Чужак под двумя лунами

— Знаю, — бросила Рэйн и толкнула Макса в плечо. — Идём.

Они прошли под аркой. Колокольчики тихо звякнули над головой, и Макс вдохнул запах города: влажная древесина, дым, травы, что-то сладкое, похожее на мёд, и чуть слышный металл.

Дорога внутри оказалась не мостовой, а мягкой землёй, устланной мхом. Дома — не дома в привычном смысле. Это были выдолбленные стволы, круглые комнаты внутри деревьев, с окнами-щелями, из которых лился тёплый жёлтый свет. Где-то внизу, между корней, журчала вода — мелкие ручьи пересекали город из конца в конец. Через них были перекинуты мосты — из лиан, усыпанных белыми цветами.

Эльфы вокруг не глазели открыто, но Макс чувствовал их взгляды. Его лицо — широкое, с жёсткими чертами, короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной — явно выделялось среди изящных эльфов, что мелькали на мостах и у домов. Он чувствовал себя медведем среди ланей.

Рэйн иногда оборачивалась, и её глаза — цвета молодой листвы — то и дело косились на Макса со смесью любопытства и настороженности.

— Не глазей, — бросила она, заметив, как Макс пялится на неё, а затем переводит взгляд на город. — Здесь не любят чужаков.

— Я понял, — тихо сказал он.

Они вышли на небольшую площадь. В центре стоял фонтан — статуя эльфийской женщины с поднятыми к небу руками, из которых текла вода, сверкающая в свете двух лун.

Макс машинально провёл ладонью по карману джинсов — привычным, тысячекратно отработанным движением, будто проверял пульс самого себя. Пальцы нащупали только грубую ткань и пустоту.

На миг он замер.

Вот оно — то самое мгновение, когда тело помнит, а разум уже знает: смартфона нет. Не будет. Никогда.

Он выдохнул — коротко, будто от удара в грудь, — и двинулся дальше, оставляя за спиной не только дорогу, но и целый мир, где ответ на любой вопрос помещался в ладони.

Рядом раскинулся рынок: несколько шатров из грубой ткани, натянутых между ветвями. Под ними — столы с товарами: связки сушёных грибов, мешочки с травами, деревянная посуда, кувшины с чем-то густым и тёмным. Всё просто, без излишеств.

Макс перевёл взгляд на рыночную площадь — и застыл.

У дальнего шатра стоял кот. Огромный. На двух ногах. В жилете, с карманами, набитыми монетами. Шерсть — бежевая, с серыми пятнами, как песок после дождя. Уши — острые, с чёрными кисточками на концах, на макушке — лёгкая грива. Длинный хвост лениво покачивался, сметая пыль с земли. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — блестели хищной хитринкой.

Макс невольно сделал шаг назад. Его мозг на секунду просто отказался обрабатывать картинку. Он моргнул. Раз. Два. Ничего не изменилось. Кот был на месте. Живой. В жилете. С когтями, которыми он пересчитывал монеты.

— Рэйн, — прорычал кот низким хрипловатым голосом. — Старая знакомая.

Рэйн обернулась. Узнала. Улыбнулась — едва заметно.

— Кхарр.

— И кто это с тобой? — Кхарр перевёл взгляд на Макса и наклонил голову. Его уши-кисточки дрогнули. — Человек. И в такой странной одежде. Как необычно…

Макс услышал, как кот говорит. Осмысленно. С интонациями. С ударениями. И это было страшнее, чем две луны в небе. Потому что двух лун он не понимал, а вот говорящего кота — понимал прекрасно. И это ломало всё, что он знал о мире.

— Это Макс, — сказала Рэйн, скрестив руки. — Он — чужак. Попал сюда непонятно как. Говорит, что не из нашего мира. Помог мне с орками-лазутчиками по пути к заказчику.

Кхарр прищурился, оглядывая Макса с головы до ног.

— Не из этого мира? Звучит как шутка, не знай я тебя, Рэйн, — он улыбнулся, обнажив белые клыки. — Меня зовут Кхарр, сын Пустыни и Кхурра. Да будут вести тебя Духи Ветра.

Макс сглотнул. Он слышал слова, но не мог оторвать взгляда от клыков. Вертикальных зрачков.

— Я…эм… — голос сел. Он откашлялся. — Приятно познакомиться.

Кхарр издал низкий, вибрирующий звук — что-то среднее между мурлыканьем и смехом.

— Ты выглядишь так, будто увидел духа.

— Я никогда не видел говорящего кота, — честно ответил Макс.

— Тсита, — поправила Рэйн. — Он тсит.

— Кхарр, — повторил Макс, будто пробуя слово на вкус. — Прости. У нас в мире коты не говорят.

— У вас странный мир, — фыркнул Кхарр, но без злобы.

Макс увидел, как из кармана Кхарра торчит пластинка с аккуратными линиями.

— А что такое руны? — Макс задумчиво уставился на карман Кхарра, подпирая подбородок рукой. — Как это всё работает? Если здесь есть такая сила, то я точно с её помощью попал сюда.

— Кхарр, расскажи ему. У меня терпения не хватит, — Рэйн закатила глаза.

Кхарр улыбнулся, обнажив аккуратные клыки:

— Руны, чужак, это голоса мира. Камень, металл, дерево — всё дышит, всё помнит. Руны — точно слова, что будят дыхание природы.

Макс нахмурился, явно не удовлетворённый.

— Голоса? Дыхание? Ты серьёзно? Меня отбросило ударом воды на шесть метров, что аж дышать не мог. Это же энергия какая-то, не сказки.

Кхарр наклонил голову, его уши слегка дёрнулись, и он издал низкий, вибрирующий смешок:

— Не знаю их секретов, чужак. Я не мастер. Но слышал от караванщиков: руны — это порядок. Линии, углы, слова старые, как кости земли. Они ловят силу, как сеть ловит рыбу в реке. Если сделать правильно — огонь горит, ветер дует. Мастера — гномы, да некоторые люди; эльфы — вырезают только простые руны, на серьёзные у них табу.

— А как… — Макс не успел договорить, как Рэйн дёрнула его за рукав.

— Так, ну всё! Нам нужно идти. Старейшины очень заняты и у них мало времени на аудиенцию.

— Уже уходите? — Кхарр хмыкнул. — Ну что ж, удачи, чужак. Ты выбрал странное время для путешествий. Гаррок собирает армию на юге Чаши Слёз. Ветры говорят о войне.

Макс хотел спросить, но Рэйн уже развернулась.

— Потом, — бросила она через плечо.

Кхарр проводил их жёлтым взглядом, и в его глазах Макс увидел то же, что у Рэйн: любопытство, смешанное с настороженностью.

Они отошли на пару шагов, и Макс, всё ещё не придя в себя от встречи с тситом, спросил:

— Так что такое руны?

— Руны? Что ты всё о них расспрашиваешь? — Рэйн нахмурилась. — К чему тебе?

— Когда я дрался с вожаком, его доспехи светились, — Макс потёр грудь, где до сих пор ныло от удара. — Меня отшвырнуло, будто я ударился о невидимую стену. Что это было?

Рэйн замялась. Потом покачала головой:

—Тс! Не здесь. И не сейчас. — Рэйн нервно огляделась. — Спросишь у Кхарра, когда будет время.

— Он сказал, что не знает их секретов.

— Он и не знает, — Рэйн усмехнулась. — Но он честнее любого эльфа в этом городе. Идём. Нужно доложить совету о нападении.

Они двинулись к центру, туда, где над кронами деревьев поднималась огромная крона — старше, толще, выше всех остальных. Макс понял: это не просто дерево. Это дворец.

Он глубоко вздохнул и пошёл следом.

Глава 4: «Старейшины и чужак»

Макс и Рэйн поднимались по витой лестнице, вырезанной прямо в живом, исполинских размеров, дубе. Светящиеся бутоны, спрятанные между ветками, пахли мёдом и мятой, освещая путь к круглой площадке, где их уже ждали старейшины — три фигуры в длинных мантиях, расшитых серебряными нитями, что мерцали, как звёзды на тёмном небе.

Рэйн остановилась у края платформы и склонила голову. Макс остался стоять, чувствуя себя не в своей тарелке. Казалось, будто он в грязных ботинках вошёл в храм, где всё слишком чистое, тонкое и чужое.

Старейшины смотрели на него сверху вниз: первый — старик с белыми волосами до пояса и лицом, изрезанным морщинами, как кора дерева; вторая — женщина с пронзительными синими глазами и венцом из веток на голове; третий — мужчина помоложе, с суровым взглядом и длинным шрамом через щеку.

— Безродная Рэйн, — начал старик, его голос был мягким, но с холодной сталью внутри. — Ты привела чужака в Эльтарион. Зачем?

— Он спас мне жизнь, — ответила она выпрямляясь. — Орки-лазутчики напали на меня прямо в лесу! В наших землях творится что-то неладное! Этот человек дрался как воин. Я решила, что он достоин вознаграждения за моё спасение, а также ему нужна помощь с поиском дороги домой, — она перевела взгляд на Макса.

Шрамолицый пристально взглянул на Макса, изучая его с ног до головы.

— А как он оказался здесь? Почему не можешь вернуться домой той же дорогой? Что за странная одежда на тебе, человек? Не шпион ли ты?

Макс кашлянул, уверенно сделал шаг вперёд, игнорируя подозрительные взгляды.

— Слушайте, я пришел сюда без злого умысла. Я просто хочу попасть домой. В мой мир. Если знаете, как это сделать, скажите. Я уйду и не буду мешать.

Старейшины переглянулись. Женщина с венцом наклонилась вперёд, её глаза сузились.

— Твой мир? Ты говоришь о том, что за гранью Эстории? Как ты сюда попал?

— Не знаю, — честно сказал Макс, пожав плечами. — Шёл домой, увидел свет, упал — и вот я тут. Может, ваши руны виноваты?

Шрамолицый фыркнул, будто Макс сказал глупость.

— Руны? Мы не пользуемся рунами сложного порядка, мальчишка. Наши предки наложили табу — Отречение Древних. Ты очередное доказательство мудрости наших предков. Отречение Древних, что дали нам предки, дало нам гармонию. Наши руны не призывают чужаков. Они подчиняют силы этого мира, а не рвут его ткань. Ты либо лжёшь, либо стал жертвой чьей-то ошибки.

— Я не вру, — огрызнулся Макс. — Мне плевать на ваши войны. Просто хочу обратно в свой мир.

Старик поднял руку, призывая к тишине.

— Мы не знаем, как вернуть тебя, чужак. Но факт твоего появления — уже повод насторожиться. Если кто-то способен прорвать границы мира, нам нужно понять — зачем. Мы с опаской смотрим на грядущие события. Ты помог Рэйн — помоги и нам. Знания из твоего мира могут быть полезны, — задумчиво произнёс старик.

Макс стиснул зубы. Не прошло и часа, как его втягивают в чужие разборки, но без их помощи он застрянет тут навсегда.

— Но я не солдат. Я просто хочу…

— Для начала, — оборвал шрамолицый, — нам нужно провести совещание. Вдруг ты шпион? Уж очень удачно ты спас Безродную Рэйн, в подходящем месте и подходящее время...

— Вы в своем уме? — возмутился Макс.

— Что вы такое говорите? — Рэйн сделала резкий шаг вперед.

Старейшина-старик поднял руку и кивнул Рэйн.

— Отведи его в свой дом, ты за него ответственна. А мы подумаем, что с ним делать. С этой поры мы запрещаем вам покидать Эльтарион!

***

Рэйн выбежала из зала старейшин. Шагала быстро, почти сердито.

— Глупцы, а не старейшины! — фыркнула она. —Я думала, что от них больше проку будет! Если бы моя мама... — Рэйн резко замолкла, и её взгляд сгустился, стал тяжёлым и невыносимым.

— К слову… — Макс внутренне съёжился, прежде чем задать неудобный вопрос, — почему «Безродная»?

— У нас два имени, — сказала она после паузы. — Первое дают родители. Второе — мир. Его заслуживают поступками. Понимаешь? — Она сжала кулаки. — Моё второе имя — «Безродная». Потому что я не стала великим мастером, как отец, и не стала воительницей, как мать. Я застряла посередине. Для эльфов, которые десятилетиями идут по одному пути, это непозволительная роскошь — не иметь чёткого предназначения, — Рэйн выпустила воздух, словно сбрасывая груз, который таскала годами. — Вот мои сородичи так меня и нарекли. Говорят: «Блуждаешь меж мечтой и реальностью», — прошептала эльфийка.

Она подняла глаза к небу, где рассыпались мириады звёзд.

Макс понял, что тему пора сменить.

— Ну и порядки у вас тут, — осторожно вставил Макс. — Но ты обо мне не беспокойся. Я дальше как-нибудь сам. Мне бы только понять, куда идти, а там уж — разберусь, — Макс попытался улыбнуться, стараясь снять напряжение.

Рэйн подняла ладонь в воздух и гордо заявила, ткнув себе в грудь пальцем:

— Я дочь лучшего кузнеца в городе, а он учил меня доделывать дела до конца. Поэтому я своего спасителя не брошу, тем более в неизвестном ему мире. Мой отец, кстати, выковал тот кинжал, которым я прикончила орка. Несла его заказчику в соседнюю рощу, когда лазутчики напали.

Макс глянул на неё с интересом.

— Дочь кузнеца?! Неплохо… А я‑то думал, все эльфы — лучники.

Рэйн хмыкнула, её зелёные глаза блеснули.

— Не все. Да, у нас всех учат обращаться с луком и стрелами с раннего детства, однако самых искусных бойцов отбирают в Туманные Клинки. Но кому делать снаряжение, верно? Отец учит меня ковать, но я… — Рэйн заикнулась и промолчала пару секунд. — Но я хочу большего, — её взгляд стал более строгий и решительный. — Ладно, хватит болтать. Идем дальше, мне нужно поговорить с отцом.

***

Кузня представляла собой приземистую постройку у корней огромного дерева, с открытым очагом и дымоходом, уходящим из ствола ввысь. Изнутри доносился ритмичный звон молота о наковальню, будто сердце дерева бьётся в едином ритме. Рэйн остановилась у входа, вдыхая запах угля и раскалённого металла — запах дома. Она обернулась к Максу:

— Подожди тут. Это мой разговор.

Макс кивнул, прислонился к деревянной опоре и скрестил руки, его взгляд скользил по кузне, будто пытаясь понять этот странный мир и его миростроение. Рэйн глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Жар обнял её, как старый друг. Стены кузни были увешаны инструментами и заготовками — мечи с гравировкой листьев, щиты, кинжалы, мерцающие в свете горна. У наковальни стоял Талорин, её отец, высокий эльф с серебристыми волосами, собранными в тугой хвост. Его лицо, покрытое морщинами от многих лет работы за наковальней, было сосредоточенным. Жилистые руки сжимали молот, выбивая искры из раскалённого клинка. Он не поднял глаз, но его острые уши дрогнули — он знал, что дочь здесь.

Рэйн шагнула вперёд, её голос был твёрдым, но тёплым, как угли в горне:

— Отец, я дома.

Талорин ударил молотом ещё раз, звон эхом разнёсся по кузне. Он ответил, не оборачиваясь, его голос был низким, с ноткой усталости.

— Вижу. И не одна, судя по шагам снаружи. Всё ли в порядке? Доставила кинжал?

Рэйн положила заказной кинжал на стол у горна, металл звякнул о дерево.

— Утро оказалось скверным. По пути в соседнюю рощу на меня напали трое орков, но тут, будто из ниоткуда, появился странный человек. Он дрался за меня. На мне ни царапины.

Талорин замер, его молот повис в воздухе. Он медленно поднял взгляд, его глаза, обычно холодные и твёрдые, как сталь, теперь дрожали от страха и боли. Отложив молот, он вытер руки о кожаный фартук.

— Орки? Так глубоко в наших лесах? Они напали на Риталас и прошли дальше в наш лес? Нет, нет. Такого не может быть. Может, они смогли пройти Чашу Слёз?.. — он говорил скорее сам с собой, чем с ней. Взгляд Талорина ушёл куда-то в сторону, будто пытался сложить пазл в голове.

— Не знаю, но… — Рэйн развела руки, собираясь добавить что-то важное, но Талорин уже шагнул к ней, перебивая на полуслове.

— Дай‑ка я тебя осмотрю, — он с отцовской заботой взял её за плечи, разворачивая к свету, боясь обнаружить хоть один синяк.

Талорин выпрямился, встречаясь с её взглядом.

— И ведь ни одной ссадины, — с облегчением произнес он. — А что за путник помог тебе? Что он делал один в наших лесах?

— Его зовут Макс. Хочет вернуться домой — он… — Рэйн чуть помедлела, подбирая слова, — не отсюда. Но орки... я сама не ожидала увидеть их, однако если бы не Макс, то я бы тут не стояла. Я обязана ему, он хочет вернуться домой, а информация может быть в Риталасе, отец. Я должна идти с ним.

Он на секунду отвёл глаза, будто пытаясь спрятать беспокойство за движениями ремесленника. Взял щипцы и тронул клинок в огне — не потому, что нужно, а чтобы руки не выдали дрожь.

— Риталас? Тебя всё тянет из дома… — Талорин с грустью отвел взгляд. — Он на границе с Долиной, там опасно. И ты знаешь, — он осекся, но продолжил. — Ты дочь кузнеца, ты можешь остаться тут и помогать мне, верно? Пожалуйста, я не могу отпустить тебя так же, как отпустил твою мать, — он смотрел в огонь печи с тоской.

Рэйн стиснула кулаки, её голос стал чуть громче, хоть и дрожал от сдерживаемой ярости.

— Я не ребёнок! — Рэйн ударила кулаком по столу. — Да, я не мама. Не Клинок. Но сидеть тут и ковать чужие мечи, пока... пока они там... — она осеклась, не в силах закончить. — Я хочу отомстить! Я не могу сидеть на месте. Я не могу смотреть на бездействие старейшин! Я не могу быть в этой кузне! — Рэйн повысила голос больше, чем это нужно, и сразу же осеклась.

В этот момент дверь кузни скрипнула, и Макс вошёл, его шаги были осторожными. Он поднял взгляд и сказал.

— Здравствуйте. Всё ли хорошо у Рэйн?

Талорин повернулся к нему, его лицо смягчилось.

— Входи, молодой человек. Ты, должно быть, Макс, тот, кто спас мою дочь. Спасибо тебе, — Талорин поклонился, выказывая уважение молодому человеку.

Макс кивнул и шагнул внутрь, оглядывая кузню. Талорин подошёл к Рэйн и открыл объятия. Она шагнула к нему, и они крепко обнялись. На глазах Талорина появились едва заметные слезы, а Рэйн прижалась к груди отца.

Отпустив её, Талорин взял дочь за плечи, мягко улыбнулся со слезой на щеке и кивнул, глазами показывая на второй этаж. Рэйн обняла отца еще раз и побежала собирать вещи.

Талорин задержал взгляд на Максе — долгий, оценивающий, осторожный.

— Я не доверяю чужакам, — тихо произнёс он. — Но сегодня моя дочь стоит здесь благодаря тебе. Этого… достаточно, чтобы говорить дальше. Садись, если хочешь. Мне нужно рассказать тебе о матери Рэйн. Это тяжелая ноша для неё и для меня. Я чувствую, что я не могу удержать Рэйн здесь, — Талорин нахмурился, тень легла на его лицо, густая и непроглядная, как дым в самом горне, но он продолжил. — Её мать звали Литария, она была предводительницей Туманных Клинков, наших лучших воинов. Семь лет назад орки напали на склад с едой. Туманные Клинки под её командованием отправились туда, чтобы остановить их. Но орки устроили засаду. Литария поняла, что они не выстоят, и пожертвовала собой, чтобы спасти свой отряд.

Талорин помолчал, он перебирал пальцы и с грустью смотрел на свои руки:

— Она осталась держать орков, пока другие отступали. Перед смертью она передала один из своих кинжалов своему помощнику и велела ему принести его мне.

Талорин замолчал, его голос дрогнул. Он посмотрел на Макса с тихой мольбой.

— Рэйн — всё, что у меня осталось. Пожалуйста, пригляди за моей дочкой и позаботься о ней на этом пути.

Макс кивнул, его лицо было серьёзным.

— Я не великий воин и не знаю ваших законов. Но я умею драться и держу слово, — честно сказал Макс. — Она помогла мне, не бросила. И я не брошу её. Постараюсь защитить. Насколько хватит моих сил.

Талорин медленно кивнул.

В этот момент Рэйн вернулась, неся небольшую сумку с вещами. Она посмотрела на отца и Макса, чувствуя тяжесть их разговора, что витал в воздухе.

Талорин отвернулся, его плечи опустились. Он подошёл к полке в углу кузни, где хранились его лучшие работы. Там, в деревянном ларце, лежал кинжал — тонкий, с узорами совы. «Шепчущие совы», — как называли их эльфы. Они обитали в местных лесах, а звуки, которые они издавали, напоминали шёпот, сбивающий путников с троп. Это был кинжал Литарии. Талорин сам выковал его для неё. Он взял его, провёл пальцем по рукояти, будто прощаясь, и повернулся к Рэйн.

— Это кинжал твоей матери. Она хотела бы, чтобы он был у тебя. Пусть он хранит тебя там, где я не смогу.

Рэйн взяла кинжал, её пальцы сжали рукоять. Она посмотрела на отца, её глаза блестели от слёз, но голос её был твёрд.

— Спасибо, отец. Я вернусь. Обещаю.

Талорин кивнул, его рука легла ей на плечо.

— Иди теперь. И будь осторожна.

Рэйн повернулась к Максу.

— Пойдём.

Талорин кивнул, его взгляд смягчился.

— И возьми посох для Макса, — он указал на полку, где лежал простой, но крепкий дорожный посох, который помог бы отбиться от здешних хищников или поддержал бы на трудной тропе. — Он поможет на трудной тропе.

Рэйн развернулась у двери кузни. Она слабо улыбнулась, глядя на отца, сжимая кинжал матери.

Рэйн взяла посох и вышла из кузни, её шаги были лёгкими, но решительными. Макс, уходя вслед за Рэйн, посмотрел из-за плеча на Талорина и уважительно кивнул.

На улице Рэйн бросила посох Максу, её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась новая сила.

— Если хочешь вернуться домой, нам нужно понять, как ты сюда попал. Ответы — в Риталасе, в старинной библиотеке на востоке леса. Раньше Риталас был крупным городом, однако со временем эльфы сделали столицей этот город, а Риталас стал опорным пунктом, защищающим леса от набегов орков с юга и востока. Обсудим всё по пути к рынку.

Макс поймал посох, посмотрел на Рэйн с хитринкой и пошёл за ней.

***

У моста, переброшенного через реку Селарин, чьи воды искрились, как жидкое серебро, Макс заметил движение. Тяжёлая повозка, нагруженная мешками с зерном, скрипела под весом, её деревянные колёса гудели по камням. Повозку тянули два мощных быка, их рога были спиралевидной формы и украшены лентами. Сопровождали её пятеро людей в кожаных доспехах, с короткими копьями и щитами, на которых был герб с изображением солнца на голубом фоне. Один из мужчин, с бородой, заплетённой в косы, кивнул эльфу-стражнику у моста, и тот ответил жестом, пропуская повозку.

Макс остановился, пригляделся к телеге и к тем, кто её сопровождает.

— Вот уж не думал увидеть такое, — тихо сказал Макс. — Люди и эльфы… вместе. В моём мире люди меж собой договориться то не могут, — пробормотал он.

Рэйн кивнула и ответила.

— Эльтарион и Мильментиум заключили соглашение ещё до моего рождения. Люди привозят зерно и железо, эльфы дают железную кору и травы, а так же наши рунологи поддерживают в чистоте единственный приток озера Квизара, на котором завязана большая часть жизни Мильментиума. Но не всё так гладко. С тех пор как король Вальтар I взял власть, он всё меньше терпит нас, — сказала Рэйн, не скрывая горечи. — Торгуем, да. Но доверия уже нет. И это чувствуется даже в воздухе.

Макс почесал подбородок, его мысли вернулись к размышлениям о политической возне. Если люди и эльфы торгуют и коммуникация есть, может, кто-то знает о рунах больше? Он хотел спросить, но его взгляд поймал движение у ворот на другом конце города. Отряд из десяти эльфов собирался к выходу, их движения были быстрыми и точными, как у хищников. На них была лёгкая броня — чёрная кожа, усиленная серебристыми пластинами, не сковывающая движений, с выгравированными рисунками. У каждого на поясе висели парные клинки, тонкие и короткие, с рукоятями, украшенными лепестками. Но внимание Макса зацепили странные коробки с лямками за спинами воинов — гладкие, светло-серые, с прорезанными в них рунами. Символы тихо светились голубым, словно в глубине дышало что-то живое.

— Рэйн, — тихо сказал Макс, кивнув на отряд. — Кто это?

Рэйн повернулась, её лицо стало серьёзным, но в глазах мелькнула тень гордости.

— Туманные Клинки, — прошептала Рэйн. В её голосе смешались уважение и боль. — Они появляются из тумана и исчезают так же быстро. Видишь бурдюки? Руны внутри делают воду дымом — густым, совсем как тот, в который ты попал по дороге в город. Под такой пеленой противники Клинков не живут долго.

Макс прищурился, наблюдая, как Туманные Клинки выстраиваются у ворот. Один из них, эльф с длинными серебристыми волосами, поправил бурдюк, и лёгкая дымка заклубилась у его ног, растворяясь в воздухе.

— Руны, значит, — пробормотал Макс, его скептицизм к Эстории боролся с любопытством. — И зачем они идут?

Рэйн сжала подарок её матери Литарии, голос стал тише.

— Они патрулируют границы, защищают леса от орков. Или идут на разведку. Не знаю, куда они сейчас, но… их клинки не знают промаха.

Макс посмотрел на Рэйн, заметив боль в её глазах. Макс колебался секунду, потом осторожно коснулся её плеча — неловко, будто сам не знал, зачем.

— Пойдём, — мягко сказал он. — Нам нужно двигаться вперёд.

Она кивнула с горькой улыбкой, и они двинулись дальше по улицам, но Макс не мог отвести взгляд от Туманных клинков, исчезающих за воротами в лёгкой дымке.

***

Они дошли до Кхарра. Тсит всё ещё возился с товарами, но, услышав шаги, поднял голову. Шерсть цвета охры блестела в свете лун, а длинный хвост лениво мёл землю.

— Вернулись? — Кхарр улыбнулся, показав клыки. — Старейшины тебя не съели, значит, ты им приглянулся.

— Кхарр, мы идем в Риталас, — выпалила Рэйн. — Нам нужны припасы, но мы хотим всё сделать по-тихому, так что без лишних расспросов!

— У тебя есть еда и карта? — спросил Макс, скрестив руки на груди.

Кхарр почесал морду когтем, мурлыкнув низким голосом.

— Риталас, значит? — повторил он задумчиво, как будто пробуя слово на вкус. — Да, карта тех мест есть, припасы тоже найдутся. — Он потянулся к тюку, который стоял у корней дерева, и начал расшнуровывать его.

Но в этот момент внезапно, будто из ниоткуда, подул шквальный ветер. Холодный, острый порыв ветра ударил прямо в лицо Кхарру. Его уши с кисточками резко дёрнулись, шерсть вздыбилась, как от разряда. Жёлтые глаза расширились, взгляд замер где-то в пустоте. На мгновение показалось, что он перестал дышать.