Гавнастика, или Простой карандаш

Вольным стал дурак!

С теми, кто не против был,

Заключен контракт.

Никого не принуждал –

Сами подписали!

Всякий о награде знал

И расплате знали.

Договор – контракт – признанье,

Подписи верны!

Поспешил ты с наказаньем –

Чертовой вины!

Животинки

Собачка, котик, свинка, рыбка –

Какая прелесть – эта животинка.

Смотри: смеется и переживает,

Грустит, влюбляется, скучает…

Уж десять тысяч лет скотина подле нас –

Согреться у костра собака улеглась.

Вольер, квартира, собственный дворец,

Прислуга, повара, диета – наконец.

Даем им имена и паспорта,

Наследство выделяем иногда.

Одновременно с милостью к скоту

В себе не замечаем срамоту.

Плюём в соседа, проклинаем пешехода –

Такая скотская становится порода.

Очеловечить тварь и наделить чертами,

Какими не владеем сами…

От дикого костра до нынешнего века –

Пёс особачил человека.

За что?

Течет событий череда,

За ними время убегает,

Живешь, как тихая вода –

Ничто по жизни не пугает.

И вот, откуда не возьмись,

Как гром в спокойную погоду,

Приходит вдруг «полярный лис»,

Подобно дегтю, гадит воду.

«Чело» несчастья не предвидел,

Смиренно жил в быту, как все.

Он даже мухи не обидел –

Всё встало в черной полосе!

Молитва – «Господи за что?»

Спокойно жил, и вдруг страдает…

Жестокий опыт, для того…

Чтоб знали все – «вот, так бывает».

Яблоко ф-у-у-у

На яблоне остался, после сбора урожая,

Сухой и старый мелкий плод.

Итак, висеть до снега продолжая,

Вцепился в ветку яблочный урод.

Он – флаг на яблоневом шпиле,

Казался главным яблочным плодом.

Его ветра с верхушки не струсили –

Как на глазу сиял бельмом!

Нет пользы от него ни людям, ни червям.

Он семени в земле не смог оставить.

Висел и к урожайным дням

Собою яблоню успел ославить.

Вот, из-за этого паршивого плода,

Не глядя на заслуги и труды,

Срубили яблоню в коптильные дрова:

– «Какое дерево, такие и плоды».

Учёба вечная моя

Такие, не разгаданные дамы –

Никто их толком не поймет.

Душевные и мозговые раны –

Никто микстурой не польёт!

Вас не бывает несчастливых,

А злость – от недостатка слов,

Для этих… самых… похотливых,

Для кабелей и для козлов.

А я, ученый по неволе,

Надеюсь, угадать смогу.

Такому не научат в школе,

Что в дамском водится мозгу.

Быть между вами – суть-наука,

Учеба вечная моя.

Жена, три дочери, собака-сука

И внучка – ангел у меня.

Стая или стадо?

Кормленье птичек – представленье,

Для человека – развлеченье –

Величественно крошки раздаёт!

Когда едят – не нужно неба,

Дерутся за кусочки хлеба,

Разбрасывая перья и помёт.

Крылатые над кормом кружат,

Кто подаёт, тому и служат –

Покорность – сытости оплот.

Елозит на коленьях поколенье,

Пернатым сбрили оперенье,

Уже не птицы – в стаде скот.

Двуногие летали тоже,

Звериное нутро похоже.

Несет икону наказанья,

Клюёт с ладошки пятаки,

Послушно кормится с руки –

Скотина высшего сознанья.

Как стаю отличить от стада?

- Им просто, что-то бросить надо!

Собачий взгляд

Эти глаза — собачьи —

Камешками на морде

Вдруг разорвутся в плаче,

Визгом в минорном аккорде.

Этюды в уме зверином,

Стонами ржавой калитки

Играют в оркестре псином

Скулящие грустные скрипки.

Рыдают печальным альтом —

Вот-вот разродятся воем.

Нос, смоченный языком,

Сопит гнусавым гобоем.

Свой взгляд от меня отведёт

К месту помойного бака,

Элегию пёсью споёт,

Ничья, дворовая собака.

Мечтаешь о богатстве?

Кто не мечтал о сказочном богатстве?

Как здорово мешок «тугрей» найти.

Вот я бы пожил, как в дворянстве, –

Все что хочу, смогу приобрести.

Заметь – не заработать, а найти.

Смотрю, а он лежит без всякого труда.

Скорей мешок «втихую» унести

И посчитать, как много в нем добра.

Мечтаю о богатстве взаперти:

Везунчик, вот мешок нашел и взял,

Но первое, что в ум должно прийти:

Мешочек этот кто-то потерял.

Сочинитель куплетов

*

Из букв наскальных и кривых,

«Вася + Маша» — выбито было.

Мне любопытно, кто из двоих

Взял на свиданье зубило?

*

«Нет, не нужно помнить зла» —

Может, люди ошибались?

Возразят: «Что ни х…я!» —

Мы отчаянно старались!

*

Жизнь никак не успевает

Глупость отгружать,

Потому что дурень знает,

Где её ещё набрать.

*

Человеку нужно быть

В коллективе для труда!

Хочется коллег избить,

Но расстаться — никогда!

*

Стать стройною — мечтаешь ты,

Но больше не худеешь.

Всё потому, что без мечты

Жить вовсе не умеешь.

*

Человек хороший виден

Даже в дальнем далеке.

Умный вид, прикид солиден,

Полторашечка в руке.

*

Наблюдаю за челом —

На меня обиду точит!

Руки пачкает дерьмом,

Этим самым бросить хочет.

*

Где бы ни был, всё вокруг

Пахнет скверно, тошнотою.

Эта вонь — мой смрадный друг,

Источается тобою.

*

Навалилась лень внезапно,

Плавают мозги в дремоте.

Чтобы было не бесплатно,

Делай это на работе!

*

Если ты брезгливый ёжик,

Скушает тебя лиса,

Потому что ты не сможешь

В ком свернуться до конца.

*

Люди добрые от злых

Отличаются в толпе:

Жопа сзади у одних,

У вторых она везде.

*

Шанс давать неоднократно

Можно много-много раз!

Вместо шанса так приятно

Дать нахалу между глаз.

*

«Любви нет больше между нами» —

Так очень тонко намекаю.

«Давай останемся друзьями» —

Культурно на х…й посылаю.

*

Не надо мне два раза повторять,

У вас вполне понятливая фраза.

Молчу, что мне на это наплевать,

Как с первого, так со второго раза.

*

Зина девушкой решила:

«Все придурки — мужики».

Идиота полюбила,

Зинка после тридцати.

*

Если стресс и в горле ком,

Капли мятные купите.

Влейте в кружку с кипятком,

В рожу наглецу плесните!

*

«Все начальники пиз…ят,

Лгут и лицемерят!»

Так на кухнях говорят,

Говорят — и верят!

*

Если вышел из себя,

Тихо выходи, не стой!

Чтоб не плакать опосля,

Рот захлопни за собой!

*

Как бы так за ум бы взяться?

Чтобы мозг не беспокоить,

Лучше даже не стараться —

Можно психику расстроить!

*

Должно жизнь свою прожить:

Громче, ярче, выше, шире,

Именем симптома быть

В книжке по психиатрии.

*

«Все лгуны и лицемеры» —

Плачешься в своей беде?

И к тебе не будет веры,

Если судишь по себе.

*

«Если б заново прожить!

Снова жизнь свою начать» —

Вероятно, должно быть,

Сможешь всё опять просрать.

*

Такою неприступною была —

Любой порядочный, но не такой.

Пить кофе с кавалером не пошла —

Придётся водку пить одной.

*

Лепил людей, но глины не хватило,

Чтобы от сделанных не отнимать.

Да и повесу также равным было —

Пришлось говном фигурки заполнять.

*

Если трудишься в фастфуде

И с деньгами дефицит,

А ещё противны люди —

Плюнь на этот общепит.

*

Своё в себе, пожалуйста, держите.

Мне с вами ну никак не по пути!

«Что делать» — мне не говорите,

Вам не скажу: «Куда идти!»

*

В диалоге с дураками

Очень трудно промолчать.

Если дружен ты с мозгами,

Есть всегда что не сказать.

*

Учиться надо хорошо —

И мир откроет все дороги.

Дурак по запертой пошёл —

Сломал на входе ноги.

*

Нет для женщин злей врага,

Чем мобильный интернет!

Вместо вас у мужика…

Появился light content.

*

Дурак в дороге с мудрецами

Пополнится умом.

Мудрец, связавшись с дураками,

Становится шутом.

*

Над тобою люди ржут?

Жизнь, как есть, тебе важна!

Пусть они туда идут,

Там, где клизма быть должна!

*

Ты не понял речь мою

Или умник распоследний?

Ща-ас на пальцах разъясню —

Видишь, это палец средний.

*

В сердце гложет беспокойство,

Боль в печёнке ненароком.

Доброта — такое свойство,

Что всегда выходит боком.

*

Измерить ум возможно как-никак!

В мозгах есть степени дефекта:

Придурок, полудурок и дурак —

Шкала замера интеллекта.

*

Быть недалёким — это мастерство.

Попробуй в шашки обыграть такого:

Не доиграв, он плюнет вам в лицо

И скажет то, что победит любого.

Произведелки –

Прости

Господь, прости, что я не верил,

Был опьянён пороком золотым,

Что не входил я в храмовые двери,

Что занят был дешёвым и пустым.

Прости, что в гордости моей

Перед крестом, спина не гнётся.

Смотрю высокомерно на людей,

И в зависти нутро моё стебёться.

Господь, прошу умножь года мои,

Но так, чтобы детей не пережить.

В больших летах рассудок сохрани,

Чтобы себя до смерти прокормить.

Дома молитвы строятся дворцами,

Вода сменилась сладостным вином.

Ты жертву не берешь деньгами –

Ни серебром, ни золотым тельцом.

Твоя цена – мой сокрушенный дух,

Глаза и сердце полнятся слезами,

Прими Господь моей молитвы звук,

Прости грехи, что я копил годами.

Перо – чернила…

Новый историк достанет перо,

Закроет экран ноутбука,

Налиты чернила, раскрыто бюро –

Не будет по клавишам стука.

И… началось! «Есть мы и они» –

Запишет в книгу канцелярий.

Меняются года, недели, дни,

Но не меняется сценарий.

Напишет – молодость свергает

Гнилое вороватое отрепье,

Кривое под себя ровняет –

Меняется седое поколенье.

Перо запомнит имена лгунов,

Опричников без чести и лица,

Присяжных, судей воровских судов,

Пустые речи властного глупца.

Бумагу время не щадит!

Но, что написано пером –

Не удаляет клавиша «delete»,

В сети... ни явно, ни тайком.

Дикари

Над Иудеей солнце встало,

Пилат уже давно не спал,

И Клавдия напиток наливала

Для Понтия, в его бокал.

Толпа шумит у городских ворот –

Стучаться дикари-аборигены,

Неведомо кем избранный народ

Ломает лбами каменные стены.

– Ну, и чего вы тут толпитесь?

Избитого в рубахе привели.

Давайте, троглодиты расходитесь –

Великий Рим тревожат дикари!

– Префект, дай этого распять!

Чтоб жертву, как закланье принести,

Его на душегуба обменять –

Наш Бог предпочитает ассорти!

Десерты из разбойников, воров

Приелись Саваофу лиходеи,

У нас достаточно крестов,

Дай агнца, для Иудеи!

– Вас развлекают жертвы в муках,

Но мне не стоит рук марать!

Кровь этого на вас и ваших внуках,

А я иду свой завтрак доедать.

Ужасная сказка

Звенят засовы серых камер…

Несчастный в ожиданье замер,

Полы метутся, щеткой с черенком.

Бывает всякое для человека наказанье –

У обреченного достать признанье

Возможно, силой и тайком.

Под лай разбуженных собак

К дежурке подогнали автозак.

– Эй прапорщик! – работа есть.

Неймется малолетним либералам!

Закрой лицо своё забралом –

Им нужно «лекцию прочесть».

Вон – тот, который молчаливый,

Наверное, «подонок» терпеливый.

В «приёмной» «умнику» скажи,

Какие правила он должен соблюдать.

Два раза мы не станем разъяснять!

Где расписаться парню – покажи!

С конвоем юноша заговорил,

Когда в «приёмную» входил.

Шепнул: – Я точно знаю,

прапорщик, что у тебя

Есть дом и быт, и есть семья,

За сына твоего переживаю.

Он проживет – не больше моего,

Но ты не веришь ни во что.

А компромисс с тобою не возможен.

Как только мой закончится отсчёт,

Он тот же миг со мной умрёт.

Я всё сказал – и делай то, что должен.

– Как смеешь, мне семью напоминать

И смертью сына угрожать?

Вскипела злость на наглого юнца.

Плясала палка, содрогалась печень,

Поставленный удар был безупречен –

Кровь растворяла липкая слюна.

Пристёгнутый к трубе молчал,

Он даже «сука» не стонал!

– Посмотрим сколько промолчим?

С лица, избитого не прячется улыбка.

Устал служивый и его дубинка…

– «Сегодня всё… Мы завтра повторим».

Юнец остался на полу лежать –

Бетонный пол – его кровать.

Сквозь проходную прапорщик – к семье,

Закончен день, а я домой.

«Дежурный, дверь за мной закрой!»

Жена и дети – ужин на столе.

К подъезду, взяв три банки пива,

Уютная служебная квартира,

Собой довольный подходил.

У дома припаркована «ноль-три».

Усталый фельдшер курит у двери…

Вдруг, звон в мозгу пробил…

Он вспомнил битого юнца –

Довольство рухнуло с лица.

В подъезд влетел, через ступени,

В распашку двери, вопль жены,

Под простынёю кисти рук видны

И оголённые колени.

Рыдал, бежал в дежурку,

С погонами сорвал тужурку.

На проходной: – «О - это ты опять!»

Твой «молчаливый» в камере скончался –

Видать, не плохо, постарался!

Тебе – бы рапорт написать.

На кладбищах кресты юнцов –

Детей хоронят за грехи отцов.

Надеются…, что обойдется.

Палата общая в психушке,

В палате общие игрушки –

Безумный прапорщик в углу смеётся.

Сказка о любви

Дружили ангел и чертёнок –

Из ада чадо и небес ребёнок.

Прошли века – и двое подросли,

Настало время для любви.

Спросить Его, который наверху,

С небес и ада шли к Нему.

– Господь он точно знает,

Какой любовь бывает!

Бог ничего им не сказал,

Он крылья с ангела сорвал,

С горы просящего столкнул –

Бес руку другу протянул.

И не упал бескрылый вниз –

На чертовой руке повис.

– Уж лучше в пропасть, но вдвоем,

Держать, пока еще живем!

Терпел чертёнок и стонал,

Руки своей не разжимал.

Молился, лишь бы удержать,

Не бросить и не потерять.

У ангела, от чёртовой любви,

Над бездной крылья отросли.

Молитвой ада окрылённый,

Вспарил над пропастью влюблённый.

И понял,

что Любовь не объясняют –

Её как боль переживают.

Она в поступках роковых,

Из бесов делает святых.

Серый человек

Поселок отдаленный от других –

Своим обычаем мирским,

Построен из домов не дорогих,

Проезжими не очень-то любим.

На рынке ходит меж мирянами молва:

«Мол по дворам в потемках бродит кто-то,

Есть жертвы, целая семья мертва

И пропадает то, что нажито от пота».

Ну кто сказал: – злодеи рядом?

Кто просит нас собраться, изловить?

– Мне этого сейчас не надо,

Я тихо здесь живу, и тихо буду жить.

Стемнело, к полночи часы,

Заснули дети, в доме тишина.

Не спится, во дворе замолкли псы,

В окне – прожектором луна.

Чу... – шаркнула в засовах дверь,

Скрипит доска под чьим-то сапогом –

Я в ужасе, в поту теперь,

Оцепенел, я страхом оглушён.

Лежу и спящим притворяюсь,

В мозгах гремят чужие сапоги.

«Пусть всё возьмут» – к сознанью обращаюсь,

«Но пусть не тронут ни детей и ни жены».

Шум прекратился – вор добро унёс.

На цыпочках к двери – нужда созрела.

Там, на крыльце, – отравлен пёс,

На малодушие моё луна смотрела.

Вот, ходит зло по нашему поселку,

Запуган люд, вор брать горазд!

Собраться с дрыном, было-б толку,

Но серый человек, все сам отдаст.

А беззаконное должно караться –

Смиренное ко злу в забвении гниёт.

Я серый человек

- способен только возмущаться,

И серость всякая

одними страхами живёт.

Коса для неё

Из кузни свет печи струится,

С дороги путница стучится –

Укутанное тело черным балахоном,

Лицо прикрыто капюшоном.

Дверь скрипом отворил хозяин.

Кузнец – натруженный крестьянин,

Зевая путницу впустил

И с заиканием спросил:

– Ты, Смерть за мной? – Я, к кузнецу,

Мне нужно смастерить косу!

– Не в силах род людской предать,

Тебе не буду помогать

И для тебя косы не стану мастерить –

Ты можешь здесь меня убить.

– Кузнец, я истинный свидетель,

Я гибели людской учёт веду,

Возле болящего стою.

Я точно знаю, кто за смерть в ответе.

Я знаю, чья рука орудует кинжалом,

Я знаю, кто бокалы наполняет ядом,

Я видела, как лицемерие господ

В обрыв толпу рабов ведёт.

Моя рубаха кровью залита,

Я на руках израненных несла!

Чернеет плащ от копоти костров,

Горящих изб и городов.

Кузнец, меня виновной называешь –

Всё потому, что ты не знаешь:

Людьми построена в геенну автострада –

Широкий путь до центра ада.

Дорога в рай – заросшая тропа,

В траве не сдвинуть колеса.

Чтоб выкосить бурьян, нужна коса.

Подвиг

Помер прадед – дедов папа,

Внуки после похорон,

Дочки с бабками поплакать,

Соберутся за столом.

Дом в законе и в любви –

Всё, что было, – на свои.

Внуки-правнуки росли,

Стали добрыми людьми.

В нашем мире есть простое,

Бытовое свойство:

- Умирает всё живое,

В смерти нет геройства!

Жить в труде – поди сумей:

– Это дело века!

Вырастить людьми детей:

– Подвиг человека!

Чья воля?

Кто верит, кто не хочет – нет,

Но есть неоспоримый факт:

– Был обвинен невинный человек

И на кресте распят.

За что наказан, где вина?

Он грабил убивал, калечил?

А может лишку пил вина?

Что сделал, в чем замечен?

Крестьянский мир утоп слезах:

Клевещем, правду замусоля,

Законы размололи в прах,

А отговорка... – «Божья воля»!

В чем воля? – справедливость растоптали,

Погрязли в подлости, вранье.

Желал Всевышний, чтоб невинного распяли

Для прибыли церковной и казне?

Закон не море – можно обойти,

А «Божья воля» ограничена словами.

Приходят разные – порядок навести,

Уходят все – вперед ногами.

Орут законники: – «казни!»

Кричит толпа: «убей», – а чье веленье?

Кто первый произнёс: «распни»?

Народ без воли – это населенье!

Утки в пруду

Рябеет гладь заросшего пруда,

Вдоль кромки водоёма – камыши,

Покрыта ряской мутная вода,

На берегу играют малыши.

В пруду ютится стайка уток,

По ближе к центру от границ,

От детской шалости и шуток –

Здесь безопаснее для птиц.

Придумана нехитрая игра:

Как приманить поближе птичек?

Резвится беззаботно ребятня –

Пугаются пернатые детишек.

Кусочки хлеба в пруд бросают,

Ребячий возглас – «у-тю-тю!»

И утки ближе подплывают,

К приманке – хлебному ломтю.

Когда играют палками, камнями –

Взлетает над водою оперенье,

Плескаются булыжники кругами,

Пугают уток, создавая направленье.

Очевидное в пруд не запрятать –

Малым детям хватает урока:

Стая птиц улетает на запад,

Если камни бросают с востока.

Пьянь по Дарвину

Зеленый змей харчуется в стране,

Он жрет сограждан, маринованных бухлом,

А пьянь походу счастлива вполне,

Чей быт – блевота под столом.

Синеют рожи пьяных забулдыг –

По Дарвину должны сбываться предсказанья!

В естественном отборе – издыхающий мужик –

Отбор есть благо, а не наказанье!

Дозвольте пить народу сколько хочет,

До горла, досыта, чтоб до горячки пил.

В ком грамм ума – тот это дело бросит,

А кто не сможет – откровеннейший дебил.

Бухло необходимо даром разливать,

Пусть дохнут – это пьянству приговор!

Слабейший духом должен вымирать –

Такой, по Дарвину - естественный отбор!

Жил пёс

Жил пёс, он и теперь живёт,

Амбар хозяйский стережёт.

Дневнует и ночует во дворе –

Цепь намертво прибита к конуре.

Застыла в миске кислая жратва –

Остатки с барского стола.

Хозяин во дворе – покорно пёс залёг,

Какая привилегия – лизнуть ему сапог.

А можно – в морду этим сапогом,

А можно – по хребту, по рёбрам батогом.

Бывает светлая собачья полоса,

Когда за ухом чешут пса.

Жил пёс он и теперь живёт –

Не должен псиной быть народ.

Совесть

Призренье, ненависть, любовь,

Предательство, соблазн, надежда –

Нам чувства эти греют кровь,

Как в холод тёплая одежда.

Бушуют когнитивные процессы,

Мешают мыслям злости звуки,

Слипаются от пота руки,

Когда рассудком правят стрессы.

Мерило – поиск оправданья,

Понятное, доступное другим,

Из-за него в бреду не спим,

Лишаемся покоя и сознанья.

Друг друга меряем весами,

Размеры примеряем к телу,

Благополучие – деньгами,

А высотою храма – веру.

Сжигает жизни бытовая суета,

Есть в каждом внутренний мучитель.

Должна быть где-то совесть, и она…

Для человека главный измеритель.

Послание молодым

Вся эволюция – отсутствие системы,

Для Вас двадцатилетних я авторитет.

Со мной мои космические шлемы

И мой навязанный вам бред.

Кто рад порядку – этот в доле.

Моя система подомнет любого,

Кто не согласен – тот в неволе,

Страдающих маразмом много.

Мне кланяются деды и отцы,

Для ваших матерей я как икона.

Они отстроили мои дворцы,

И заживо гниют у трона.

Исчез их разум в память предков,

Поверили, что благовонье – смрад,

Внушил голодным дивный вкус объедков –

Они меня за всё боготворят.

Между абортами не много вас рожали.

Я так хотел, но говорил не так.

Мои холопы ловко подменяли

Людское право на инстинкт собак.

Двадцатилетним – быть как мы,

Послушное, дряхлеющее стадо.

Вам сосками закрою рты –

Безвольным, кроме скрепов,

ничего не надо.

Две казни

Какою силой нужно обладать,

Чтоб самому на крест идти,

Вот так, отдать себя распять,

И быть оплеванным в пути?

Ноль, тридцать третий – мало лет

С тех пор, как вера рождена.

Избитый в рваное одет,

В венке из крови и терна.

Он посягнул на власть Антипы,

Он в Гефсиманском недобитым был,

Без праведных судов – они закрыты –

Пилат формально к делу подходил.

«Кровь Этого на детях наших и на нас,

Распни..., мы Ироду покорны»!