Сердце валькирии

Видя дочь погруженной в глубокие раздумья, Хальфдан остановился и повернул Фриду к себе. Приподняв за подбородок лицо дочери, отец внимательно вгляделся в ее глаза.

— Ты никогда не была такой нерешительной, Фрида, — неодобрительно проговорил он. — Можно подумать, ты чего-то боишься!

Зеленые глаза девушки гневно блеснули. Конунг с улыбкой наблюдал за ней, поняв, что нашел верный подход к дочери.

— Никто никогда не посмел бы обвинить меня в трусости! — резко воскликнула Фрида, вызывающе встряхивая своей ярко-рыжей гривой. — Ты знаешь, я ничего не боюсь! Нет, это не страх. Просто мне стыдно, отец, мне так стыдно!

И в подтверждение этих слов ее нежные щеки окрасились ярким румянцем.

— Что же такого ужасного ты совершила? — с интересом спросил конунг. — Стыд! Я думал, ты не подвержена этой болезни. Чего может стыдиться такая отважная девушка, как ты?

— Я потеряла Лэк, отец! — призналась Фрида. — Я потеряла меч, который ты подарил мне.

— Как это произошло? — удивился Хальфдан.

— Вчера я встретила одного кельта...

— И вызвала его на поединок! — перебил ее отец.

— Да, так и было, — кивнула головой девушка. — Он выбил из моих рук Лэк и забрал его.

— Удивительно, как он не убил тебя, — заметил конунг.

— У меня слетел с головы шлем, а он сказал, что не убивает женщин.

— Чему я, сказать по правде, очень рад, — серьезно произнес Хальфдан. — Иначе я лишился бы своей любимой дочери.

— Но еще никто ни разу не сумел одолеть меня! — запальчиво вскричала Фрида. — А этот ублюдок выбил меч и забрал его себе, сказав, что это неподходящая игрушка для женщины.

— Теперь я понимаю, почему ты с такой яростью набросилась на Свега, — кивнул головой отец. — Ведь он повторил слова кельта.

— Да, я была очень зла вчера, —. вздохнула дочь, — и нажила непримиримого врага, который теперь будет ждать удобного момента, чтобы расквитаться со мной.

— Свег Берхард едва ли посмеет мстить открыто, — задумчиво произнес конунг, нахмурив густые темные брови, — но ты должна быть начеку, Фрида. Этот норвежец — опасный человек, и я не вполне доверяю ему.

— Порой нельзя положиться даже на самого себя, — ответила Фрида. — Словно сам Лофт5 подталкивает меня, и я ничего не могу с собой поделать.

— У тебя слишком горячая кровь, — ласково сказала отец, обнимая помрачневшую дочь. — Но тебе всего лишь семнадцать, девочка моя. Ты еще очень молода и научишься сдерживать свои чувства.

— Да, отец, порой я веду себя очень неразумно. Я никогда не думаю о последствиях. Один не дал твоей дочери мудрости, конунг, — с горькой усмешкой проговорила юная воительница.

— Но он наделил тебя храбростью, — возразил Хальфдан. — А за то священное безумие, которое охватывает тебя в сече, Фрида, я не пожалел бы ничего. Но мне этого не дано.

— Твой разум трезв и расчетлив, отец, — с горячностью воскликнула девушка. — Это более ценно, чем слепая ярость. Конунгу не пристало багроветь от злости и брызгать слюной. Едва ли воины пошли бы за таким вождем, а в твоей дружине — лучшие из лучших.

— Ты говоришь так потому, что я — твой отец, — улыбнулся Хальфдан, — а родственная любовь слепа.

— Не всегда, — возразила дочь. — Кстати, о моих недостатках, — добавила она. — Я очень честолюбива и злопамятна. Выполни мою просьбу, отец!

— И чего ты хочешь? — живо спросил конунг.

— Голову кельта! — с ненавистью проговорила Фрида, и ее зеленые глаза потемнели, как море перед бурей.

— О! Так ты еще и кровожадна к тому же, — пошутил отец, а потом вновь стал серьезным. — А тебе известно его имя?

— Да, он назвал себя, — мрачно ответила девушка. — Его зовут Дэвид Винс!

— Дэвид Винс? — переспросил конунг. — Я знаю твоего кельта, дочь.

— Ты можешь пленить его, отец? — настойчиво вопрошала Фрида.

— Тебе нужна только его голова? Без тела? — рассмеялся Хальфдан. — Напрасно. Этот кельт могуч, словно Тор6, и прекрасно сложен.

— Он нужен мне живой, — свирепо отозвалась девушка. — Я сама отрублю его тупую башку.

— С тупой башкой он не был бы одним из самых влиятельных подданных королевства Уэссекса, — проворчала отец.

— Кельт — приближенный короля Альфреда? — поразилась Фрида.

— Вот именно. Кажется, я знаю, где его можно найти. Надеюсь, это обойдется нам малыми потерями.

— Спасибо, папочка! — девушка радостно кинулась ему на шею. — Ты самый лучший отец на свете!

— Да, — важно ответил тот, — я умею баловать свою дочь!

— Ты всегда умел баловать женщин, — от души рассмеялся Фрида. — Я слышала, как Этель отзывался о тебе, утверждая, что ты один из немногих мужчин, которые понимают, чего хочет женщина!

Хальфдан только усмехнулся в свою пышную бороду.

Глава 2

Фрида стояла возле узкого стрельчатого окна и в уже сгустившихся сумерках старалась рассмотреть, что происходит внизу на широком дворе бывшего монастыря. Обычно девушка ложилась спать рано, и сон ее был крепок, но сегодня ей не спалось.

Покои Фриды располагались на втором этаже одной из башен красивого каменного здания, где, до того, как войска датчан вступили на английскую землю и стали диктовать свои условия, жили монахи. На территории аббатства Дэннер было много самых разнообразных построек: прекрасная часовня с остроконечной крышей, жилые помещения для монахов и послушников, уютные дома для гостей монастыря, сыроварня, мельница, винодельня, просторные теплые конюшни, хлев и птичник.

Дружина Хальфдана расположилась в священной для англосаксов обители с удобством, на которое люди конунга не могли бы рассчитывать в любом другом месте. Здесь же, за высокими каменными стенами монастыря, в аскетически обставленных, но достаточно просторных и хорошо защищенных от непогоды кельях, викинги жили почти в роскоши. В холодных северных странах, таких как Норвегия и Дания, норманны обитали в тесных полутемных домах, что обусловливалось суровым климатом их родины.

Фрида пристально всматривалась в силуэты всадников в воинском облачении, но в неясном свете факелов, огни которых трепетали на ветру, ей было трудно узнать тех, кто приехал в такой поздний час в Дэннер. Она топнула ногой, в сердцах помянув троллей, этих злых духов, которые только и делают, что вредят людям, затем, совершенно потеряв терпение, девушка громко воскликнула, обращаясь к своим соотечественникам:

— Чего ради вы вооружились до зубов, викинги? Разве уже начались военные действия?

— Спускайся вниз, Диса7, — послышался голос старого датчанина Рагана, бывшего на протяжении двадцати лет верным другом и советником конунга. — Мы припасли для тебя нечто особенное.

— Неужели? — с любопытством осведомилась датчанка. — Что бы это могло быть?

— Принимай подарок, Фрида! — крикнул другой воин, в котором она узнала своего друга Эрвина.

— Хорош подарочек, нечего сказать, — недовольно проворчал еще один норманн.

Девушка хотела спросить, в чем же, наконец, дело, но в этот момент раздался стук в дверь. Фрида отодвинул засов, и в комнату вошел ее отец.

— Что ж ты не встречаешь гостя, дочь? — с улыбкой спросил конунг. — Невежливо заставлять ждать себя человека, которому жаждешь отрубить голову. Думаю, ты должна поторопиться оказать ему гостеприимство.

— Так это правда, отец? — зеленые глаза девушки хищно блеснули. — Значит, Эрвин и Раган не шутили, говоря, что привезли мне подарок?

— Ты обижаешь меня, Фрида. Разве я когда-нибудь обманывал тебя? Я всегда держу свое слово или не даю его вовсе.

Девушка радостно рассмеялась и, чмокнув отца в щеку, начала торопливо переодеваться. Нисколько не смущаясь его присутствия, Фрида спустила с плеч ночную рубашку и осталась совершенно обнаженной.

Глядя на высокую стройную фигуру дочери, на ее матовую белую кожу и рыжие, вспыхивающие золотыми искрами волосы, конунг. вспомнил свою прекрасную юную жену Глэдис, и вновь испытал острое чувство печали, так и не покинувшей его, хотя прошло уже долгих семнадцать лет. Когда молодой Хальфдан встретил Глэдис, она была почти в том же возрасте, что и Фрида. Едва увидев Глэдис, мужчина понял, что именно о такой женщине он мечтал. Любовь с первого взгляда всецело завладела их сердцами. Оба были молоды, красивы и хотели прожить вместе долгую счастливую жизнь, воспитать прекрасных детей, но злая судьба распорядилась по-другому. После тяжелых родов Глэдис умерла, оставив безутешного вдовца и малютку-дочь. Если бы не забота о малышке, которую Хальфдан назвал суровым и гордым именем Фрида, он едва ли справился бы со своим горем.

Спустя пять лет, уже будучи избранным военным вождем-конунгом, Хальфдан женился во второй раз, но его новая жена оказалась бесплодной, и через два года он отправил ее обратно к отцу, дав ей развод. С наложницами ему тоже не повезло. Они родили ему двоих сыновей, но ни один из них не прожил долго. После этого конунг больше не искал себе жену.

В это время военный предводитель Гутрум собирал войско для завоевания новых земель и Хальфдан примкнул к нему. Так он оказался в Англии. Дочь конунг взял с собой, намереваясь воспитать ее мужественной и несгибаемой, настоящей валькирией. Своей цели он добился: Диса — таково было прозвище Фриды. С двенадцати лет девочка начала принимать участие в битвах. Одна старая хейд8 предсказала, что Фрида станет бесстрашной воительницей, и ей будет сопутствовать удача, пока девушка не полюбит. Когда отец передал дочери слова прорицательницы, та только презрительно усмехнулась, внимая последним словам предсказания, и уверенно заявила, что никогда не полюбит, стало быть, ей нечего бояться. В битве она вела себя безрассудно, отдаваясь сече со страстью, с какой ни одна женщина не отдавалась мужчине, и до сих пор Фриде везло. Она ни разу не получила раны, страшнее легкой царапины, и ни один волос не упал с ее горячей головы.

Глядя на одевающуюся дочь, конунг с грустной улыбкой отметил, как одновременно похожа и вместе с тем отличается Фрида от своей покойной матери. Девушка унаследовала от нее огненно-рыжие волнистые волосы, молочно-белую кожу, яркие зеленые глаза, но у его жены они были широко распахнуты, доверчиво глядя на мир и с безграничной нежностью на своего возлюбленного супруга; взгляд же Фриды казался надменным и жестким. У обеих были выгнутые крутой дугой темные изящные брови, но у матери в их изгибе виделась почти детская непосредственность, а у дочери — упрямство и насмешливое пренебрежение. Губы, розовые и нежные, тоже отражали совершенно противоположные черты характера. Рот Глэдис был покорным и чувственным, а на губах Фриды всегда лежал отпечаток холодной решимости и упорства. В гневе их порой искажала яростная гримаса, и в этом поистине волчьем оскале, проявлялся весь буйный и кровожадный темперамент девы-воительницы, обычно скрывающийся за холодной маской ее лица, не дававшей возможности увидеть истинную сущность страстной необузданной натуры. Его жена была кротка и нежна, а дочери достался властный и настойчивый характер отца. Глэдис не отличалась высоким ростом и силой, ее гибкая фигурка являлась идеалом изящества и хрупкости, Фрида же была высока и сильна, ее рост и тренированные мышцы позволяли ей выдерживать длительные изнуряющие походы и сражения наравне с мужчинами, но мускулистое тело девушки не выглядело грубым. Тонкая талия, стройные бедра, длинные ноги, изящные кисти рук и щиколоток ног в сочетании с небольшой грудью и умеренно развитыми плечами, а также мужская одежда и шлем, скрывающий главный козырь девушки — ее дивные волосы, делали Фриду похожей на совсем юного, довольно хрупкого, но отличающегося хорошим здоровьем и выносливостью еще безусого юношу. Однако более внимательный наблюдатель смог бы заметить присущую только женщинам пластичность и грациозность, несмотря на подчас резкие движения датчанки. Фрида редко носила женский наряд, отдавая предпочтение не длинным, сковывающим свободу активных действий платьям, а узким штанам из кожи и тунике9. В холода она накидывала короткий плащ, подбитый мехом и скрепленный на плече золотой фибулой10. Фрида никогда не старалась подражать мужчинам, но постоянное общение с жестокими и грубыми воинами наложило определенный отпечаток на ее поведение. Она нисколько не стеснялась в резких выражениях, а от ее бесцеремонности порой краснели даже мужчины. Хотя девушка оставалась девственницей, в это почти невозможно было поверить, особенно тем, кто плохо знал ее. Фрида часто становилась свидетельницей оргий, учиняемых соотечественниками, но она преспокойно могла находиться рядом и хладнокровно рассуждать о лошадях и битвах, не поведя бровью, даже если на расстоянии вытянутой руки от нее жестоко насиловали захлебывающуюся от истошного визга женщину или же парочка совокуплялась с обоюдным друг для друга удовольствием, сопровождавшимся страстными вскриками и вздохами. Это нимало не волновало Фриду. Для нее существовала только война и подготовка к ней.

Девушка быстро оделась и выскочила из комнаты. Стремительно сбежав вниз по лестнице, она оказалась во дворе, где, спешившись, викинги ожидали воительницу, чтобы передать ей пленника, продолжавшего неподвижного восседать на своем великолепном смоляном коне, демонстрируя явное безразличие к собственной незавидной судьбе. Его черные глаза равнодушно скользили по стоящим возле него викингам. Смуглое лицо пленника несколько оживилось при появлении высокой стройной девушки, в которой он узнал своего недавнего противника, довольно неудачно скрестившего с ним мечи. Она глядела на него, вызывающе улыбаясь. Уже совсем стемнело, но даже под мрачным покровом ночи было видно, какие ослепительно белые зубы у датчанки.

Ветер усилился, обещая непогоду. Огненные языки факелов метались, словно пляшущие демоны, вырвавшиеся из преисподней, и в их непрестанный круговерти было нечто мистическое. Рыжие волосы Фрида бились на ветру как те огни, что освещали ее фигуру призрачным светом.

Дэвид против воли засмотрелся на скандинавскую красавицу, настолько необычным был весь ее облик. Он никогда прежде не встречал подобной женщины. После стычки с ней мужчина часто вспоминал воинственную деву, словно ураган набросившуюся на него у реки.

— Как же вы изловили его? — спросила Фрида, обращаясь к Рагану. — Наверняка, этот мужлан доставил вам уйму неприятностей.

— На что не пойдешь ради твоих прекрасных глаз, Диса! — осклабился датчанин. — Конечно, этот кельт силен, как племенной бык, но мы выбрали момент, когда он меньше всего ожидал нападения.

— И где же вы его завалили?

— О! Мы взяли его совсем еще тепленьким, — смеясь, заявил Тьерри-норвежец. — Он еще не успел остыть после любовных утех со своей шлюхой.

Черные глаза Дэвида зло сверкнули при этих словах.

— Так вы сволокли его прямо с бабы? — цинично осведомилась Фрида.

— Почти так и было, Диса! — ответил Эрвин, с восхищением глядя на девушку.

Викинги весело заржали. Рыжеволосая датчанка тоже усмехнулась, и вновь обратив свой взгляд на пленника, проговорила с нескрываемым торжеством:

— Вот мы и встретились с тобой, кельт! Я обещала, что найду тебя и убью, теперь ты полностью в моей власти.

— Ну что ж, — холодно отозвался Дэвид, — теперь твоя взяла. Делай, что хочешь, мне безразлично.

—Тебе все равно? — насмешливо приподняла темные брови Фрида. — Значит, ты не боишься смерти?

Английский воин лишь повел плечом. Его запястья были крепко связаны ременными путами. Дэвид попробовал пошевелить онемевшими пальцами и поморщился, почти не чувствуя их.

— Потерпи еще немного, кельт, — зло бросила девушка, заметив его движение. — Я приготовила для тебя нечто, что понравится тебе еще меньше, чем связанные руки.

— Я не собираюсь сопротивляться, красавица, — отрезал мужчина, высокомерно глядя на датчанку. — Надеюсь, ты помнишь наш прошлый разговор. Я не воюю с женщинами!

— Нет, я не забыла! — яростно прошипела Фрида, сжимаю кулаки. — И ты сполна заплатишь мне за все, ублюдок!

— Твой язык похож на змеиное жало, — едко усмехнулся Дэвид. — Жаль, что сейчас слишком темно и я не могу рассмотреть не раздвоен ли он у тебя, как у ядовитой гадины.

— Ты слишком самоуверен, кельт, — процедила сквозь зубы датчанка, но я заставлю тебя покориться!

— Тебе не хватит терпения, детка, — спокойно отозвался пленник. — И давай поскорее покончим с этим, я устал.

— Конечно, возня с девками изматывает, — понимающе кивнула Фрида, — даже таких жеребцов, как ты.

Дэвид только презрительно хмыкнул. Про себя он с невольным сожалением отметил, что девушка порочна до мозга костей. Ни одна из женщин, которых он знал, и Аделла в том числе, не смогла бы столь хладнокровно произнести такие грубые слова, не вызвавшие у Фриды ни малейшего смущения.

— Ну-ка спустите этого красавчика на грешную землю! — приказала она.

Дэвид с удивлением отметил, с какой готовностью викинги бросились выполнять указания этой девчонки. Было заметно, что расположение рыжеволосой соплеменницы много значило для норманнов. Больше всех старался угодить девушке самый молодой из викингов, выгодно отличающийся от остальных мужчин. Юноша был высок, строен и довольно красив. Сделав определенный вывод, английский тэн с презрением взглянул на горделиво стоящую датчанку, ожидающую, когда воины исполнят ее приказание. Однако Фриду мало волновало, о чем думает пленный кельт. Будучи свободолюбивой и независимой натурой, девушка привыкла прямо смотреть в будущее, не оглядываясь назад. Фрида шла по жизни с высоко поднятой головой, не зная жалости и сострадания, и никогда не отличалась терпимостью к недостаткам других людей, снисходительно относясь к своим.

Не желая, чтобы его стаскивали с лошади, Дэвид перекинул ногу через холку коня и спрыгнул на землю.

— Уведи коня в конюшню, Эрвин, — распорядилась Фрида,

Тот самый молодой викинг, которого Дэвид определил в любовники к датчанке, взял Клиффа11 под уздцы и повел прочь. Вороной жеребец недоверчиво захрапел, но не стал артачиться и пошел за юношей. Дэвид с сожалением смотрел вслед своему коню, испытывая сильное неудовольствие, что его верный боевой товарищ достанется ненавистным завоевателям.

— Раган и Тьерри, возьмите пленника и следуйте за мной! — отдала новый приказ девушка, и викинги вновь беспрекословно ей повиновались.

Фрида уверенной поступью направилась вглубь двора. Дэвид двинулся вслед за ней, норманны нашли по обеим сторонам от него, держась на полшага позади. Датчанка следовала вперед, не оборачиваясь, полностью уверенная в своей безопасности. Она держала свой путь к главному зданию бывшей святой обители, где в подвале находилось монастырское узилище, куда заключали нарушивших обет монахов. Девушка заранее присмотрела подходящую темницу для пленника, выбрав самую сухую и просторную.

Проходя мимо других построек, Фрида отметила, что все окна темны: их обитатели уже давно спали, но сама она была слишком возбуждена и не чувствовала усталости, хотя обычно в это время суток видела уже десятый сон.

Достигнув нужного им здания и, взяв еще по одному факелу, они начали спускаться вниз по широким каменным ступеням. Нижние помещения повторяли расположение верхних покоев. Длинный с высоким сводчатым потолком коридор терялся во мраке, уходя, казалось, в бесконечность. Раган непроизвольно сделал жест, оберегающий от злых духов. В этот момент девушка оглянулась, и ее губы тронула легкая насмешливая улыбка, но она промолчала, щадя чувства старика-датчанина. Ее глаза встретились со взглядом черноволосого кельта, и оба ощутили неясный укол в сердце. Фрида отвернулась от пленника и, сделав еще несколько шагов, остановилась перед незапертой железной дверью с небольшим оконцем. Девушка распахнула ее и смело шагнула вперед, приглашая спутников следовать за ней. Они оказались в просторной камере, разделенной на две части решеткой из толстых металлических прутьев. В ней находилась еще одна дверь, на этот раз запертая. Фрида сняла с пояса витую цепь из белого серебра с бронзовым ключом, отперла дверь и, повернувшись к Дэвиду, подняла вверх факел, желая увидеть выражение его лица. Мужчина с интересом осматривал свое новое жилище, но и только, никаких других чувств не отражалось на его смуглом лице. Фрида недовольно бросила:

— Заходи!

Дэвид молча протянул руки, указывая на стягивающие запястье ремни.

— О, не торопись! — насмешливо улыбнулась девушка. — Ты еще сможешь вдоволь насладиться неволей.

Англичанин равнодушно кивнул и, наклонив голову, чтобы не задеть перекладину низкой дверцы, шагнул в свою темницу. Фрида вошла вслед за ним и осветила толстое железное кольцо, намертво вмурованное в каменную кладку. Затем, вставив факел в специальную медную подставку на стене, она обратилась, к Тьерри:

— Немедленно отправляйся за кузнецом! Он знает, что надо взять с собой, я уже говорила с ним.

Речь шла о саксонце по имени Вустер, жившем в небольшом селении недалеко от аббатства. Керл12 был хорошим кузнецом, способным выковать не только отличный меч, но и любую другую вещь, даже элегантную женскую брошь. Фрида первая узнала о Вустере и, оценив по достоинству его мастерство, приказала ему работать в Дэннере. Вначале он было заартачился, но затем дал согласие при условии, что будет иметь дело с датчанами только через Фриду. Подумав, она не стала наказывать строптивого кузнеца. Девушка не знала, чем же она прельстила угрюмого несговорчивого сакса, однако Вустер добросовестно выполнял всю работу, которую она ему поручала.

— Уже поздно. Фрида, кузнец наверняка давно спит. Что, если он откажется прийти?

— Если Вустер заупрямится, — высокомерно отозвалась датчанка, — скажи ему, что он мне очень нужен. Но он придет, я уверена!

— Хорошо, я постараюсь, — сердито буркнул норвежец, отправляясь выполнять поручение.

Дэвид некоторое время стоял посреди темницы, затем подошел к стене и опустился на покрытый свежей золотистой соломой пол. Фрида нетерпеливо прохаживалась вдоль железной решетки. Левая рука девушки была заложена за спину, правая покоилась на янтарной рукояти кинжала. Неожиданно Фрида остановилась перед сидевшим в непринужденной позе пленником. Почувствовав взгляд датчанки, он поднял глаза.

— Надеюсь, ты не потерял мой меч? — Фрида старалась скрыть волнение, которое неизменно охватывало ее при воспоминании о Лэке.

— Нет, он в надежном месте, — охотно отозвался Дэвид. — Ты хочешь еще о чем-нибудь спросить меня, Фрида?

— Это все, о чем я хотела узнать, — успокаиваясь, проговорила та.

— У тебя красивое имя, девочка, — мягко улыбнулся кельт, поудобнее устраиваясь на соломенной подстилке. — Оно очень подходит тебе.

— Я знаю! — самоуверенно отозвалась девушка, возобновляя дефилирование вдоль решетки.

Раган стоял по другую сторону железной загородки и громко зевал, почесывая бороду.

— Можешь идти спать, Раган, — проговорила Фрида. — Благодарю тебя за службу.

— Мне бы не хотелось оставлять тебя наедине с этим кельтом, Диса, — старый воин недоверчиво покосился на пленника.

— Ты же прекрасно знаешь, дан, — сказала девушка, гневно глядя на викинга, — мне не нужны заботливые няньки. Я сама могу защитить себя. Иди! А с этим... — она пренебрежительно кивнула в сторону спокойно дремавшего кельта, — я справлюсь без твоей помощи.

— Ну что ж, в таком случае я действительно пойду, — охотно согласился Раган. — Моим старым костям необходим отдых.

И он направился к выходу из подвала, с опаской освещая темные углы здания, страшась мести со стороны злых духов, обитающих, по его мнению, во всех оскверненных святых местах.

Когда гул шагов старого датчанина затих, под сводами коридора на какое-то время установилась тишина, нарушаемая чуть слышным потрескиванием факела. Оглянувшись, Фрида решила, что освещения явно недостаточно и вечно недовольный Вустер непременно начнет ворчать. Она отправилась в соседнее помещение за дополнительными факелами, оставив пленника одного. Когда датчанка вернулась, Дэвид продолжал все так же неподвижно сидеть, положив связанные руки на согнутые колени и склонив голову. Черные, как смоль, волосы упали на лицо мужчины, и Фриде оставалась догадываться, спит ли он на самом деле или лишь притворяется спящим. Впрочем, ее это нисколько не интересовало. Девушка вновь нетерпеливо прошлась вдоль решетки и с раздражением щелкнула пальцами, начиная злиться на нерасторопного кузнеца. Она не привыкла ждать, ее терпение истощилось, и Фрида была готова сама отправиться за Вустером, чтобы устроить ему хороший разнос.

— Этот сакс, определенно, напрашивается на неприятности. В следующий раз я спущу с него шкуру! Неповоротливый старый боров!

Слушая, как девушка продолжает поносить кузнеца, Дэвид невольно улыбнулся. Фрида была горяча и несдержанна на язык и английский тэн не сомневался, что датчанка непременно исполнит свое обещание в отношении керла.

Когда в конце длинного коридора послышались быстрые шаги, девушка пошла навстречу, но ее постигла разочарование: она увидела приближающуюся фигуру Эрвина.