Нить вечности

Странная история произошла с этой тетрадью. Всё началось две недели назад, когда мама наконец собралась продать их старую дачу километрах в двадцати от Питера. Они с отчимом уже давно не ездили туда и предпочитали на выходные оставаться в городе, а отпуск проводить в теплых краях. Главным любителем дачной жизни был Дашин отец, который и купил участок с небольшим деревянным домиком в живописном месте, на опушке, окруженной со всех сторон лесом. После смерти отца Даша с бабушкой жили там лишь летом, а мама и отчим иногда приезжали по выходным. Когда Даша окончила школу и уехала в Москву, необходимость в даче окончательно отпала, но мама никак не решалась продать её, потому, что именно здесь погиб Дашин отец. Без постоянного ухода участок зарос высокой травой, а домик начал постепенно ветшать. Соседи предложили выкупить участок с домом в придачу, и мама, скрепя сердце, согласилась. Когда Даша узнала о готовящейся продаже, ей захотелось побывать на даче в последний раз. С этим местом у неё было связано много детских светлых воспоминаний, и не попрощаться с ним было сравни предательству.

На дачу они приехали втроем. И пока отчим занимался шашлыками, а мама протирала стол на террасе и гремела посудой, Даша поднялась на второй этаж в свою маленькую комнатку с окошком, выходящим в сад. В комнате пахло старым деревом и пылью. В окошко проникал луч солнца, и на окне блестела паутина. Даша бесцельно бродила по комнате, дотрагиваясь до стен и мебели. Ей казалось, что она таким образом прощается с ними. Присела на кровать с лоскутным покрывалом, на котором бабушкой было вышито Дашино имя, по привычке из детства несколько раз покачалась на старом пружинном матрасе и обратила внимание на большой деревянный ящик с выгоревшими на солнце игрушками в углу. Эмоции взяли верх, и она беззвучно заплакала. Промокнув глаза тыльной стороной ладони, она подошла к окну, открыла его и выглянула на улицу. Сад зарос бурьяном и только яблони возвышались над высокой стеной травы. Именно здесь в саду нашли отца. Причиной смерти тогда назвали острый сердечный приступ. Он умер совсем молодым, ему не было и тридцати пяти. Даша прикрыла окно и обернулась, её взгляд упал на небольшую антресоль над входной дверью. Она знала, что там хранились какие-то научные книги, оставшиеся от отца. Он был психологом и работал в одном из научных институтов. Эти книги оставались единственным признаком первоначальной принадлежности комнаты отцу. Повинуясь внезапному порыву, Даша подошла к двери и, встав на стул, открыла дверцы. На полочке стояли книги корешками наружу. Даша скользила взглядом по научным названиям, не вчитываясь в них. Она помнила эти книги с детства. Иногда она вот так же, как и сейчас, залезала на стул, стоя на цыпочках, открывала дверцы и смотрела на них, вспоминая отца.

Её внимание привлекла совсем тонкая книжка, зажатая между двумя толстыми томами. Видимо, Даша раньше не замечала её. Она вытащила общую тетрадь с пожелтевшей от времени белой обложкой с причудливым орнаментом. Мама закричала снизу, что еда готова. Даша, стоя на стуле и держа тетрадь в руках, ответила:

— Сейчас приду!

На обложке ничего не было написано. Она открыла её – первая страница оказалась чистой. Даша подумала, что тетрадь пустая и хотела уже поставить её обратно, как вдруг распахнулось окно, и в комнату ворвался ветер. Несколько листов перевернулись, и она увидела, что на них что-то написано. На третьем листе была надпись: «Моим детям». Поскольку на полке стояли только книги отца, и Даша была его единственным ребенком, то она резонно решила, что тетрадь адресована ей. Она пролистала несколько страниц и поняла, что это какой-то исторический рассказ. Чтобы не раздражать маму долгим ожиданием, Даша оставила тетрадь у себя, захлопнула дверцы и спрыгнула со стула. Спустившись по лестнице, она сунула тетрадь к себе в рюкзак и решила не говорить никому о своей находке. Ни маме, ни отчиму эта находка не доставила бы радости, а для Даши она казалась дорогой частичкой памяти, позволяющей больше узнать об отце.

Эта тетрадь не выходила у неё из головы всю поездку. Она как будто звала ее, нашептывая слова, которые невозможно было разобрать. Даша так и не решилась достать её и рассмотреть, как следует, до самого отъезда – она не хотела делиться этой их с отцом неожиданно обнаруженной тайной ни с кем, даже с мамой.

Она открыла тетрадь на том месте, где вчера с усилием заставила себя закрыть её. Перевернула следующий лист и обнаружила, что дальше текст написан другой ручкой. Почерк был более быстрый и не такой разборчивый, как ранее. Даша могла с уверенностью сказать, что она не видела этой страницы раньше.

«Тайгета сидела около своего дома, который был, как будто, выплавлен в огромной красновато-серой гранитной скале. В идеально гладких стенах, как в зеркале, отражалось солнце. Из окон и дверей неправильной формы с красивыми мягко изогнутыми линиями приятно веяло прохладой в этот жаркий день. Перед домом располагался небольшой, но очень живописный сад. Черные дорожки змеились по ровной короткой изумрудной траве. Полукруглые невысокие кусты образовывали причудливый узор, а у соседней округлой скалы рос огромный кедр, в тени которого стояло несколько удобных кресел и стол. В одном из кресел сидела Тайгета, сложив руки на животе и прислушиваясь к движениям её сына, который должен был совсем скоро появиться на свет. Она встала, чтобы немного размяться, прошла по дорожке и вышла из тени величественного дерева. Она смотрела чуть в сторону от солнца, полуприкрыв глаза и думая о своих братьях и сестрах. Забот было много – наступала пора летних ураганов».

Рукопись оборвалась – Даша пролистала ещё несколько пустых страниц и с сожалением захлопнула тетрадь. «Я точно видела это во сне», -стучало в голове.

— И я точно не читала этого раньше, — вслух твердо сказала она.

Дашины скачущие мысли были прерваны звонком в дверь. На пороге стояла Светка. Её мокрая одежда была вымазана в грязи. Под глазами темнели синяки, как от бессонной ночи.

— Вот это приключение! — воскликнула она без энтузиазма, ввалилась в прихожую, скинула сапоги и, раздеваясь на ходу, побрела в ванную, рассказывая Даше про страшный потоп, который накрыл их вчера вечером. Уже стоя в ванной под горячим душем, Светка неожиданно прервала рассказ о своих злоключениях и, высунувшись из-за занавески, серьезно сказала:

— А ведь ты оказалась совершенно права. Когда началась эта гроза, я посмотрела на часы - было ровно три.

15

В понедельник Даша явилась в клинику к десяти утра. Сначала ей сделали компьютерную томографию, потом снова надели на голову датчики с проводами, идущими к компьютеру, и долго что-то записывали. Потом уже знакомый доктор устроил ей подробный расспрос о самочувствии, особенно интересуясь, не заметила ли она каких-то необычных изменений в ощущениях, мыслях, концентрации внимания, чувствах. Даша, прислушавшись к своей интуиции, предпочла особо не откровенничать по поводу своих снов и рукописи – с этим надо было вначале разобраться самой. Чтобы выглядеть естественной и хоть что-то ответить, Даша в шутку сказала, что в пятницу поймала прогноз погоды на очередном вранье. Шутка неожиданно возымела противоположный эффект, и доктор с серьезным лицом попросил рассказать подробнее. Деваться было некуда, и Даша вкратце описала случай со Светкой и её турпоходом. Доктор много писал, изредка кивая головой.

Когда мужчина поинтересовался, не было ли каких-нибудь психических отклонений у её ближайших родственников, девушка начала серьёзно жалеть, что обратилась в поликлинику, потому что путаница в мыслях больше не страшила её и последние события, связанные с рукописью, подсказывали, что лучше пока не привлекать к этому врачей, особенно таких излишне любопытных. В то же время ей срочно требовался чей-то совет. Человека, которому она полностью доверяла. Нужен был кто-то здравый, начитанный и умеющий держать язык за зубами. И ещё она не хотела зря волновать маму. Даша сразу же подумала о деде – «конечно, он, кто же ещё», – решила она. Её дед, профессор Петербургского университета, преподавал математику и занимался разработкой теории искусственного интеллекта. Поскольку разговор предстоял необычный и обстоятельный, телефон отпадал - надо было отправляться на личную встречу в Питер.

Врач, тем временем, закончил писать и, переведя взгляд своих внимательных глаз на Дашу, сказал:

— По данным исследований можно сделать вывод, что никаких патологических отклонений в работе мозга не зафиксировано. Разве что повышенная активность коры, которая объясняется нервным переутомлением.

Даша тем временем думала о другом: «Чтобы срочно повидать деда, надо ехать в Питер, а значит надо отпрашиваться на работе, что невозможно, поскольку сейчас самая горячая пора. Соответственно, нужен больничный». Она активно закивала доктору на слова, что лучшее лекарство от таких состояний - отдых. Дальше, сделав усталые и несчастные глаза, девушка мило улыбнулась и намекнула, что недельки ей будет вполне достаточно. Врач оказался на редкость понятливым и благожелательным. Выписав пару успокоительных препаратов и какую-то «Гинкго билоба» для укрепления сосудов, он выдал Даше больничный на неделю. На прощанье доктор серьезным голосом попросил её предсказать, какая на следующей неделе будет погода в среду и четверг – он собирался перекрывать крышу сарая на даче. Даша в шутку сказала первое, что пришло в голову. Он тщательно записал её прогноз, потом улыбнулся, порекомендовал как можно больше гулять на свежем воздухе и пожелал быстрого выздоровления.

Вернувшись домой, Даша первым делом позвонила деду. Он очень обрадовался – они давно уже не виделись, не то, что раньше, когда она жила у них недельку-другую; зимой ходили по музеям и кино, а летом выезжали на дачу. Дед заволновался, когда узнал, что у неё есть к нему срочное и важное дело, про которое, к тому же, не должна знать мама. Немного успокоило его только то, что Даша намекнула про чисто научный интерес. Маме она не хотела пока ничего рассказывать – только волновать зря. Дед обещал держать язык за зубами.

Был солнечный денёк, и девушке страшно захотелось погулять где-нибудь в парке или на Воробьёвых горах. Она поймала себя на мысли, что соскучилась по этому смешному Егору и, как ребенок в ожидании подарков на праздник, представила, как бы было здорово, если бы он составил ей компанию – прямо дыхание перехватило. Тут она вспомнила, что сегодня понедельник, и они договаривались созвониться. Уже вечер, а он так и не позвонил. «Наверное, у него срочные дела», - Даша попыталась найти ему оправдание, - «или случилось что-то». Стало жалко себя. Напряжение последних дней сломило последнее сопротивление воли, внутренний голос подсказал, что завтра утром будет такая же солнечная погода. Это стало последней каплей, и слезы потекли по щекам. Но тут её осенило. Она сильно хлопнула себя по лбу и воскликнула:

— Какая же я дура, совсем забыла, что у меня телефон выключен уже три дня!

Подпрыгнув с кровати, Даша пулей рванулась в коридор и, вынув телефон из кармана куртки, нажала на кнопку включения. Вначале появились палочки уровня сигнала, потом высветилось название оператора. И всё – больше ничего. Даша уронила руки и почувствовала себя самой несчастной девушкой на свете. Вдруг раздался сигнал – пришла смска, потом ещё одна. Даша посмотрела на телефон. Она проверила по принятым звонкам. Это был номер Егора. В смске было написано, что этот абонент звонил двенадцать раз!

16

В понедельник к обеду Егор думал лишь об одном: звонить Даше или не звонить. С одной стороны, воспоминания о выходных, проведенных с Настей, были ещё так свежи, с другой – странное беспокойство, возникшее у него ещё вчера вечером, не отпускало и мешало думать о чём-нибудь другом. В итоге он набрал номер «!?». Послушал механический голос автоответчика, который сказал, что абонент недоступен. Набрал ещё раз – мало ли какой-нибудь сбой на сети. Тот же результат. Решил ждать. Терпения хватило на полчаса, номер по-прежнему не отвечал. К вечеру он не мог найти себе места. Забыв про самолюбие и вежливость, он вновь и вновь набирал телефон Даши, пока, вконец измученный, не забылся тревожным сном.

Когда лежащий на прикроватной тумбочке телефон завибрировал, Егор, лежащий в полудрёме, сразу очнулся. Прошла минута прежде чем он сообразил, где находится и что происходит. Потом протянул руку и взял телефон. «Абонент «?!» доступен для звонка», - было написано на экране. Егора подбросило, и он мгновенно оказался на ногах. Выждав долгую минуту, чтобы собраться с мыслями, он набрал номер.

— Привет, Егор! — раздался в трубке немного охрипший Дашин голос.

— Я волновался, потому что не мог дозвониться..., – начал Егор и осекся. — О…, извини, как у тебя дела? — произнёс он по возможности спокойным голосом.

— Отлично! — с воодушевлением ответила Даша.

Егору показалось, что он услышал, как она всхлипнула.

— У тебя точно всё нормально?

— Да, точно. Всё О Кей, — ответила уверенным голосом Даша, шмыгнула носом и продолжила. — У меня тут телефон был выключен по совету врача, и я забыла его включить, извини.

— Ну что ты, это ерунда, вернее ерунда, что забыла включить, ты заболела?

— Ничего страшного, просто переутомление и надо отдохнуть и выспаться, как следует.

— Ты знаешь, — перевел тему Егор. — А я все вспоминал нашу встречу, — смущенно сказал он.

— Мне тоже было интересно, — сдержанно ответила Даша.

— Предлагаю повторить, — выдохнул Егор. — При дневном освещении, как обещала.

— Я буду рада, — тихо ответила Даша, и добавила. — У меня больничный на всю неделю, а ты работаешь, так что мне будет проще подстроиться под тебя, только вот завтра мне надо уехать, и меня не будет до четверга...

— До четверга... — повторил Егор упавшим голосом.

Потом с надеждой спросил:

— А завтра ты когда уезжаешь?

— Вечером.

— Тогда давай встретимся утром – тебе же не надо идти на работу.

— Это было бы здорово, — плохо скрывая радость, ответила Даша. —Только... как же твоя работа?

— Я решу этот вопрос! Есть ли какие-то предпочтения, пожелания?

— Ну, в общем-то, никаких особенных, — немного замялась Даша. — Я бы хотела погулять на Воробьевых горах, там утром будет замечательно… до часа дня.

— Решено, встречаемся в десять, — ответил Егор. — Куда подать карету?

На следующее утро Егор подъехал к Дашиному дому немного раньше, но она уже стояла на тротуаре и ждала его, бледная, но от этого еще более красивая. Большие темные, почти черные глаза, короткое каре, стройные ноги в джинсах, белые кеды, короткая майка и жакет с длинным рукавом. «Прямо француженка из Парижа», - подумал Егор.

Он осмелился поцеловать её в щёку. Она улыбнулась и сделала вид, что не заметила его смущения. Егор был, излишне предупредителен и старался всячески беречь девушку и предугадывать все её желания. В конце концов, Даша, немного раздраженная такой опекой, сделала ему шутливое замечание, что она все же не фарфоровая и в состоянии сама открыть дверь или спуститься по лестнице без посторонней помощи.

Погода была замечательная. Егор рассказывал про айкидо и про своё детское увлечение техникой, она рассказывала про Питер, про мамину работу. А также про разработанные со Светкой правила общежития, которые позволяли жить вместе и не надоедать друг другу. После Егор всё же уговорил её попозировать для фотосессии на фоне Лужников. Она была настолько хороша, что Егор, глядя в фотоаппарат, несколько раз забывал нажать на спуск то тех пор, пока она нетерпеливо не начинала спрашивать, когда можно моргнуть. Заезжать в кафе Даша отказалась – сказала, что и так отняла у него много времени в рабочий день. Странная такая, заботливая и порядочная - Егор-то, конечно, был готов вообще на работу не ходить и оставаться с ней как можно дольше. Когда он высадил её около дома, девушка сама поцеловала его в щеку, легонько - лишь прикоснулась. Егор от неожиданности остолбенел, промямлил что-то вроде: «Пока, созвонимся», а она, звонко засмеявшись, шмыгнула в подъезд.

В машине он задумчиво посмотрел на себя в зеркало, потрогал щеку, вспоминая внезапный поцелуй, потом стряхнул оцепенение и отправился на работу. Был час дня. Солнце закрыли неизвестно откуда набежавшие тучи, и подул холодный ветер. По дороге Егор думал совершенно не о рабочих делах. Его одолевали сомнения и мучила совесть. С одной стороны, он был на вершине блаженства после встречи с Дашей, с другой - Настя тоже не выходила из головы. Егор почти физически ощущал, как она смотрит ему прямо в глаза и спрашивает, где был и что делал. Он поежился - у него возникло нехорошее предчувствие грядущей проблемы.

17

Даша как всегда перестраховалась и села в вагон за полчаса до отхода. Настроение было приподнятое. Ей очень понравилась прогулка с Егором, а впереди была встреча с дедом, наверное, самым близким ей по духу человеком. Соседи по купе, к счастью, попались неразговорчивые, и она залегла на верхней полке. Слегка покачивающийся вагон и приглушенный стук колес действовали гипнотически, и она заснула, едва сомкнув глаза. Ей снилось, что она летает высоко над землёй на уровне больших кучевых облаков.

«Через сорок минут прибываем», - первое, что услышала она, проснувшись. Девушка с усилием открыла глаза – не хотелось отпускать волшебное чувство полёта. Её попутчики уже встали и собрались, ей пришлось постоять в очереди для того чтобы умыться и привести себя в порядок. Потом была вокзальная суета, многоголосые разговоры, железный голос вокзальной тетки из громкоговорителя – она прибыла в родной город.

Даша быстро закинула вещи в гостиницу рядом с вокзалом и решила прогуляться по Невскому. Она зашла в театральное кафе Вольфа и Беранже и с превеликим удовольствием выпила капучино со свежим круассаном. Жизнь казалась прекрасной и интересной, ведь столько событий произошло в последнее время. Она где-то читала, что время правильнее измерять не количеством прошедших календарных дней, а событиями, которые наполняют эти дни. Так и получается, что один человек уже состарился, а вспомнить нечего, другой ещё молодой, а событий на долгую жизнь. Даша позвонила деду – он уже торопился в университет. Договорились пообедать вместе рядом с его работой, а потом зайти в Летний сад – будет солнечно и тепло – Даша это знала наверняка.

Времени до встречи у неё было достаточно, и она, наслаждаясь солнечным утром и тем, что сегодня ей не надо спешить на работу, пошла к Васильевскому острову. Город уже проснулся и дышал потоками машин и людей. Нахлынули воспоминания о школьных годах, когда она периодически уезжала из дома от мамы и отчима к деду. Он очень любил походы, порой они брали велосипеды и отправлялись на электричке за город. Маму же все это не увлекало. Ей, напротив, больше нравились театры и концерты, она любила город и свои журналы.

Даша вернулась в гостиницу только через три часа. Приняла душ, потом полежала, ощущая, как приятно гудят ноги, не спеша переоделась и полетела на встречу с дедом.

Дед в молодости был красавцем – высокий, статный, усатый, как кирасир гвардии Его Величества. Сейчас ему было уже семьдесят. Стати, конечно, поубавилось, но походка, осанка и посадка головы остались. Студенты его уважали и побаивались – требовательный, но беспристрастный.

Они встретились на улице, расцеловались, дед прямо весь светился.

— Ну, рассказывай, как поживаешь, — сказал он, откровенно любуясь внучкой. Глаза его хитро поблескивали.

Она рассказала о работе, о Светке, о Москве, о том, как скучает иногда по Питеру. За обедом они решили важных тем не обсуждать, а оставить их на прогулку. Когда вышли из кафе, дед нетерпеливо потребовал:

— Ну, говори, что натворила.

Даша хотела обидеться, но увидела его улыбку и рассмеялась:

— Ты как всегда! Я уже не тот сорванец, который гонял на велосипеде по всему городу и лазил через заборы.

Он только покачал головой, показывая, что ничего с тех пор не изменилось. Даша начала рассказывать всё с самого начала, со случайной находки рукописи и с того ужасного кровожадного сна. Слушал он внимательно, иногда спрашивал, чтобы уточнить, что правильно понял. Закончила она своей необъяснимой способностью угадывать прогноз погоды с удивительной точностью. Дед выглядел заинтригованным, едва кивая головой, он часто повторял: «Очень интересно». Они присели на скамейку в тихом месте рядом с каналом.

— Да, Дашенька, всё, что ты рассказала, выглядит очень интересным и загадочным, но ведь на то наука и существует, чтобы загадки разгадывать, — улыбнулся он. — Давай по порядку, вначале про рукопись. Ты, кстати, не захватила её с собой?

— Нет, тетрадь осталась в Москве. Я не хотела брать её с собой – боялась, что потеряю. И ещё... без неё мне спится лучше.

— Понимаю… Жаль, я хорошо помню Володин почерк и мог бы лишний раз удостовериться, что это он написал… Так ты сказала, что дочитала этот рассказ о древних друидах и жителях загадочного острова до конца?

— Да, я пролистала тетрадь – больше ничего в ней нет.

— Ты утверждаешь, что видела во сне то же, что написано в тетради ещё до того, как это прочитала?

— Да... то есть, нет, не совсем то же самое. Я сама принимала участие во всём этом, но как бы в другой роли.

Дед озабоченно посмотрел на Дашу:

— Ты уверена, что это не плод твоей фантазии?

— Абсолютно… хотя... нет, такого не может быть - я отчетливо помню все детали того вечера. Получается, что существует какая-то мистическая связь между мной и отцом.

Даша почувствовала, как у неё от этих слов кровь прилила к голове. Она посмотрела на влажные от напряжения ладони, выпрямила спину и, вздохнув, уцепилась руками за край скамьи. Дед, заметив её волнение, спокойно ответил:

— Ну, прямо так и мистическая. Он твой отец, и это очень сильная связь, глубокая. Интересно то, что ты раньше не находила этой тетради, и получила её в тот момент, когда была на даче в последний раз. Да и врач этот опытный подвернулся кстати. Дед задумчиво пожевал губами:

— Хотя, бывают, конечно, и совпадения. Ладно, давай теперь поговорим про сны. Я надеюсь, это поможет разобраться и с рукописью тоже. Есть разные точки зрения на сны и на то, что видит человек во сне. Основная гипотеза, которую и я считаю правильной, заключается в том, что во сне наш мозг продолжает работать, не отключаясь полностью. Сны, которые мы видим – это наши обычные мысли, которые прокручиваются в нашем мозге. Это помогает нам запоминать самое важное из прошедшего дня. Таким образом, человек видит во сне в причудливом виде то, о чём он думал или переживал накануне вечером или раньше, если переживания были сильные. Однако есть одно интересное дополнение к этой гипотезе.

Помолчав, он продолжил:

— Мозг человека, как ты знаешь, состоит из огромного числа специальных клеток – нейронов, которые в свою очередь соединены между собой специальными отростками – аксонами, по которым проходят электрические импульсы. У детей такие соединения практически одинаковы и образуют равномерный рисунок сети. У взрослого человека часть этих соединений ослабляется или даже совсем исчезает, зато другие связи становятся очень крепкими и сильными. В итоге у каждого человека образуется абсолютно уникальная система этих связей. И именно эта картина обеспечивает все разнообразие характеров и моделей поведения людей. Она же отвечает и за память. Таким образом, наш мозг является физическим носителем всей памяти, как жёсткий диск на компьютере. Так вот, Юнг утверждал, что наш мозг в процессе жизни накапливает в себе опыт и знания, и потом этот опыт, а, как мы теперь знаем, всего лишь уникальная структура связей в мозге, может передаваться потомкам.

Он ухмыльнулся:

— Получается, что люди, которые верят в переселение души от предков к потомкам во многом правы. Каждое новое поколение потенциально несет в себе информацию, собранную всеми поколениями предков. Только вот, по разным причинам большинству из нас вся эта информация не доступна. Мы не помним, что происходило с нашими предками, хотя и несем в себе колоссальный объем информации, который, тем не менее, оказывает влияние на наш характер и на нашу жизнь в целом, но на подсознательном уровне. Действительно, ведь утверждают, что обычный человек использует только около семи процентов возможностей своего мозга. Выглядит странно этот лишний запас, учитывая, что в природе всё выстроено очень рационально.

Даша взмахнула нетерпеливо рукой:

— То есть ты хочешь сказать, что это от отца ….

Дед положил руку ей на колено:

— Не спеши. Извини, что углубился в детали, но зато теперь тебе станет ясно, что сны могут быть вовсе не зеркалом наших повседневных мыслей, а неожиданно приоткрывшейся завесой, за которой хранятся опыт и знания прошлых поколений. Кстати, я думаю, что именно этот опыт и делает проблему создания искусственного интеллекта такой сложной.