Розовое пламя

Я отправил весточку своему человеку в стае Адама, тому самому воину, который когда-то был должен мне жизнь. Он получил её через доверенного посыльного, и я знал - он выполнит то, о чём я попрошу. Этот воин случайно наткнулся на тайный ход в стене, когда делал обход во время ночного караула, и теперь я был готов использовать этот секрет. Мы встретились на нейтральной территории, и я снова солгал ему, сказав, что хочу лишь поговорить с Евой, что мне нужно понять, что она чувствует, что я не причиню ей вреда. Он колебался, но в моих глазах было столько искренности, сколько я мог изобразить, и он не смог отказать. Он не знал, что я собираюсь сделать. Он просто верил, что его старый друг придёт и уйдёт. Что разговор и правда будет только разговором.

Тайный ход в стене вёл прямо через внешнюю ограду стаи. Я шёл по нему, чувствуя, как внутри меня поднимается предвкушение, и каждый шаг приближал меня к ней. Я представлял её лицо, её глаза, её дерзкий взгляд, её губы, которыми она так легко бросала мне вызов. Я представлял, как она будет извиваться подо мной, как её тело будет отвечать на мои прикосновения, как она будет стонать, когда я возьму её. Мысль о том, как она будет моей, разжигала во мне огонь, который я не мог унять.

Когда я добрался до её комнаты, дверь оказалась не заперта. Словно кто-то ждал меня. Словно сама судьба вела меня к ней. Я толкнул её и увидел Еву - она сидела на кровати, обхватив руками колени, и смотрела в одну точку на стене. Её розовые волосы горели в лучах заходящего солнца, и на мгновение я замер, поражённый её красотой. Она была не просто красивой - она была нереальной, словно созданной из света и огня. Я шагнул в комнату, улыбнулся своей самой опасной улыбкой и сказал:

- Тише, розовая. Я здесь, чтобы забрать тебя.

Она подскочила, в её глазах мелькнул страх, но почти сразу же она взяла себя в руки, и я увидел, как она сжала кулаки, как она готовится сопротивляться.

- Отпусти меня! - крикнула она, бросаясь ко мне, но я легко перехватил её руку и притянул к себе, чувствуя, как её тело напрягается под моими ладонями.

- Адам не знает, что делать с тобой, - сказал я, наклоняясь к её уху. - А я знаю. Ты нужна мне. Ты нужна моей стае. Ты - ключ к силе, которая изменит всё.

Она рванулась, попыталась ударить меня, но я только улыбнулся. Я был сильнее, быстрее. Я применил силу Альфы, чувствуя, как моя воля проникает в её сознание, как её тело начинает слабеть, как глаза закрываются, и она медленно оседает в моих руках. Я подхватил её, прижал к себе и понёс к выходу, зная, что мои воины уже ждут меня.

Она была лёгкой, почти невесомой, и я чувствовал, как её дыхание касается моей шеи, как её волосы щекочут мою кожу. Я нёс её через тайный ход, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Я знал, что Адам придёт за ней, но я был готов. Я был готов ко всему, потому что она стоила того.

Когда мы добрались до моей стаи, я уложил её на кровать в самой светлой комнате своего дома, той, что выходила окнами на восход. Я хотел, чтобы она проснулась в тепле и свете, чтобы её первым впечатлением была не клетка, а забота. Я принёс воду, еду, одежду - всё, что могло бы ей понадобиться. И сел у двери, ожидая, когда она откроет глаза.

Прошло немного времени, и я услышал, как она заворочалась. Её дыхание стало глубже, и я понял, что она просыпается. Я встал, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди, готовый встретить её взгляд.

Она открыла глаза. Сначала в них была растерянность, потом - страх, потом ярость. Я улыбнулся нагло, ехидно и сказал:

- Доброе утро, розовая. Отлично выглядишь для той, кого похитили.

Она села на кровати, пытаясь понять, где она, и я видел, как её взгляд скользит по комнате, по окнам, по мне. Когда она осознала, что произошло, в её глазах вспыхнул гнев.

- Что ты со мной сделал? - выдохнула она, хватаясь за край кровати.

- Использовал силу Альфы, - пожал я плечами. - Всего лишь. Ты же знаешь, у нас есть свои преимущества. Адам не рассказывал тебе? Или он слишком занят тем, чтобы смотреть на тебя и страдать в одиночестве?

Она сжала зубы, и я заметил, как её руки дрожат. Она злилась, и это делало её ещё более привлекательной. Я шагнул в комнату, чувствуя, как внутри меня разгорается тот самый огонь, который я не мог унять.

- А знаешь, что я тебе скажу, Ева? - я смаковал её имя, будто пробовал на вкус. - Я на его месте уже давно приструнил бы такую дерзкую. Я бы показал тебе, что значит быть послушной. Не приказами - а тем, как мои руки будут скользить по твоему телу, как ты будешь терять контроль и забывать, зачем пришла. Я бы показал тебе, что значит быть желанной. По-настоящему. Без игр, без сомнений. Ему просто не хватает смелости. А у меня её хоть отбавляй.

- Ты в своем уме? - она попыталась встать и покачнулась. - Ты украл меня. Ты ворвался в чужой дом и похитил человека.

Я подошёл ближе, чувствуя, как мои глаза начинают менять цвет, как внутри меня поднимается зверь. Она была такой красивой в своей ярости, такой живой, и я хотел её ещё сильнее.

- Осторожнее, - сказал я, и в моём голосе прозвучала едва заметная угроза. - Ты же не хочешь, чтобы я снова применил свою силу? А то уснёшь прямо в моих руках, а я даже не успею насладиться нашим знакомством.

- Ты думаешь, это смешно? - спросила она, и я видел, как она пытается унять дрожь.

- Я думаю, что ты чертовски забавная, - ответил я, подходя ещё ближе. - И я хочу узнать тебя получше. Не как Адам - он вечно смотрит на тебя так, будто ты его единственное спасение. Я смотрю на тебя и вижу женщину, которая умеет огрызаться. И мне это нравится.

Я сделал ещё один шаг, обошёл её и остановился за её спиной, чувствуя, как её дыхание участилось, как её тело напряглось от моей близости. Я наклонился к её шее и прошептал:

- Понюхай меня. Я ничем не хуже Адама. И, может быть, даже лучше.

- Ты просто завидуешь ему, - выдохнула она, и я почувствовал, как её слова задели меня за живое. - Ты хочешь то, что у него есть.

Я замер на мгновение. Она попала в точку, и это бесило меня. Я резко отстранился и снова оказался перед ней, глядя ей прямо в глаза.

- Ты думаешь, я завидую? - спросил я, и в моём голосе проскользнули стальные нотки. - Мне нечему завидовать. У меня есть всё, что нужно. Стая. Власть. Женщины.

- И ничего из этого не делает тебя счастливым, - ответила она, глядя мне прямо в глаза.

Я рассмеялся - громко, искренне, откинув голову назад. Она умела удивлять, и это делало её ещё более привлекательной в моих глазах.

- Ты дерзкая, Ева, - сказал я, вытирая глаза. - Чёрт возьми, ты действительно дерзкая. И это одно из тех качеств, которые я ценю в женщинах. Ты первая, кто не побоялся сказать мне это в лицо.

Я снова приблизился к ней, чувствуя, как моё желание растёт с каждым мгновением. Она смотрела на меня с вызовом, но я видел, как она боится, как её тело напрягается от моей близости. Я взял её за руку, притянул к себе и поцеловал.

Я целовал её жадно, голодно, чувствуя, как её дыхание сбивается, как её тело на мгновение поддаётся моему напору. Я прижал её к себе, ощущая, как её грудь касается моей груди, как её руки замирают на моих плечах. Я хотел её. Я хотел сорвать с неё одежду, хотел почувствовать её кожу под своими пальцами, хотел услышать, как она будет стонать, когда я возьму её.

И вдруг она прикусила мой язык, и я резко отстранился, чувствуя, как внутри меня вспыхивает злость и уважение одновременно.

- Не смей больше этого делать, - сказала она, и в её голосе было столько силы, что я невольно улыбнулся.

- Ты первая женщина, которая сказала мне «нет», - произнёс я, и в моём голосе прозвучало искреннее удивление. - И, чёрт возьми, ты мне нравишься.

- Может, тебе стоило чаще слышать это слово, - парировала она, и я снова рассмеялся.

Я вышел из комнаты, закрыл за собой дверь, но ключ не повернул, не стал запирать её. Она не должна была сбежать. Не сейчас. Я хотел, чтобы она осталась, не мог позволить ей уйти, готов был удержать её любой ценой, но не запирая в клетке. И я готов доказывать ей, пока она не поймёт, что я не хуже Адама, а может быть, и лучше.

Я стоял за дверью, слыша её дыхание, и чувствовал, как внутри меня всё бурлит. Она была моей. Она станет моей. Я заставлю её понять, что выбор, который она сделает, будет правильным.

Глава.26

АДАМ. СПАСЕНИЕ

Очнулся я в сумерках, сидя на полу у камина в своей комнате - там, где потерял сознание после того, как старейшины увидели мою слабость, после того как зверь внутри меня едва не вырвался наружу. Голова гудела, мышцы ныли, и первое, что я почувствовал, когда пришел в себя, - пустота. Не физическая, не та, что возникает от голода или холода. Глубже. Та, что рождается где-то в груди, когда отнимают часть тебя, когда что-то важное, жизненно необходимое, исчезает, оставляя после себя зияющую дыру. Я вскочил, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, и побежал в её комнату, не замечая, как ноги касаются пола, не видя стен и дверей.

Её комната была пуста. Кровать нетронута, простыни холодны, воздух - чужой. Я вдохнул и сразу же почувствовал его запах - наглый, слишком знакомый, проникший в мою жизнь и в мою голову.

Ян.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и внутри меня поднялась волна ярости, сильнее всего, что я чувствовал раньше. Она была моей. Моей парой. Моей женщиной. Моей собственностью. И он посмел прикоснуться к ней. Он посмел подумать, что она может быть его. В голове пронеслась мысль о том, как её тело прижималось ко мне в ту ночь, как её губы отвечали на мои поцелуи, как её дыхание сбивалось, когда я касался её кожи. Я хотел её так сильно, что это желание затмевало всё остальное. И этот ублюдок посмел забрать её у меня.

Я выбежал во двор, и ночной воздух ударил мне в лицо, холодный и сырой. Луна уже поднималась над горизонтом, заливая землю серебряным светом. Я почувствовал её запах - он вёл меня через стаю, к задней стене. В самом дальнем углу, скрытая кустами и мраком, в стене виднелась дыра. Я знал свою стаю, знал каждую трещину, каждый камень, но этот проход был новым, чужим, проделанным не так давно. Ян прорыл его. Он вторгся в мою землю, в мою жизнь. Я бросился в проход, чувствуя, как мышцы начинают меняться, как тело наливается силой и яростью. Я не собирался ждать, не собирался думать о последствиях.

Я побежал. Не помнил, как ноги касаются земли, не помнил, как деревья мелькают мимо меня. Лес слился в одну сплошную тень, ветки хлестали по лицу, но я не замечал их. Я бежал через ночной лес, чувствуя, как моё тело начинает меняться на ходу: кости перестраивались с хрустом, мышцы росли, разрывая ткань одежды, кожа покрывалась жёсткой чёрной шерстью. Я упал на четыре лапы, когда осознал, что больше не человек. Мой волк вырвался наружу, огромный и чёрный, с золотыми глазами, которые горели яростью и болью. Он чувствовал её, он знал, где она, и он нёс меня к ней, не давая остановиться ни на секунду. В каждом ударе его лап о землю пульсировало желание - найти её, схватить, прижать к себе и никогда не отпускать. Я хотел вдохнуть её запах, почувствовать её кожу, услышать её голос. И этот голод разрывал меня изнутри.

Когда я ворвался в стаю Яна, я не остановился ни на секунду. Снёс приоткрытые ворота с рыком, который разнёсся по всей территории, и бросился вперёд, чувствуя, как земля дрожит под моими лапами. Воины Яна шарахались в стороны, и я видел их лица - испуганные, бледные, они никогда не видели меня таким. Огромный чёрный волк с горящими золотыми глазами, который нёсся прямо к их дому, сметая всё на своём пути. Кто-то закричал, кто-то побежал, но мне было всё равно. Я видел только одну цель - её запах, который вёл меня к ней.

- Ян! - зарычал я, и мой голос звучал как рёв зверя. - Выходи, или я сравняю эту стаю с землёй!

Ян появился из тени, медленно, не торопясь, и я увидел его наглую улыбку, которая уже начала бесить меня. Он стоял на пороге своего дома, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с превосходством, которое я хотел стереть с его лица.

- Адам, - сказал он, и в его голосе слышалась насмешка. - Пришёл за своей игрушкой? Я думал, ты уже понял, что она не для тебя. Ты слишком слаб, чтобы удержать такую женщину.

- Где она? - зарычал я, делая шаг вперёд. - Если ты хоть пальцем её коснулся, я убью тебя. Я вырву твоё сердце и скормлю его псам.

Ян рассмеялся, громко и беззаботно, и я слышал в этом смехе вызов. Он хотел меня спровоцировать, но я не мог остановиться. Каждое его слово разжигало внутри меня огонь, который я едва сдерживал.

- О, она здесь, - ответил он, ухмыляясь. - Она в моём доме, в моей постели. Я даже не запираю её. Она может уйти, когда захочет. Но знаешь, что? Она не уходит. А почему, как думаешь? Может, потому что я лучше тебя? Может, потому что я даю ей то, чего ты никогда не сможешь дать?

Я почувствовал, как внутри меня поднимается ярость, которая затмила всё остальное. Шкура начала меняться, мышцы росли, и я снова упал на четыре лапы, превращаясь в огромного чёрного волка, который был больше и злее, чем обычно. Мои глаза горели золотом, сила увеличивалась с каждой секундой.

- Выходи, - зарычал я. - Я разорву тебя на части и буду смотреть, как ты умираешь.

Ян тоже начал меняться, тело покрылось золотистой шерстью, и он превратился в огромного волка, быстрого и гибкого. Его глаза горели тем же золотом, и он стоял передо мной, готовый к бою.

- Ты думаешь, я боюсь тебя? - сказал он, выныривая из волчьей морды, и в его голосе слышалась ярость, которая разрывала нас обоих. - Я не боюсь тебя, Адам. Я никогда не боялся тебя. И я не отдам её тебе. Она выбрала меня.

- Она не выбирала тебя, - зарычал я. - Ты украл её. Ты обманул её. Ты - ничто.

Я бросился на него, клыки впились в его шерсть, и мы начали биться, как два зверя, которые не могли уступить друг другу. Его клыки рвали мою шкуру, мои клыки рвали его шкуру, земля дрожала под нашими лапами. Я ударил его в грудь, чувствуя, как его дыхание прерывается на мгновение, он упал, но тут же вскочил и снова бросился на меня. Я не мог позволить ему победить. Не мог позволить ему забрать её. Каждый удар, каждая рана только разжигали во мне желание - она ждала меня, она нуждалась во мне, и я не подведу её.

И вдруг я увидел Еву.

Она стояла у окна на втором этаже, и её лицо было бледным, глаза широко раскрыты. Она смотрела на наш бой, и я видел в её взгляде ужас, который она не могла скрыть. Она впервые видела меня таким - не человеком, не Альфой, а зверем, готовым убить ради неё. Она видела мои клыки, мои глаза, мою ярость. Я знал - она чувствует вину. Она думает, что это из-за неё. Что она - причина этой войны. Мне хотелось остановиться, сказать ей, что это не так, но я не мог. Не мог остановиться, пока не заберу её.

И тут дверь распахнулась. Она выбежала на улицу, бежала прямо к нам, и я замер на мгновение, не понимая, что она делает. Она бросилась между нами, и я почувствовал, как её тело начинает светиться.

- Хватит! - закричала она, и её голос был громким и властным. - Я вам не кость! Я не игрушка! Я не вещь! Я не позволю вам убивать друг друга из-за меня!

Её тело засветилось ярким светом, и я почувствовал, как моя сила ослабевает, как мои мышцы перестают слушаться. Ян тоже замер, и я видел, как он снова становится человеком. Я смотрел на неё, и в её глазах я видел столько огня, столько силы, что понял - она не просто женщина. Она была той силой, которая могла остановить нас, успокоить зверей внутри. Она приглушила нашу ярость, успокоила наших волков, и я впервые почувствовал, как зверь внутри меня затихает, подчиняясь её воле.

Она стояла между нами, бледная, но твёрдая, и её тело светилось всё слабее. Я видел, как она пытается удержаться на ногах, как силы покидают её. Она пошатнулась, и я рванул к ней, подхватывая на руки. Её голова упала мне на плечо, и я услышал её шёпот:

- Ты пришёл. Я знала, что ты придёшь.

- Я всегда буду приходить за тобой, - ответил я, чувствуя, как моё сердце сжимается от облегчения.

Ян стоял в стороне, раненый, но не сломленный. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было больше ненависти.

- Она не твоя, - сказал он тихо, и в его голосе слышалась горечь, которую он не мог скрыть.

- Она моя, - ответил я, и в моём голосе была уверенность, которой я не чувствовал раньше. - Она всегда была моей. И ты это знаешь.

Я понёс её через лес, чувствуя, как её дыхание касается моей шеи, как её сердце бьётся в такт с моим. Она была со мной. В безопасности. И я знал, что теперь не позволю никому забрать её. Никогда.

Глава.27

ПОСЛЕ БОЯ

Я чувствовала, как его грудь вздымается и опускается под моей щекой, как его пальцы впиваются в мою кожу так сильно, что, наверное, останутся синяки - те самые, о которых я буду вспоминать с дрожью. Он нёс меня через ночной лес, и я слышала, как его дыхание вырывается наружу тяжелыми толчками, как его шаги разносятся по влажной земле, как его мышцы напрягаются под моим телом. Я тонула в этом ощущении - быть у него на руках, быть его, чувствовать, как он боится за меня, как он готов разорвать любого, кто встанет между нами.

Он не говорил ничего. Только нёс меня вперед, и в этом молчании было столько отчаяния и надежды, что у меня перехватывало дыхание. Я чувствовала, как его сердце колотится где-то рядом, как его кожа пахнет дымом и кровью, и я хотела, чтобы этот момент длился вечно. Но я знала, что он закончится.

Когда мы вошли в дом, он положил меня на кровать, и я мгновенно ощутила потерю его тепла, его рук, его присутствия. Я открыла глаза и увидела его - он стоял надо мной, и на его лице было написано всё: страх, злость, вина, желание - всё смешалось в один горячий комок, который он не мог выразить.

- Я не должен был оставлять тебя, - сказал он, и я чувствовала, как его голос ломается на этих словах.

Я хотела сказать ему что-то колкое, но вместо этого просто покачала головой.

- Ты не смог бы удержать меня. Ты боялся того, что внутри тебя. Я понимаю, - ответила я, и мой голос был слабым, но я старалась говорить твёрдо.

Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза темнеют от напряжения. Он хотел сказать что-то, но не мог найти слов, и это молчание говорило больше, чем любые фразы.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту. Мир без снов и чувств поглотил меня.

Когда я очнулась, в комнате было тихо. Камин горел, и его свет разбрасывал тёплые блики по стенам. Я лежала на кровати, чувствуя, как моё тело наливается тяжестью, и рядом со мной сидела та самая ведунья Мэйа. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась та же глубокая мудрость, которую я уже видела в прошлый раз.

- Ты проснулась, - сказала она тихо, и её голос звучал как шёпот ветра. - Тебе нужно было время, чтоб восстановиться, после случившегося.

Я попыталась сесть, но мои руки дрожали от слабости, и я не могла удержать равновесие. Она помогла мне, поддерживая за плечи, и я почувствовала, как её руки - тёплые, мягкие, но сильные - касаются моей кожи.

- В тебе течёт не просто кровь человека, - сказала она, и её глаза встретились с моими. - В тебе - Искра. Дар жизни. Но ты должна понять, что этот дар - не игрушка и не благословение. Он - тяжёлый крест, который ты несёшь на своих плечах.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри меня разрастается тревога. Она помолчала, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Потом она заговорила, и её голос звучал как заклинание - низкий, тихий, проникающий в самую душу:

Что отдаёшь - то не вернёшь,

Месяц за рану, год за смерть.

Предел свой знай и не пройдёшь -

Или сгоришь, пытаясь стереть.

Белый свет в волосах - как знак,

Что близка черта, за ней - только мрак.

Я слушала её, и внутри меня всё холодело. Эти слова звучали как приговор, как предупреждение, которое я не могла игнорировать. Я смотрела на неё, чувствуя, как страх сжимает моё сердце.

- Что это значит? - спросила я, и мой голос дрожал.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде была нежность и грусть одновременно.

- Это значит, что каждый раз, исцеляя, ты отдаёшь частицу своей жизни, - сказала она. - Глубокая рана отнимет у тебя месяц жизни. Смертельная - целый год. И если ты перейдёшь черту, если ты попытаешься сделать то, что не должна, твои волосы побелеют, а Искра угаснет навсегда.

Я смотрела на неё и не могла поверить своим ушам. Это было слишком тяжело. Это было слишком страшно.

- А если я попытаюсь воскресить мёртвого? - спросила я, и мой голос был едва слышен.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела бездну, которая открылась передо мной.

- Тогда ты сгоришь, - сказала она, и каждое её слово падало на меня как камень. - Дотла. И не останется даже пепла.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри меня всё рушится. Но потом она добавила:

- Но есть и другая сторона. Ты можешь не только исцелять, Ева. Ты можешь успокаивать зверей. Ты можешь влиять на них. Ты остановила бой двух Альф, ты усмирила их ярость. Это тоже часть твоей силы. Ты - та, кто может принести мир, если захочешь.

Когда ведунья ушла, я осталась одна. Адам стоял у окна, и его плечи были напряжены так, что я видела, как под тканью рубашки перекатываются мышцы. Он не оборачивался, просто стоял и смотрел в ночь, и в этой тишине было столько напряжения, что казалось - ещё секунда, и оно взорвется.

Я смотрела на его спину, на то, как он держится, как он пытается не показывать своих чувств. Но я видела его страх, его желание, его борьбу. Я чувствовала это через расстояние, через воздух, который разделял нас.

- Тот поцелуй, - сказала я тихо, и мой голос разорвал тишину. - Я думала о нём. Это бесит меня. Я злюсь на себя за то, что не могу перестать о нём думать.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела что-то, чего не могла описать словами. Его глаза потемнели, в них зажглась та самая искра, которая была у него, когда он целовал меня в первый раз. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в этом мире, и от этого взгляда у меня перехватывало дыхание.

- Меня тоже, - сказал он, и его голос был низким, хриплым, почти разбитым. - Я не могу думать ни о чём другом. Ты в моей голове, в моей крови, в моей душе. Я не могу избавиться от тебя, и я не хочу.

Я смотрела на него, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. Я хотела его. Я хотела, чтобы он подошёл ко мне, чтобы он снова прикоснулся ко мне, чтобы я почувствовала его руки на своей коже. Хотела, чтобы он сорвал с меня эту одежду, чтобы я почувствовала его дыхание на своей шее, чтобы я забыла обо всём, кроме него.

- Я не хочу быть твоей собственностью, - сказала я, и в моём голосе была уверенность, которой я не чувствовала раньше. - Я не хочу, чтобы ты владел мной. Я хочу выбирать тебя. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду.

Он подошёл ко мне, и я почувствовала, как между нами растёт напряжение, которое мы оба не могли игнорировать. Его руки нашли мои, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои пальцы, как его дыхание становится горячим, как он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

- Я не хочу владеть тобой, - сказал он, и его голос был таким низким, что я едва слышала его. - Я хочу, чтобы ты была моей. По своей воле. По своему выбору.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня что-то ломается, как моё сердце начинает биться быстрее, как моё тело тянется к нему.

- Тогда чего ты ждёшь? - спросила я, и мой голос был почти шёпотом.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала, как его губы касаются моих - нежно, осторожно, будто он боялся сломать меня. Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его грудь прижимается к моей, как он дрожит от желания. Я хотела его. Я хотела, чтобы он сорвал с меня эту одежду, чтобы я чувствовала его кожу на своей коже, чтобы я потерялась в нём.

- Я хочу тебя, - прошептала я, и в моём голосе слышалась страсть, которую я не могла контролировать.

Он отстранился на мгновение, и я увидела в его глазах тот самый огонь, который я хотела видеть.

- Ты уверена? - спросил он, и его голос был таким хриплым, что я почти не узнала его.

- Никогда не была так уверена, - ответила я.

И я поцеловала его сама. На этот раз - глубоко, страстно, не думая о последствиях.

Глава.28

МЕТКА

Его пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой горячие, влажные следы, и я слышала, как трещит ткань моего платья под его нетерпеливыми руками - он срывал его с меня, не заботясь о том, куда упадут клочки, не думая о том, что будет завтра, думая только о том, чтобы прикоснуться ко мне прямо сейчас. Его руки были везде - на моих бёдрах, на талии, на груди, и я чувствовала, как он сжимает меня так сильно, что, наверное, останутся синяки, и мне хотелось, чтобы они остались, чтобы я могла смотреть на них завтра и вспоминать, как он брал меня.