Морские рассказы

Быстро прокрутив кинопленку будущих событий, мы с другом Валерой как‑то оперативно, благодаря вовремя открытому Татьяной Николаевной окну, ретировались во двор, благо это был первый этаж; а Дмитрий Сергеевич в своих мыслях, похоже, меня уже видел потенциальным «освещенным» кандидатом для подвешивания вместо лампочки.

Потом мы долго смеялись над этой ситуацией, думая, что, конечно, не совсем красиво получилось. Но, как говорят, лиха беда начало! После того вечера ремонт все‑таки состоялся, и перепланировка квартиры, как ни странно, тоже. И, может, не без моей помощи — главное, что «топор» и «крушение» привели к позитивному результату!

Хотя это еще не конец истории. Я показал себя трусом и старался в доме Татьяны Николаевны больше не появляться, но сейчас, описывая этот сюжет, позвонил ей и попросил рассказать, что было дальше. Вот история, рассказанная ею самой.

РАССКАЗ Т. Н.

В первомайский праздник, который наступает частенько с каким‑то неожиданным сюрпризом, я поняла, что время поджимает: оставалось всего ничего до того дня, как должна приехать бабушка Надежда Ивановна из Москвы с шумной компанией внуков. И, как это обычно бывает, именно в такие моменты все планы рушатся.

Календарь каждый день, как злой шутник, ставил крестики на оставшиеся сутки, а мне вот внезапно стало ясно, что для завершения работ не хватает куба бетона, причем катастрофически, а именно — для заливки площадки под прихожую.

Ну да, конечно: какой бетон?! Это же не та проблема, о которой можно спокойно задуматься, когда за окном Первомай! А бетон? Ну кто его привезет?! (Тут я поясню: это сейчас плати деньги и покупай бетон хоть сотнями кубов, а тогда в СССР бетон просто так не продавался, и чтобы его достать, нужно было иметь связи.)

И вот, в это утро на кухню выходит Дмитрий Сергеевич, я к нему насчет бетона, а он мимо меня — как всегда, с блеском, благоухающий парфюмом, сияющий белоснежной рубашкой с золотыми погонами и улыбкой, как будто не на работу идет, а в театр.

Прыгнул в уазик — и в бой, на Первое мая в 37‑ю бригаду. На построение личного состава.

В общем, всех поздравил, анекдоты рассказал, цветы подарил, а потом как бы между прочим говорит подчиненным: вот, мол, Татьяна Николаевна просит в подарок на Первомай не духи, не бриллианты, а один куб бетона! Все дружно посмеялись: ну конечно, что еще нужно ей для полного счастья! Пошутили и забыли. Но нет, начальник гаража даже в Первомай не мог оставить просьбу жены командира без внимания и таки добыл этот самый куб бетона.

Представьте картину: КАМАЗ привозит, как раз на праздник, эту самую драгоценную партию бетона. Соседи выскочили: думали, первомайская демонстрация добралась и до нашей улицы. А самосвал с грохотом кузова опустил подарок прямо на дорожку.

Как только машина уехала, я, вооружившись опалубкой и лопатой, начала работу. Время, как обычно, не ждет, бетон застывает. Вот тут‑то я и умудрилась узнать, что такое «зажелезнить».

Задерживаться времени нет, мозоли начали расползаться, плечи болят, но, как говорится, глаза страшатся, а руки делают.

Потом — сюрприз номер два. Приехала еще одна машина, и опять куча бетона.

Нашим друзьям заливали площадку под гараж, и вот мне, бедной, выделили еще куб бетона. Это уже было не весело, пришлось всю душу выложить.

Время шло, темнело, спина уже не гнулась, а руки болели так, что хотелось кричать. Тут я поняла разницу между творческим трудом на съемочной площадке и физическим на стройке. А главное, там я красивая ходила, голубей выпускала, а тут бетон…

И вот момент истины: почти все распределено, я уже выбилась из последних сил, а тут как раз подъехал уазик, и выходит этот обворожительный офицер, благоухающий, как всегда, а я как сидела на парапете, так и сижу.

Дмитрий меня не узнал и прошел мимо, приняв за очередную сборщицу податей, со ступеней храма переместившуюся к его крыльцу. Я‑то, конечно, изменилась до неузнаваемости, потому что вся моя одежда и волосы, как в фильме Данелии «Джентльмены удачи», были покрыты бетоном.

Уже позже, видимо, не найдя меня дома, он вышел на улицу, и тут его лицо изменилось, когда он среди кучи стройматериалов обнаружил в темноте меня… Это был шок!

Он был в полном недоумении, переживал, гордился, а я сидела вся в бетоне и счастье. Кто бы знал, что счастье наше с ним было вот… в бетоне.

Слезы тихо катились и смешивались с усталостью, но я была довольна.

И да, как же приятно, когда не просто твой труд дает результат, а когда твоя половинка тебя за это ценит.

И СНОВА ПРО КИНО

Да знал ли я, что занесенный мною топор даст начало

таким событиям? Но недаром говорят: что ни делается, все к лучшему. Так, видимо, и в моей истории переустройство квартиры Татьяны Николаевны благополучно завершилось, только бумаги ей, бедной, до сих пор не выправить на эти конструктивные изменения. Хотя прошло почти сорок лет.

Но интересно в этой истории, что в тот день, Первого мая, и я решил проведать Татьяну Николаевну и, обнаружив ее в таком страшненьком виде, тоже не осмелился ее признать, а она тоже не призналась. В общем, парадокс.

Простите, сошел с курса. Так вот, Татьяна Николаевна упомянула мою киноленту в разговоре с Владимиром Меньшовым, который был в Севастополе на очередном кинофестивале. Тот, выслушав, глубокомысленно сказал: «Беда фильма, наверное, в том, что история выдумана. А выдумку сегодня трудно продать. Лучше бы снять о чем‑то, что действительно было, что прожито». И добавил: «Раз уж Олег прошел путь от морского офицера, подводника, до бизнесмена и теперь пробует себя в кино — может, у него есть история из своей жизни, которая достойна экрана».

Я тогда долго думал. Ведь правда — жизнь‑то у меня действительно насыщенная. И все‑таки амбиции — это хорошо, но не стоит преувеличивать свои способности. Да и рассказывать о прошлом — штука неблагодарная. Все забывается, краски тускнеют, эмоции рассеиваются, как сигаретный дым на ветру. И ты уже не можешь передать ту искру, которая была у тебя в тот момент.

Мечту о фильме я отложил. Тихо, без драм, просто положил на полку, где она теперь пылится между нереализованными проектами и старыми CD-дисками, которые теперь уже и не знаешь, куда вставить.

Но года три назад я прочитал рассказы моего сослуживца, Илькама Файзулина, в которых он живо, с иронией и любовью передал флотские байки времен службы в Севастополе. И вдруг вспомнил: а ведь и у меня есть истории — забавные, странные, трогательные. Возможно, никто их и не экранизирует, но мои сослуживцы точно прочитают с интересом. А если уж получится рассказать их не по‑режиссерски, а по‑человечески, — то, возможно, в этом и будет настоящий успех.

ИНДЕЙЦЫ, СГУЩЕНКА И ВЕДРО ШАМПАНСКОГО.

ВОСПОМИНАНИЯ С ПРИВКУСОМ ПЕРЕСТРОЙКИ

1986 год… Ну, что сказать — выдался он таким насыщенным, что иногда кажется: мне тогда сразу лет десять жизни зачислили авансом. Весной, как уже писал, прогремел Чернобыль — и в прямом, и в переносном смысле. А осенью — новая беда: трагедия с атомной подводной лодкой К-219. Казалось бы, год не закончился, а уже дважды хотелось включить функцию «сбросить до заводских настроек».

Расскажу немного о К-219 — это была не просто подлодка, а стратегический ракетоносец. Задача — патрулировать у берегов США, и не для пляжного отдыха, а с баллистическими ракетами на борту. Кто родился позже — поясню: был тогда такой жесткий армрестлинг между НАТО и СССР, называемый холодной войной. Соперники старались напугать друг друга новыми видами оружия — и желательно не на словах, а на деле. Вот и создали баллистические ракеты, способные долететь до другой стороны планеты. Только вот беда — если пуляешь их с родной земли, враг может успеть перехватить и сбить. А вот если ракеты скрыты в океане, в паре минут от побережья «вероятного противника», то тут уже не до философии — времени на реакцию почти ноль.