Мишень Номер Один: Попасть в сердце

– А если он захочет встретиться? Алис, я не выдержу встречи с ним, – я слышала, как она наворачивает круги по комнате, пока я сидела на холодном полу в полумраке. Не знаю, что я хотела услышать. Возможно, разговор с Лжесветлым, во время которого она и выдаст все тайны. Но пока, тишина и молчание на его счёт. Глаза к тому времени уже начали слипаться, я пыталась взбодрить себя лёгкими похлопываньями по щекам, но бессонные ночи дали о себе знать. Я даже не заметила, как спиной прислонилась к двери, ударившись по ней черепушкой.

– Вот же – тихо прошипела я, надеясь, что Олеська ничего не заметила. Шаги за дверью стихли. Казалось, даже папа перестал храпеть на весь дом. Я понимала, что моя шпионская миссия с треском провалилась. Стук был больше похож на желание войти в комнату, потому, я решила натянуть улыбку и стрункой встать перед её дверью, которая за секунду требовательно открылась.

– Валя? – непонимающе взглянула на меня сестра, всё ещё сидя на связи с Алисой, которая мне тоже никогда не нравилась. Олеська нашла её на сборище отбросов, частью которых сама и являлась.

– Привет, – скрипя зубами произнесла я. – Не помешала? Если помешала – могу зайти попозже. Например, завтра. Или послезавтра

– Зачем ты пришла? – презрительно спросила Олеська, оперевшись о дверной косяк.

– Чтобы поговорить, – выпалила я первое, что пришло в голову. Больше мне ничего не приходило и я просто стояла и смотрела на неё с видом потерянного оленя.

– Говори.

Она ни капли не изменилась. Всё та же заносчивая стерва, которая своей вины вовсе не чувствует. Стоит вся такая с холодной улыбкой и желанием, чтобы ей все прислуживали. Этакая Снежная Королева или злобная ведьма, которыми в детстве детишек пугали. Как мило, что боженька именно нас сделал родственниками.

– Ты хочешь, чтобы мы разговаривали здесь? – начала я. – Родители спят, да и я не хочу

– Здесь или нигде. Выбор за тобой, Валечка, – поставила та своё условие. Ладно, ведьма на драной метле, будь по-твоему.

– Знаю, у тебя сейчас непростой период. Беременность, муженёк сбежал, а тут ещё и я

На слове «муженёк» её глаза вспыхнули опасным огнём. Мне казалось, что сейчас в меня полетит ближайший стул или что потяжелее. Выглядит всё так, будто жених и правда сбежал из-под венца. А Олеська не в курсе даже куда.

– Поэтому, я бы хотела объявить временное перемирие, – натянула я улыбку. – Не то, чтобы я получаю удовольствие от общения с тобой. Просто хочу, чтобы мы наконец-то нашли общий язык. И родители будут счастливы, и у тебя будет поддержка в виде младшей сестрёнки.

– П-правда? – дрогнул её голос, а я даже на секунду замерла в недоумении от такой резкой смены настроения. – Спасибо тебе.

Олеська бросилась на меня с объятиями, стискивая до боли и хруста костей, пока я, как безвольная кукла, жду, когда всё это закончится. Она мягко положила свою голову мне на плечо. В нос ударил запах весенних цветов, а затем, я услышала тихое шмыганье носом.

– Ты плачешь? – удивлённо спросила я.

– Да Просто не думала, что ты меня простишь, – она немного отодвинулась, чтобы посмотреть на меня. Её глаза были чистыми, наивными, с выцветавшим голубым цветом и лёгкими пятнами от туши. Я даже на секунду растерялась от такой искренности, в которую хотелось верить. Сердце больно кольнуло от нахлынувших воспоминаний, её объятия начали душить, а воздуха критически не хватало.

– Отпусти, – попросила я.

– Зачем? – сквозь слёзы спросила она, крепче сжимая моё тело. – Давай ещё минутку так постоим. Я очень по тебе скучала.

Ложь. Ты никогда не скучала. Никогда не думала обо мне. Никогда не любила. Олеся, чего ты добиваешься? Надеешься, что я проникну к тебе любовью, а потом Что потом? Отправишь меня вслед за Светлым? Как она меня бесит. До неприятных коликов и желанием послать её куда подальше.

– Ты не знаешь, почему Роман Андреевич сбежал? Папа недоволен, университет трещит от слухов. Он ведь твой жених, что-то да должно быть известно, – попыталась я получить хоть какую-то выгоду от этого проявления любви.

– Он бросил меня, Валь, – шмыгнула она, опустив голову. – Я сама ничего не знаю. Он мне просто позвонил и сказал, что свадьба отменяется и дети ему не нужны Я люблю его. Правда люблю. Ещё со школы.

– Зачем тогда ты его бросила, если так любила? – пыталась я поймать её на лжи.

– Я не бросала его! – резко ответила Олеся. – Он сам уехал в столицу после смерти брата. За лучшей, как он говорил, жизнью. А на меня ему было насрать. Я то думала, что он вернулся ради меня, что теперь у нас всё будет хорошо. Но, как только я забеременела – сбежал. Папа говорил, что найдёт его, но я уже в это не верю

Жаль, что я не знаю всей истории с первых уст. Всё звучит более чем правдоподобно. Я знала, что его брат умер, но не знала, что это послужило рычагом переезда в столицу. Светлый, вот почему ты не рассказал о своём детстве раньше? Сейчас бы не пришлось гадать, что правда, а что нет. Боже Никогда не любила детективы. А зря. Сейчас бы пригодились эти их шпионские штучки.

Как понять, что человек врёт? Он избегает зрительного контакта, закусывает губы, заламывает пальцы Но Олеська ничего такого не делает. Наоборот, смотрит мне в глаза, как свирепый осёл в пустыне. Придётся по ниточке узнавать о детстве моего Светлого.

– Из-за чего умер брат Светлого? – поинтересовалась я, замечая, как побледнела Олеся. – Болезнь какая-то, несчастный случай или

Договорить я не успела. Олеська, решила на минуту отдохнуть. Прилечь прямо у меня под ногами. Какая честь. Я еле успела подхватить её, чтобы она не зарыла носом в пол. Кажется, эта тема и правда для неё болезненна. Или это беременность так влияет на организм? Чёрт его знает.

Кряхтя, я мягко положила сестру на кровать и накрыла её одеялом. Не думала, что моя хрупкая сестрёнка будет весить, как тюлень выброшенный на берег. Мои глаза нашли телефон, который та отчаянно сжимала в руке, не давая даже шанс на просмотр её личных сообщений и хоть какой-то информации.

– Я люблю тебя, сестрёнка – проскулила Олеська лицом в подушку. Её слова никак не согрели мою душу. В них не было искренности, чисто механическая речь без каких-либо эмоций. Может, она надеялась, что я отвечу ей взаимностью, но нет. Я молча сверлила её взглядом, осматривая помещение, в котором всё стояло, как раньше. Я даже налила ей водички, чтобы эта особь не засушила моих племяшей. Если честно, я не до конца уверена, что она беременна. Никакого токсикоза, странных вкусов и частых походов в туалет мама не замечала. А она у меня женщина проницательная и крайне внимательная.

Глава 20

КАК ТОЛЬКО ДВЕРЬ за Валентиной закрылась, Олеся громко выдохнула и перевернулась на спину. Спектакль одного актёра дико выматывает, особенно, когда внутри тебя сидят два спиногрыза. Она до сих пор не могла поверить в то, что через несколько месяцев станет матерью. Крики, в особенности детские, её жутко раздражают. Маленькой Валентине не редко прилетало подушкой или плюшевой игрушкой во время очередной истерики. Со своими детьми она так поступить не могла. Никакого материнского инстинкта или глубоких чувств, к этим двум эмбрионам Олеся не испытывала. Сначала она даже хотела сделать аборт, а потом поняла, что это неплохой способ привязать любимого человека, а ещё порадовать родителей, которые все уши прожужали о внучатах. Ещё и Валя пристала со своим допросом.

Решение притвориться бедной и несчастной пришло ей не сразу. Только после того, как Валя начала копать под прошлое Светлого, которое та ворошить не очень то и хотела. Ей больно вспоминать о том, что она пережила, какие муки испытывала и сколько раз планировала покончить с собой, лишь бы оказаться рядом с Димой. От собственной любви становилось тошно, а голова шла кругом.

Присев на край кровати, Олеся начала глубоко дышать, пытаясь не поймать очередную истерику. Она ненавидела эти стены, дом, родителей, Светлого, но в особенности – наивную Валю, которая и правда думает, что сможет найти Рому. Старшая из Оленьевых наслаждалась горем, отпечатавшимся во взгляде Вали. То, как она с надеждой реагирует на каждое сообщение, то, как она плачет в подушку, пока никто не видит, то, как она пытается поймать ниточку, которая вечно рвётся и исчезает прямо из её рук. Бесит её беспомощность, которой все умиляются. Бедная Валечка. Она ведь такая хорошенькая. Отец с неё пылинки сдувает, лишь бы любимую дочурку не обидели.

Разговор, который произошёл со старшим Оленьевым несколько недель назад, она запомнила на всю жизнь, впервые Олеся испытала столько ненависти и презрения к собственному отцу, который её ни во что не ставил.

Это была их первая встреча за последние годы. Она прошла без объятий, воздушных шариков и тёплых приветствий. За окном вечерело, шёл пушистый снег, а в тёмном кабинете Валентина играла тихая музыка в стиле ретро, которую тот вечно включал на фоне, чтобы не слышать собственных мыслей.

– Надеюсь, ты понимаешь, что права на ошибку у тебя нет? – холодно спросил Оленьев, сидя за массивным столом.

– Ты так говоришь, как будто я постоянно ошибаюсь. Ну один раз ступила на кривую дорожку Что теперь, всю жизнь попрекать будешь?

Олеся не считала, что сделала что-то плохое. Наоборот, она гордилась собой. Это её жизнь и только она вправе решать, кем в ней быть. Даже сейчас, когда отец решил её поучать, она лишь закидывала ногу на ногу, чтобы не сказать лишнего. Будто слова этого старика, за которым тянется шлейф кладбища и сырой земли, имеют какой-то вес.

«Твоё время вышло, папаша.» – насмешливо подумала она.

– Нет. Попрекать я не буду, – спокойно ответил он, отпив немного мятного чая, который каждое утро заваривает Наталья. – Просто сразу выдворю на улицу без копья в кармане. Будешь побираться – мне нет до этого дела.

– Ты так заботлив. Интересно, Валечке ты такое говоришь или она у нас особенная?

– Валя, в отличие от тебя, семью не предавала. После твоего ухода, она стала для нас с матерью опорой и поддержкой, – немного улыбнулся Валентин вспомнив младшую дочь. – И я тебя сразу предупреждаю, веди себя с ней тише воды, ниже травы. Поняла?

– Если ты так о ней печёшься, может, тогда её с Ромой сведёшь? – начала вспыхивать старая злоба внутри Олеси. – А что? Два твоих любимчика. Ромашка и Валюша. Кажется, она в детстве была в него влюблена Думаешь, этот придурок сможет ответить на её чувства, которые

– ХВАТИТ! – громко ударил кулаком по столу Валентин, заставив Олесю подпрыгнуть на мягком диванчике. – Ты что себе позволяешь? Называешь придурком человека, который добился в жизни всего сам? Человека, который является не только моим самым надёжным партнёром, но и почти что сыном? Человека, который согласился на брак с такой, как ты?!

– С такой, как я?! – встала девушка на ноги и быстро подошла к столу, нависая над различными бумагами. – Я являюсь будущей владелицей всего, что есть у нашего семейства. Я твоя старшая дочь, которая стоит наравне с тобой. Выйдя замуж за Рому – я укреплю нашу связь и тогда тебе придётся принять меня, как равную. Хотя-бы твоей Валечке. Так что, не разговаривай со мной так, будто я какая-то девка подзаборная.

– Закрой рот. У тебя здесь ничего своего нет. Юридически, ты к бизнесу нашей семьи не имеешь никакого отношения. Неделю назад, я всё записал на Валю. Теперь она наследница семьи Оленьевых, – соврал Валентин. Он довольно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

– Что?! Ты отдал всё этой маленькой занозе в заднице?! – прокричала Олеся, презренно смотря в глаза отца. – Ты меня никогда не любил! Никогда!

Мужчина видел, как меняется её лицо, как оно искажается и краснеет до состояния спелого помидора. Олеся больше напоминала капризного ребёнка, которому не купили игрушку, чем взрослую девушку. Он изначально планировал разделить всё поровну, чтобы каждая имела свой кусочек в бизнесе и собственную независимость. Валентин любил Олесю, не меньше Вали. Но он увидел, что из неё выросло. Жадная, ревнивая, озлобленная дочь не в состоянии контролировать себе, что уж говорить о бизнесе, который тот строил по кирпичику, жертвуя сном и временем проведённым с семьёй. Потому, мысли том, чтобы действительно сделать Валентину единственной наследницей – больше не выглядела бредовой. Она умная девочка. Сообразительная, красноречива, преданная, немного вспыльчива, но осуждать её Валентин за это не мог, сам был таким. Она не потопила бы их семью, наоборот, помогла бы расширить её влияние.

Интерес Ромы к Вале не давал ему покоя. Он будет хорошим мужем, сомнений в этом нет. И, возможно, именно таким отец семейства видел избранника Валентины. Отличный тандем не только в браке, а и в бизнесе. Оленьев был уверен, что Светлый не обидит Валю, не сделает больно. Что Рома будет её опорой и поддержкой в жизни, но разница в возрасте перечёркивала все планы и надежды на их крепкий союз. Да и что люди подумают? Сначала встречался с одной дочерью, а потом переключился на другую?

Олеся ещё долго выясняла отношения с отцом: кричала, разбрасывала вещи, угрожала тем, что снова бросит их и уедет из города. Однако, Валентин даже бровью не повёл. Он спокойно поднялся, поправил рубашку и не попрощавшись вышел из кабинета, оставляя Олесю наедине с собой. Убеждаясь в том, что его дочь больна и срочно нуждается в лечении или лёгкой встряски.

Спустя несколько дней раздумий, переживаний и горьких слёз, Валентин с Натальей переписали всё имеющиеся имущество на имя Валентины. Это должен был быть подарок, сюрприз на день рождение младшей дочери, о котором прознала Олеся с чётким решением изменить ход игры, уничтожив при этом саму Валентину. Об этом она мечтала всю жизнь, а тут и повод появился.

Ладонь Олеси мягко опустилась на низ живота. Там, где бьётся два невинных сердечка. Она чувствовала сердцебиение где-то ближе к горлу, к которому подступала тошнота. Из глаз потекли слёзы, а изо рта вырвался глупый смешок, который прервался на обречённый крик. Телу становилось плохо. Его снова начало трясти, а разум не покидали навязчивые мысли.

Упав на колени, девушка впилась руками в белоснежный пушистый ковёр. За спиной начал трезвонить телефон, а одна рука пыталась дотянуться до сумки, чтобы найти там спасение. Из красной кожи вывалился маленький пакетик с несколькими таблетками. Разноцветными, маленькими Которые способны облегчить её боль.

«Мама! Мама! МАМА!» – слышала Олеся детские крики в голове, который никак не мог остановиться.

– Заткнитесь – прошипела она, пытаясь открыть зип пакетик трясущимися руками. – Закройте свои поганые рты

«МАМА! МАМА! МАМА!» – продолжали они.

Она несколько секунд смотрела на разноцветные пилюли в своей руке. По щекам текли слёзы, падая на белоснежные штаны, пока голова взрывалась от тысячи детских голосов внутри. Ей хотелось забыться. Убежать от реальности, даже если она угрожает жизням внутри неё

– Я не ваша мама – с лёгкой улыбкой ответила Олеся, проглатывая содержимое пакетика.

Спустя какое-то время, сознание пришло в норму и Олеся получила долгожданное спокойствие. Навязчивых визгов она больше не слышала. Голоса затихли навсегда. Правда, Олеся не знала, что это были крики её собственных детей.

Глава 21

ЗА ОКНОМ БЫЛА метель. В камине тихо потрескивал огонь, обжигая своим жаром и ласковым тёплым светом. Пока снежинки, настойчиво бились в стёкла загородного домика посреди величественных гор, очертания которых было видно даже в такую непроглядную темень. Дом, погода и красное вино в бокалах – добавляли атмосферу и чарующий уют в это место.

Я глубже закуталась в тяжёлый плед, попивая вино и сверля взглядом любимого человека, который стал удобной подставкой для моих ног. Он сидел рядом. В самом конце роскошного дивана с мягкой обивкой. И оторвать от него взгляд я просто не могла. Расслабленный вид ему идёт гораздо больше, чем напыщенное самолюбие.

Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья и соблазнительно выступающие вены. Острые черты лица подчёркивал янтарный цвет, который тенью падал на белоснежную кожу, пока он морщился от каждого прочитанного слова своей дурацкой книги, интересующей его больше моих соблазнительных ножек. Его пальцы медленно проводили вдоль страниц, иногда задерживаясь на определённых строчках.

Он усмехнулся, заметив мой внимательный взгляд и не менее недовольное лицо. Наверное, со стороны это выглядело глупо. Ревновать к книге. Но что делать, если он ей уделяет внимания куда больше, чем мне?

– Милая, ты сейчас дыру во мне прожжёшь.

– Вот и славно. Может, тогда вы, Роман Андреевич, обратите на меня внимание.

Он наконец посмотрел на меня. В его потемневших глазах отражался огонь. Живой, золотистый и опасно красивый. И я опять поймала себя на том, что не могу отвернуться.

Я мягко провела ножкой по его груди, прессу, коленях, раз за разом останавливаясь в одном и том же месте. Светлый глубоко выдохнул и лениво провёл разгоряченными пальцами по моей щиколотке.

Я улыбнулась и устроилась поудобнее. Да так, что ткань белоснежного свитера сползла с моего плеча, обнажая ключицы и провоцируя Его Светлость, голодный взгляд которого пытался пробраться под тонкую ткань.

– Провоцируешь меня? – его голос стал ниже, а пальцы поползли немного выше к бедру.

– Ты о чём? – сделала я невинный взгляд.

– Пытаешься выглядеть соблазнительной.

– Получается?

Светлый резко закрыл книгу и отбросил её в сторону. Не отводя от меня взгляда. В комнате стало тише, был слышен только треск дров и буйный ветер за окном.

– Очень, – сказал он спокойно.

Внутри меня расцвел цветочек. Нет, целая клумба райских цветов и влюблённых бабочек. От которых прерывало дыхание и бросало в пот. Я хотела его. И, кажется, он меня тоже.

Схватив за бёдра, он притянул меня ближе, так легко, будто я и без того принадлежала ему. Целиком и без остатка. Его горячая ладонь скользнула по моей шее, задержалась под затылком, а взгляд Его Светлости стал таким, что всё внутри сжалось от нахлынувшей нежности.

Мне казалось, именно так выглядит счастье. Настоящее. Нежное. Домашнее. Способное скрыть нас от всей опасности и злобы окружающего мира. Я хотела раствориться в этом моменте. Остаться здесь навсегда.

– Я люблю тебя, – прошептал он, обжигая моё ухо дыханием.

Светлый наклонился ко мне первым. Медленно, давая время отстраниться и самой сделать выбор. Но я сама потянулась к нему навстречу.

Поцелуй вышел неторопливым, нежным и тёплым. Наполненным ожиданием, терпким вином и обжигающей любовью. Его пальцы сильнее сжали мою талию, прижимая к себе поближе. Я закрыла глаза, растворяясь в этом моменте, в любимом человеке и этом поцелуе.

Не знаю почему, но я начала плакать. Даже не осознавая этого, только чувствуя солёный вкус на губах. После чего, движения Светлого стали медленнее, тяжелее. И почему-то холоднее.

– Почему ты меня оставила? – вдруг спросил он у меня, не прерывая поцелуй.

– Что? – непонимающе выдохнула я.

– Почему дала мне умереть? – ответил Светлый не сразу.

Я почувствовала холод. Будто кто-то открыл форточку в самых холодный день в году. Сначала он коснулся моей кожи. Незаметно. Тонко. А затем, холод стал сильнее. Ледянее.

Пальцы Светлого на моей талии больше не казались живыми. Они были неподвижными и жутко холодными. Как и всё в этой комнате.

Нахмурившись сквозь поцелуй, я медленно открыла глаза. И тогда моё сердце остановилось, а глаза наткнулись на пустоту напротив меня.

Я больше не сидела на роскошном диване, попивая дорогое вино. Подо мной был старый грязный матрас, брошенный прямо на сырой бетонный пол. Никакого дома. Никакого камина. Никакого тепла. Только сырость и жуткий холод. А ещё, запах плесени, затхлости и чего-то сладковато-гнилого.

Подвал. Это был подвал. Господи

Я резко отшатнулась, задыхаясь не только от запаха, но и от давящего ощущения в груди. От той нежности и тепла не осталось и следа.

В самом углу, я увидела его. Светлого. Точнее, то, что от него осталось. Бледная кожа приобрела трупный сероватый оттенок, которая подчёркивала каждую косточку убитого тела. На лице были трупные пятна, а под глаза глубокие синяки. Губы были серыми, бетонными, как и эти стены. А взглядБоже, это взгляд Он был пустым, безжизненным и не человеческим. Я не сразу заметила капли воды, стекающие с его волос. Кап. КАп. КАП. Но по-настоящему страшно стало тогда, когда он пошёл в мою сторону.

Меня затрясло.

– Нет – выдохнула я, отползая назад. – Не надо

Он остановился в нескольких сантиметров от меня, чуть склонил голову набок, продолжая смотреть на меня неподвижным взглядом. И от этого стало только страшнее. Особенно, когда его шею неестественно хрустнула, словно в один миг, хрупкие кости Светлого сломались.

– Останься здесь со мной. Нам будет хорошо, – он протянул ко мне свои костлявые пальцы, продолжая мерзко улыбаться.

Я дёрнулась назад так резко, что ударилась затылком в стену, которой секунду назад здесь не было. Вообще, это всё похоже на бред сумасшедшего. Это не может быть взаправду. Светлый не может быть таким. Нам было хорошо секунду назад, что, чёрт побери, произошло?! Может, я сплю? Точно! Я сплю. Полутруп, получеловек не может ходить, а тем более, разговаривать.

Я пыталась себя ущипнуть, ударить по лицу. Боли не чувствовалось, но и проснуться не могла. Только беззвучно упираться затылком во влажную стену, глядя на то, как подобие Светлого зажало меня в этом углу. С его рукава начала ручьём стекать вода, а бледное лицо будто расплылось в кромешной темноте. Лампочка мигнула один раз, второй, и на мгновение мне показалось, что у него нет глаз. Только две чёрные бездны.

– Проснись Проснись – пыталась я проснуться, ударяя себя по влажным от слёз щекам.

Светлый наклонился ближе. Ледяные пальцы коснулись моей щеки. И в этот момент я закричала.

Резко распахнув глаза, я села на край кровати, жадно хватая ртом воздух. По щекам всё ещё стекали слёзы, а сама я была мокрой от пота, будто марафон пробежала. Дрожащие пальцы судорожно сжимали одеяло, а грудь болезненно сжималась от каждого вдоха.

Подобные сны мне сняться каждую ночь. И каждый раз я просыпаюсь вся в слезах, хныча в подушку. Когда это закончится? Когда Светлый найдётся и приятная часть моего сна станет реальность. Я уже жутко соскучилась по его старикашным нравоучениям и дебильно поднятой бровкой. Я жутко соскучилась по моему Светлому и его теплу. Даже сознание будто издевается надо мной, подкидывая идеальную картинку нашей жизни, а потом перечеркивая её жуткими вещами.

– Я тоже тебя люблю, – тихо прошептала я. – И я тебя найду.

Свернувшись калачиком, я без сил рухнула обратно на кровать, пытаясь себя успокоить. Тело жутко трясло от страха и необъяснимого холода, который даже без сна продолжал меня преследовать. Я ненавижу Дыма и всё, что с ним связано. Он посмел забрать у меня того, кого я люблю больше жизни. Забрал у нас счастливые и не очень дни вместе. Забрал ценное время, которое мы со Светлым могли провести вместе, обмениваясь колкими шуточками и нежными прикосновениями. Гореть тебе в огне, Дымов. За все грешки и тупорылые решения.

Глава 22

ЭТОТ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ стал особенным. Не только потому что я чувствовала себя, как выжатый лимон, после бессонной ночи. И даже не из-за того, что от Инны с Костей нет никаких новостей. Хотя, может, они и были, телефона то у меня нет. Точнее, есть. Мой старенький с разбитым экранчиком и заторможенным интерфейсом. Но это лучше, чем вообще ничего. В современном мире всегда нужно быть на связи, особенно, когда по улицам бегает непонятный маньячело с извращёнными мыслями в голове.

Обычно, я провожу этот день в компании друзей, алкоголя и клубной музыки. Меня обсыпают подарками и вниманием, а я с гордостью всё это принимаю к себе в карман. Однако, сегодня я решила провести его в одиночестве. Не могу веселиться, когда Светлый сидит непонятно где и непонятно в каком состоянии. Все мысли только о нём.

Интересно, он знает, что у меня сегодня день рождения? Может, сидит где-то в уголке и мысленно поздравляет меня? Да, Валентина, очень умно. Вместо того, чтобы думать о собственной шкурке – он веселиться, поёт дурацкие песенки и думает о тебе. Ага, конечно. Светлый даже не знает, когда у меня день рождения. Я хотела казаться загадкой и умолчала о конкретной дате. Сказала только, что я красная зимняя ягодка с румяными щёчками и горячим сердцем, которое без ума от высокого интеллекта нашего доцента. Это было во времена нашего не самого прекрасного общения. Помниться мне, он после этого сообщения не отвечал мне целый день. Обиделся что-ли? Или упал в кому от моего изящного заигрывания? Неважно. Главное то, что этот день я проведу в полном одиночестве. Только бабушку жалко. Она специально ради меня приехала, а я всё отменила. Я успела обменяться с ней только тёплыми объятиями, приятными словами и быстрым прощанием, из-за того, что опаздывала на пары, а папа – на бизнес-встречу.