Ошибка привычки

— Хочешь нормального пива? - Саша пугает Лизу. Та была уверена, что в офисе осталась одна, но Романов выглядывает из-за двери, словно домовенок с выбивающимися из-под капюшона светлыми кудрями.

— У тебя есть? - Лиза не понимает, стоит ли ругать за алкоголь в офисе. Но Саша просто кивает и сразу залезает в нижний ящик кухонной тумбы, выгребает из него пластиковые тарелки со стаканами. И из самого дальнего угла выуживает 2 банки лагера, оставшиеся с новогоднего корпоратива. Лиза была уверена, что это пиво уже давным давно выпито. Саша также молча вынимает из морозилки лед, закидывает кубики прямо в банки. — Тебе дома не пьется? - Лиза все-таки решает для профилактики сыграть в недовольство.

— Я правлю эскизы упаковок, — Саши присаживается на соседний с Лизой стул.

— Ты можешь это сделать и завтра. Не надо так много работать.

— Но ты же работаешь, - подмечает Саша и чекается с Лизой жестяными банками.

— Не путай, это мой бизнес, - напоминает она. Саша вновь кладет подбородок на столешницу, и смотрит на миску с дошираком, как выпрашивающий кот. Напоминает Лизе Якова - родительского селкирк-рекса, который умер уже много лет назад, но при жизни каждый день выпрашивал еду со стола обедающей семьи. — Хочешь?

— Это последний говяжий, - говорит Саша. — А другие мне не нравятся.

— Было же много - задумывается Лиза. Она не обратила внимание, сколько упаковок с каким вкусом осталось. Под лапшу отведен специальный ящик в кухонной тумбе, подписан Лизиным именем. Офис-менеджер каждый месяц проверяет запасы и закупает новые дошираки всех вкусов, это прописано отдельной строкой в обязанностях. Потому что ничто иное - ни алкоголь, ни сладкое, - не успокаивает Артемьеву так хорошо, как заварная лапша.

— Бухгалтерия на той неделе все съела.

— Они едят мой доширак?! - Лиза вскрикивает от возмущения. Уж чего-чего, а воровства лапши из ее ящика она от бухгалтерии не ожидала. Это ведь, считай, предательство. Лиза же не лезет на полку, подписанную отделом бухгалтерии с конфетами-бутылками, полными коньяка. После них никто не решается сесть за руль.

— Все едят твой доширак, - хохочет Саша, — ты не замечала?

— Конечно нет! - чеканит Лиза. Она делает это, как Максим - четко и грубо выговаривая каждое слово, интонацией подчеркивая недовольство. Давняя привычка. — Я же не знала, что нужно считать! — а Саша продолжает смеяться, буквально закатывается в хохоте, запрокинув голову. У него мощная шея, совсем не подростковая, широкие плечи и кадык, который от смеха ходит ходуном. Лизе всегда казалось, что Саша выглядит совсем молодо, но сейчас, присмотревшись, она видит в нем черты взрослого мужчины. Это удивляет едва ли меньше факта, что кто-то таскает ее лапшу. Конечно, Саша красивый. Такие как он обычно знают это и активно пользуются: флиртуют направо и налево, раздрожая. Но Саша почему-то так не поступает. То ли не ощущает собственной привлекательности, то ли искусно притворяется. Лиза поддается любопытству и отправляет Сашу за вилкой, разрешая разделить с ней порцию лапши. Ей интересно, как поведет себя Романов: продолжит быть таким милым, как всегда, или, приняв разрешение Лизы за намек, начнет флиртовать. Он никогда не позволяет себе больше положенного, ничего не требует, не навязывает себя, поэтому Артемьева спокойно его игнорирует. Однако сейчас, замечая все новые и новые черты, ей все интереснее его границы. Игра ли это с огнем? Однозначно: им еще работать. Но Лиза обещает себе, что не позволит лишнего, а только прощупает почту. Разузнав, сколько в Саше истинной невинности, а сколько - наигранной.

Они крутят вилки у разных углов миски, пошире открывают рты, чтобы заглотить побольше лапши, а потом оба быстро-быстро вдыхают и выдыхают, пытаясь остудить горящие от специй языки. Чокаются банками пива и выпивают по несколько глотков. Саша ловит языком кубик льда и с хрустом его жует.

— Что ты делаешь? - он спрашивает, вновь крутя вилкой.

— Ветров потребовал презентацию с концепцией.

— Покажи, - тянется рукой к ноутбуку, но не касается его, ждет. И Лиза показывает, развернув экран и буквально вкатив корпус компьютера в протянутую руку. Саша внимательно осматривает слайды. Бегает глазами от текста к картинкам и обратно, иногда прищуриваясь. — Как закончишь, пришли - верстку нужно поменять. Текста много, я бы разбил на пару слайдов каждый. Даня поправит.

— Презентация - не работа Дани.

— Он так много косячит, что может поработать и над презентацией.

Лиза знает, что Даня косячит, и не понимает, за счет чего держится в отделе. Ей доносили слух, что они с Сашей школьные друзья, но мешать работу и личное — крайне плохая идея, Лиза-то знает. Поэтому пару раз пыталась сказать Романову, что котлеты стоит отделить от мухи, которая подставляет весь отдел. Саша отвечал, что его команда все материалы сдает вовремя, а что происходит внутри отдела — его дело. И это правда. О всех проблемах с Даней Лиза узнает пост-фактум, когда ткнуть кого-нибудь в лужу проблем уже поздно, потому что ее вытерли.

Саша поднимает свою банку и улыбается, намекая, что хочет чокнуться еще раз. И они с Лизой бьют корпусами банок друг об друга, случайно столкнувшись пальцами. Парень забавно отдергивает руку, выплеснув лагер на себя, и следом, удивительно для Лизы, сексуально облизывает большой палец и запястье. Пытается не упустить лишние капли пива, и сразу вновь смеётся, смущенно опустив голову.

— Чего ты? - Лизу все сильнее удивляет сочетанию взрослого мужского тела и подросткового поведения в Саше. Может, все-таки он тот самый красивый парень, понимающий свою привлекательность и умеющий сыграть в наивного дурачка, когда нужно?

— Да так, - шепчет он, словно размышляет над чем-то. — Можно еще? - косится на доширак. Они вновь с разных сторон накручивают лапшу на вилки, наблюдая, как она рвется где-то посередине.

— Скажи мне, - внезапно просит Лиза. Ее нервы щекочут мысли о том, что же может сделать Саша? Поцеловать ее? Повалить прямо здесь на стол и трахнуть?

— Ты знаешь, — помедлив, все-таки говорит парень и косится на Лизу: ее руки, грудь, шею, явно не решаясь смотреть в глаза. Конечно она знает, что нравится ему. А ей не нравится, что любой другой, в чьем вкусе она была, уже давно бы наклонился ближе и намекнул на что-то большое. А Саша просто сидит в ожидании первого шага. И Лиза его делает — кладет ладонь на запястье парня. Аккуратно гладит кожу. При других обстоятельствах можно было бы понять это движение двусмысленно, но не сейчас, наедине и в каком-никаком, но напряжении. У Лизы нет иной причины для этой провокации, кроме любопытства. Она, исходя из личного опыта, не верит, что можно просто проявлять знаки внимания, не требуя ничего взамен. А Саша сам пытается отстраниться: откидывается на спинку стула и сжимает кулаки, но не решаясь вырвать запястья из-под прикосновения. Пялится на руки, как на пугающую иллюзию, которая вот-вот исчезнет. А Лиза подогревает, поглаживая кожу и считает секунды до момента, когда Саша сорвется, но тот не двигается. Проходит десять секунд, потом двадцать. В своих мыслях Лиза подталкивает, говорит “ну давай же”, но в реальности рот не открывает. Ей хочется, чтобы парень сделал уже что-нибудь: не может же он вечность делать вид, что не понимает происходящего. Поэтому она пролезает пальцами под рукав толстовки и гладит горячую кожу выше. Саша что-то невнятно шепчет и дает Лизе то, что она ждет — поцелуй. Не такой, как с кем бы то ни было: нежный и медленный, как будто наполненный страхом отказа. И это совсем не то, что ждала Лиза. Даже ее первый поцелуй на зимнем дворе школы после дискотеки был куда горячее, хотя она тогда член в глаза не видела, а ее парень — голой женщины вживую. Лизе хочется отстраниться и забыть этот поцелуй: Саша все-таки невинен и слишком мил. Руками он гладит ее плечи, не спускаясь на грудь или ниже. Он не может отказать себе в удовольствии прикосновений. Пока не входит уборщица. Саша сам аккуратно отталкивает начальницу, оборачивается на вошедшую. Лиза трет губы, словно любой может учуять от них чужой запах.

— Я пойду, - Лиза сползает со стула и хватает ноутбук, не понимая, куда деть глаза.

— Тебя проводить? - Саша подскакивает со своего места.

— Я еще поработаю, - Артемьева буквально отрезает разговор. - А ты иди домой, пожалуйста, - и уходит в свой кабинет. Там напугано хихикает, вернувшись за рабочий стол и смотря на мансардное окно. Это был самый странный поцелуй в ее жизни, и он точно не стоял проблем, которые Саша может учинить, если не примет отказ.

***

Настя, закончив смену, вытанцовывает из служебного входа с тарелкой жареной рыбы и цветастым коктейлем в руках, садится к уже ждущей ее Лизе, жующей салат.

— Мне прям интересно, - выдает Настя, игриво смотрит на подругу, которая неожиданно пришла с ней поужинать. И та, ничего не скрывая, рассказывает, что с час назад целовала Романова. — И-и-и-и–и?! - с ярым любопытством протягивает Настя.

— И ничего, - разводит руками Лиза. — Он, блин, как будто в жизни не целовался!

— Да растерялся просто мальчик, - защищает Сашу Настя, — Он симпатичный, не без денег, по-любому вокруг него хоровод из девчонок. - Она прям сияет, широкими жестами просит бармена по имени Витя намешать еще один цветастый коктейль, но уже не для себя. — Так что просто дай ему шанс.

— Нет, спасибо.

— Думаешь, он скучный? - пытаясь прожевать кусок рыбы, Настя чавкает и говорит невнятно, и Лиза склоняется над столом, чтобы лучше расслышать. — В постели я имею ввиду.

— Абсолютно.

— Да ладно! Ты думала, что Спартак Араратович - секс-бомба, и ошибалась.

— Он так декларировал!

— Так может и сейчас ошибаешься? - Настя вскидывает руки, чуть не выбив у подошедшего Вити коктейль для Лизы, хохочет и громко извиняется.

— Думаешь, целуется он как школьник, а трахается как gattouz?

— Если честно, думаю, член у него большой.

— Настя!

— Да ладно тебе! Он, блин, спокойный такой, улыбается, ходит вокруг тебя, ведет себя, словно ему ничего доказывать не нужно. Либо он дурак, либо у него там такая боеголовка, которой он уже всем все доказал

— Господи, мы можем перестать обсуждать член двадцатилетнего мальчика?

— Ему двадцать два, - твердо поправляет Настя. — А на счет поцелуя - черт знает. Витя вон целуется ужасно, все губы мне в свое время искусал, зато трахается умело.

— Хватит! - молит Лиза и залпом выпивает четыре глотка коктейля, сразу поняв — зря, уж слишком он оказался крепким.

— Елизавета Петровна, давай так, - шепчет Настя, вновь внезапно став серьезной. - Мне плевать, с Сашей, со Спартаком, с бомжом у “Пятерочки”, главное — не с Ветровым. Романов нам не подходит? Окей! Найдем нового, но Максим все еще идет нахерн.

Лиза умалчивает, что буквально часов семь назад Максим трахал ее, идеально выполняя непроизнесенные желания. Ветров невероятно хорошо знает Лизу и ее фантазии, в то время как любой другой ограничивался скучным сексом в спальне. В лучшем случае, просто не интересуясь предпочтениями Лизы, а в худшем — сбегая, как от проказы.

После цветастого коктейля домой Лиза возвращается пьяной, но веселой. Сполоснувшись, падает на кровать и, не сумев побороть легкое возбуждение, вынимает из коробки вибратор и смазку. Представляет полуголого Максима напротив кровати. Он медленно идет от дверного проема, приказывая не останавливать движение рук, садится между Лизиных ног и сам берет вибратор, водит им по женскому телу, отстраняя каждый раз, когда Лизе слишком хорошо, не позволяя кончить. В реальности та отстраняет вибратор сама, оттягивая оргазм и продляя удовольствие. Максим горячо шепчет глупости о том, какой плохой девочкой Лиза была сегодня: целовала другого парня. Разве ей это разрешалось? Лиза слушает голос и не понимает, куда летит ее фантазия, но это и не важно. Максим гладит ее грудь, сжимает сначала правый сосок, приказывая быть тихой и не стонать, потом левый.

— Долго будешь смотреть? - вдруг с ехидством спрашивает, и это вопрос выбивает Лизу из фантазии, она даже открывает глаза, пялится на люстру. Бегло осматривает комнату, в ней никого. И веки вновь опускаются. Фэнтезийный Максим стоит в дверном проеме молча, ждет, пока возбуждение вернется к Лизе. Жестом приказывает самой себя ласкать, и Лиза эта делает. Смотрит ему в глаза, пока он обходит кровать, поднимает Лизино тело, усаживая, сам садится за спину, забирая вибратор в свою руку, и шире расставляя женские бедра. - Присоединишься? - шепчет Лизе в ухо, но та понимает - не ей.

— Пока нет, - смеется Саша, наблюдая из кресла у окна. Он сидит в той же толстовке, что сегодня был в офисе, расставив ноги и откинувшись на спинку, прикусывая шнурок от капюшона и внимательно наблюдая. Совсем не невинный, как в реальности, а хищный и наслаждающийся картиной. Откуда здесь его лицо? Это столь неожиданно, что Лиза опять выпрыгивает из фантазии и откидывает вибратор. Физиономия Романова — последнее, что ей хочется представлять во время ласк, но память сама подкинула его образ из неоткуда.

Тело сначало остывает под струями душа, потому возбуждается от вызванных горячих воспоминаний, разрядка Лизе все же нужна. Но та не решается вновь лечь на кровать и закрыть глаза, словно образ Саши пугает ее, как ночной кошмар. Она ходит по квартире, разрываясь между сексуальным желанием и страхом увидеть в фантазии то, что она видеть не желает. Уже глубокой ночью Лиза позволяет себе второй раунд, на который Саша тоже приходит. Теперь он сидит на краю кровати, напротив, ничего не делает, а только наблюдает, пока Максим обнимает сзади и играет с ее телом. Держит пальцами подбородок, заставляя смотреть Саше в глаза. Тот не улыбается - ухмыляется и щурится, когда Лиза пытается скрыться от вибрации, захлопнув бедра, но Ветров расталкивает их обратно шлепками.

— Пусть смотрит, - шепчет Максим, и Лиза сдается - пусть смотрит, он, все таки, не настоящий. Она успокаивает себя тем, что Саши было слишком много этим вечером: их милая беседа, поцелуй, разговор с Настей - временное помутнение, которое пройдет завтра же после отрезвляющего сна.

Глава 4. Пока он смотрит.

Утро приходит слишком быстро. Лиза встает с кровати разбитой. Сон был шатким и прерывистым, и разбивался от любого постороннего звука: присевшая на отлив птица, заведенная под окном машина, щелчи соседних замков. В какой-то момент Лизе виделись образы Максима и Саши, по очереди. Они стояли в одних и тех же местах: в дверном проеме и у окна, между подоконником и креслом. Ветров был в штанах и расстегнутой рубашке, с чашкой кофе, расслабленный и ни о чем не переживающий. Саша же каждый раз приходил в разных джинсах и с голым торсом. Стоял то с пачкой чипс, то с банкой пива, то с ноутбуком, прижатым к груди, и всегда чем-то взволнованный. В итоге Лиза встала на два часа раньше запланированного и приехала в офис первой. К моменту, когда появился Спартак, она уже успела выпить три чашки кофе, так и не сумев проснуться до конца. Она сидит, закинув ноги на стол, и смотрит в мансардное окно, за которым только серое небо. Вчера Лиза поддалась мимолетному порыву любопытства, совсем не зная, что Романова может учудить, получив отказ? Уволиться? Не самый худший вариант, но несколько клиентов настолько влюблены в работы Саши, что наверняка уйдут за ним, и ГРОМЧЕ потеряет сильно больше, чем просто главу дизайна. А еще он может трепать нервы: ехидничать и публично намекать на что-то неприличное, как делает Максим. Или закатить громкую сцену посередине опенспейса, от которой Лиза, конечно, не сгорит от стыда, но останется сильно затронутой.

И, если бы Саша не постучался в дверь, Лиза бы так и не оторвалась от этих мыслей.

— Можно? - он заходит с ноутбуком, как школьник с тетрадкой на проверку. Но держится не по-детски: плечи расправлены, движения уверенные, шаги широкие. Он, как и всегда, ставит ноутбук перед Лизой, сам садится рядом на корточки и кладет подбородок на стол, — Я переделал мокапы*.

Лиза сама листает слайды, уж слишком нарочито не смотрит на Сашу. Что ей сказать: “Извини, ничего не получится”; или “Сорри, я не ведала, что творила”; а может “Ну бывает, сделала, не подумала”. Да нет, конечно.

В целом ей все нравится: композиция, цвета, и то, что Саша не заикается о вчерашнем поцелуе. Сидит он чуть дальше, чем обычно, молчит, но на Лизу смотрит. Когда утыкается в экран ноутбука, печатая правки, Лиза позволяет себе все таки глянуть на него. Ничего, отличного от каждодневного Саши: кудрявые непослушные волосы, веснушки на носу, которые в фантазии казались ярче, бритые щеки. Поговорить все таки нужно: как бы Саша себя не повел, Лизе стоит быть взрослой. Но не прямо сейчас.

— Вот здесь кегль давай уменьшим, - она указывает пальцем на экран, не позволяя Саше закончить писать и вновь посмотреть на себя. - И на третьем макете давай лого чуть поднимем.

— Ты же понимаешь, что не обязательно придираться прям ко всему? - Романов таки смотрит на Лизу, весь такой милый, с горящими глазами и ямочками на щеках от легкой улыбки, — Все нормально, — он скользит пальцем по столешнице к руке Лизы, но демонстративно не прикасается. — Если - запинается, — Если что-то не так — окей. Но не нужно препарировать мои мокапы.

— Ты злишься?

— Немного, — Саша захлопывает ноутбук и встает. — Но это моя проблема. Не твоя.

— Уверен? — Лиза ждет подвоха.

— Абсолютно. И предложение по презе еще в силе.

— Я обязательно им воспользуюсь, — у Лизы не то, чтобы гора, но пара камней с плеч упала, раз уж Саша всерьез не думает выкидывать что-то, — Но лого подними.

— Не получится. Это верхняя граница по тех-требованиям типографии.

— Ну ладно, — осаживается Лиза, и Саша отвечает ей широкой улыбкой. Переступает с ноги на ногу у выхода, желая задержаться в кабинете, но поводов не находит, поэтому, мотнув головой, все таки уходит. Это так забавно, что Лиза даже думает, что ей было бы сильно легче пережить сегодняшний день, если бы Саша ей снился таким миленьким, а не пологолым.

***

Главный офис ВЕЛИН пахнет дорогим деревом, кофе из капсульных машин и чужими амбициями, как бы пафосно это не звучало. Потому что текучка персонала здесь как на токсичном производстве, а в корпоративной культуре — быть на связи 24/7 и не уходит с рабочего места раньше начальника.

Лиза эти правила знает хорошо, как и кабинет Максима. Когда-то она здесь буквально жила: засыпала за большим столом, склонившись над ноутбуком. Книги с полок у двери Максим в жизни не читал, они — декорация, оставленная еще от Риты — предыдущего директора по маркетингу. В шкафу всегда висит два сменных костюма, стоят кроссовки “на всякий случай” и лежит дорогущее аромосаше, чья вонь — реплика мужского парфюма — сносит наповал, стоит открыть дверцу. А тумбочки под столом переполнены личными вещами: от запаса сигарет до пачки презервативов.

Артемьева стоит перед столом, как перед судом. Денис сидит в кресле брата, как в своём собственном, не упуская возможности поправить карандаши в стакане или компьютерную мышь, стоящую недостаточно ровно. А за его спиной Максим, прислонившийся лопатками к стене, скрестил руки. Оба Ветрова осматривают Лизу одинаково хищно и не сексуально. Они, как падальщики, ждут, пока жертва, устав, упадет замертво и начнет гнить им на радость. Лиза помнит, как много женщин выходили из этого кабинета или из кабинета этажом выше — Денисова — в истерике. Она сама научилась стоять стойко и глотать слезы, как ребенок перед злющей мамой.

Лиза понятия не имеет, есть ли у Дениса семья или хотя бы любимая девушка. Почему-то кажется, что у него есть такая же “Лиза”, как у Максима. Словно на какие-то глубокие чувства оба брата не способны.

Когда Лиза долистывает до последнего слайда презентации и замолкает, в кабинете повисает тяжелая тишина. Та прорезается редким стуком каблуков за дверью и медленно барабанящими по столешнице пальцами Дениса - плохой или хороший знак, пока не понятно.

— Ты и сама понимаешь, какое это дерьмо, — Денис выражений не подбирает. Никогда.

— Мои идеи уже много лет приносят вам бабки, — спокойно парирует Лиза, привыкшая в грубостям от Ветровых. — Кажется, я заслужила немного доверия

— Перекрестись, если кажется, — перебивает Максим. Он просто боиться показаться перед братом слабым, не способным поставить на место своего же подрядчика. Лиза знает, как он подскакивает, стоит Денису позвонить или написать. Как прислушивается к каждому его слову, как к истине. И как боиться лишь одного его недовольного взгляда. Как в школе, когда старший брат, который в коридоре защищает, а дома сам бьет, чтобы не шкодничал.

— У ВЕЛИН есть директор по маркетингу, — напоминает о себе Денис, — И последнее слово за ним, — встает, чтобы выйти. У Лизы язык чешется напомнить: их директор по маркетингу ни одной идеи сам не придумал. Он буквально паразитирует на чужих работах, собственных компетенций и на детский утренник не набрав. Но скажи это Лиза вслух, контракт с ВЕЛИН и, соответственно, все, что есть в ее жизни, улетит коту под хвост в ту же секунду: такого Максим уж точно не простит, — Обсудите между собой, - Денис оставляет Лизу с Максимом наедине.

Столь короткий комментарий — крайне хороший знак. Денису в целом плевать на идеи, стратегию, маркетинг. Его волнуют деньги. Если предложение Лизы принесет доход, он сегодняшний разговор и не вспомнит.

— Смело, — ухмыляется Максим, присаживаясь на свое кресло. Теперь он вновь босс этого кабинета.

— Сработает, — а Лиза вновь чувствует себя студенткой-практиканткой.

— Не сработает, — он медленно манит пальцем к себе. Чертовски секусально. И она подходит, не смея ослушаться. Максим указывает на край стола, и Лиза аккуратно присаживается. Их лица непозволительно близко.

— Сделай, что хочет, — Лиза тихо-тихо шепчет.

— Хочу другую концепцию.

— Я не про работу, — она тянется, чтобы поцеловать и этим сказать, что имеет ввиду. Но мужчина с ухмылкой отстраняется, не позволяя коснуться своей кожи.

— Я и так могу делать, что хочу.

— Это правда, — Лиза знает — это то, что Максим хочет услышать, — Так сделай.

— За такую дерьмовую идею я сделаю кое-что очень плохое

— Пожалуйста

Максиму до дрожи нравится, когда его просят. Лиза видит, как за его глазами шестеренки крутятся словно в часовом механизме, придумывая, чтобы этакое сделать. И Ветров, приняв решение, манит ближе и открывает тумбочку под столом. А минут через десять распахивает дверь и протягивает руку, галантно приглашая Лизу выйти первой. Что-то говорит своему секретарю и ведет Лизу под локоть, то ли как ребенка, то ли как преступницу. Двигается к дальнему лифту через весь этаж, уставленный длинными столами с горящими экранами компьютеров. Спускает на парковку, не позволив какому-то парнишке зайти в лифт к ним, хотя в пустой кабине к Лизе не прикасается. Сажает в свою машину и демонстративно на навигаторе выстраивает маршрут до офиса ГРОМЧЕ, прекрасно зная туда путь.

— Надеюсь, оно того будет стоит, — наигранно добродушно улыбается Максим, выезжая на дорогу. А Лиза сидит на соседнем сиденье и чувствует, как вибратор-пуля внутри нее двигается все быстрее, словно набирая скорость вместе с машиной. Это не первый раз, когда Лиза едет с игрушкой внутри в офис. Максим уже отыграл много своих идей: заставляя читать себе отчет в кабинете, включив вибрацию на максимум, сидеть на совещаниях, не вынимая игрушки из себя, вслух зачитывать пункты договора, которые Лизе не нравились, то снижая скорость вибрации, то поднимая ее. И каждый раз кажется, что сценарии исчерпаны, но Максим придумывает что-то новое. Его бы силы, да в работу.

— Не расскажешь? — Лиза спрашивает, чтобы подогреть Максима, понимая, своим сценарием он пока не поделится.

— Конечно же нет, — он резко выруливает на соседнюю полосу, вынуждая Лизу скатиться в бок. Та выдыхает от неожиданности и схлопывает бедра, зажимая между ними ладони. Но Максим тут же хватает рукой ее колено, потянув на себя, намекая, что ей стоит держать ноги пошире, как ему нравится, и наслаждаться. Вибратор-пуля — игрушка маленькая, но интересная. Первое время она ощущается, но не возбуждает, но чем дольше она вибрирует, тем сильнее бьет по нервам. Играть с ней стоит медленно и долго, в чем помогают послеобеденные пробки. Машины уже собираются в толпы, сверкая красными огнями в зарождающихся сумерках и заставляя Лизу дышать все тяжелее. Максим не смотрит на нее, ему достаточно звуков из ее рта и нарастающей дрожи в колене под ладонью, которую он так и не убрал. Хотя в их первую подобную игру он рассматривал ее на каждой остановке перед зеброй или светофором.

Тогда Лиза предложила эту игру сама. У себя дома Максим поставил ее на носочки в полной ванной, сам сев, и играл с ней языком. Это было невероятно горячо и приятно, так, что она боялась упасть, просила остановить язык или хотя бы позволить ей встать на полную стопу. Но Ветров не разрешал, смеялся, что, если Лиза спуститься с носочков, удовольствия станет гораздо меньше. И когда ванная комната уже вся была заполнена стонами, Максим отнял от тела язык, сказав, что, пока не услышит самую грязную фантазию, не позволит ничему коснуться клитора. Лиза тогда захныкала и без сопротивления выпалила первое, что пришло в голову: сцену из накануне просмотренного порно. Пара ехала в машине, и внутри женского тела вибрировала игрушка. Максим заставил Лизу описывать каждую мелочь, а потом, через пару дней, воплотил эту фантазию в реальность со всеми упомянутыми деталями. Они ехали по маршруту, о котором Лиза рассказывала, в то же время, слушая на фоне ту же музыку, и тогда поездка закончилась одним из самых ярких оргазмов в жизни, от которого Лиза так сильно плакала, что Максим остановился и обнял ее.