперь даже чувствую себя в них настоящей красоткой.

– Ладно, значит, ты создашь мне проблемы, – раздраженно бурчит отец.

– Никаких пожаров, папа, можешь быть спокоен, – давясь от смеха, отвечаю я.

– Вот мы и приехали, – объявляет отец.

Мы въезжаем через огромные серебряные ворота главного входа в колледж. Тут же табличка с надписью

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬВ МОНРЕАЛЬ-КОЛЛЕДЖ.

Добро пожаловать, блин. Я хочу назад в Калифорнию. Но, к сожалению, сейчас это невозможно.

Мы едем по длинной гравийной дороге, обсаженной высоченными деревьями. По соседству расстилается хорошо ухоженная лужайка, уходящая за горизонт.

Наконец мы подъезжаем к величественному зданию из ослепительно-белого кирпича. У входа я замечаю огромный фонтан с двумя гигантскими каменными скульптурами акул.

Отец паркуется на месте, зарезервированном для ректора.

Приехали Куперы.

Папа выключает двигатель и поворачивается ко мне:

– Ты в норме? – спрашивает он.

– Возьмем быка за рога, – утвердительно отвечаю я и выхожу из машины на виду у всех.

Мы выходим с гордым видом и высоко поднятой головой и направляемся ко входу в колледж.

На самом деле тревога пожирает меня в буквальном смысле заживо.

А затем я с ужасом кое-что замечаю. Я здесь единственная в официальной форме. Остальные ребята в обычной одежде – футболках и рваных джинсах.

Я немного оттягиваю свою юбку и продолжаю идти вперед. Тут же компания парней возле фонтана издает свист, и я, повернувшись в их сторону, с глумливой улыбкой показываю им средний палец.

– Мог бы и сказать, что надевать форму было необязательно, – шиплю я отцу.

– Келс, я не знал, – шепчет он в ответ.

Я покорно пожимаю плечами.

– Здравствуйте, – раздается сзади нас звонкий голос.

Вздрогнув от неожиданности, мы с отцом оборачиваемся.

Перед нами стоит женщина в круглых очках с толстой оправой и черном облегающем костюме, состоящем из комбинированного пиджака и брюк клеш с зауженной талией. У нее темные волосы, собранные в пучок, голубые глаза и толстые губы. Вниманием она точно не обделена. Нет, она – настоящая красотка.

– В следующий раз предупреждайте! Так и инфаркт можно хватить, – не успев сдержаться, выпаливаю я.

Незнакомка бросает на меня косой взгляд и повелительным тоном обращается к отцу:

– Мистер Купер, мы вас уже заждались. Все уже собрались в спортзале, чтобы с вами познакомиться.

– А вы кто, собственно, такая? – неучтивым тоном спрашиваю я, приставив руку к правому боку.

С испепеляющим взглядом отец тычет меня локтем.

– Простите, моя дочь, она… особенная.

– Может быть, ты хотел сказать «фантастическая»? Удивительная? Невероятная? Изумительная? – перебиваю я, одаривая его своей лучшей улыбкой. Меня можно описать тысячей способов, но уж точно не просто словом «особенная». Оно мне совсем не подходит.

– Келси, – отец осекает меня строгим тоном, после чего снова обращается к незнакомке: – Итак, о чем вы говорили, мисс…

– Ой, простите, меня зовут Харпер Тёрнер, я ваша секретарша.

Дама протягивает руку отцу, однако я его опережаю и пожимаю ее первой.

– Келси, его дочь. А это правда, что я могу бесплатно пить кофе из кофемашины?

– Эм, я… я в этом не уверена, – сконфуженно отвечает мисс Тёрнер.

– Мисс, моя дочь просто шутит.

Отец бросил в мою сторону уже столько гневных взглядов, что я все-таки сбилась со счета.

– Да, я еще та шутница, – соглашаюсь я, чтобы избежать ярости отца.

– Как я уже сказала, все студенты уже ждут вас в спортивном зале. Нам туда, – кивком головы мисс Тёрнер показывает нам следовать за ней.

Мы пересекаем коридор за коридором, и мне начинает казаться, что мы никогда не доберемся до этого зала.

– Да где же он? В Нью-Йорке? Мы уже целых пять минут туда идем, – ворчу я, пытаясь поспеть за их быстрыми шагами.

– Келс? – остановившись, отец поворачивается ко мне.

– Слушаю, мистер Купер, – отзываюсь я, скрестив руки на груди.

– Ты хочешь, чтобы тебя выгнали из школы в первый же день? – Отец вопросительно смотрит на меня.

– Кто-то в плохом настроение, да? – бормочу я, стоит отцу снова отвернуться.

– Я все слышу, Келс, – сухо откликается он.

В следующий раз мне следует говорить еще тише.

Однако, размышляю я, если меня выгонят из колледжа в первый же день, остальные ученики будут думать, что я – крепкий орешек. Одна из тех, кого стоит бояться.

Мне стоит взять на вооружение эту идею.

Наконец-то, спустя долгие минуты, мы подходим к спортзалу. Едва мы заходим внутрь, как нас обдает гул, исходящий от студентов, которые собрались на трибунах.

Мисс Тёрнер провожает нас к баскетбольной площадке. Там, в центре, стоит небольшая сцена с микрофоном и плотным рядом стульев, на которых сидят преподаватели.

Отец собирается занять свое место, и я в знак поддержки показываю ему поднятые вверх большие пальцы. Улыбнувшись, он поднимается на сценку и затем пару раз слегка щелкает по микрофону, чтобы проверить, включен ли он, а заодно привлечь внимание студентов, которые тут же замолкают.

Видно, что эта должность делает отца счастливым. А если он счастлив, значит, и я тоже.

– Меня зовут Маркус Купер, я – ваш новый ректор. Мистер Джонсон был вынужден уйти в отставку по личным причинам и обратился ко мне, чтобы я взял бразды правления этим колледжем.

Стоп, он и правда сказал «взять бразды правления этим колледжем»?

Божечки, мы попали.

– Однако мистер Джонсон проинформировал меня о неблагоприятной обстановке внутри колледжа. Поэтому мне кажется уместным составить для вас список правил, чтобы создать в нашем учебном заведении атмосферу абсолютной гармонии.

Окей, значит, отец решил упустить эту малюсенькую деталь.

Я уже обожаю это место.

С трибун раздаются возмущенные вопли.

– Тишина, – кричит отец.

Все мгновенно замолкают.

Браво, папа, так их.

– Правила будут действовать с завтрашнего дня. В первую очередь я хотел бы вернуть обязательное ношение формы. Это важно, чтобы в таком престижном колледже все носили подобающую его статусу одежду.

Меня отвлекает странный скрип.

Нахмурив лоб, я бешено стреляю глазами во все стороны, стараясь во что бы то ни стало найти источник этого звука.

Подняв голову, я замечаю, что на потолке висит ведро.

Стоп, почему на потолке висит ведро?

Едва я замечаю, что ведро начинает понемногу крениться, запрыгиваю на сцену и отталкиваю папу в сторону.

Все происходит очень быстро.

Из ведра обрушивается поток ледяной воды, который окатывает меня с головы до пят.

Я в полной растерянности.

Все преподаватели уже на ногах. Некоторые зажимают себе рты ладонями, другие, выпучив глаза, в изумлении глядят на произошедшее.

Отцовское лицо, однако, выражает совсем другие эмоции.

Смесь гнева и шока.

В зале наступает ледяное молчание.

Затем раздается всеобщий хохот.

Ясно как божий день, что целью этой дурно пахнущей шутки был мой отец, однако своей изворотливостью я избавила его от глупого вида в первый же рабочий день в качестве нового ректора.

Правда, я не учла, что это ведро воды выльется именно на меня.

Блузка липнет к груди. Я насквозь мокрая.

Кто бы ни придумал эту затею, ему это не сойдет с рук.

В голову приходит гениальная идея, возможно, весьма безрассудная, но все равно гениальная.

Улыбаясь, я смотрю наверх: по всему потолку прилеплены противопожарные датчики.

Без лишних раздумий я открываю сумку, достаю из нее зажигалку и пару бумажек. А затем чиркаю зажигалкой.

– Келс! – кричит отец.

Но уже слишком поздно. Противопожарная тревога успевает сработать.

В следующее мгновение спортзал снова погружается в настоящий хаос.

С потолка начинает хлестать вода, и трибуны волшебным образом тут же пустеют.

Промокшие до нитки, почти как я, студенты с криками бросаются к выходу, пока я едва не лопаюсь от смеха.

Довольно улыбаясь, я подхожу к микрофону:

– Второе правило: никогда не вставайте на пути Куперов, – провозглашаю я.

После я кидаю на пол остатки бумажек. Да, теперь я полностью довольна.

– Келси Купер, ко мне в кабинет. Живо! – в ярости приказывает отец.

– Да, Капитан, – заправляя прядь волос за ухо, поддакиваю я. Теперь я готова встретить свою участь.

Глава 2

Келси

Переговорив со своей новой секретаршей, отец жестом показывает следовать за ним. Едва мы выходим из зала, как все тут же начинают на нас пялиться. Мне пофиг, что о нас думают: никому не позволено шутить с Куперами.

– Планы меняются, поговорим позже. А сейчас иди переоденься и мигом в класс, – приказывает отец.

– Схожу к машине, может, в чемодане есть что-то подходящее, – бормочу я.

– Мисс Тёрнер тебя проводит, чтобы ты не наделала других глупостей. – Отец тяжело вздыхает и кидает мне ключи от машины, в то время как его секретарша внезапно материализуется рядом с нами, словно секси-привидение.

– Могу ли я вас попросить захватить мою черную сумку из багажника? Мне абсолютно точно нужно переодеться, – добавляет отец, прежде чем уйти в своем насквозь промокшем костюме от «Армани».

– Идем, – обращается ко мне мисс Тёрнер.

Я фыркаю и выхожу вслед за ней из колледжа. Как только мы подходим к нашему автомобилю, я открываю багажник и принимаюсь рыскать в чемодане. Найдя там черный спортивный костюм, я решаю, что он вполне подойдет.

– Какого черта полное ведро воды делало на потолке? – внезапно спрашиваю я.

– Если ты думаешь, что я что-нибудь об этом знаю… – отвечает мисс Тёрнер, вытаскивая из багажника черную сумку отца и взваливая ее на плечо.

– Разумеется, нет. Но ведь кто-то повесил его там, разве нет? Я хочу знать кто. – С силой я захлопываю багажник, чувствуя, как внутри меня крепнет ярость.

– Переодевайся, а потом иди в класс. Ты зачислена на факультет кинематографии и театра, верно? – Мисс Тёрнер читает на листке, который только что достала из кармана.

Я киваю и беру листок из ее рук.

– Спасибо, Хорпер.

– Харпер, – сухо поправляет она.

– Как вам угодно, – сквозь зубы цежу я и ухожу прочь.

Немного поблуждав, я наконец-то нахожу женский туалет. Высушиваю волосы электрофеном, который висит на стене уборной, а после переодеваюсь.

Когда выхожу из туалета, в коридоре пусто: вероятно, все уже на занятиях.

Я прохожу немного по коридору и останавливаюсь перед дверью, на которой висит табличка «МУЗЫКАЛЬНЫЙ ЗАЛ». Улыбаясь, заглядываю внутрь.

В классе, однако, никого. Несколько раскуроченных музыкальных инструментов лежат на полу между раскиданных тут и там сломанных стульев.

Заметив на столе оставленный кем-то микрофон, я подхожу ближе, и мои глаза наполняются слезами.

С тех пор как умерла моя мать, я вычеркнула пение из своей жизни. Вернее, я пою, но только наедине с собой и закрыв глаза. Когда отец сообщил мне, что в этом колледже полно певческих курсов, я настроилась, чтобы не посещать их именно по этой причине.

Однако, когда я одна, я люблю играть и петь. Это помогает мне отвлечься.

Подобрав старую гитару с пола, я провожу пальцами по струнам.

Первые ноты Rolling in the Deep нарушают тишину в зале. Закрыв глаза, я начинаю петь почти против своей воли.

Чем дольше я продолжаю, тем сильнее теряю голову.

Я должна быть сильной.

Я не должна думать об остальном мире. Я не должна думать о ней.

Однако, едва услышав шорох, я вздрагиваю и мгновенно открываю глаза. Положив гитару обратно на пол, оглядываюсь по сторонам.

А что, если это мышь? Я ведь с ней не справлюсь.

А если это огромная мышь? Боже, только не это.

– Эй, кто бы ты ни был, тебя что, не учили, что невежливо подглядывать за другими? – кричу я.

От странного скрипа я вздрагиваю и инстинктивно прикладываю руку к сердцу.

Теперь я замечаю дверь, которую до этого не увидела.

Там кто-то есть? Может быть, там прячется убийца, готовый меня прикончить?

Боже, ну нет, такое бывает только в фильмах.

С огромной осторожностью я приближаюсь к двери, когда та неожиданно распахивается, едва не ударив меня прямо в лицо.

Передо мной появляется великан. С моими жалкими метром шестьюдесятью пятью я упираюсь в его широкую мускулистую грудь. Делаю шаг назад и поднимаю голову. На меня пристально смотрит озадаченный незнакомец. Высокий парень, ростом примерно метр девяносто. У него волшебные глаза изумрудного цвета и каштановые волосы, слегка зачесанные назад гелем, за исключением нескольких прядей, которые непослушно спадают ему на лоб. У парня острый, аккуратно очерченный нос и сочные пухлые губы. Рядом с ним девчонка с толстым слоем блеска на губах. У нее длинные светлые волосы до пояса, голубые глаза, идеально прямой нос и пухлые губки. На девице розовый топ с вырезом на груди. Скорее всего, она нацепила его в спешке, поскольку топ надет наизнанку. Узкие джинсы с высокой талией обтягивают ее длинные ноги, которые обуты в простые белые кроссы.

– Привидение увидели? – раздраженно спрашиваю я.

– У тебя чудесный голос, – щебечет блондинка.

– Спасибо, но… у тебя топ наизнанку, – показываю на ярлычок, понижая тон.

Парень продолжает молча сверлить меня взглядом. Ни единой эмоции на лице.

– Боже, вот растяпа! – восклицает девица, в мгновение ока стягивая с себя футболку.

Она и вправду только что оголилась передо мной, или мне показалось? Нет, не показалось.

– Не хотела мешать вашему… – гляжу на парочку, подбирая подходящее слово, – перепихону…

Нет, кажется, это было лишним.

Распахнув глазища, парень вперился в меня взглядом. Его глаза как будто на мгновение темнеют, а на губах появляется кривая улыбка.

– Ты только что сказала «перепихон»? – наконец-то он удосуживается произнести хотя бы что-то.

– Предпочитаешь слово «секс»? Или «интрижка»? – скрестив руки на груди, смотрю на него, задрав голову.

– Не, думаю, «перепихон» – самое оно, – отвечает он с кривой ухмылкой.

– Отлично. Я искала аудиторию, где занимаются студенты-медийщики. Будете ли вы так любезны подсказать мне, где она находится? Я поступила на первый курс факультета кинематографии и театрального искусства. – Улыбаясь, я крепче сжимаю ремень своей сумки, которая все сильнее давит мне на спину из-за мокрой одежды внутри.

Из всех многочисленных курсов Монреаль-колледжа это направление тут же привлекло мое внимание. История и современное искусство, социология медиа и коммуникаций, музыка и театр. Я уверена на все сто, что это правильная дорога для меня. Однако блондинке, судя по всему, так не кажется.

– Зачем тебе кино и театр? С твоим прекрасным голосом тебе следовало записаться на курс для певцов. Это по-настоящему классный курс, да и профессорша Петрова очень харизматичная женщина, – произносит девица, убирая длиннющие волосы за спину.

Я уже готова ей возразить, но тут же осекаюсь, поскольку совсем не знаю, что и сказать.

Я не пою, или, вернее, не могу петь.

Перевожу взгляд на парня и начинаю внимательно его рассматривать.

На нем простой спортивный костюм черного цвета, который заметно подчеркивает его мускулистое телосложение. На толстовке – эмблема с надписью «АКУЛЫ ШТРУТТМАНА» и акулой с зубастой пастью.

Боже, хоккеист. И эмблема университетской команды.

Я знала, что в Канаде хоккей очень популярен, но у меня нет ни малейшего представления, как в него играют.

– А почему ты вся мокрая? – вдруг спрашивает парень.

– Вы что, не были в спортзале? А, точно. Вы были заняты кое-чем другим… – Делаю многозначительную паузу и продолжаю: – Тогда кратко пересказываю: кто-то подвесил ведро с холодной водой к потолку в зале, как раз над головой нового ректора. Чтобы избежать катастрофы, я столкнула ректора с места и приняла удар на себя.

Парочка беспокойно переглядывается. Но по их лицам вижу, что они знали о шутке над моим отцом, хотя сами и не были в спортзале. Еле заметная ухмылка на губах парня только убеждает меня в моей правоте.

– Но это еще не все, – продолжаю я, – чтобы отомстить за себя, я подожгла пару бумажек, из-за чего сработала противопожарная сигнализация и окатила всех студентов, которые были в спортзале. Кроме вас, разумеется. Каков итог? Теперь весь колледж меня просто ненавидит.