Яд осеннего шафрана

Толкнув меня в спину, она заставила меня переступить невидимый порог Двора жизни, толкнув в самую гущу тёмного, незнакомого леса, который был началом Межземелья.

– БЕГИ! ЖИВО! – её звенящий голос, полный отчаяния и приказа, заставил меня сорваться с места и, не оглядываясь, скрыться в зарослях, оставляя её одну, наедине с преследователями и монстром.

Как только я забежала в гущу растений - послышался лязг оружия и боевой клич женщины, которая не успела рассказать мне так много... Я не могла оглянуться, иначе всё было бы зря. Её крик до сих пор звучит в моих ушах, словно последний аккорд трагедии. Бежать. Только бежать. Ирнет осталась там, а я — жива. Ради неё, ради Сейфи, ради отца… я должна выжить. Во что бы то ни стало.

Я неслась среди зарослей, не разбирая дороги, лишь бы дальше от границы Двора Жизни, глубже в джунгли, пропитанные древней, дикой магией. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, а лёгкие горели, будто я вдыхала не влажный воздух, а раскалённую пыль пустыни. Где-то за спиной, в нестройном хоре джунглей, ещё слышался слабый лязг оружия, который мгновенно сменялся утробным, чавкающим звуком – последним, что издавали те несчастные стражники, которых затянул за собой монстр из подземелья, и его жертва, Ирнет, оставшаяся там, чтобы дать мне этот шанс, эту мизерную, отчаянную надежду на спасение.

Густая, тяжёлая тьма Межземелья накрывала меня с головой, заставляя инстинктивно сжаться и бежать ещё быстрее, не оглядываясь, чтобы не увидеть ту ужасную расплату, которую она за меня заплатила. Меня толкала вперёд не только воля к жизни, но и острое чувство вины, обжигающее изнутри, словно ядовитый сок незнакомого растения. Она велела мне жить, и я должна была подчиниться ее последнему приказу, чего бы это ни стоило. Мне нужно было выбраться из этого проклятого лабиринта деревьев и теней.

Жуткие, нечеловеческие звуки, доносившиеся из глубины джунглей, но со всех сторон, заставляли кровь стыть в жилах. Хруст веток, далёкий, но отчётливый вой, прерывистое, влажное дыхание, которое, казалось, исходило от самого леса – всё это создавало какофонию ужаса, против которой был бессилен даже мой отточенный, фейский слух.

Остановившись и затаившись за стволом исполинского, покрытого мхом дерева, я прислушалась.

Тишина. Погони стражников не было. Их крики и топот сапог, к счастью, остались далеко позади, за гранью этого магического кошмара. Видимо, даже их дерзкая смелость имела границы, и они не рискнули последовать за мной в эти наполненные смертью земли, предпочитая, чтобы приговор мне вынесла сама природа.

Это давало мне краткую, но такую необходимую передышку.

Аккуратно достав из сумки свои скимитары – холодный металл в руке мгновенно придал мне немного уверенности, став моим единственным якорем в этой враждебной тьме, – я сбавила темп и теперь медленно продвигалась дальше. Каждый мой шаг был осторожным, почти бесшумным, а глаза, привычные к полумраку, лихорадочно осматривали окружающее пространство, пытаясь предугадать следующую опасность. В этой ночной тишине, где каждый шорох мерещился предвестником беды, мне казалось, что я дышу слишком громко после изнурительного побега, что моё сердце стучит слишком отчаянно и гулко, готовое выдать меня любому хищнику, что скрывался в листве.

Я замерла, прислонившись к стволу одного из древних деревьев, его кора была шершавой и холодной, словно рука мертвеца. Нельзя было оставаться здесь, но мне требовалось несколько секунд, чтобы собрать мысли в кулак и снова заставить себя двигаться, потому что моё тело нещадно ныло от боли и напряжения.

– Чёрт бы побрал этот побег, – прошептала я, стиснув зубы. Мой голос был хриплым и почти неразличимым.

Если уж наши доблестные стражники опасаются даже приближаться к Межземелью, значит, и мне здесь не выжить, если я столкнусь с каким-то монстром, а моему измученному телу не хватит сил на полноценный бой. Я была ранена, истощена и лишена магии, которая могла бы спасти меня, даже если я не могла её в полной мере контролировать. Осознание этой горькой правды было тяжелее, чем усталость.

Последний раз глубоко вдохнув, я поднялась. Моё тело протестовало, я проигнорировала ноющие мышцы. Но не успела я сделать и шагу, как почувствовала, что что-то обвило мою ногу, мгновенно сковывая движение, словно железный обруч.

Опустив глаза, я увидела скользкий, зеленовато-коричневый хвост, покрытый мелкими, острыми шипами, которые уже начинали проникать сквозь грубую ткань штанов, впиваясь в кожу. Кровь тут же отозвалась жжением, а по телу пробежала волна отвращения. Это было не животное, а, судя по всему, хищное растение – одна из тех мерзких тварей, о которых рассказывали старые сказки, призванные пугать непослушных детей. Но это была не сказка, это была моя новая, ужасающая реальность.

Позади, совсем рядом, послышалось тихое, влажное урчание, словно голодный зверь готовился к прыжку. Сердце моё упало, и я крепче перехватила оружие в руке, чувствуя, как адреналин вновь хлынул в кровь, заглушая усталость.

Медленно развернувшись, я увидела перед собой нечто омерзительное. Клыкастая пасть какого-то липкого, огромного растения, напоминающего мыльный пузырь, уже раскрылась надо мной, источая приторный, удушающий запах гнили, а его толстые стебли, извиваясь, тянулись ко мне, готовые сомкнуться в смертельных объятиях. Его мясистые жёлтые стенки "пасти" были покрыты слизью, отражающей тусклый свет, и я увидела острые, как бритва, наросты, выполняющие роль зубов. Едва не вскрикнув от ужасая, я быстро махнула саблями, действуя на инстинктах, рассекая сразу несколько толстых стеблей вместе с той частью, где, по моим предположениям, располагалась его голова.

Растение издало булькающий, отвратительный звук, словно кто-то выпустил воздух из-под воды, и на меня тут же обрушился дурно пахнущий, едкий сок, покрывший меня с ног до головы. Он был густым, склизким, и его противный запах моментально прилип к коже, забиваясь в ноздри, вызывая рвотный рефлекс. Отплевавшись, я протёрла глаза от склизкой жижи, чувствуя, как сок начинает пощипывать кожу. Слава Сфере, глаза остались целы.

– Только не это, – выдохнула я, чувствуя, как меня начинает трясти. Я была вся измазана в этой мерзости, и моя чистая одежда теперь снова была похожа на лохмотья. Но это была не самая большая моя проблема.

Я ещё не успела оказаться толком в Межземелье, а уже чуть не стала обедом для какого-то плотоядного растения. Мои беды не заканчивались, они только начинались, и я знала, почему. Моё полукровочное происхождение и сломанный сосуд, который я несла в себе, усиленный скрытой Плакун-травой Эрины, теперь, словно магнит, притягивала к себе всех, кто чувствовал чужую силу.

Звук борьбы, который я устроила, явно привлёк внимание, поэтому уже через несколько секунд в дальних кустах раздалось шуршание. Оно было громким, быстрым, и совсем не похожим на звуки, издаваемые животными. Это было что-то большое, что-то хищное, что-то, что целенаправленно двигалось в мою сторону, привлечённое запахом моей силы, или, что вероятнее, запахом крови и сока, в котором я была измазана. Слишком поздно для сожалений. Слишком поздно для паники. Только действие. Выругавшись себе под нос, я бросилась бежать, крепче сжимая рукояти оружия, продираясь сквозь густые, незнакомые заросли, стараясь как можно быстрее оторваться от этой новой, невидимой угрозы.

С каждой минутой мне становилось всё труднее. Каждый шаг отдавался жгучей болью в боку, и я чувствовала, как моё дыхание становится всё более прерывистым и поверхностным, не давая воздуху полноценно наполнить лёгкие. Чудовища, чувствовавшие во мне магический сосуд, приманивались ко мне всё больше. Лес вокруг меня зашевелился, ожил, и я чувствовала себя как в ловушке, где каждая ветка, каждый корень был потенциальной смертельной угрозой.

Очередная передышка, которую я отчаянно пыталась себе позволить, превратилась для меня в ловушку. Я остановилась на небольшой прогалине, надеясь, что смогу перевести дух, но стоило мне лишь остановиться, как из чащи тут же показались сверкающие тёмные глаза.

Они не были яркими, как у обычного хищника в ночи, но их голодный, маслянистый блеск заставил мурашки бежать по загривку, словно ледяные пальцы. Взгляд этих глаз был прикован ко мне с такой хищной настойчивостью, что я поняла – оно меня не отпустит. Я сделала осторожный шаг назад, но остановилась. Каких-то жалких два метра между нами, но тень крупной листвы не давала мне рассмотреть ничего, кроме этих чёрных, голодных очей.

– Вот и всё, – прошипела я, поднимая скимитары. На этот раз бежать было некуда.

В ту же секунду сбоку, быстрее, чем я успела моргнуть, выскачило толстое, мерзкое щупальце. Оно ударило меня в бок, словно огромный, мокрый кнут. Отлетев на пару метров, я больно ударилась спиной о толстый ствол дерева, и по телу прокатилась волна невыносимой, режущей боли. Воздух выбило из лёгких, и я услышала противный хруст, который, я уверена, был моим ребром.

– Кха! – Закашлявшись, я схватилась за грудь, чувствуя, как один из скимитаров выскальзывает из моих онемевших пальцев.

Он со глухим звуком упал на влажную землю, оставив меня с одним клинком и растущим отчаянием. Я постаралась как можно скорее подняться, но боль была невыносимой, она пронизывала меня с каждым движением, каждая попытка вдохнуть отдавалась острой вспышкой в боку. Кажется, одно моё ребро было сломано или, как минимум, треснуло. Я могла сражаться с одним клинком, но не с таким существом, которому, судя по силе удара, я была не ровней. Отступать было поздно.

Отчаянным движением, которое далось мне с огромным трудом, я, зачерпнув горсть рыхлого песка и земли, с силой швырнула её в глаза чудовищу. Завизжав, оно дёрнулось, закрывая свои веки, и, отступая на шаг, теперь я смогла его разглядеть. Это был гирасф – огромный, омерзительный монстр, напоминающий осьминога, но круглого, покрытого слизью. Его толстые, похожие на змей щупальца, оснащённые острыми, как лезвия, когтями на концах, хаотично дёргались, и мне чудом повезло, что они не задели меня при падении. Пока мой соперник, которого мне явно не одолеть, приходил в себя, отчаянно пытаясь избавиться от песка в глазах, я тихо, насколько позволяла мне боль, растворилась в тенях джунглей. Нужно было найти хоть какое-то укрытие, хоть какую-то щель, чтобы перевязать рану и обдумать дальнейшие действия, прежде чем он снова меня найдёт.

Боль была нестерпимой. Я чувствовала, как меня накрывает слабость. Я должна была найти, где мне скрыться, и быстро. Иначе этот Гирасф или кто-то другой, привлечённый моим запахом и слабостью, закончит то, что начал.

На цыпочках, почти не дыша, я медленно пятилась назад, отчаянно стараясь не выпустить из поля зрения туманную тень Гирасфы, которая с каждой секундой казалась всё ближе. Каждый шорох под ногами, каждый шелест листьев, даже моё собственное прерывистое дыхание – всё это отдавалось в ушах невыносимо громко, способное выдать меня. Сердце отбивало бешеный ритм в моей груди, почти заглушая все остальные звуки этого жуткого леса, где каждая травинка могла оказаться смертельной опасностью, каждый куст — пастью монстра. Боль от треснувшего ребра пронзала меня на каждом выдохе, напоминая о моей слабости и о том, что я была ранена, но инстинкт самосохранения, дикий и животный, гнал меня вперёд.

Мои пальцы мёртвой хваткой сжимали рукоять единственного оставшегося скимитара – холодный металл стал осязаемым утешением в этом кошмаре. Нужно было бежать, бежать как можно скорее, пока Гирасф не восстановил зрение после моего отчаянного броска песком. Я знала, что времени на раздумья нет, только действие.

Готовая рвануть в противоположную сторону, я резко развернулась, чтобы дать дёру, но тут же врезалась во что-то твёрдое и неожиданное. Это было словно столкновение со скалой, причём невидимой. Свалившись на землю, я больно ударилась лопаткой о толстые, извилистые корни древнего дерева, выбив из лёгких последний остаток воздуха, и вскрикнула от острой боли, пронзившей рёбра, – хватка на клинке моментально ослабла.

Взгляд поплыл от боли, а перед глазами заплясали чёрные точки, словно стая назойливых мух, но я тут же вскинула взгляд, лихорадочно ища виновника своего падения. Сквозь пелену я увидела, что предо мной, выпрямившись во весь свой внушительный рост, стоял тот самый мужчина из видения. И я поняла, что оно сбывается прямо сейчас.

Его серебряные, словно два чистых озерца в лунном свете, глаза опасно блестели в наступающей ночи, холодным, оценивающим взглядом пробегаясь по моей измазанной в жиже и ободранной одежде. Он смотрел на меня сверху вниз, и я почувствовала себя маленькой, жалкой, словно беспомощный зверёк, зажатый между двумя хищниками: тем, что был позади, и тем, что стоял передо мной. В этот миг за моей спиной поднялся душераздирающий, злой рёв, от которого кровь заледенела в жилах.

Я испугалась не на шутку, понимая, что нужно бежать, что каждый миг промедления может стать роковым, но ни один мускул моего измученного тела не слушался. Страх сковал меня настолько сильно, что стало даже тяжело дышать, и каждый напуганный вдох отдавался острой болью в грудной клетке. Мои фиолетовые глаза, которые в темноте светились по-кошачьи, застыли, смотря только на приближающуюся опасность, на ту мерзкую тварь, что, визжа и чавкая, ползла из глубины джунглей, отчаянно пытаясь найти меня по запаху моей магической сущности, по запаху, который, как я уже понимала, был для них самым желанным лакомством. Я чувствовала, как вся моя внутренняя сила, мой сосуд, которую я так старательно мучила всю жизнь, теперь, просачивается наружу, притягивая к себе всю нечисть Межземелья.

Мужчина, заметив мой ступор и тот животный, первобытный ужас, застывший в моих глазах, лишь тяжело вздохнул. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, на бледности кожи, и на той отчаянной искре, что так сильно отличала эту Лиму от той самоуверенной и надменной фейри, которой я была в Стеклянном дворце, – той Лимы больше не существовало, её место заняла ободранная и напуганная полукровка. Во Дворе Жизни я могла притвориться смелой и бесстрашной, готовой вступить в бой в любую секунду, но здесь и сейчас перед ним была просто маленькая девочка, побитая, в грязной и рваной одежде, судя по всему, голодная и напуганная до полусмерти. Тем не менее, я всё ещё крепко держала свой клинок, и это, кажется, внушало ему некое, пусть и странное, уважение, которое я уловила в его мимолётном, едва заметном наклоне головы.

– Отойди, – тихо, но с абсолютным приказанием в голосе, произнёс тиффлинг, и его бархатистый баритон прозвучал странно успокаивающе на фоне чавкающего рёва чудовища. – Не стой на пути.

Я не могла сдвинуться, моё тело было парализовано, и Гирасф показался совсем близко. Отвратительное существо с десятками щупалец и пастью, полной кривых клыков, – страшно визжа и перебирая своими мерзкими отростками, с бешеной скоростью нёсся между деревьями прямо на нас. Мои глаза, сияющие в темноте, застыли, смотря только на приближающуюся тварь. Брюнет, не теряя ни секунды, достал из-за спины огромный чёрный меч, его рукоять была покрыта рунами, и вышел вперёд, загораживая меня собой. Он принял боевую стойку, словно хищник, готовящийся к прыжку, и всё его тело источало спокойную, смертоносную уверенность, которая была полной противоположностью моей панике.

Я заставила себя очнуться от наваждения. Отчаянным усилием воли я перевела на него испуганный взгляд. Мой голос был тихим, прерываемым дрожью, едва слышным из-за свиста ветра и рёва монстра, но чуткий слух высшего фейри, как я поняла по внешнему виду, уловил каждое слово, каждый испуганный вздох, замерший на моих губах.

– О-он же убьёт тебя… – прошептала я, понимая, что перед таким чудовищем, чья мощь была осязаема на расстоянии, даже опытный воин может пасть.

Повернув ко мне голову, незнакомец с равнодушным лицом поднял меч, готовясь к атаке. В его серебряных глазах не было ни страха, ни даже тени беспокойства, только холодная, расчётливая решимость. Он поднял меч за секунду до того, как чудовище, издав леденящий душу визг, кинулось прямо на него, его щупальца уже готовы были схватить и разорвать. Я распахнула глаза от ужаса, уже хотела предупредительно крикнуть, но слова застряли в горле. В одно мгновение, только коснувшись чёрного как смоль меча, Гирасфа буквально разорвало на куски, разметав все его мерзкие, липкие внутренности в радиусе нескольких метров, не задев нападающего. Это было нечто большее, чем просто удар меча; казалось, мужчина находился в невидимом коконе, защищающем его от этой кровавой бани. Оказавшись с ног до головы в мерзкой, вонючей жиже, снова... я замерла.

Мои губы дрожали, отвращение и ужас охватили меня, а к горлу подступила тошнота. Едкий сок смешался с кровью и грязью, покрывая меня толстым, омерзительным слоем, и мне хотелось просто разрыдаться, забиться в угол папиного кресла, как я делала в детстве, и укрыться его кафтаном, спрятавшись от этого внезапного, невыносимого кошмара.

В этот момент нарастающую тишину, прерываемую лишь моим сбивчивым дыханием и мокрыми ударами частей Гирасфы о землю, разрезал незнакомый, громкий голос, и топот конницы, приближающейся с разных сторон.

– Владыка! – громко воскликнул воин, его голос был полон облегчения и лёгкой укоризны. – Вы куда так быстро без нас?

Среди деревьев тут и там стали появляться наездники, верхом на своих скакунах, облачённые в чёрные доспехи, их копья и мечи зловеще поблёскивали в тусклом свете. Один из них, рослый темнокожий фейри с ярко-красной жемчужиной-серьгой в ухе, выехал вперёд, подъезжая вплотную к моему спасителю. Я сразу узнала его. Посланник из Двора Чёрных песков. Он остановил своего коня, его такие же красные, как и украшение, глаза прошлись с ног до головы по измазанной мне, а затем он хмыкнул, посмотрев на своего предводителя. Казалось, он был удивлён тем, кого его Владыка нашёл, и эта доза удивления в его взгляде была даже немного лестна.

– Астин, вы привели Истрет? – безучастный тон спасителя разрезал многозначительную тишину, словно стальное лезвие.

– Да, Иркалион, привели, – устало вздохнул собеседник, понимая, что любые вопросы и укоры в вольности будут проигнорированы, но всё равно не отказываясь от своего права на них.

Из джунглей медленно вышел пегий конь, послушно направляясь к хозяину, словно ожидая дальнейших указаний. Тем временем я, услышав знакомое имя, едва слышно выдохнула, – это был Верховный правитель Двора Чёрных Песков, Иркалион Итхилнайл. Мой мозг лихорадочно начал сопоставлять факты: Саммит, брюнет, его статус, то, как он назвал этого рыцаря Владыкой…

– Иркалион? – прошептала я, пытаясь осознать невероятное стечение обстоятельств, ища в его глазах хоть какой-то намёк на то, что это был сон или галлюцинация.

Воин, по имени Астин, удивлённо приподнял бровь, глядя на мою реакцию. Он явно не ожидал такой, а может, даже не узнал меня под столькими слоями грязи.

– А что с девчонкой? – спросил он, обращаясь к Владыке, но поглядывая на меня с любопытством. Фэец был озадачен моим появлением в таком месте.

Я, пока пыталась успокоиться и придумать, что делать дальше, почувствовала, как Иркалион схватил меня за шкирку. Он уже уместился в седле своего коня, и теперь, одним лёгким движением, поднял меня и посадил перед собой. Испуганно сжавшись, я уставилась на гриву скакуна, пытаясь избежать чужих взглядов и понять, что вообще происходит. Мой мозг перестал работать, растерянность была абсолютной.

– Может, лучше я её повезу? – спросил Астин, его шокированный тон отражал недоумение не только его, но и всей остальной стражи, которая недоумённо смотрела на своего командира. Их Владыка никогда не позволял себе такой фривольности, да ещё и с неизвестной, измазанной в грязи девушкой.

Иркалион лишь спокойно посмотрел на своего советника, не повышая голоса, но его ответ прозвучал холодно, словно зимний ветер.

– Леди её положения не должны ездить на лошади с военными.

Эти слова, говорящие о статусе, который был у меня ещё пару дней назад в Дворе Жизни, неожиданно ударили по ушам. Я была дворянкой, несмотря на своё полукровочное происхождение, и этот статус, казалось, всё ещё имел вес даже здесь, в Диких Землях. "Откуда он знает…?" – крутилось в моей голове, смешиваясь с тревогой: "Я в заложниках?". Однако, вопреки ожиданиям, руки мне никто не связал, не заломал и глаза не закрыли каким-нибудь холщовым мешком. Итхилнайл осторожно взял в свои руки поводья и повёл лошадь вглубь джунглей, оставляя позади разорванное тело Гирасфы и озадаченных воинов.

Сжавшись и прислушиваясь к каждому звуку, я оглядывала своих провожатых. Все они были в чёрных доспехах, с копьями, луками или мечами, готовые к бою в любой момент. Они не обращали на меня никакого внимания сразу после озвучивания моего статуса, а внимательно следили за обстановкой вокруг, высматривая возможные угрозы. Это была слаженный военный механизм, холодный и эффективный, и осознание того, что я еду с настолько могущественным воином, слегка ослабило мою панику.

Резкий свист тетивы справа заставил меня дёрнуться от неожиданности, и я случайно задела рогом подбородок наездника, перед которым сидела. Иркалион тихо шикнул, но не отругал меня, а лишь наклонился ближе к моему уху, его голос прозвучал приятным баритоном, успокаивая, словно шёпот ветра, но с твёрдой нотой, не терпящей пререканий.

– Успокойся. Тебя никто силой не держит, – сказал он, и я почувствовала, как моё напряжение немного ослабевает. – Когда покинем Межземелье, сама решишь, куда захочешь отправиться. А пока сиди смирно и не шугайся, мы знаем, что делаем.

Выпрямившись, Иркалион продолжил спокойно ехать, словно ничего не произошло, а я затихла и немного расслабилась, но следить глазами за обстановкой не перестала, мои инстинкты не давали мне полностью отключиться. Вскоре впереди показался слабый, мерцающий свет, пробивающийся сквозь густую листву. Ещё несколько метров, и отряд вышел на небольшую поляну, освещённую факелами и огромным костром, пылающим посередине. В центре огороженного луга стояли палатки, а по периметру – ещё солдаты, зорко следящие за окрестностями. Это был военный лагерь, надёжное укрытие, которое дышало силой и дисциплиной.

Спус