Тень: Миссия "Незримой"

- Капитан, - девушка поднырнула под его рукой, вставая прямо перед ним, и сама смутилась тому, как близко оказалась. Зажатая между ним и бортом, она чувствовала его дыхание на своей коже, но он не отступил.

Эмилия посмотрела на него снизу вверх. Ветер стих, как будто сам мир затаил дыхание.

- Ты веришь в судьбу? – спросила она тихо, почти шепотом.

Рейнхарт долго смотрел на нее, точно в его голове строился сложный механизм. Он подбирал слова, размышлял и не торопился с ответом, дабы не сказать что-то не то.

- Судьба изменчива. Мы сами вершим ее.

Эмилия задумалась на мгновение. Затем медленно, почти завороженно, ее рука поднялась и легко коснулась его груди.

- Может, это и так. Но все равно… Спасибо.

Она приподнялась на носочки и едва коснулась губами его щеки. Легкий, почти невесомый поцелуй, который длился не дольше удара сердца. Он даже не успел осознать, как она уже нырнула под его рукой, проскользнула как угорь и побежала к Кассию, оставляя его стоять у борта.

Увидев ее, Кассий тут же поднял бутылку в приветственном жесте.

- Ого, красотка! У тебя вид, будто ты только что сбежала с места преступления!

- Может быть, - смеясь ответила она.

Отпила большой глоток, чувствуя, как теплая жидкость обжигает горло и разливается приятным теплом по груди. Опустила бутылку, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

- А ты умеешь быть полезным. Какая это уже бутылка?

Кассий пожал плечами.

- Я всегда полезный, - ответил он, забирая у нее бутылку. – Просто моя польза обычно не вписывается в рамки капитанских приказов.

Он сделал глоток и передал бутылку обратно.

Эмилия присела рядом с ним на бочку, скрестив ноги. Ветер стих, солнце поднялось выше. Корабль мерно покачивался на волнах.

- Кассий, - начала девушка, глядя на воду, - а как ты вообще оказался в этом дерьме? Ну, до того, как мы встретились?

Он усмехнулся, откинув голову назад.

- Долгая история, красотка. Короткая версия: я был пиратом.

Эмилия приподняла бровь, не скрывая удивления.

- Пиратом? Ты?

- Ага. Не тем, кто грабит торговцев и вешает людей на реях, - поправил он. – Я был пиратом контрабанды. Возил всякие интересные диковины для богатеев. Статуэтки из запретных земель, эликсиры, которых нет у лекарей, всякую дребедень, за которую платят бешенные деньги. Мы ходили по портам, торговали, пили, жили как хотели.

Эмилия смотрела на него с интересом. Кассий говорил легко, но в глазах мелькнула тень.

- И что случилось? – спросила она тихо.

Он взял бутылку, сделал глоток и снова передал обратно.

- Однажды, - протянул он, - на нас напали другие пираты. Мы шли с грузом – пара артефактов, которые стоили целое состояние. Им просто повезло: подошли ночью, в туман, и… - он замолчал на мгновение, - в живых остался только я. Прятался в трюме, пока они не ушли. Два дня лежал среди бочек и трупов.

Эмилия не отвела взгляда, внимательно слушая его.

- Я выжил, - продолжил Кассий, и на его лице отразилась печальная усмешка. – Смог прихватить с собой немного. Та пыльца, что ты использовала, - он усмехнулся, вспоминая взбешенного Рейнхарта, - как раз оттуда. С той самой партии. Остатки древней алхимии, о которой никто не знает.

- А сказал, что выиграл, - скрестив руки на груди, обиженно обронила Эмилия.

- Ну не мог же я сказать, что украл ее у мертвых.

Эмилия задумчиво провела пальцем по горлышку бутылки.

- Тебе не страшно было? – спросила она. – Остаться одному в трюме с мертвыми?

Кассий пожал плечами.

- Страшно было не это. Страшно было понять, что ты больше не часть команды. Что ты один. И весь мир вокруг – сплошная гниль, в которой надо как -то выжить.

Он взял бутылку и поднял ее к солнцу, разглядывая темную жидкость на свету.

- Но потом я встретил вас. И понял, что можно быть одному – но при этом не быть одиноким.

Эмилия посмотрела на него, и что-то в груди сжалось. Она взяла бутылку, сделала еще глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу, делая мысли мягкими и невесомыми.

- За жизнь, - сказала она, поднимая бутылку.

Кассий усмехнулся.

- За жизнь, красотка. И за то, чтобы мы не оказались в трюме с мертвецами в ближайшее время.

Эмилия отпила еще, чувствуя, как земля под ногами начинает слегка покачиваться, а небо становится ярче и проще. Она давно не пила крепкого, и сейчас алкоголь ударил в голову быстрее, чем она ожидала.

Кассий сидел рядом, пьяный не меньше, и что-то рассказывал о каком-то попугае и неудачном ограблении, но слова уже начали сливаться в приятный шум.

Она чувствовала, как веки тяжелеют, как тело становится мягким и теплым, как хочется просто закрыть глаза и больше не думать ни о каких книгах, тенях и островах.

- Я, наверное, пойду… в каюту, - сказала она. Встала и слегка качнулась, удерживаясь рукой за борт. Поставила бутылку на бочку и улыбнулась Кассию. – Хорошо посидели.

Кассий посмотрел на нее с пьяной улыбкой.

- Сладких снов, красотка. Если капитан спросит – я ничего не рассказывал, и ты все это время загорала на солнышке, как морская черепаха.

Эмилия рассмеялась и пошла в каюту, чуть покачиваясь в такт волнам. Палуба мягко двигалась под ногами, пришлось придерживаться за перила и края бочек, чтобы не рухнуть за борт, как прогнозировал Рейнхарт.

Сам капитан стоял у мачты и что-то обсуждал с Клайдом. Когда она проходила мимо, задержалась, встретилась с его взглядом и нервно улыбнулась, пытаясь подавить громкую икоту, возникшую из неоткуда.

- Ик… - не сдержалась девушка. – Ой… Я пью, потому что икаю, - она посмотрела наверх, точно могла увидеть там свои мысли. – То есть… Икаю, потому что пью… Или…

- Иди проспись, - на удивление мягко ответил Рейнхарт, когда она уже открывала дверь каюты, чтобы нырнуть в полумрак и скрыться от стыда.

Глава 13

Эмилия скрылась за дверью каюты. Рейнхарт остался стоять у борта, глядя на закрывшуюся дверь. Ветер стих, паруса обвисали, а на палубе воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в открытом море, когда корабль замирает между волнами.

Он поднес руку к щеке – туда, где ее губы коснулись его кожи. Это длилось не дольше удара сердца, но он все еще чувствовал это прикосновение. Легкое, почти невесомое, как крыло бабочки.

«Зачем она это сделала?» - думал он. – «Чтобы показать свое доверие? Или чтобы проверить, смогу ли я отступить?»

Он не знал ответа. И это ужасно бесило.

Мужчина пытался убедить себя, что это ничего не значит. Просто игра. Ее обычная манера – дразнить, заигрывать, испытывать его терпение. Она делала это с самого начала, с той самой первой встречи в Лисьей норе.

Но тогда его совершенно не цеплял этот агрессивный флирт.

Рейнхарт сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он не имел права чувствовать это. Она была ключом, инструментом, частью плана, который должен был спасти мир. А не тем, кто заставляет его забыть о долге.

- Она не должна была этого делать, - прошептал он в пустоту. – Я не должен был позволить.

Он повернулся и, не поднимая глаз, прошел по направлению мачты. Ему нужна была работа, любое дело, которое могло отвлечь его от мыслей. Нужно было проверить снасти, отдать приказы, занять руки и голову, чтобы не думать о том, как она смотрела на него снизу вверх, зажатая его телом и бортом.

«Судьба изменчива. Мы сами вершим ее», - сказал он ей. Но теперь он сам сомневался в своих словах. Что, если судьба привела ее к нему не случайно? Что, если этот поцелуй был не просто игрой, а предзнаменованием того, что все идет не по плану?

Он подошел к мачте, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Ветер снова подул, трепля его волосы, и он позволил себе просто быть – на мгновение, без приказов, без планов, без ответственности. А когда он открыл глаза, небо изменилось.

Сначала он заметил это краем глаза – темная полоса на горизонте, которая росла слишком быстро. Он прищурился, вглядываясь вдаль, и понял, что это не просто облака. Это был шторм. Огромный, стремительно приближающийся, с плотными, почти черными тучами, которые сверкали молниями даже на таком расстоянии.

Он выпрямился, и все мысли о поцелуе исчезли, как дым.

Клайд уже стоял рядом, тоже глядя на горизонт. Его лицо было серьезным, и он задумчиво поглаживал бороду.

- Чем ближе к острову, тем больше препятствий, - сказал он. – Может, поэтому туда почти никто не добирается. Штормы, рифы, течения. Сам остров словно не хочет, чтобы его находили.

Рейнхарт смотрел на приближающуюся стену туч, чувствуя, как ветер начинает крепчать и меняет направление.

- Придется рискнуть, - сказал он. Его голос был спокоен, но в груди засела тревога, которую он отчаянно прятал от посторонних глаз. Клайд перевел взгляд на него и, казалось, он все понял.

- Капитан, - сказал он тихо, - может, та женщина не перебралась через шторм? Уже давно кормит морского дьявола. А мы ринемся за ней в эту бездну, потеряем корабль, людей… А ее и след простыл.

Рейнхарт повернулся к нему. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь, который Клайд видел в порту.

- А если пережила? – спросил он тихо.

Клайд не ответил. Вопрос повис в воздухе, как сама тьма на горизонте.

Они стояли молча, глядя на небо, которое темнело с каждой секундой. Где-то за спиной слышались голоса матросов. Они тоже заметили шторм и начинали готовиться.

Рейнхарт сжал кулаки. Он чувствовал, как ветер крепчает, как волны начинают подниматься, как корабль начинает танцевать на воде. Женщина с книгой была где-то там. И он знал, что должен ее найти. Не ради себя. Ради города. Ради всех, кто остался там, в горящем порту.

- Подготовиться всем! – громко скомандовал Клайд. – Убрать паруса, закрепить груз! Все на места!

Матросы засуетились, выполняя команды. Корабль начал готовиться к встрече со штормом, который приближался быстрее, чем они ожидали.

Рейнхарт посмотрел на дверь каюты Эмилии, затем снова на горизонт.

- Мы пройдем, - сказал он коротко, обращаясь к самому себе. – Мы должны.

Он шагнул к штурвалу, беря управление на себя.

Шторм приближался.

Эмилия проснулась от того, что ее подбросило вверх и швырнуло о стену. Она не сразу поняла, что происходит. Голова гудела, тело отказывалось слушаться, а где-то над головой раздавался треск дерева и крики. Койка под ней ходила ходуном, как будто корабль решил танцевать без нее.

Очередной удар – и она скатилась с койки, больно ударившись плечом о деревянный пол. Взвыла, зажимая ушибленное место, и попыталась поднять, но качка была такой сильной, что ее швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

- Черт! – выругалась она, цепляясь за край стола, чтобы встать. Корабль накренился, и она ударилась головой о стену, чувствуя, как перед глазами мелькают искры.

Наконец ей удалось подняться. Она рванула к двери, распахнула ее и чуть не упала в проход, вцепившись в косяк.

Палуба превратилась в ад.

Матросы бегали, перекрикивая ветер, кто-то тянул канаты, кто-то пытался закрепить сорванный груз. Волны перекатывались через борт, заливая палубу ледяной водой. Кассий был тут – он тащил какой-то ящик, крича на матросов, и выглядел при этом совершенно трезвым, несмотря на недавнюю пьянку.

Рейнхарт стоял за штурвалом.

Эмилия замерла на пороге. Вода стекала по его лицу, но он стоял неподвижно, вцепившись в штурвал, как будто это был якорь, который держал его в этом мире. Его лицо было сосредоточенным, почти спокойным, несмотря на хаос вокруг. Он не кричал, не суетился – просто управлял кораблем, как будто шторм был его стихией.

Она смотрела на него, чувствуя, как сердце замирает на мгновение. И в этот момент он обернулся, как будто почувствовал ее взгляд. Их глаза встретились.

- Эмилия! – крикнул он с нескрываемой тревогой в голосе.

В следующее мгновение корабль содрогнулся от глухого, страшного удара. Дерево застонало, и Эмилию с силой отбросило назад, в глубь каюты. Она врезалась в стену, снова упала на пол.

- Клайд! Штурвал! – услышала она крик Рейнхарта. Дверь каюты снова распахнулась.

Он влетел внутрь, наклонился, схватил ее за шиворот и рывком поставил на ноги. Но в тот же миг новый удар сотряс корабль, и они оба рухнули на койку – он на нее, накрывая своим телом, прижимая к матрасу.

Эмилия почувствовала тяжесть его тела, ощутила, как его руки сжались вокруг нее, удерживая на месте. Она вжалась лицом в его грудь, чувствуя, как бьется сердце – быстро, но ровно, как будто даже в этом хаосе он сохранял контроль.

Корабль продолжало швырять. Где-то на палубе раздавались крики, треск рвущегося дерева и плеск воды. Она слышала панические голоса матросов. Они кричали о пробоине, о том, что корабль тонет.

- Нужно идти! – крикнул Рейнхарт, отрываясь от нее.

Он схватил ее за талию, поднял с койки, как куклу, и буквально вынес из каюты, перешагивая через разбросанные вещи и обломки.

На палубе царил хаос. Матросы метались между бортами, кто-то уже спускал шлюпки на воду. Корабль медленно кренился набок, вода заливала палубу, и где-то внизу раздавался глухой шум – вода врывалась в трюм.

- Все в шлюпки! – крикнул Клайд, подбегая к ним. – Корабль тонет!

Рейнхарт прижал Эмилию к себе, ведя ее к борту. Она чувствовала, как его рука сжимает ее талию, как он прикрывает ее собой, защищая от летящих обломков воды.

Она не сопротивлялась. Просто доверилась ему.

Вокруг них падали доски, кричали люди, гогочет Мартин, волны перекатывались через бот, но его рука была твердой и надежной.

- Держись за меня, - сказал он ей на ухо, и она почувствовала его дыхание, даже сквозь шум ветра.

Она кивнула, вцепившись в его плащ. И они вместе шагнули к краю палубы в шлюпку. Кассий уже был там, держался за борт и что-то кричал, но слова терялись в реве ветра. Клайд и Элла тоже успели. Они сидели на корме, пытаясь оттолкнуться от тонущего корабля.

Эмилия вцепилась в скамейку, чувствуя, как шлюпка швыряет ее из стороны в сторону. Рейнхарт был рядом. Она чувствовала его присутствие, его руку на своем плече. Не видела его лица в темноте, но знала – он здесь.

- Держись! – крикнул кто-то, но голос потонул в реве ветра.

А затем она увидела ее.

Волна. Огромная, черная стена воды, которая поднималась над ними, как живое существо. Она накрыла небо, двигаясь точно в замедленной съемке.

- Рейнхарт! – крикнула она, вцепившись в его руку.

Волна обрушилась на них.

Холодная, тяжелая, она ударила с силой, которая выбила воздух из легких. Шлюпка перевернулась, и Эмилия почувствовала, как ее швыряет в воду, как рука Рейнхарта выскальзывает из ее пальцев.

- Нет! – крикнула она, но вода заполнила рот, и она захлебнулась.

Она попыталась ухватиться за что-то – за край шлюпки, за весло, за чью-то руку, но вокруг была только вода. Бесконечная, соленая вода.

Она вынырнула, хватая ртом воздух, и оглянулась. Никакой шлюпки. Никаких людей. Только черные волны, которые поднимались и опускались вокруг нее, как живые холмы.

- Кассий! – крикнула она. – Рейнхарт!

Никто не ответил.

Она попыталась плыть в ту сторону, где, как ей казалось, была шлюпка, но волны швыряли ее, кружили, не давая определить направление. Она потеряла всех. Паника начала подниматься в груди, сжимая горло. Пыталась дышать, но каждый вдох приносил только соленую воду и страх. Она начала тонуть – медленно, беспомощно, чувствуя, как силы покидают ее.

Но где-то в глубине, в самой темной части ее сознания, вспыхнула искра.

«Не смей», - сказала она себе. – «Ты выживала и не в таких передрягах».

Она сделала глубокий вдох, нырнула под воду, открыла глаза – но ничего не увидела. Только чернота. Холодная, бездонная, бесконечная.

Эмилия вынырнула снова, откашливая воду, и начала плыть. Не зная куда. Не зная зачем. Просто вперед. Волны били ее, швыряли, заставляя глотать воду. Она чувствовала, как руки немеют от холода, как мышцы горят от напряжения, как в груди разрастается ледяная пустота.

Где-то вдалеке, за гранью слышимости, раздался голос. Низкий, хриплый.

- Освободи меня…

Она зажмурилась, чувствуя, как слезы смешиваются с соленой водой.

- Я не могу, - прошептала она. – Я не знаю, как.