Сердце валькирии

— Ты сошла с ума! Безмозглая девчонка! — вне себя заорала Дэвид, пораженный отвагой неистовой скандинавки.

Фрида принялась наотмашь хлестать Омфала, заставляя его отступить. Вздыбленный конь неохотно попятился. Со стороны датчанки было настоящим безумием пытаться разнять дерущихся жеребцов. В любой момент Клифф мог напасть на девушку и убить ее. Увидев, что Омфал отступил, Фрида крепко ухватила вороного за свисающий повод, заставляя Клиффа опуститься на все четыре копыта, в то же время стараясь не упускать из виду своего рыжего, держа наготове плеть. Пасуя перед бесстрашной девушкой, вороной повиновался. Омфал, замерев на месте все еще с прижатыми от злости ушами, казалось, выжидал подходящий момент, чтобы возобновить драку. Внезапно появившийся во дворе отец Фриды схватил рыжего жеребца под уздцы, отводя его подальше от Клиффа. Передав повод подбежавшему Эрвину, конунг велел отвести Омфала на конюшню, а сам, убедившись в невредимости дочери, отправился за Раганом, слывшим хорошим костоправом. Фрида осмотрела раны, полученные Клиффом в драке, и повела вороного в конюшню, торопясь наложить на места укусов заживляющую мазь.

Оставшись одни, Дэвид и Тэд лишь молча переглянулись, без слов понимая друг друга. Да и что здесь можно было сказать? О том, что Фрида — самая удивительнейшая из женщин, они и так знали.

Дэвид, давно мечтавший побриться, наконец решился попросить у Фриды нож. Узник сильно оброс, пока сидел в подземелье, и зная, как неопрятно выглядит отрастающая борода, которая к тому же, по его мнению, ему не шла, собирался избавиться от своей густой щетины. Однако, выслушав кельта, девушка отказала ему. На следующий день пленник повторил свою просьбу.

— Хорошо, будь по-твоему, — согласилась датчанка. — Если уж тебе так не терпится сбрить щетину, мне ничего не остается, как выполнить твою настойчивую просьбу. Но ты должен дать слово, что после бритья вернешь оружие.

— Я готов обещать тебе все, что пожелаешь, моя красавица! — воскликнул Дэвид.

— Ты ошибаешься, кельт, — высокомерно ответила девушка. — Я не твоя красавица и никогда твоей не буду!

— Как скажешь, — охотно согласился мужчина. — Клянусь, я отдам нож.

И он с удивлением увидел, как Фрида, вынув из украшенных самоцветами ножен свой драгоценный кинжал, подала ему оружие через прутья клетки.

— Ты доверяешь мне свой кинжал? Но почему?

— Этот самый острый из всех, имеющихся в Дэннере, — пояснила девушка.

— Верно, не хочешь, чтобы я поцарапался тупым лезвием? — с усмешкой осведомился пленник.

— Я просто надеюсь, что у тебя дрогнет рука, и ты перережешь себе глотку, — с милой улыбкой отозвалась датчанка.

— Очень любезно с вашей стороны, миледи, — со смехом отвесил ей низкий поклон Дэвид.

Усевшись неподалеку на широкую каменную скамью, Фрида лениво наблюдала за действиями мужчины, в который раз отмечая, как великолепно сложен английский тэн. День выдался жаркий, и мужчина сбросил свою тунику. Тяготы плена почти не отразились на его изумительной рельефный мускулатуре. Те несколько дней полного отказа от пищи сделали фигуру узника более поджарой, но это совершенно не портило Дэвида, а напротив придавало его облику почти юношескую стройность, хотя мужчина давно переступил за двадцатилетний рубеж и приближался к самому пику своих физических возможностей. Мысли девушки незаметно для нее самой потекли по другому руслу. Внезапно она подумала об интимной стороне жизни английского тэна, много ли у него было женщин. Об одной из его пассий Фрида знала понаслышке от викингов, пленивших Дэвида Винса. Тьерри не раз со смехом рассказывал, как убивалась девка кельта, когда увозили ее возлюбленного. Но Фриду мало волновали чувства женщин к красавцу-англичанину, ее больше интересовало другое — испытывал ли он сам к какой-нибудь из них любовь. Почему-то ей хотелось, чтобы сердце кельта было свободным.

Из задумчивости Фриду вывел оклик Дэвида, закончившего бритье. Приблизившись к клетке, девушка изумленно уставилась на совершенно преображенного мужчину. С чисто выбритым, без единой царапины лицом, кельт выглядел необычайно привлекательным. У него были мужественные, однако не грубые черты: хорошей формы нос, ярко выраженные скулы, четко очерченные губы, упрямой, но не тяжелый подбородок — все поражало гармонией и законченностью. Но больше всего Фриде нравились выразительные глаза пленника глубокого темно-карего, почти черного оттенка, — зеркальное отражение его благородной души.

Заметив во взоре датчанки откровенное любование, Дэвид ощутил сильное волнение и поразился впечатлению, которое он произвел на девушку, отличавшуюся расчетливо-трезвым восприятием мира. Фрида машинально приняла из рук кельта кинжал и убрала его в ножны, все еще не в силах отвести глаз от лица мужчины. Вдруг она вздрогнула, поняв свою оплошность, и едва не отпрянула от клетки, словно одна из тех стыдливых робких дев, которых она называла не иначе как “безмозглыми курицами”. Датчанка поторопилась отвести глаза; ее лицо приняло жесткое отчужденное выражение, вновь скрываясь под обычной бесстрастно-высокомерной маской. Холодно кивнув пленнику в ответ на слова благодарности, Фрида стремительной походкой ушла прочь.

Резкая перемена настроения девушки огорчила Дэвида, не способного привыкнуть к непредсказуемости ее поступков, ибо больше всего в отношениях с женщинами он ценил возможность отдохнуть около них душой и телом. Нет, несмотря на редкую красоту датчанки, он едва ли смог бы полюбить такую девушку, как она. В свои двадцать семь лет, познав многих женщин, английский тэн не встретил любовь, считая ее вымыслом глеоманов20, пытающихся в своих песнях приукрасить обыденность, привнести в жизнь простых смертных легкий налет тайны и волшебства. И все же этой ночью, глядя на далекие мерцающие звезды, Дэвид долго лежал без сна, думая о Фриде. Откровенный взгляд девушки пробудил в нем вполне естественное для мужчины желание предаться с ней любовным утехам, и он испытывал зависть к тому, кто делил ложе с датчанкой. То, что Фрида может быть девственна, даже не приходило Дэвиду в голову. Деспотичная и неистовая, она вряд ли, по его мнению, могла отказаться от такого верного средства помучить мужчин, как постель. Без сомнения, девушка с ее просто волшебной красотой разбила не одно сердце, доводя своим непостоянством любовников до отчаяния.

Фрида, расположившись на одной из каменных широких скамей в обществе соотечественников, рассеянно слушала цветистое, полное поэтических иносказаний повествование скальда21 о похождениях коварного Локи, наблюдая за женщиной, которая остановилась у клетки и кокетничала с пленником, оказывающим ей явные знаки внимания. Присмотревшись, датчанка узнала в развязной темноволосой саксонке танцовщицу Ольду, без чьего выступления не обходился ни один пир. Фрида знала о репутации этой вертлявой красотки, известной своим распутством. Считаясь любовницей Свега Берхарда, она не пренебрегала и другими мужчинами, отличаясь редкой неразборчивостью и сребролюбием. Видя, что танцовщица продолжает флиртовать с Дэвидом, казавшимся очень довольным обществом английской девки, датчанка ощутила чувство, заставившее ее содрогнуться, настолько диким и постыдным оно ей показалось, но Фрида ничего не могла поделать с собой, испытывая острую ревность и негодование — как смеет эта грязная шлюха заигрывать с пленником, которого датчанка считала своей собственностью. Ничего не замечая вокруг, скандинавка поднялась со скамьи, уже не слыша голоса рассказчика из-за пульсирующей в висках крови, первого предвестника зарождающейся безумной ярости. Дэвид, заметив интерес, вызванный у Фриды его разговором с Ольдой, не мог сдержать улыбки. Датчанка, положив ладонь на рукоять кинжала, направлялась к ним. Ольда всей душой ненавидела дочь конунга за ее яркую красоту и отвагу, но в намерения молодой женщины вовсе не входило выяснение отношений с высокой и сильной воительницей, которое могло закончиться весьма плачевно для саксонки. Увидев приближающуюся датчанку, в чьих зеленых глазах вспыхивали недобрые огоньки, саксонка поспешила ретироваться. Фрида, не останавливаясь, прошла мимо клетки, окинув пленника полным презрения взглядом. Заворачивая за угол здания, она обернулась, желая удостовериться, что танцовщица ушла. Ольда, зная, как опасно попадаться дочери конунга под горячую руку и не желая испытывать судьбу, больше не рискнула приближаться к пленнику.

Стояли жаркие погожие дни. Солнце, похожее на огромную, начищенную до блеска золотую монету, играло в бездонный синеве неба. Во дворе было людно. Викинги скинули верхнюю одежду, с наслаждением подставляя плечи и спины горячим солнечным лучам. Фрида недовольно огляделась, досадуя на невозможность снять свою тунику, подобным мужчинам. Девушка могла бы поехать к реке и там позагорать в свое удовольствие, но ей не хотелось мучить плохо переносящего жару Омфала. Изнывающую от зноя датчанку окликнул пленник.

— Не пора ли искупать гостя, моя красавица? — весело спросил он.

— Если пожелаешь, — криво усмехнулась девушка, — но учти, вода — только холодная.

— В такое пекло сойдет любая, — ответил кельт.

— Ну, что ж, — кивнула Фрида и распорядилась принести большую деревянную лохань, которую слуги-саксы поставили прямо посреди двора.

— Здесь? — удивленно приподнял бровь Дэвид.

— Разве ты стесняешься? — насмешливо поинтересовалась девушка.

— Нет, конечно, мне все равно, где мыться, — тряхнул головой тэн.

Когда лохань была наполнена водой из колодца, Фрида со словами “Ванна готова, сэр!” отперла замок. Пленник вышел из клетки и остановился, ленивым взглядом окидывая двор. В предвкушении представления вокруг датчанки и англичанина собралась толпа зевак: датчане весело смеялись, саксы смотрели заинтересованно. Фрида с улыбкой наблюдала за кельтом. Дэвид, оглядев всех, тоже усмехнулся. Он сдернул с плеч тунику и отшвырнул ее. Сбросив сапоги и штаны, мужчина остался обнаженным и, не торопясь, направился к лохани во всем блеске своей бесстыдной наготы. Фрида старалась найти в англичане хоть какой-нибудь изъян, но ее постигло разочарование: более прекрасного тела ей не доводилось видеть. Смуглая, с золотистым оттенком кожа пленника, так резко отличающаяся от матовой белизны чуть тронутых легким загаром торсов скандинавов, притягивала взгляд девушки. Фриде хотелось прикоснуться к широким плечам кельта и нежно провести ладонью по бугрящимся мышцам на его груди. Еще раз окинув невозмутимым взглядом веселящуюся толпу, Дэвид перевел взгляд на замершую датчанку и чуть улыбнулся, увидев выражение ее лица. Фрида, словно завороженная, смотрела только на него. Ее странное оцепенение продолжалось несколько коротких мгновений, пока кельт с шумным всплеском не погрузился в холодную воду лохани, щедро наполненную до самых краев, но девушке показалось, будто прошла целая вечность. Тряхнув головой, отгоняя наваждение, Фрида осмотрелась по сторонам, не заметил ли кто ее странного поведения, и с облегчением вздохнула, не обнаружив ни одного обращенного на нее любопытного взгляда, — все смотрели на тэна.

— Как водичка, кельт? — ехидно спросил датчанка. — Не слишком холодная?

— Вода вполне подходящая, — откликнулся Дэвид, откидывая назад намокшие волосы. — Еще бы кусочек мыла и мочалку.

Девушка рассмеялась и кивнула слугам, приказав выполнить пожелание англичанина. Намылив мочалку, пленник весело обратился к датчанке:

— А теперь, Фрида, может, потрешь мне спину?

При этих словах окружающие разразились оглушительным дружным смехом. Девушка нахмурилась, услышав хохот. Представление, задуманное ею, как насмешка над кельтом с целью унизить его, неожиданно приобрело совсем другой оборот. Стать мишенью подобного спектакля вовсе не входило в ее намерения. Фрида не выносила, когда из нее хотели сделать посмешище, и никогда не лезла в карман за едким словцом, обладая даром повернуть разговор в другое русло, запутать и завести в тупик насмешника, который посмел выбрать ее объектом для своих шуток.

— Скорее, я тебе как следует намылю шею. Будь уверен, мало не покажется, так что лучше помалкивай!

— Хорошо, что речь не идет о том, чтобы намылить для меня веревку! — отозвался Дэвид, вызвав новый взрыв смеха.

Фрида бросила на пленника испепеляющий взгляд, не предвещавший английскому тайну ничего хорошего. Тот только пожал плечами, тщетно стараясь сдержать улыбку, становившуюся все более широкой.

— Я не потерплю подобных шуток, кельт, — мрачно произнесла датчанка.

— Не стоит обижаться на шутки, девочка, — примирительно проговорил мужчина, заметив, как рука девушки прянула к кинжалу и нервно стиснула его янтарную рукоять. — Гнев укорачивает жизнь, а смех...

— Ни слова больше, жалкий раб! — перебивая его, прорычала Фрида, чувствуя пробуждающуюся смертельную ярость. — Клянусь Одином, я научу тебя знать свое место!

Искрящийся весельем взгляд пленника погас, его лицо побледнело и на скулах заиграли желваки.

— Благодарю за напоминание, — бесцветным голосом произнес он. — Действительно, я уже почти забыл, что я — раб.

Дэвид быстро смыл с себя мыло и, натянув одежду прямо на мокрое тело, вернулся в клетку. Когда злость немного улеглась, девушка испытала удивление: впервые в жизни она победила в себе берсерка. Фрида не хотела убивать кельта и, по-прежнему считая его своим врагом, нашла другой способ заставить его замолчать. Кинжал вернулся в свои ножны, так и не напившись крови.

С этого дня Дэвид замкнулся в себе. Девушка больше не слышала от него ни шуток, ни просьб. Теперь при виде ее глаза пленника не вспыхивали радостью; он оставался безучастным к ее приходу, но от еды к счастью, не отказывался.

Фриды была огорчена его равнодушием, но скрывала это даже от себя. Кельт по-прежнему оставался ее пленником, однако иногда девушке казалось, что его уже нет рядом. Тогда она спешила к клетке, желая удостовериться, что узник на месте. Если Дэвид не спал, он неподвижно сидел на медвежьей шкуре, погруженный в глубокие раздумья, и порой Фрида испытывала серьезные опасения за его рассудок. Ей хотелось заговорить с пленником, но она была слишком горда, чтобы навязываться мужчине, не желавшему даже смотреть на нее. Лишившись расположения английского тэна, Фрида чувствовала себя одинокой. Лошади и учебные бои не давали ей прежнего ощущения полноты жизни, которая все больше приобретала вкус рутины.

Фрида задумчиво водила пальцем по черно-белым клеточкам на шахматной доске в ожидании отца. Конунг задерживался, но девушка не выказывала нетерпения; она потеряла счет времени, предавшись воспоминаниям о своем детстве. Перед ее мысленным взором стремительно проносились яркие, безвозвратно ушедшие в прошлое картины, полные тепла и света. Отец не чаял души в своей рыжеволосой дочурке, окружив Фриду такой заботой и любовью, какие сумела бы проявить не каждая мать. Девушка, сколько себя помнила, почти не расставалась с отцом. Хальфдан был первым ее наставником в ратном деле, приложив немало усилий, не пропавших впустую, чтобы сделать из дочери настоящую воительницу, сильную и бесстрашную, умеющую постоять за себя. Конунг видел, как слабы и уязвимы женщины. Им приходилось особенно тяжело во время войны. Не способные защитить себя и своих близких, они проходили через муки ада, когда на их глазах погибали отцы, мужья, братья и сыновья, а затем сами они оказывались жертвами зверских насилий, после чего смерть казалась высшим благом. Будучи предводителем огромной дружины, Хальфдан понимал, что завоевание новых земель неминуемо сопровождается разрушениями и смертью, но он никогда не поощрял тягу своих соплеменников к неоправданной жестокости, особенно когда сопротивление уже сломлено и город взят. Конунг не всегда мог предотвратить дикие оргии своих дружинников. Порой было просто опасно противостоять толпе воинов, обезумевших от вида льющейся рекой крови. Стараясь уберечь свою единственную дочь от участи, уготованной большинству беззащитных женщин, Хальфдан воспитал Фриду как мальчишку. Он научил ее владеть разным оружием, познакомил с некоторым видами борьбы и привил любовь к лошадям, что в придачу к самоуверенному воинственному характеру дочери способствовало превращению девушки в настоящую валькирию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Конунг - военный вождь у скандинавских народов в средние века.

2

Ярл - родовая знать у скандинавов в раннее средневековье.

3

Один - верховный бог в скандинавской мифологии, бог войны.

4

Берсерк - неистовый воин, охватываемый одержимостью во время сражения.

5

Лофт - еще одно имя бога огня Локи в скандинавской мифологии.

6

Тор - бог грома, бури и плодородия в скандинавской мифологии.

7

Диса - женщина-воин, женский дух битвы, подобный валькирии.

8

Хейд - ведьма.

9

Туника - рубашка с короткими рукавами.

10

Фибула - брошь.

11

Клифф - с английского означает утес, скала.

12

Керл - в 9-11 веках феодально-зависимые крестьяне в Англии.

13

Нортумбрия и Мерсия - королевства англосаксов в 7-9 веках.

14

Ньерд - скандинавский бог ветра и морской стихии.

15

Шенкель - внутренняя часть ноги от колена до пятки, средство управления конем.

16

Кимры - одно из кельтских племен.

17

Бор - отец Одина.

18

Волчья наездница - ведьма.

19

Хель - царство мертвых в скандинавской мифологии.

20

Глеоманы — певцы-музыканты, пользующиеся большим уважением в англосаксонском обществе.

21

Скальд - поэт-воин у скандинавов.