Яд осеннего шафрана

– О-о-ох, – протяжно вздохнув, эльфийка откинулась на спинку стула, что стоял позади неё, и закрыла лицо ладонями. Спустя пару секунд тишины, её плечи затряслись, а сквозь импровизированную маску послышался тихий смех, горький, надрывный. – Старик настолько проникся к тебе, что совсем заигрался в семью… И оставил на меня самое сложное…

Её слова, полные какой-то болезненной иронии, лишь ещё больше запутали меня. Что это значит? Заигрался в семью?

– Я не понимаю… – пригнувшись, как напуганная кошка, я ожидала чего угодно, но не правды.

Её смех, её слова – всё это казалось мне насмешкой над моей жизнью, над моим горем. Казалось, я столько лет живу во лжи, всю свою жизнь, что истина для меня – как сила, как нечто неподъёмное и всемогущее. Я боялась и хотела её одновременно, как ребёнок, что боится темноты, но не может оторвать взгляда от тени. И сейчас, когда она была так близко, эта истина, мне хотелось отдёрнуть руку, не приближаться, не слышать и не знать то, что разрушит последние остатки моего мира. Но я знала, что не смогу уйти, не узнав её.

– Детка, – голос Ирнет стал мягче, но вместе с тем серьёзнее, его бархатистые нотки обволакивали, – Сейчас ты внимательно будешь слушать всё, что я тебе скажу, договорились? – Она подняла голову, и её взгляд был прямым, без единой уловки. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. – Я – не твоя мать. И никогда ею не была, – её слова прозвучали твёрдо, безжалостно, вырывая остатки воздуха, но в них не было злобы. – Мы с Юстейлом знакомы с самой юности, нам было примерно лет по 70, когда наши пути впервые пересеклись. Мы работали наёмниками во Дворе чёрных песков, в скрытом подразделении. Шпионы, проще говоря. Все те годы, что твой отец провёл в Стеклянном дворце – были прикрытием. Ну, изначально так планировалось во всяком случае. До твоего появления. Но… Ты не фейри… не тиффлинг… – Она сделала паузу, давая мне время обдумать каждое слово, провалиться в бездну осознания. Мои губы дрожали, я чувствовала, как весь мир вокруг меня рушится.

– Но я не человек… – тихо прошептала я, боясь услышать обратное, боясь оказаться никем, ничем.

– И не человек… Ты – полукровка, – это слово, словно клеймо, моментально отпечаталось, как мне казалось, у меня на лбу, прожигая кожу до костей. Делая меня проклятием и гнилью всего континента и волшебного мира. Я почувствовала, как после этого слова в ушах зазвенело, дыхание начало спирать, и я даже сама не услышала слова, что сорвались с моих губ:

– Ты лжёшь… – глубоко дыша, стараясь не начать задыхаться, я смотрела в пол, пытаясь убежать от этой ужасной правды. Мой разум отказывался принимать услышанное.

– Твоя мать была человеком, с которым Юстейл по своей глупости, влюбившись, – она печально хмыкнула, будто вспоминая счастливое, но наивное лицо старого друга, – Зачал ребёнка. О твоём существовании он узнал уже после нескольких месяцев твоего рождения. Ему ничего не оставалось, кроме как забрать тебя, – её прохладная рука, такая же шершавая, как и у меня, осторожно отодвинула испачканные локоны от моего уха, оголяя маленький, едва заметный шрам на остром кончике, – Он пришёл вовремя. Ровно в тот момент, когда твоя мать, обезумевшая от страха и стыда, пыталась отрезать твои уши и рога, чтобы скрыть твою природу. Юстейл забрал тебя. Попросил меня притвориться твоей матерью, ведь ты всё равно была как капля воды похожа на него. А твою мать – убить… Иначе рождение полукровки не удалось бы скрыть, а это могло подорвать его позиции и всю нашу операцию. О твоей истинной природе знали лишь мы двое. Я должна была подвести тебя к этой информации плавно, чтобы ты смогла это переварить, но у нас сейчас не так много времени. Детство кончилось, отец тебя к этому не подготовил, поэтому тебе придётся оставить свои потрясения на потом, а сейчас взять себя в руки и двигаться вперёд до тех пор, пока не окажешься в безопасности.

Каждый её слово было как удар кинжала, глубоко проникающий в сердце. Мой отец… убийца. Моя мать… пыталась меня изуродовать. Я… полукровка. Всё, во что я верила, рассыпалось в прах.

– Н-но… я… я же… – Я не могла найти слов, мой язык заплетался, а мозг отказывался формировать связные мысли.

– Я понимаю, – её успокаивающая ласковая ладонь погладила меня по голове, словно пытаясь заглушить боль. – У него были совсем другие планы на тебя. Он собирался растить тебя воином, магом, шпионом, кем угодно, но не маленькой принцессой. Он не собирался беречь тебя от всего и вся, но, родительское сердце, видимо, побороло его холодный разум, - печаль, которой был наполнен шершавый голос собеседницы, передалась и мне, и я почувствовала, как эта боль отзывается в моей душе. Она знала его, знала его настоящим. – Что он сказал тебе? – вновь спросила Ирнет, и в её голосе уже не было прежней жёсткости, лишь уставшее любопытство.

Не совсем понимая суть вопроса из-за всё ещё звенящего в помещении шока, я перевела ошарашенный взгляд на эльфийку, пытаясь собрать мысли.

– Ч-что…? – переспросила я, мотая головой.

– Что он сказал тебе? – повторила она, чуть настойчивее.

– С-сказал, что я должна бежать… Во Двор чёрных песков… И ч-что я должна забрать свою сферу… – наконец, выдавила я из себя, речь едва слушалась.

– Сферу… – она перекатила это слово на языке, будто пробуя его на вкус, устремив взгляд в потолок, где, казалось, витали все тайны мира. – Твоя сфера…

Договорить ей не дал оглушительный взрыв, раздавшийся совсем неподалёку, сотрясая стены хижины.

– Какого звездопада… – вскочив, Ирнет подлетела к окошку, её движения были молниеносными, словно у дикой кошки, – Они нашли нас раньше, чем я планировала. Бежим. Скроемся в Межземелье, я проведу тебя во Двор чёрных песков.

Я немедленно вскочила, и мы обе подхватили свои вещи – я свою сумку со скимитарами, она – небольшой кожаный мешок, арбалет и колчан с болтами. Треск, раздавшийся так близко, оглушил буквально на мгновение, а затем земля под ногами задрожала пуще прежнего. Наши преследователи подрывали деревья, прокладывая себе путь сквозь густые заросли. Распахнув дверь, наёмница грациозно, словно пантера, выпрыгнула в неизвестность, её движения были лёгкими и уверенными. Подбежав так же быстро, я рассмотрела её силуэт, перепрыгивающий с ветви на ветвь, словно невесомый призрак. Последовав за ней, я крепче взялась за лямку сумки и сиганула следом. Ветер засвистел в ушах, но уже через секунду тупая боль пронзила ступни, когда мои ноги коснулись поверхности соседнего дерева, почти выбивая воздух из лёгких. Путь, что казался таким длинным, был преодолён нами в мгновение ока, словно мы летели. Спрыгнув с верхушек деревьев на краю поляны, мы рванули в лес, дальше от преследователей, глубже в неизвестность. Но кто-то, ухватив наши силуэты в тени, привлёк внимание, и все, кто был неподалёку, ринулись за нами, их крики разносились по лесу.

– Шевелись! – её запыхавшийся голос, прошелестел между деревьями, подгоняя меня вперёд. Моё сердце колотилось, а лёгкие горели, но я бежала, бежала изо всех сил, зная, что от этого зависит моя жизнь. Снова...

От продолжительного, изнуряющего бега, который, казалось, тянулся целую вечность, пока Ирнет тащила меня за собой по лесным тропам, моя голова начала кружиться. Каждый вдох обжигал лёгкие, а мышцы горели огнём, но сильнее всего давила внутренняя боль. Неужели я действительно полукровка? Эта мысль, словно раскалённый уголь, жгла где-то глубоко в груди, перебивая даже страх погони. Всё, что произошло за последние сутки, спрессовалось в один невыносимый ком, и теперь я чувствовала себя не столько беглянкой, сколько ожившим фантомом, бегущим от себя самой. Головокружение накатывало волнами, грозя опрокинуть на землю, но взгляд Ирнет, устремлённый вперёд, не давал мне упасть.

Ирнет бежала чуть впереди, её движения были удивительно грациозны и бесшумны для фейри, обременённого возрастом и небольшой поклажей. Она вела меня за собой, словно опытная охотница, знающая каждый изгиб тропы, каждый камень и корень. Её выносливость казалась сверхъестественной, она ни разу не сбавила темп, хотя и по её дыханию было слышно, что и ей приходится непросто. А преследователи не отставали, их крики и топот сапог становились всё отчётливее. Тут и там среди густых зарослей мелькали огни факелов, окрашивая окружающий мрак в жуткие оранжевые тона, создавая обманчивые тени, словно сам лес восстал против нас.

Он казался живым, шепчущим, полным невидимых глаз. Я спотыкалась о корни, цеплялась за низкие ветви, но Ирнет лишь ускорялась, не позволяя замедлиться. Внутренний монолог превратился в хаотичный поток обрывков мыслей – отец, Эрина, Аден, мать… Все они сплелись в один кошмарный клубок, от которого не было спасения ни в беге, ни во сне. Я чувствовала себя пойманным зверем, загнанным в угол, и единственным желанием было спрятаться, забиться в самую тёмную нору, чтобы этот ад закончился.

Стоило мне на секунду отвлечься от спины своей спасительницы, пытаясь осознать, насколько глубоко я погрязла во лжи и смерти, как она исчезла в тени деревьев, словно растворилась в воздухе. Паника, острая и холодная, пронзила меня до костей. Я замерла, оглядываясь, ища её глазами, но вокруг была только тьма и мелькающие огни погони. Испугавшись, что меня бросили, я рванула вглубь леса быстрее, чем когда-либо до этого, забыв об осторожности, лишь бы не остаться одной в этом кошмаре.

– Сюда! – резкий, чуть хриплый шёпот раздался откуда-то справа. Сильная рука дёрнула меня вниз, и я, не успев даже понять, что происходит, провалилась в неприметный лаз у одного из огромных, древних деревьев, корни которого были похожи на сплетённые змеи.

Резкий запах сырой земли ударил в нос. Я едва успела приземлиться на четвереньки, как Ирнет, крепко зажав мне рот рукой и подняв меня на ноги так легко, будто я ничего не весила, повела меня дальше по тёмному, узкому проходу. Её ладонь пахла яблоками и травами, этот контраст с запахом смерти, который, казалось, я несла на себе, был почти невыносим. Я слышала, как совсем рядом, над нами, проносятся крики и топот стражников. Они были так близко, что я могла ощутить их присутствие, словно их ненависть просачивалась сквозь толщу земли. Туннель был невероятно тесным, стены давили, и мне казалось, что земля вот-вот обвалится под тяжестью моего отчаяния.

Мои глаза, привычные к сумраку, позволяли видеть в этой кромешной темноте очень хорошо, но Ирнет, хотя и двигалась уверенно, словно знала этот путь наощупь, всё же продвигалась медленнее, чем могла бы. Я видела, как она осторожно выставляет перед собой руку, ощупывая стены, и это меня удивило. Подумать только, насколько я была глупа, предполагая, что её зрение так же хорошо, как и моё.

Маленький лучик надежды пронзил меня. Взяв её за руку, я повела её сама, наши пальцы переплелись. Это было странное чувство – вести того, кто только что спасал тебя, показывать путь той, что казалась такой могущественной. Но в её руке я почувствовала секундное расслабление, словно она позволила себе опереться на меня, и это придало мне сил. Эта маленькая, почти незаметная смена ролей дала мне крохотный островок контроля в океане хаоса, и на мгновение я почувствовала себя не просто жертвой, а участником, способным что-то решать.

Потолок над головой немного задрожал, осыпая рыхлую, сухую землю, которая скрипела на зубах. Стража бежала уже прямо над нами, их тяжёлые шаги отдавались глухим эхом, создавая ощущение, что земля вот-вот разверзнется и поглотит нас. Мы были так близко к ним, и они к нам, словно невидимая тонкая завеса разделяла два мира – мир света и погони, и мир тьмы и бегства. Сердце колотилось в ушах, заглушая все остальные звуки, и я чувствовала, как по вискам стучит пульс.

– Двигайся до ближайшей развилки, – прошептала Ирнет, её голос был низким и оттого ещё более жутко звучал в этой тесноте. – Потом направо.

Мы продолжили путь, петляя по этому удушливому коридору, где пахло сырой землёй, сопрелыми листьями и чем-то ещё, древним и тревожным. Каждый вдох давался с трудом, а лёгкие горели, будто я наглоталась песка. Я готова была бежать до тех пор, пока не разорвусь на части, боясь, что кто-то вот-вот найдёт тот лаз, откуда мы спустились, и бросится за нами, чтобы закончить начатое. Или ещё хуже – обвалит весь туннель, похоронив нас заживо под толщей земли. От каждого шага или тряски от бега солдат над головой я дёргалась, предвкушая неминуемую расплату. Они шли вровень с нами, двигаясь к Межземелью, словно знали наш путь, словно мы были их предсказуемыми жертвами, а это заставляло меня дрожать от ужаса. Ощущение, что я никогда не смогу сбежать от этой бесконечной погони, было почти парализующим.

Когда, наконец, показался поворот, который Ирнет назвала развилкой, я скорее поспешила пройти его, почти перелетев через неровную землю. Рука Ирнет всё ещё держала мою, но уже не так твёрдо, как в начале пути. Я понимала, что она могла бы двигаться самостоятельно, без моей помощи, ведь она явно знала этот лабиринт, как свои пять пальцев. Однако я чувствовала, что и она поняла моё желание – чувствовать тепло кого-то рядом в данный момент, чтобы не сойти с ума от одиночества и страха. Это был негласный договор, молчаливое понимание между двумя незнакомками, брошенными в эту бездну.

Постепенно стены коридора расширялись, позволяя мне чуть выпрямиться, и это принесло небольшое, но ощутимое облегчение. Земля под ногами стала ровнее, воздух – чуть менее спертым. Это было словно короткое мгновение покоя перед бурей. Туннель резко оборвался, и перед нами предстала небольшая, выдолбленная в земле комната.

Отпустив мою руку, Ирнет прошла вглубь помещения и зажгла небольшую лампаду, стоявшую на покосившемся деревянном столике. Мягкий свет озарил помещение, отбрасывая причудливые тени на стены. Одна из стен была полностью каменной, сложенной из огромных, грубых кирпичей. Она дышала древностью, от неё веяло нечто необъяснимым, каким-то забытым временем. И даже казалось, что она пускает от себя странные вибрации, которые мурашками отзывались в районе копчика, словно это не просто камень, а живое существо, дремлющее за гранью. Помимо этой загадочной стены, здесь стояли две простенькие лежанки, покрытые старым сукном, стол и пара грубых стульев, выполненных из цельного дерева. Всё здесь было пропитано аскетизмом и функциональностью, будто это место было предназначено только для коротких остановок, для передышки в долгом и опасном пути.

– Где мы? – спросила я, оглядываясь по сторонам и пытаясь ухватиться за хоть какую-то ниточку понимания. Сбросив сумку на земляной пол рядом с одной из лежанок, я уставилась в каменную кладку.

– Мы с твоим отцом часто останавливались здесь, когда нужно было переправляться через Межземелье, – ответила Ирнет, тоже сбрасывая свой небольшой мешочек на подстилку соседней лежанки. Её взгляд на секунду задержался на моих руках, потом скользнул к стене. – Он тоже вёл меня за руку по этим коридорам, – слабая, почти незаметная улыбка тронула её губы, и в этот момент она выглядела почти такой же юной, как и я, а в её глазах мелькнула тень нежности, адресованная, очевидно, моему отцу.

– Откуда здесь стена? – Моё любопытство было сильнее усталости. Я подошла ближе к таинственной каменной кладке, желая дотронуться до её холодной поверхности, почувствовать эту древность. Но фэйка перехватила мою руку, её пальцы были неожиданно сильными.

– Это остатки башни, – ответила она, её голос стал серьёзнее, – Её фундамент. Лучше не трогай. Это не просто стена, Лима, это граница. Здесь всё пропитано магией, и любая неосторожность может иметь необратимые последствия.

– Мы уже у Межземелья? – Я ощутила лёгкое покалывание в воздухе, словно здесь начиналась другая реальность, другая магия.

– Да, – коротко подтвердила Ирнет, её взгляд стал более сосредоточенным.

– Почему нельзя было продолжить ход дальше? Чтобы безопаснее переправляться между Дворами? – Мой прагматичный ум пытался найти логику, хотя я уже понимала, что логика здесь совсем другая.

Ирнет покачала головой, её лицо омрачилось.

– За этой стеной – подвалы башни. И существа, что бродят по ним, куда страшнее, чем те, что бродят на поверхности Межземелья. Там, снаружи, они не такие голодные, не такие отчаянные, не такие… злые. А здесь, внизу, в темноте, они давно не видели света, и их голод... он безграничен. Никто не строит коридоры в их мир, только безумец.

– Они не прорвутся сюда? Не сломают стену? – опасливо обернувшись на каменную громаду, я отошла дальше, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Эта стена теперь казалась не защитой, а тонкой преградой между мной и бездной.

– На данный момент у нас с тобой нет такой магии, чтобы спровоцировать их настолько сильно, что они пожелают пробить эту стену, – ответила Ирнет, и хотя её голос звучал спокойно, в нём слышалась некая неопределённость, которая только усиливала моё беспокойство. Будто была какая-то магия, способная на такое.

Она присела за стол, её движения были уверенными и привычными. Из своего мешка, который она так бережно несла, Ирнет достала пару яблок – зелёных, блестящих, словно только что сорванных с ветки. Протянув одно мне, она откусила своё, и хруст плода разнёсся по маленькой каморке, непривычно громко в наступившей тишине. Я приняла фрукт из её рук, чувствуя холодную гладкость кожуры, и села рядом. Сладкий, чуть терпкий сок, разлившийся по языку, напомнил мне о фруктовых садах замка, о беззаботных днях, когда единственной моей проблемой было, какой наряд выбрать и как сбежать с уроков, чтобы посмотреть на тренировки рыцарей. Это воспоминание, такое далёкое и чужое, словно из другой жизни, больно кольнуло меня. Стараясь сдержать слёзы, что вновь подступили к горлу, я замерла, перестала жевать, закусив щёку изнутри так сильно, что почувствовала вкус крови. Ирнет, не говоря ни слова, лишь осторожно положила шершавую руку на мою голову и немного погладила, её прикосновение было тёплым и неожиданно утешающим. Таким, каким я представляла прикосновение матери бесчисленное количество раз.

– У тебя есть время на передышку, Лима, – тихо сказала она, её голос был мягким, но твёрдым, словно она давала мне разрешение на слабость. – Я понимаю, насколько тяжело, когда на тебя всё сваливается одним махом, словно извержение вулкана, сметающего всё на своём пути. Нет ничего плохого в слезах, когда они не на глазах у всех. Сейчас ты здесь в безопасности, и никто не видит твоего горя. Отпусти его.

Её слова стали последней каплей. Я расплакалась, согнувшись пополам, прижимая щёки к коленям, пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Яблоко было благополучно оставлено на столе, его свежесть казалась оскорблением моему горю. Ирнет, придвинувшись ближе, стала гладить меня по вздрагивающей спине, её прикосновения были такими же тёплыми, как и её слова. Последние двое суток разрушили всё, что я знала, во что верила, и что любила. Женщина, которую я считала своей матерью все эти долгие годы, и которой я боялась показаться на глаза из-за лжи моего отца, сейчас охотно приняла меня в свои объятия, позволяя почувствовать то тепло, которого я столько лет была лишена, настоящую заботу, не обременённую интригами и долгом. Ядовитые капли, стекающие по моим щекам, казалось, плавили их, словно кислота, выжигая остатки наивности и иллюзий. Я сползла на пол, опуская голову на колени женщины судя по всему, любившей моего отца. На колени той, чьего тепла я желала целое столетие. Я плакала, пока у меня не кончились силы, пока голова не начала гудеть от перенапряжения и обезвоживания. Пока я, ужасно устав, не поддалась древу сна, забываясь в его тёмной, спасительной кроне, хоть и полной кошмаров.

Глава 13

Сон принёс мне недолгий, призрачный покой. Он был похож на туман, через который пробивались лишь отрывки воспоминаний. Пока я блуждала по ним, отчаянно желая увидеть что-то хорошее, что-то светлое из своей прошлой жизни, образы тем не менее приобретали всё более мрачные краски. Лица смеялись, но их смех звучал зловеще, солнечные дни оборачивались ночными кошмарами, а любовь – предательством. Даже во сне я не могла найти утешения, лишь ещё глубже погружалась в трясину собственного отчаяния.

Меня разбудил какой-то глухой стук, тяжёлый и методичный, словно кузнец бил по наковальне, но с каждой секундой он становился всё громче. Подорвавшись, я обнаружила, что сплю на одной из подстилок, а на соседней, так же сонно, но молниеносно привстав, лежала моя спутница. Новый стук, прозвучавший по ту сторону каменной стены, заставил волосы на моей голове встать дыбом, а тело мгновенно покрылось холодной испариной. Это был звук, предвещающий беду, звук, способный разорвать тонкую грань между мирами.

– Что это…? – мой хриплый ото сна голос разрезал звенящую тишину помещения. Стук повторился, но теперь гораздо сильнее, с потолка, прямо над нами, посыпалась рыхлая пыль, оседая на лице и волосах. Всё вокруг задрожало, и лампа на столе закачалась, отбрасывая суетливые тени.

– Вставай! – подорвавшись на ноги, шпионка схватила свои вещи, её движения были отточены и резки. Последовав её примеру, я тоже вскочила, кидаясь к своей сумке. Её односложное, резкое и не законченное «Уходим…» прозвучало как приказ, не терпящий возражений.

Как только мои пальцы коснулись шершавого ремешка своей ноши, стена, та самая, древняя, кажущаяся нерушимой, разлетелась посередине с оглушительным грохотом, открывая проход в кромешную, мертвенную темноту. Один из крупных камней, вылетевший из пролома, попал мне в голову, рассекая бровь, и я почувствовала, как по щеке потекла струйка крови. Пыль ударила в лицо, забиваясь в глаза и рот, заставляя закашляться. Из открывшегося лаза показалось мерзкое, червиобразное тело, с уродливыми человеческими руками, которые, казалось, нелепо торчали из его плоти, и омерзительной, сплющенной головой. Грубые наросты, словно панцирь, что покрывали лобную часть существа, блестели в свете лампады, а массивный размер и складки, от которых к горлу подступил ком тошноты, вызывали неистовое желание как можно скорее скрыться с поля зрения этой твари. Все замерли на секунду, словно зачарованные этим кошмаром, но тут же раздался оглушающий визг, пронзающий до мозга костей, и существо бросилось в мою сторону, его глаза горели голодным, безумным огнём.

– Бежим! – крикнула Ирнет, её голос был полон паники, но действовала она молниеносно. Схватив меня за руку, она бросилась к выходу, таща меня за собой. Испугавшись не на шутку, я бросилась вперёд неё, едва не сбив с ног, инстинктивно пытаясь как можно скорее оторваться от этой живой мерзости.

– ЧТО У ТЕБЯ С СОБОЙ?! – её строгий тон, абсолютно неуместный в данной ситуации, заставил меня на мгновение вспомнить нянечек во Дворце, которые всегда отчитывали меня за мои шалости. Даже сейчас она думала о каких-то тайнах, когда за нашей спиной визжала и чавкала смерть. Её вопрос напомнил о плакун-траве и моей сфере, спрятанных под одеждой в бинтах. Вот о какой силе она говорила.

– КУДА?! – мой крик сорвался с губ громче, перебивая её вопрос. Я не могла думать ни о чём, кроме как о спасении собственной жизни.

– К Развилке! Теперь во второй коридор! – Её голос был резким, но предельно чётким, он словно прорезал пелену ужаса.

Мы летели по дромосам, уже не ощущался ни запах земли, ни сопрелой листвы, лишь подгоняющий и дышащий в затылок страх. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Рвано выдохнув, я свернула в указанную Ирнет сторону, надеясь, что кошмар остался позади. Но развилка встретила нас ещё одним сюрпризом, ещё одной западней. Прямо на повороте мы наткнулись на крадущихся стражников, их доспехи глухо поскрипывали в темноте. Увидев нас, они кинулись было в нашу сторону с боевыми криками, обнажая мечи. Но успев забежать в следующий проход, мы услышали, как загремели доспехи сбитых с ног воинов. А затем леденящие душу крики пронеслись по коридору, заглушаясь хлюпающими и чавкающими звуками, от которых захотелось вывернуть желудок наизнанку. Тварь из Межземелья настигла их, и мы, сами того не желая, использовали её как прикрытие.

Выход показался на удивление скоро, словно сам путь хотел избавиться от нас. Выпрыгнув из подземелья, словно ошпаренные, мы тут же попали в поле зрения других преследователей – рыцарей Двора Жизни, которые уже прочесали лес и теперь стояли по периметру, сжимая оружие.

– Лима, – голубые глаза Ирнет, полные невысказанных чувств, адресованных даже не мне, а моему отцу, блеснули в свете луны, что пробивалась сквозь кроны деревьев. Её голос был тих, но полон абсолютной решимости, почти предсмертного прощания. – Беги в Межземелье. Постарайся выжить. Это единственное, что я могу тебе сейчас дать. Мы не оторвёмся от них вместе. Ты можешь бежать куда захочешь, в любой Двор, главное, не стремись в какой-то замок. Живи среди простых людей. Забудь о тронах, о власти. Живи для себя. Я думаю, раз Юстейл ничего тебе не рассказал, он хотел именно этого.