Холодное притяжение

– Ну разве их можно за это осуждать? – откликается отец.

– Ладно. Но кто устроил этот розыгрыш? – спрашиваю я, хотя уже прекрасно знаю, кто за этим стоит.

Его имя и фамилия – Мэттью Леблан.

– У преподавателей есть свои догадки, но, разумеется, мы никогда не узнаем этого наверняка.

Мэттью Леблан, вот кто это устроил, папа.

– Окей, итак, что ты собираешься делать?

– Ничего, – сухо отвечает отец.

– Ничего? – От изумления я выпучиваю глаза.

– Именно. Насколько я понял, студенты здесь не слишком настроены уважать правила или носить форму. С этим колледжем все куда хуже, чем я думал.

Неужели Маркус Купер решил сдаться? Боже, значит, ситуация и впрямь хуже некуда.

– Папа, уверена, что ты справишься. – Положив руку ему на ногу, я нежно его глажу.

– Ну а ты? Как у тебя все прошло? Еще что-нибудь подожгла?

– Ммм, нет, хотя меня и прозвали Пироманкой. Что скажешь про это прозвище? Мне вот нравится, чувствую себя с ним крутой, – заявляю я.

Отец недовольно фыркает:

– Крутой? Не думаю, что речь об этом.

– Ну и ладно, по крайней мере, все будут держаться от меня подальше. В этом колледже все слишком высокого о себе мнения, – закатываю глаза к небу.

– Преподаватели рассказали мне, что это все идет от хоккейной команды. Ты в курсе, что они уже два года подряд становятся чемпионами? – В голосе отца смешивается раздражение и… довольный тон. Не могу в это поверить.

Хоккей подавил волю даже моего отца.

– Даже не сомневалась, что все идет от них, – отвечаю с гримасой отвращения.

– Что ты хочешь этим сказать? – Отец вопросительно на меня смотрит.

– Ничего, не обращай на меня внимания, – бормочу, отводя взгляд.

– Вот мы и приехали домой наконец-то.

Отец припарковывает машину перед двухэтажным особняком, который находится в нескольких минутах от колледжа.

Дом небольшой, но выглядит уютным, с выцветшими стенами темно-оранжевого цвета.

Я все еще не верю, что мы сделали этот шаг, такой важный и в то же время сложный.

Мы всегда жили в Юрике и теперь, наоборот, находимся в тысяче километров от нее.

В этом есть что-то сюрреалистичное.

– Вот наш новый дом, – шепчет отец и крепко обнимает меня за шею, прижимая к себе, как только мы выходим из машины.

– Если бы мама была здесь, она бы нами гордилась, – произношу сдавленным голосом.

– Твоим поджогом она не стала бы гордиться, – усмехается отец.

– Она сказала бы, что я поступила правильно, – парирую я.

– Идем, Пироманка, – подтрунивает отец.

Мы достаем чемоданы из багажника и теперь готовы осмотреть наш особняк.

Путь к нему идет по небольшой зацементированной дорожке, окруженной цветущим зеленым садом.

Отец ищет подходящий ключ в связке, и после того, как он его находит, мы входим внутрь особняка. Прямо перед нами, у входа, небольшая лесенка. Справа располагается приятная гостиная с камином, диваном и телевизором. Слева – современная кухня, со столом по центру и кухонным гарнитуром возле стены.

– Мило, как считаешь? – спрашивает отец.

Молчу, кусая нижнюю губу.

– Что такое, Келс? – снова спрашивает он, ставя чемоданы на пол.

Теперь или никогда, Келс, смелей, спроси его об этом.

– Сегодня вечером… – заговариваю я и ставлю свой чемодан на пол.

Отец тут же меня опережает:

– Нет.

– Ты даже не выслушал, о чем я собиралась тебя попросить, – недовольно фыркаю, бросая злобный взгляд на отца.

– Ответ – нет, что бы это ни было, – решительным тоном повторяет он.

– Вечером будет небольшая вечеринка тут, поблизости, и Жанетт попросила меня пойти на нее вместе с ней, – выпаливаю в надежде, что отец сжалится.

– Какая, к черту, Жанетт? – сухо спрашивает он.

– Моя новая подруга, неплохая девчонка, – быстро отвечаю я.

– В этом я не сомневаюсь, раз она выбрала тебя… – Отец закатывает глаза.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Купер? – вопросительно гляжу на отца.

– Сейчас я – ректор Купер. – Отец поправляет свой галстук.

– Хорошо, итак, вы мне разрешаете, ректор Купер?

– Где будет эта вечеринка? – уточняет отец, пристально смотря на меня.

– Спасибо, папа, – с радостным воплем я бросаюсь в его объятия.

– Я не сказал «да», Пироманка. Где будет вечеринка? – медленно произносит он.

Окей, это может быть проблемой.

Если я сообщу отцу, что вечеринка пройдет в особняке хоккейной команды, он ни за что меня не отпустит, поэтому мне придется ему соврать.

– У подружек Жанетт, – как можно более невозмутимым тоном отзываюсь я.

Однако моя губа дрожит. Мое тело мне изменяет.

– И почему же я тебе не верю, Келс? – Отец скрещивает руки на груди.

– Это чистая правда, – возмущаюсь я.

– Как бы не так. Каждый раз, когда ты лжешь, у тебя дрожит губа, вот здесь. – Он дотрагивается до предательской губы и довольно хохочет.

– Неправда, – отнекиваюсь я, уклоняясь от его руки.

– Правда-правда, но я сделаю вид, что поверил тебе, и разрешу туда сходить, но есть одно условие… – Отец делает жест указательным пальцем.

– Я не собираюсь возвращаться к полуночи, – заявляю на опережение.

Не успев ничего произнести, отец тут же закрывает рот, сообразив, что именно это он и собирался сказать.

– Но я вернусь в разумное время, можешь быть спокоен, – заверяю я.

– Было бы отлично. Тебе завтра на учебу к половине девятого.

– Боже, как это тебе удается все всегда знать? – шучу я.

Отец молча усмехается.

– Я иду в свою комнату, – заявляю я и поднимаю свои чемоданы с пола.

Поднявшись на верхний этаж, с ходу замечаю свою комнату. Она просто сказка: посреди нее стоит огромная двухместная кровать, рядом с которой примостился небольшой комод. У стены напротив возвышается шкаф с четырьмя дверцами и зеркалами. А возле широкого окна, которое освещает всю комнату, стоит деревянный письменный стол.

После заселения мы с отцом заказываем отличную китайскую еду. Покончив с ужином, я возвращаюсь в комнату, чтобы подготовиться к вечеринке.

Приняв приятный душ, сушу волосы, оставляя их распущенными, а затем беру короткое платьице ярко-голубого цвета. Оно едва доходит до коленок и с вырезом на груди. Решаю отправить фотку Жанетт.

На твой взгляд, это платье кричит: «Ты – суперсекси!» или, наоборот: «Эй, детка, ты – горячая штучка!»?

По мне, оно кричит: «Посмотрите на меня».

Значит, оно точно секси. Спасибо, Блондинка.

Жанетт тоже присылает мне свое фото. На ней обалденное красное вечернее платье, которое доходит до ляжек, и туфли без каблуков того же цвета.

А вот это платье кричит: «Сделайте со мной все, что захотите», или «„Акулы“, раскройте меня, как мидию»?

Раскройте меня, как мидию?

Ну да, ты не в курсе? Мидии раскрываются надвое, это именно то, чем я и хотела бы заняться с одним из тех пареньков.

Боже, это что, секстинг?

Тебе понравилось бы. Я уже выхожу, скоро увидимся.

Я готова отправиться в нору к «Акулам».

– Я пошла! – спустившись на первый этаж, кричу я.

– Возвращайся пораньше и будь умницей! – кричит отец мне из гостиной.

– Как всегда, – шутливо отзываюсь и выхожу навстречу вечерней прохладе.

Иду в сторону колледжа, который, к счастью, находится совсем рядом с нашим домом, и вижу, что возле закрытых ворот меня уже поджидает Жанетт в своем фантастическом блестящем красном платье и с привычной сигаретой в руке.

– Сколько же ты куришь? – вместо приветствия говорю я.

Жанетт пожимает плечами и вместо ответа выдыхает облако дыма прямо мне в лицо.

– Достаточно, все равно все умрем, – усмехается в ответ она.

– Ты – настоящая психопатка, – говорю ей.

– Идем, Пироманка, – парирует Жанетт, беря меня под руку.

Вскоре мы оказываемся перед особняком хоккейной команды. На главной двери та же эмблема, которую я видела утром на форме Мэттью, – акула с надписью «АКУЛЫ ШТРУТТМАНА».

Вокруг особняка стоит мертвецкая тишина.

– А где музыка? – спрашиваю я.

– Подожди, и все сама увидишь, – откликается Жанетт.

Блондинка стучит в дверь и ждет, когда кто-нибудь нам откроет.

Внезапно дверь распахивается, и оглушающий грохот дискотеки едва не сбивает меня с ног.

– Добро пожаловать, цыпочки! – орет нам парень, которого я видела сегодня днем с Мэттью. Тогда я лишь взглянула на него, но теперь вижу, что у него длинные темно-русые волосы, голубые глаза, стройное и мускулистое тело.

– Цыпочки? – бормочу я Жанетт.

– Не обращай внимания, Аксель Круа – просто идиот, – шепчет Жанетт, вызывая у меня смех.

Мы входим в особняк, оставшись за спиной Акселя. Повсюду куча народу, все хохочут, пьют, пляшут и поют. Неподалеку за столом играют в бир-понг.

– Текилы? – повышаю голос, пытаясь перекричать музыку.

Жанетт хватает меня за руку и ведет сквозь толпу.

– Вот она! – восклицает Блондинка, как только замечает бутылку на прямоугольном столе в гостиной.

– Боже, мне нужно заткнуть нос: я уже сто лет не выпивала даже один шот, – посмеиваюсь я.

– Приготовься, потому что сегодня вечером мы напьемся в хлам. – Жанетт орет мне в ухо, после чего отпивает прямо из бутылки.

Затем она поворачивается ко мне и подмигивает, чтобы я открыла рот. Подчиняюсь, и Жанетт вливает текилу прямо мне в рот. В этот момент краешком глаза замечаю, что кто-то на меня пялится.

Соображаю, что это Мэттью стоит всего в паре метров от нас, прислонившись к стене.

Он поправляет волосы и отпивает из красного стаканчика, неимоверно сексуально облизывая губы.

– Разве хоккеисты не должны быть трезвенниками?

– Им по фигу. Они всегда делают что хотят, – отвечает Жанетт.

– А предыдущий ректор разрешал им делать то, что они хотели? – снова спрашиваю я.

– Разумеется. Леблан – надежда канадского хоккея. Он два года подряд приводит «Акул» к чемпионству, – с воодушевлением объясняет Блондинка.

– Значит, Мэттью на третьем курсе?

– Ага, он старше нас на два года, разве это не возбуждает?

– Он меня не возбуждает, а раздражает, – фыркаю я.

– Да ну, прекрати. Мы пришли сюда, чтобы развлечься, разве нет? – Жанетт укоряет меня с легким недовольством на лице.

– Ладно, – уступаю я.

– Тогда пойдем немного потанцуем. – Без лишних рассуждений Жанетт тут же тащит меня в самую гущу толпы.

Мы начинаем танцевать под песню в стиле реггетон. От движений некоторых парней меня распирает от смеха.

– Ты посмотри на него, – говорю на ухо Жанетт, кивая в сторону одного из таких потешных танцоров.

– Боже, ты думаешь, он и правда считает, что кто-то на него клюнет после такого танца? – Посмеиваясь, Блондинка опрокидывает еще один глоток из бутылки с текилой, которая к тому моменту уже стала нашей.

– Кажется, да. Может, нам стоит сказать ему, что он выглядит нелепо?

– Не, это умора, пускай продолжает. – Жанетт берет меня за руку и заставляет кружиться.

Но затем я внезапно останавливаюсь.

– Готова поиграть, Купер? – шепчет мне на ухо чей-то льстивый хрипловатый голос.

Мэттью Леблан слишком близко, его мускулистое тело прижимается к моему.

Он хочет знать, готова ли я поиграть? Да я готова с рождения.

Глава 5

Келси

Мэттью Леблан только что бросил мне вызов.

Однако прямо сейчас мне сложновато даже просто подумать об этом, поскольку его грудь плотно прижимается к моей спине.

Он может быть несимпатичным надменным болваном, но эта неожиданная близость заставляет меня всю трепетать. С чего бы это?

Мне нужно взять себя в руки, веду себя как дура.

Напротив меня Жанетт, которая будто окаменела при виде Леблана. Нет, на нее рассчитывать не приходится.

– Итак? Тик-так. Время бежит, Купер. – Мэттью продолжает шептать мне на ухо, отчего по коже безудержно бегут мурашки.

Мои ноги будто вросли в пол.

– И в чем же заключается эта игра? – спрашиваю, оборачиваясь к Леблану, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Согласна или нет? – Вместо ответа Мэттью вызывающе посмеивается.

– Нет, пока ты не скажешь, что это за игра, – парирую я.

Он приближается ко мне на опасное расстояние и убирает мне за ухо прядь волос.

– И в чем наслаждение, если я расскажу это сейчас? – произносит он.

– Боюсь, что для меня у тебя припасены пара садомазоигрулек в духе «Пятидесяти оттенков серого», – отвечаю шуткой и поправляю очки на носу.

И почему я не надела контактные линзы?

Ах да, потому что однажды я проглотила одну по ошибке. Это был несчастный случай: она упала в жареную картошку, и я ее проглотила. К счастью, я все еще жива.

– Знаешь что, Купер? В этом колледже ты очень быстро уяснишь, что можешь оставить при себе свои шутки, – приблизившись, огрызается Леблан. Он прижимается ко мне грудью, и мне приходится собрать в кулак остатки моего самоконтроля, чтобы не оттолкнуть нахала со всей грубостью.

– Ты все еще мне угрожаешь? – спрашиваю с насмешкой.

– Я предупреждаю тебя, золотко, – шепчет он на моих губах.

Золотко? Что он несет? Наверное, в его башке сидит механическая обезьянка, которая хлопает металлическими блюдцами, другого объяснения его поведению у меня нет.

– Значит, играем, – отвечаю сухим тоном, хотя на деле Мэттью заставляет дрожать каждую клеточку моего тела.

– Да ты просто нахальная девчонка, – шепчет Леблан и, повернувшись спиной, делает мне знак рукой.

Тебе не следует с ним идти.

Тебе не следует потакать глупым забавам этого избалованного ребенка.

Ты не должна. Однако другая часть меня приходит в экстаз от мысли сделать этого болвана.

– Келс, ты уверена? – бормочет Жанетт, подхватывая меня под руку, чтобы не потеряться в толпе, пока мы идем вслед за Мэттью.

– Нет, но что я могу сделать? Уступить, чтобы его и без того чрезмерное эго раздулось еще больше? Ну уж нет, – качаю головой и пытаюсь не отстать от Мэттью.

– Если ты уверена, тогда я с тобой, – заявляет Жанетт.

Внезапно Мэттью останавливается перед черной дверью, спрятавшейся рядом с кухней, и поворачивается ко мне с мрачным взглядом.

Он думает, что я испугаюсь? Нет уж. Он всего лишь очередной парень, который считает, что может управлять моим внутренним миром.

– Что это? Твоя комната с игрушками? – издеваюсь я. По его раззадоренному выражению лица понимаю, что он понял намек.

Какая жалость, что он не Кристиан Грей.

– Тебе понравилось бы, Купер, – откликается Мэттью.

– Леблан, тебе понравилось бы больше, – парирую я.

Он хрипло усмехается и открывает дверь. Мои глаза начинают светиться при виде бильярда в центре открывшейся комнаты.

Не могу поверить такой удаче.

– Келс, – обеспокоенно шепчет Жанетт, пока мы входим в комнату, и Мэттью с громким стуком закрывает за нами дверь.

– Что такое? – спрашиваю, оборачиваясь к ней, нахмурившись.

– Ты хотя бы знаешь, как в него играть? – уточняет Жанетт, прикусывая нижнюю губу.

Она спрашивает меня, знаю ли я, как играть в бильярд? Она не в курсе, но я потрясающе играю.

Однако будет весело, если все подумают, что я даже не знаю правил, а еще уморительнее будет посмотреть на недоумевающую физиономию этого надутого болвана, когда я разорву его на части.

– Нужно бить по шарикам этой палкой, так? – спрашиваю с наивным личиком.

Это самый прекрасный день в моей жизни, я знала, что рано или поздно мой талант играть в бильярд мне все-таки пригодится.

– Нет, у них немного другой бильярд, – шепотом сообщает мне Жанетт.

– А ты откуда знаешь? – спрашиваю недоуменно.

– Так, ходят слухи, – поспешно отвечает Блондинка.

– Купер, даю тебе последний шанс, чтобы отказаться, потом пути назад уже не будет, – потешается Мэттью.

Это он мне говорит, чтобы я отказалась? Боже, да как я могу?

Он еще не знает, с кем связался. Мне стоит приготовить телефон, чтобы сфоткать его физиономию, чтобы показать ее папе. Он будет мною гордиться, когда узнает, что я разделалась с капитаном хоккейной команды.

– Даже не собираюсь, – качаю головой.

– В какие неприятности ты впутываешься, куколка? – со смешком спрашивает Аксель Круа, как только появляется возле нас. Сначала он назвал меня цыпочкой, а теперь куколкой. Только такой тип, как он, может додуматься до того, чтобы все еще называть девушек подобным образом.

– Она еще не знает, Акс. Позволим ей – вмешивается Сэндерс, которого я уже запомнила. Он – точная копия Акселя, можно даже подумать, что они – братья. У Сэндерса тоже очень светлые длинные волосы, голубые глаза, мясистые губы и густые брови.

– Почему вы говорите обо мне так, как будто меня тут нет? – заявляю с раздражением, и вся троица тут же в изумлении глядит на меня из-за тона моего голоса.

– Ты – мой новый идол, Купер, – подмигивает мне Сэндерс.

– Райан, официально заявляю: следующие три игры ты проводишь на скамейке запасных, – объявляет Мэттью.

Итак, у Сэндерса хотя бы есть имя, уже неплохо.

– Мэтт, ну это же забавно, что какая-то девица наконец-то задала тебе жару, – оправдывается Райан, незаметно подмигивая мне еще раз.

– Не вижу в этом ничего забавного, – парирует его товарищ.

– Ну ты и зануда, Мэтт. Что такое? Элисон тебе больше не дает? – Аксель подтрунивает над Лебланом, тыча ему кулаком в плечо.

– Заткнись, – огрызается Мэттью, отталкивая товарища.

– Итак? Играем, или вы продолжите выяснять отношения и дальше? – прерываю их перебранку.

Мэттью бросает на меня гневный взгляд и, взяв треугольник, ставит его на бильярдное поле. Внутрь треугольника он кладет все цветные шары, а затем убирает его с поля, оставив выстроенную фигуру.

Затем он устанавливает белый шарик, готовясь начать поединок.

– Правила просты, – говорит Мэтт, беря два кия, висевших на стене.

Он протягивает мне один из них, и я тут же крепко зажимаю его в руке. Тем временем Жанетт по какой-то странной причине продолжает делать мне знаки, чтобы я отказалась от игры.

Но в любом случае уже слишком поздно: я не могу сдрейфить прямо сейчас.

И к тому же я и правда хочу показать те самые фотки отцу, чтобы отблагодарить его за прекрасные уроки игры.

– Девочка, это не классический бильярд. Ты точно все еще хочешь сыграть? – еще раз спрашивает Мэтт.

– Точнее некуда, – отвечаю решительным голосом.

Мэттью усмехается и поднимает руки в знак, что он сдается:

– Потом не говори, что я тебя не предупреждал.

– Не бойся, – деланой улыбкой успокаиваю его.

– Вперед, Райан, покажи ей, как играют «Акулы», – призывает товарища Мэттью.

Райан подходит к столу и берет кий из рук Мэттью, улыбаясь, как ребенок в парке развлечений.

Бедняжка. Как же мало ему надо для счастья.

– Это что такое? Король колледжа так боится, что посылает играть вместо себя своего дружка? – издеваюсь с ядовитым тоном. Я ждала, что Мэттью сам сыграет со мной.

– В конце партии тебе будет не до шуток, Купер, – парирует Леблан.

– Ты думаешь, что заставишь меня заткнуться какой-то партейкой в бильярд? – откликаюсь я.

– Первое правило нашего бильярда такое: каждый раз, когда шар попадает в лузу, противник должен ответить на вопрос, – начинает объяснять Мэттью. – Тот, кто не смог или не захотел отвечать, проиграл.

О чем он, черт возьми?

– Что за вопросы, Леблан? – уточняю и даже не знаю, испытываю ли я сейчас беспокойство или нет.

– Это немного… интимные вопросы, – спесивым тоном объясняет он.

Что он хочет узнать? Сколько раз в день я хожу в туалет?

– Интимные? Типа сколько времени у тебя нет секса? В такие игры я играла, когда мне было двенадцать лет. Ну же, ты ведь можешь постараться придумать что-то получше.

Мэттью не скрывает раздражения из-за моих слов.

– Заткнись, Купер, и играй. – Движением головы он дает начало этой игре для фрустрированных подростков.

– Не понимаю, Леблан, чего мне надо бояться? – сухо спрашиваю, вдобавок долго зевая, чтобы поиздеваться над ним.

– Если ты проиграешь, то сделаешь все, что я захочу, и никаких возражений. – От его смешка у меня пробегает дрожь по коже.

Этому точно не бывать. Я не могу проиграть.

Хотя это просто невозможно, чтобы я проиграла. Невозможно.

Однако притворяюсь, что испугалась настолько, что даже не осмеливаюсь спросить, что получу, если выиграю.

– Куколка, ты уверена? Не то чтобы мне не хочется узнать твои самые темные секреты… – вмешивается Райан, но я его перебиваю.

– Слушай, Сэндерс, мы, может, уже начнем, или ты тоже навалил в штаны, как твой дружок? – киваю в сторону Мэттью, который стоит рядом с Райаном.

Райан бросает на меня злобный взгляд и встает у края стола, прямо перед белым шаром.

Сэндерс нагибается и вытягивает кий вперед. Он несколько раз двигает им взад-вперед вдоль указательного пальца, а затем бьет сухим тычком. Шары разлетаются по всему полю, и Райан с ходу вгоняет в лузы половину из них, то есть те, что цветные, оставляя мне белые.

Предсказуемо. Не знаю, почему все так боятся белых шаров. Однако Райан хорош, такого я от него не ожидала.

– Посмотрим. Самое странное место, в котором ты трахалась? – хихикает Райан.

– Мы тебя раскусим, если будешь врать, Купер, – произносит Мэттью, прислонившись к стене и засунув руки в карманы джинсов.

– А у тебя, оказывается, не только суперспособность к чуши, но еще и суперсила разоблачать лжецов? – улыбаюсь я.

– Отвечай, – не отстает Леблан.

– Внутри гардеробного шкафа.

– Правда? – У Акселя вырывается смешок.

– Да. А отец того парня спал на кровати прямо напротив шкафа, – добавляю я.

Разумеется, это неправда.

Но этого они никогда не узнают.

– Врешь. – Мэттью щурит глаза и делает шаг в моем направлении. – Говори правду.

– Я сказала, – пожимаю плечами, меряясь с ним взглядом.

– Что за плохая девочка, – издевательски бросает он и снова прислоняется к стене.

– Ты даже не представляешь насколько, Леблан, – лукаво подмигиваю ему.

Мэттью не отвечает и продолжает молча сверлить меня взглядом.

Он меня изучает. И знает, что я вру.

Проклятье, как ему это удается?

– Ты готова к поражению, Купер? – спрашивает Райан, приглаживая свои волосы.

– Как никогда, – усмехаюсь я.

Райан встает перед другим шаром и звонким ударом загоняет его в лузу.

Кто знает, что они меня спросят. Придется врать.

– Ммм, посмотрим… – Райан изображает задумчивость. – Придумал: ты когда-нибудь мастурбировала?

Едва не захлебываюсь собственной слюной.

– Что это за вопрос, черт возьми?

– Не хочешь отвечать? – потешается Мэттью.

– А ты замолкни, – бросаю на Леблана испепеляющий взгляд.

– Ну же? – подначивает он.

– Давай отвечай. Таковы правила, – вклинивается в разговор Райан.

– Тик-так, Купер. – Мэттью накаляет ситуацию, и от его голоса у меня по телу пробегает дрожь.

Делаю глубокий вдох и решаю, что настал момент играть по-грязному.

Мне нужно сбить с толку Райана, чтобы избежать дальнейших вопросов, которые вызывают у меня смятение и беспокойство.

Но как это сделать?

– Я постоянно мастурбирую, – признаюсь убедительным тоном. – И думаю, что нет ничего такого в том, чтобы доставлять себе удовольствие под одеяльцем. Но знаете, что самое печальное? Мы, женщины, можем испытать оргазм, только если доставим его сами себе, а вы, мужики, настолько бестолковы, что даже не способны нас удовлетворить, вот почему мы часто вынуждены притворяться… Нужно еще поискать такого мужчину, который в постели окажется на высоте.

Как только заканчиваю свой монолог, в комнате воцаряется гробовая тишина.

Мэттью сверлит меня взглядом. Его глаза сейчас – две узкие щели, а губы превратились в крепко сжатую прямую линию.

Почему он так на меня смотрит?

Я всего лишь сказала правду.

Однако я добилась своей цели. Райан больше не выглядит сосредоточенным, как прежде.

– Давай же, Сэндерс, только не говори, что ты отвлекся? Мои слова задели тебя за живое? – издеваюсь над ним.

– Райан, – Мэттью предупреждает товарища, продолжая изучать меня взглядом.

Он понял, что на этот раз я не лгала.

Я еще ни разу не встречала мужчину, который был способен доставить мне удовольствие. Настоящее и неудержимое.

Я что, прошу что-то запредельное?

В любом случае теперь мне остается лишь надеяться, что мой план сработал. Я аж вспотела. Еще одного провокационного вопроса я не выдержала бы.

Но я не могу проиграть. Не в бильярд. Ни за что.

Райан берет себя в руки, нагибается и наводит кий на достаточно простой шар.