Гавнастика, или Простой карандаш

Преподавателю – сплошное наказанье:

Вы храм науки превращаете в дурдом.

Пузо

Мимо ходом, у витрины

Тормознул мужчина ноги.

Сделали глаза смотрины

На «красавца» у дороги.

Голова, под нею плечи,

Всё нутро глядит вперёд,

Все детали человечьи –

И особенно живот.

Просто так возникло пузо,

Над ремнём штанов висит,

Давит ноги тяжким грузом,

Закрывая к низу вид.

Издевались пиво с водкой,

Лезли в глотку шашлыки,

С майонезом и селёдкой…

В ливер затекли мозги!

Будто зеркало витрина –

Грузный выкатив живот,

Обрюхаченный мужчина,

Чешет пузо и жуёт.

Понты

Мечта у серого осла –

Хотел себе тележку он,

Чтобы каретою была,

Какую тянет статный конь.

«Эх, вот бы круто было!

В карете я, навоз везу,

Чтоб у коней скрутило рыло,

Завидуйте ослу!»

Взаймы карету выбирал,

«Когда-то разберусь с долгами».

В кредит на двести лет попал:

«Зато карета с фонарями!»

«Плевать на цену колеса», –

Как в грузовой колхозный воз,

Укладывал осёл веса,

Грузил картофель и навоз.

Роскошно тянут хлам ослы.

Довольны продавцы карет,

Что есть ослиные понты

И есть кредит на двести лет.

В уборной

В уборной, кафелем залитой,

Всё в бело-хлорной чистоте,

В углу был унитаз открытый,

И зеркало – висело на гвозде.

А унитаз над зеркалом стебется:

– Что каждый забывая стыд,

Физиономией смеется,

Бесстыдно в зеркало глядит.

– К тебе любой кто подойдет,

Так зубы скалит от души,

Заплачет или же заржёт,

Противно зеркало, скажи.

– Послушай, унитаз, в твоем- то положенье,

Где гадят в сердце каждый раз,

Молчи в углу со срамным униженьем,

Заткнись, не булькай унитаз.

– У жоп эмоций не бывает,

Они меня не проведут:

Не ржут, не плачут, не страдают.

Сидят, всё ясно, просто срут.

85 процентов

Цифра – восемьдесят пять –

Это целевой процент,

Люди, старше пятьдесят,

Смотрят на ТВ-контент.

У меня на кухне тоже

На стене весит экран:

«Первый» показать не может,

Ни «Ютюб», ни «Телеграм».

Бестолковая коробка –

Не включается Ти-Ви,

Вырвана из пульта кнопка,

Повзрослевшими детьми.

Видно к старости иду –

Вдруг, внутри меня заныло,

Я прошу свою жену,

Чтобы «Первый» мне включила.

Про убийство, про грабёж,

Про такой родной контент,

А еще большой пиздёжь,

Про невиданный процент.

Я хочу смотреть рекламу,

"Нужный мне зубной протез",

Я хочу увидеть драму,

Знать, как лечат энурез!

Где промоушн о прокладках,

О помадах и духах,

Европейских иномарках

И младенческих трусах?

Мозг стареющий простужен,

Молодёжный сдох пиар.

Пердунам такой не нужен –

По любой цене товар.

Люди старше пятьдесят

В шерсти расправляют уши,

В сказочный прибор глядят,

Чтобы новости прослушать!

Олень

Гон – друг друга гоняют олени,

Рогами упершись в рога,

Они на виду – авансцене,

Враг унижает врага.

Оленю не ясно, откуда...

Рога у брутальных отцов?

Бывают от дамского блуда,

У безкопытных самцов.

Олень рогат – и от чего,

Рога оленьи прорастают?

Он в драке, а вместо него...

Оленью жёнку покрывают.

Цапля на болоте

На заболоченной траве,

Над мелководьем возвышалась,

Стояла цапля на одной ноге,

Поесть... к болоту наклонялась.

Вокруг себя лягушек собрала,

Ужей и мелкую рыбешку,

Такую речь про них вела –

Те слушали, глотая мОшку.

«Болото наше словно рай,

Здесь можно жизнью наслаждаться,

Живи и радуйся, мошку глотай,

Сам Бог велел вам размножаться».

Закуске агитацию несет,

«В болоте нашем всё прекрасно!»

Они внимают, цапля жрет...

И только для неё болото безопасно.

Колобок из Жмеринки

Жил - был у себя дома,

В Жмеринке,

Раунд-бан Сёма.

По сусекам поскребли,

По амбарам помели –

Сёмочку до Киева

учится повезли.

Сёму военком заметил,

Говорил: – бери ружьё.

Сёма так ему ответил:

– Это дело не моё,

У меня болеет дядя.

Много в Сёме доброты –

Сёме срочно к дяде надо,

Едет Сёма до Москвы.

«Азохен вей» – и тут беда!

Просят Сёму взять ружьё,

Просит воевать Москва:

– Это дело не его.

Дед у Сёмы в ИзраЭле,

Едет к деду Раунд-бред.

Будет внучек там при деле,

Где живёт у Сёмы дед.

Он из Жмеринки уехал

И уехал из Москвы.

В этом тёплом ИзраЭле

Тоже колобки нужны.

«Не отстанут» – Сёма знает,

Ежели ружьё не брать.

«Раунд-бан» – судьба такая,

Дальше не к кому бежать.

Жаба-жаб

Жаба – жаб – самец-мужик,

Жить в одно нутро привык.

Есть у жаба частный пруд,

Мух сушёных целый пуд!

Нечем боле наслаждаться –

Надо жабу размножаться.

К жабе-бабе плыл по делу,

Чтобы допустила к телу:

– Видишь жаба, я какой –

обеспеченный, крутой!

Есть на ласты сапоги,

Нужно от тебя любви.

Жаба квакнула ему:

– К телу не пущу свому,

Пруд и мух делить не будешь,

Наших лягушат разлюбишь,

Станешь пить и похмеляться –

Не х*й жабу размножаться!

Если с мухами ведро,

Жрать горазд в одно нутро,

Деда Дарвин говорит:

– Вымрет жлобский жабий вид!

Про тату

Джеймс Кук

привез в Европу папуаса.

Весь разукрашенный в тату,

На нем драконы разного окраса

Вместо белья прикрыли наготу.

Когда-то этот папуас,

Чтоб выделится в стаде,

Себя украсил с ног до глаз

И спереди, и сзади.

Ну что смешного? Дикий человек,

Его как зверя по дворам водили

А нынче – в двадцать первый век!

Цветные гоблины дворы заполонили.

Невидимы узоры на мозгах,

Но можно посчитать детально:

Количество татушек на телах

Количеству ума обратно пропорционально.

Лю-Хань

Китайца в клетку посадили,

Как видно на показ.

Зеваки толпами ходили –

Воры в диковинку в Китае, а у нас?

Обычный вор по имени Лю-Хань,

Ведут его к расстрелу.

Китайцы – дикари, а мы стреляем пьянь,

По бытовому делу.

Представьте, что на матушке Руси

Казнить начнут воров и олигархов –

Мы же подавимся от масла и игры,

Не напасемся ни иерархов, ни монархов.

А может, разместить, как на портретах,

Везде: от ресторанов и до бань,

И главное – во властных кабинетах –

Картинки с надписью "Лю-Хань".

Толерантность

Быть толерантным к каждому и к каждой –

Сводной общности закон.

ЛГБТ – окей, мы к ним привыкли даже,

А толерантность к дураку? Рardon.

Так с каждым днем, дурак становится смелее,

Его права, как человека, нужно соблюдать!

Обласканный судьбой – коль ты умнее

И каждого глупца обязан ублажать.

Шагают толерантности солдаты,

ЛГБТ с придурками в рядах.

Несут на древках пёстрые плакаты:

«Долой неравенство в мозгах!».

Почему в грязи живём?

В далёких, диких племенах,

Безбожники скотину забивали,

Надеялись, что в разных существах

Есть то, чего они сожрали.

Ловчее стать – кота съедят,

Сожрут слона – и якобы сильней.

Мы комбикормом кормим поросят,

Чтобы закуска выросла в свиней.

А почему в грязи живём

И об косяк почёсываем спину?

Так потому, что мы свинину жрём

И превращаемся в скотину.

Овца у врача

В лесной больнице за врача

Был старый мозгоправ олень.

Овца, оленю бормоча,

Пеняла на свою мигрень:

– Я делать ничего не в силе,

Мой дом, уж паутиною зарос,

Вот-вот и окажусь в могиле –

Наверно, у меня невроз.

Кругом придурки, сон пропал,

Я злая на все стадо,

Недавно мне баран сказал,

Что мне лечится надо.

Олень, голубчик, нужен мне рецепт

И бюллетень от стадного труда.

– Такой есть у меня совет –

Сказал Олень: – тебе Овца…

Чтоб дать бессоннице проспаться,

Хоть чем-то нужно заниматься.

Источник твоего невроза –

В развалку со смартфоном поза.

Псих-треня для курицы

При деревенском небольшом хозяйстве

В курятнике петух и курица велась.

Семейно жили не в богатстве:

Он был будильником, она неслась.

Но как-то курице взбрело,

Что нужно срочно все менять!

И мозгоправные уроки,

Псих-трени надо посещать.

У ней свобода на уме – она и не несется,

Достала травлей петуха:

«Когда, мол личность в нем проснется?

Петух-лопух и не похож на мужика».

«Мы куры петухов нужнее,

Свободу нашу нужно уважать,

А яйца несть – чего глупее,

Чего ещё, прикажете подать?»

Хозяин птиц заметил перемены –

Яиц уже неделю не видать.

Петух поет исправно, без подмены,

Так видно курицу пора менять.

Хозяйский стол накрыт

– куриный суп и плюшки.

Петух, как прежде, поутру поёт.

На верхних гнездах новые несушки,

И каждая яички вовремя несёт.

Точные манеры

В свинарнике опоросилась свиноматка,

Весь опорос – шестнадцать поросят,

Сосков двенадцать — вот загадка!

Как свиньи мелкие едят?

А если на боку свинья лежит...

Доступно для кормёжки шесть сосков,

И значит, голод удалит

Намного меньше половины ртов.

Вы присмотритесь к поведенью

Шестнадцати голодных поросят:

Шесть чавкают с огромным наслажденьем,

А десять суетятся и визжат!

Свиные роли людям подойдут –

Какие точные манеры!

Которых больше, меж собой дерутся и орут,

А те, что присосались, молча жрут без меры.

Полбеды

«Богатый нищему не друг» –

Но это только полбеды.

Различных требует услуг

От алчущей среды:

– «Нажравшись, всякая свинья

Желает… – пузо ей чесали

И чресла грязные ея

Смиренно лобызали».

Лицемерие

На проповеди батюшка сказал такое слово:

Его без закуси не мог я повторить,

Вдруг, вспомнил и забылся снова,

Когда сосед пришёл – пришлось налить.

Ща-ас вспомню… Это слово ли-це-ме-ри-е,

По нашему, попроще, значится – брехло,

Когда к тебе есть уважение, доверие,

А ты …неправду говоришь, как чмо!

Собрал нас Председатель, во дворе построил,

Чтоб обсудить колхозные дела,

Я взял, да и спросил: – где прибыль от надоев? –

Он нам ответил: – прибыль вся ушла в развитие села!

Ой ля, Колхозники, а что мы развивали?

Повесели над клубом флаг?

С надоев были тыщи и пропали…

Мне кажется, что председатель наш мудак!

Как только я сказал такое...

Так участковый в пах воткнул мне сапожище:

– Ты что на власть хулишь, срамьё бухое,

Флаг – это Родина, она дороже тыщи.

Всё, я заткнулся, больше не бузю,

А председатель только правду говорит.

И слово «лицемерье» я не повторю,

Все потому, что в пахе до сих пор болит.

Житейская беда

Петр Иваныч – деньгами не рискует,

На карточку зарплату получает,

Чтоб не кормить процентами буржуев,

Все до копейки со счетов снимает.

Ему положено в консервативном доме

Хранить, хоть жидкие, но накопленья:

В белье, матрасе, в детектива томе –

От бед и нищеты, для прочего спасенья.

Но вот беда: сломался холодильник,

Исчез в машине бытовой мороз.

Борща и колбасы он стал могильник.

Купить иль не купить? – замучает вопрос.

Куплю, а вдруг подешевеет чуть?

Получится, что сильно прогадал.

Зимой продукты медленно гниют –

На лоджии им ящики собрал.

В тепле, как в холоде, питаться нужно тоже –

Поменьше порции – и нечему хранится,

Весною холодильники дороже,

Потерпим... снова ящик пригодится.

Петр Иваныч - плюется теплым квасом –

Российская, житейская беда:

Подешевеют деньги под матрасом,

А холодильник – никогда.

Как в Нигерии

Зимой бывают снег и вьюга,

А я, за Африку болею…

Там люди кушают друг друга –

Подумаю – от жалости потею.

Свезло – в Нигерии жара,

Качают нигерийцы нефть зимой.

Покрышки вместо дров костра,

Сортир над ямой выгребной.

Пейзажами песчаными любуюсь,

Не нужен нигерийцам интернет.

О африканских детях я волнуюсь –

Как плохо, что у них морозов нет.

Нельзя прийти в Нигерию пешком,

Что стоит, здесь её построить?

Ходить по снегу можем босиком –

Осталось Африканский быт освоить!

Деградация

Сижу, трезвею, нарезаю сала.

Я телек по серьёзному смотрю.

Какой-то «умник» с первого канала,

Несёт в экране всякую х…ню.

–Таких как он, разумных, я видал!

Когда-то сам закончил ПТУ.

Вот только…

Трактор свой в металлолом отдал…

За год… на лошадь накоплю!

Чего копить…? Тут главное – не пить!

В завязке целую неделю,

А этот в галстуке, придумал нас учить.

Когда не пью – всегда умнею.

Он в телевизоре сказал,

что я…я… «такая нация»!

И как-то это обозвал…

Вот слово… ДЕ-ГРА-ДА-ЦИ-Я.

Басня про кота

Василь Васильичь

у помойки подобрал котёнка,

Принёс в квартиру – для детей забава.

Жена, как дети,

над зверюшкой хлопотала,

Стелилась вовремя клеёнка и пелёнка,

Котёнок гадил где попало.

Полгода приучали тварь к лотку,

«Забавный» котик, вроде не дурак,

Но на лоток не ходится никак –

Ушла учёба вся под хвост коту,

Хозяину нагадил он в башмак.

Нельзя натуру изменить ничуть –

Чему и сколько животину не учи,

В дерьме кошачьем башмаки.

Пришлось Васильичу кота вернуть...

К помойке отнести.

Ворона на помойке

В помойке, мусор разгребая,