Нить вечности

И тогда она стала медитировать на погоду. В её голове проносились разные страны и моря, автоматически складывались какие-то цифры и уплывали куда-то, растворяясь вдалеке. Она не помнила, как взяла такси и назвала свой адрес. Последнее усилие для того, чтобы расплатиться с таксистом, переполнило чашу страданий, и Даша разревелась, поднимаясь по лестнице. Было позднее утро, и ей никто не встретился в подъезде, хотя сейчас это уже не имело никакого значения. Руки дрожали так, что Даша несколько минут не могла открыть замок. Войдя в квартиру, она швырнула телефон об стену — батарейка с крышкой разлетелись в разные стороны. Так упоенно Даша не рыдала ни разу в жизни, ни когда умер отец, ни когда они расстались с Алексом. Продолжая рыдать, Даша вскочила с кровати, бросилась на кухню и тут сработал какой-то предохранитель в её голове, и она, теряя сознание, сползла по стенке. Очнулась девушка от того, что кто-то шлёпал её по щекам. Открыв глаза, Даша увидела перед собой встревоженное лицо Светки и Пашу, чьи руки и привели её в чувство.

— Даша, что с тобой? — испуганно спросила подруга.

— Что-то с Егором?

Даша кивнула и начала тихонько плакать.

— Так, всё ясно — это истерика.

Светка повернулась к Паше. Он помог девушке подняться и дойти до кровати. Светка позвонила в скорую. После этого Паша был выставлен на кухню за закрытую дверь. Светка выпытала у Даши лишь то, что Егор жив, но она его больше не хочет никогда видеть. Скорая приехала быстро. Врач в голубом халате послушал Светку, попытался добиться от Даши вразумительного рассказа о том, что произошло. После того, как у него этого не получилось, он посмотрел на неё с сомнением и предложил забрать ее в больницу, но Светка не позволила. Удовлетворившись распиской об отказе в госпитализации, врач сделал Даше какой-то укол и уехал. Светка сидела рядом с кроватью и одной рукой держала подругу за руку, а второй гладила по волосам. Лекарство начало действовать, и к Даше наконец пришло спасительное забвение.

33

Она проснулась от сильного запаха гари. За занавесками занимался оранжевый рассвет. На улице слышались далекие крики и треск. Сильный ветер терзал со скрежетом железные листы на крыше. Казалось, весь дом вибрирует от этого ветра. В гостиной слышались встревоженные голоса прислуги и тетушки Агафьи. В окне что-то мелькнуло, и девушка, с трудом приподняв веки, внимательно вгляделась в свет за занавесками. Она поняла, что это был не рассвет, а отблески громадного пожара, который охватил почти всю улицу. В городе уже полностью хозяйничали французы, которые вошли в Москву вчера утром. Папенька уехал с основными войсками в сторону Рязани в Тарутино. Он ни за что не хотел оставлять её здесь, но доктор сказал, что она не переживёт путешествия. Тетушка и их дворецкий Степан поклялись, что никуда не поедут и не оставят её ни при каких обстоятельствах. Ну а дальше, как бог рассудит. Девушка второй раз в жизни видела, как плачет отец, хотя он при прощании изо всех сил старался скрыть свои слёзы. Первый раз он плакал, когда пять лет назад от чахотки умерла маменька. Катя была очень слаба. Тифозная горячка вот уже вторую неделю медленно убивала её. Вначале был страшный жар, такой, что она иногда не помнила, что с ней происходило. А сейчас жар ушёл, а вместе с ним и последние силы. На теле появилась ужасная красная сыпь. Тетушка пыталась кормить её, но девушка ничего не могла есть. Катины изящные руки лежали безжизненно поверх одеяла. Белые как воск. Сквозь кожу просвечивали синие ниточки сосудов. Сквозь пелену сна Катя слышала, как в соседней комнате громким шепотом тётушка спорила со Степаном.

— Я тебе говорю, батюшка, что священника надо звать, а то ведь преставится Катя без исповеди.

Степан сердито отвечал:

— Да как ты можешь говорить такое, даже думать не смей. Дохтора ей надо.

— Так ведь все доктора разбежались, где же сейчас найдешь толкового, если и раньше они ничего не смогли сделать.

Степан выругался и вышел, громко хлопнув дверью. Катя впала в беспамятство.

Очнулась она от прикосновения к руке. Открыла глаза и подумала, что снова бредит. Рядом с кроватью на табурете сидел красивый мужчина с гладко выбритым лицом и зачесанными назад волосами. Он был в мундире, но без погон и эполетов. За его спиной, тревожно выглядывая, стояли тетушка и Степан. Тетушка причитала по-французски:

— Бедная наша Катенька. Ведь такая красавица, на всех балах к ней очередь больше всех была. Говорят, даже граф один собирался свататься…

Девушка поняла, что Степан откуда-то раздобыл французского доктора. Увидев, что она очнулась, доктор едва заметно улыбнулся и сказал приятным баритоном:

— Сударыня, мое имя Доминик де ля Гур. Я врач императорской гвардии. Ваш дворецкий Степан объяснил мне, что вы серьёзно больны и попросил посмотреть вас.

Катя едва заметным движением кивнула и прошептала:

— Как это благородно с вашей стороны, но право, наверное, уже поздно…

Он лишь сердито покачал головой и спросил:

— Вы позволите мне осмотреть вас?

— Да, извольте, — чуть слышно прошептала она одними губами.

Тетушка зашикала на Степана, вытесняя его в гостиную.

Врач взял её руку и долго держал в своей теплой руке, слушая пульс. Это было приятно. Тепло от его руки стало подниматься вверх к её плечу. Потом он попросил её не моргать и долго вглядывался в Катины глаза своими темными, почти черными глазами, которые показались девушке бездонными. Он отогнул одеяло и прощупал сквозь рубашку её живот справа. Потом попросил показать язык. Катю эта просьба немного позабавила, и она даже попыталась улыбнуться.

— Теперь я вас попрошу полежать спокойно несколько минут, — сказал доктор и положил правую ладонь на её живот, а левую на холодный лоб.

Девушка была так слаба, что даже не могла удивляться. А руки этого француза вызывали удивительную реакцию в её истощенном теле. Тепло от них постепенно стало распространяться во все стороны, как будто растекаясь по кровеносным сосудам. Кате показалось, что на её щеках мог даже появиться нежный румянец, которому раньше завидовала вся светская Москва. Она почувствовала, что дыхание стало ровнее и глубже. Через несколько минут, которые показались ей удивительно долгими, Доминик снял свои руки и подозвал тетушку, которая с благоговением смотрела на него.

— Найдите вот эти травы и приготовьте из них отвар, как можно скорее, — сказал он, быстро записывая рецепт на поданном ему листе бумаги. — Давать надо каждые два часа и днём и ночью.

Тетушка быстро закивала и заторопилась с рецептом в гостиную раздавать поручения прислуге. Доминик ещё раз улыбнулся девушке и проговорил тихим уверенным голосом:

— Вы поправитесь, мадмуазель Екатерина. Я буду навещать вас каждый день, пока моя помощь больше не понадобится.

— Вы волшебник, — прошептала она.

— А теперь вы будете спать.

Доминик положил свою ладонь на её лоб, и она тотчас заснула.

34

Карьера Егора развивалась стремительно. Недавно он завершил большой проект и запустил несколько интересных услуг, которые сразу стали популярны и начали приносить хорошую прибыль. Планировалось организовать отдельное направление — Интернет-портал, и Егора прочили на должность директора. Однако это никак не привлекало его. Последнее время Егор стал серьёзно задумываться над правильностью того, чем он занимается. Ему по-прежнему нравилось обстоятельно и хорошо делать свою работу. Сомнения вызывала конечная цель самой работы. Маркетинг превращался в вещь в себе — саморазвивающийся виртуальный мир, которому до реальных потребностей людей уже не было никакого дела. Этот мир, в борьбе за кошельки клиентов, сам изобретал и создавал виртуальную реальность, новые, прежде неизвестные и не нужные услуги. Они подменяли обычные человеческие потребности, а потом искусно внедряли в головы людей мысли, что все эти новые модные штучки им просто необходимы. Егору совсем не хотелось принимать участие в этом массовом сумасшествии. Он хотел, чтобы всё было по-настоящему: достижения и признание, общение и любовь.

В тот злополучный день Дашин телефон не отвечал. Егор вначале подумал, что она занята на работе и просто выключила его на время какой-нибудь встречи. Он звонил девушке до самой ночи каждые полчаса — телефон по-прежнему не работал. Это было так не похоже на неё. Нехорошие мысли стали лезть ему в голову, и он больше ни на чём не мог сосредоточиться. Ночью он так и не смог заснуть. Кое-как переждав эту ночь, Егор приехал на работу в семь утра. Просидел два часа в Интернете, исследуя сводки новостей и несчастных случаев и звоня на Дашин номер. К девяти часам, когда подтянулись все сотрудники, Егор сделал распечатку своих звонков двухмесячной давности. День своей первой встречи с Дашей он помнил твёрдо. На странице за неделю до встречи он обнаружил то, что искал — Светкин телефон, по которому тогда позвонил впервые. Запершись в переговорной, он с замиранием сердца набрал номер. Никто не отвечал. Егор уже физически не мог усидеть на месте. Он проклинал себя за то, что не удосужился узнать номер Дашиной квартиры. Она всегда просила не провожать её до дверей.

Егор решил поехать к её дому и попытаться на месте разыскать её. Выехал из офиса и решил ещё раз набрать Светкин номер. Он чуть не подпрыгнул от радости, когда на том конце сняли трубку.

— Света, привет, это Егор, — выдохнул он в трубку.

— А, это ты, — холодно ответила Света.

— Я уже второй день не могу дозвониться Даше, что-нибудь случилось?

— Да, случилось, — таким же ровным и ледяным голосом сказала она.

У Егора остановилось сердце, и он замер не в силах произнести ни слова.

— Даша уехала и больше никогда не будет с тобой встречаться.

Слово «никогда» поразило, словно разряд тока. Егор ударил по тормозам и включил аварийку прямо посреди потока машин. Сзади сразу раздались недовольные гудки.

— То есть, как это уехала, куда? То есть, как это никогда?! — спросил он не своим голосом.

Тут Светка не выдержала, и её голос задышал яростью:

— Ты ещё спрашиваешь, скотина и похотливый ублюдок, нашёл себе развлечение — покоритель женских сердец, да она из-за тебя чуть с катушек не съехала, хорошо, что я по чистой случайности приехала домой!

И бросила трубку.

Он позвонил ещё раз, но телефон был отключён. Вокруг плыли машины, выплёскивая свою ненависть к идиоту, который встал посреди движения, гудками разных тонов. Егору было тяжело дышать. Неимоверным усилием воли он заставил себя сконцентрироваться на настоящем моменте. Настя. Единственным человеком, который знал одновременно и Настю, и Дашу был Мишка. Но его Егор никак не мог подозревать в болтливости, особенно после их отдельного разговора на эту тему. Оставалось только какое-то невероятное стечение обстоятельств, что Даша сама узнала о его отношениях с Настей. Но он не верил в такие случайности.

Егор вызвал Настю из офиса, где она работала, в сквер напротив бизнес-центра. Когда он увидел Настю, то вскочил и стоял, пожирая её глазами, пока она приближалась своей фирменной одновременно мягкой и сильной походкой. Подойдя, и приветливо улыбнувшись, она сказала:

— Привет, как приятно, что ты вот так неожиданно захотел увидеться, — и потянулась к нему для поцелуя.

Егор отстранился и смотрел на неё, не зная с чего начать. Она в нерешительности остановилась с удивленным и обиженным выражением на лице. Потом он собрался с духом — у него не было другого выхода, кроме как сказать правду:

— Привет, нам давно уже надо было поговорить, но я никак не мог решиться на это.

— Что случилось? — встревожено спросила Настя и нервно переступила с ноги на ногу.

— В общем, я встречаюсь с другой девушкой, — стараясь сохранять спокойствие, твердо сказал Егор, не глядя ей в глаза.

— То есть как это?.. — тихо спросила она. — И как давно?

— Два месяца.

— И ты всё это время продолжал встречаться со мной и молчал?

— Да, вначале я не понимал, что со мной происходит, а потом… потом просто не знал, как сказать тебе об этом.

Егор набрался смелости и посмотрел на Настю. У неё на глазах выступили слезы, и она, встретив его взгляд, отвела их в сторону. Её руки теребили завязки легкой ветровки.

— И ты с ней, ну это… ну, то есть и с ней, и со мной одновременно… да? — она стрельнула покрасневшими глазами и снова поникла. Потом всплеснула руками и со слезами в голосе, не давая Егору ответить, продолжила торопливо:

— Хотя, конечно, это очевидно… Ужас… Но это не так важно… Ты любишь её? — взгляд Насти стал твердым, и она, не отводя глаз, посмотрела на него.

— Да.

Девушка пошатнулась, как от удара, но быстро взяла себя в руки и тихо спросила:

— А меня?

— И тебя тоже.

Она выпрямилась:

— Ну и что ты собираешься делать дальше?

— Понимаешь, это больше, чем просто любовь… Я… Я не могу без неё жить…физически… Ты можешь не понять… Я тоже раньше не испытывал ничего подобного…

— Ну почему же, я тебя прекрасно понимаю… Именно так я люблю тебя, — её заплаканное лицо исказилось гримасой ненависти. — Этого-то я и боялась, когда сообразила, что тебя окрутила эта сучка.

Тут настала его очередь удивиться.

— Так ты всё знала??

— Я же женщина, которая прожила с тобой больше года и которая любит тебя.

Егор закрыл лицо руками:

— О боже, так я и думал. Что ты ей сказала?

— А что, возникли проблемы с доступом к телу? Ничего не сказала… Сейчас же век мультимедиа… Мне очень нравится заниматься любовью с тобой, и я решила увековечить этот момент нашей совместной жизни.

У Егора в голове словно молния сверкнула:

— Так ты специально подстроила нашу последнюю встречу… — едва сдерживая ярость, начал он.

— И ничего я не подстраивала, просто мы, как всегда, занимались любовью. Тебе же это всегда тоже очень нравилось. А тут я решила, что мы с тобой очень красивая пара, и грех не запечатлеть это на видео для истории, — ответила Настя ангельским голосом, вытирая слезы и растекающуюся тушь бумажным платком.

— Да, я скотина, — сказал Егор еле слышно. — И мне нет прощения, но почему ты, не разобравшись, мстишь не мне, который один во всем этом виноват, а Даше — невинному человеку, даже не знавшему о твоём существовании.

— Ах, вот как зовут эту милую девушку из танцклуба, — заинтересованно протянула Настя. — Нас же не представили друг другу.

— Она… она чуть с ума не сошла из-за твоей идиотской мести!

— Ах, какая незадача, — издевательским тоном сказала Настя, окинув Егора презрительным стальным взглядом. — Я-то преследовала только благие цели — хотела порадовать её нашими успехами в постели, чтобы знала эта сучка к чему стремиться.

Кровь бросилась Егору в голову, и он впервые в своей жизни поднял руку на женщину и залепил Насте звонкую оплеуху. Она даже не пыталась увернуться — только голова на секунду мотнулась в сторону, и всё так же прямо смотрела на него. Тут сзади подбежали два каких-то паренька и попытались схватить Егора за руки. Настя перевела на них взгляд и сказала ледяным тоном:

— Ребят, отойдите, пожалуйста, это у нас с милым такие эротические игры.

Те, ошарашено глядя на неё, ретировались. Егору в голову неожиданно пришла чья-то фраза: «Нет страшнее зверя, чем женщина, которую лишают любви». Он опустился на скамейку и сказал тихо:

— Ты могла бы растоптать меня, я этого заслуживаю, но зачем же было делать так больно ей?

— А ты не думаешь, как больно мне?! После всего, что было у нас с тобой.

Её вопрос повис в тишине.

— Насколько я понимаю, в том, что мне и ей очень больно виноват только ты один.

Она вдруг села рядом с ним и быстро заговорила изменившимся голосом, в котором снова чувствовались слёзы:

— Я сделала это потому, что я все равно люблю тебя, и ты не оставил мне других шансов вернуть тебя.

Настя подвинулась чуть ближе, и её нога коснулась его ноги. Она подняла свою руку и дотронулась до его волос. Егор вскочил и отпрыгнул от неё, как укушенный, и тихо, глядя в её серые глаза, которые он ещё недавно так любил, ответил:

— Всё кончено. Я ненавижу себя и ненавижу тебя.

Настя попыталась что-то сказать, но он повернулся и, не оборачиваясь, быстро зашагал прочь.

35

Егор не стал садиться за руль, потому что понимал, — он не сможет вести машину. Ему, чтобы не сойти с ума, требовалось находиться среди людей. Он, плохо соображая, механически позвонил на работу и сказал, что заболел. После этого выключил и выкинул в урну телефон, получив от этого какое-то мрачное удовлетворение. Жизнь рухнула и потеряла свой смысл в одно мгновение. Он понимал, что всё закончилось. Даша никогда ему этого не простит, и он сам не сможет простить себе того, что произошло. Егор несколько часов бесцельно бродил по центру Москвы, вновь и вновь прокручивая в голове последние события, и оказался на Старом Арбате.

Почему-то вспомнилось детство. Он помнил, как ещё совсем мальчишкой любил бродить здесь с приятелями. Как после выпускного в школе большой шумной компанией гуляли по Москве всю ночь. Память сохранила чувство полета от ощущения, что перед ними открыты все дороги, и их ждут великие дела. Егор помнил, как гулял здесь со своей первой любовью — одноклассницей Машей — они ходили, держась за руки, и слушали уличных музыкантов, а ещё, чтобы согреться заходили в булочную и пили там кофе в одноразовых стаканчиках. И вот ему уже двадцать семь, а он ничего не достиг, его работа — бессмысленная и недостойная трата времени. Скорее всего, кем-то значимым он так и не станет. Одна любимая девушка оказалась фурией, другая слышать о нем не хочет. А главное, что в этом виноват только он сам. Обречённость заключалась в том, что Егор на физическом уровне чувствовал: без Даши он просто не сможет жить. В прямом смысле этого слова. Его связывала с ней какая-то невидимая нить. Его сердце не сможет работать без её сердца, и его жизнь не имеет никакого смысла без этой девушки. Он вдруг очень ярко вспомнил тот вечер в Нижнем, когда она, прижавшись к нему своим разгоряченным телом, спросила: «Ты не боишься?» Егор не боялся и уже знал, что делать.