Связанные шарфом

— Я научилась этому, когда подрабатывала официанткой в хабаровском рыбном ресторанчике.

— Не подлизывайся, — осёк её Лёша, тем не менее улыбнувшись.

— Ой, да ладно тебе! Занудой был, занудой и остался, — махнув рукой, сказала девушка, продолжая сервировку, но уже без трюков.

Меньше чем за полчаса мы успели накрыть стол, который оставили пока в стороне. Вместе устроились на диване, разложив вокруг себя тарелки со вкусностями и напитки, и включили заранее отобранные для этого вечера фильмы.

Но, как это обычно бывает, смотреть в полную силу не получалось. Ребята начали подтрунивать над персонажами, а Алина с Кириллом устроили бой подушками.

Лёша, по своей давней привычке, без конца снимал нас всех, подлавливая забавные моменты. Иногда мне казалось, что камера имела куда более близкие с ним отношения, чем я.

Поначалу присутствие Саши было неловким. Мы натянуто улыбались друг другу, встречаясь взглядами. Во время наших разговоров и шуток сестра Лёши держалась отстранённо. Однако мы сами не заметили, как слово за словом она влилась в компанию. И уже к концу просмотра второго фильма гостья также шутила с нами, выдавала интересные комментарии, которые приводили к дружескому спору между ней и братом.

Это выглядело настолько естественным и правильным, что годы, пролёгшие между ними, постепенно начали растворяться. Несмотря на большую разницу в возрасте, общаться с этой девушкой было очень легко и непринуждённо. Саша слушала и отвечала, улыбалась и была очень милой.

Как выяснилось, она много лет провела на востоке, где выбрала университет для обучения, но о конкретной профессии так и не рассказала.

— Так вы вдвоём всё-таки начали встречаться? — как бы между прочим, спросила девушка.

— Всё-таки? А это было так очевидно? — удивилась я.

— А почему нет? Вы были не разлей вода. Лёша то и дело говорил про тебя, едва мы сюда переехали.

— Столько лет прошло. Всё десять раз поменялось, — поправил её брат.

— И что? Вы всё-таки вместе, — подчеркнула сестра. — Скажем так, у меня было предчувствие на этот счёт.

— А ещё ты мне говорила, что я умру в восемнадцать. Как видишь, жив-здоров. Говорить ты можешь что хочешь, но сложится всё так, как должно. А предчувствия твои, это ерунда.

— От своих слов я никогда не отказывалась, — мрачно ответила Саша.

— О чём ты? — спросил парень. — Я всегда думал, что это твои кошмары. Из-за них же ты сбежала.

— Глупый ты, братик! Сбежала я не из-за кошмаров, а потому что... То, что я тебе сказала, было предостережением. Предсказания могут сбываться, а могут и не сбываться. Главное, понять, когда в твоей жизни что-то может пойти не так. Знаки о приближающейся беде есть всегда.

— И как бы мне помогло твоё предостережение?

— Я не знаю. Для этого я здесь, — сказала Саша.

Было видно, что Лёша принял её слова за шутку. И не он один: Кирилл с Алиной тоже улыбнулись. А вот мне стало не по себе.

— Давай хотя бы сегодня не будем портить вечер нашими разногласиями на этот счёт. Окей? — проговорил Лёша с улыбкой.

— А если завтра такой возможности не будет? — неуверенно спросила сестра.

— Если завтра такой возможности не будет, то я разрешаю тебе забрать всю мою коллекцию книг и сжечь её к чёрту, — с усмешкой проговорил парень. — Так, ладно, давайте-ка лучше попробуем досмотреть фильм.

— Да что-то как-то не хочется, — проговорил Кирилл, пытаясь удержать виноградину на носу.

— Ваши весёлые разговорчики весь настрой сбили, — согласилась Алина.

— Может, в настолку? — предложила я.

— Не, давайте в этот раз опередим родителей. До Нового года ещё минут сорок осталось. Хотелось бы в этом году ещё потанцевать, — проговорила подруга, вскакивая с дивана. — Я как раз собрала плейлист на сегодня.

— Может быть, тогда лучше живая музыка? — предложил Кирилл. — Вы с Авророй можете открыть вечер.

— А не рановато? — спросил Лёша, облокотившись о спинку дивана.

— А почему нет? Всё равно после курантов нам не дадут.

— Аврора, что скажешь? — поинтересовался парень, повернувшись ко мне.

— Я не взяла синтезатор, — отметила я.

— Ну, твоего чудного нет, а мой старый «Октябрь», в принципе, всегда готов. Благо, родители этот гроб на колёсиках ещё не продали.

— Ты серьёзно? Я как-то...

— Не ломайся. Я сейчас принесу ноты, если не помнишь их. Кирилл пока поставит мою камеру. Почему бы не заснять? — ущипнув меня за ногу, сказал Лёша и кивнул, предложив мне выйти с ним. Я удивилась, но пошла.

— Ну и что ты делаешь? Щипаться было обязательно?

— Не совсем правильно тебя будет просить об этом, — начал парень, — но Кирилл хочет сделать Лине предложение. И он попросил меня подговорить тебя помочь ему. Мы должны отвлечь внимание твоей подруги. Идея была сыграть нашу с тобой песню.

— И ты молчал?

— Молчал. Я же хотел, чтобы это осталось для Лины сюрпризом.

— О чём мурлыкаете? — спросила Саша, найдя нас в коридоре.

— Саш, не сейчас. Ладно? — сказал ей брат.

— Раз уж вы оба тут, то я очень бы хотела поговорить о своём предостережении, — начала девушка, проигнорировав просьбу Лёши.

— О нет… Даже не начинай.

— Хочешь, фокус покажу? — спросила девушка меня, резко переключив фокус внимания.

— Какой?

— Я...

— Иди мимо. Не сейчас, ладно? Давай после курантов, если хочешь разнообразить наш досуг, — теряя терпение, сказал Лёша. — Мы будем в зале. Смотри шоу молча.

— Думаешь, меня интересуют ваши детские забавы?

— Наверное, да, раз ты ещё здесь.

— Я согласна, — проговорила я, желая остановить перепалку. — Но за нотами всё-таки нужно сходить. Я давно не играла драконов.

Мой ответ обрадовал Лёшу. Он улыбнулся и, даже не посмотрев в сторону сестры, убежал в свою комнату. А я вместе с Сашей вернулась к остальным.

— Так фокус хочешь? — спросила сестра моего парня.

— Ну давай, — согласилась я.

— А ты попытайся его разгадать. Хорошо?

— Хорошо.

Мы сели на диван. Саша взяла в руки бокал с обычной минеральной водой.

— Итак, смотри сюда. Попробуй, для чистоты эксперимента.

Удивившись предложению, я отпила маленький глоток — обычная минеральная вода, причём даже без газов.

— Знаешь волшебные слова? — поинтересовалась девушка.

— Нет.

— С таким настроем фокус не получится.

— Ладно... Хорошо, тили-тили-бомс.

— Тили-тили-бомс?

— Да.

— Давай вместе скажем их, — проговорила Саша, взяв меня за руку.

Хоть я и была сильно заинтригована — чувствовала себя, как на детском утреннике. Посмотрев на бокал, вместе с фокусницей произнесла волшебные слова. Сестра Лёши щёлкнула пальцем по стенке сосуда — он протяжно звякнул, и со дна тучей поднялись пузырьки, превратив воду в белое облако пены. Девушка сделала три плавных оборота, и водоворот сделал воду золотистой.

— А теперь попробуй.

— Что это?

— Ничего запретного, попробуй.

Я взяла напиток, понюхала. В нос ударил аромат яблока и корицы, так что у меня свело скулы. Этот запах невозможно было ни с чем спутать: мой любимый лимонад. Но в тот вечер его на нашем столе не было. Чтобы убедиться, я сделала небольшой глоток. Приятная пряная сладость вызывала море детских воспоминаний из тех самых дней, когда мы с родителями отдыхали на юге и спасались от жары прохладительными напитками.

— Как? — удивилась я.

— Смотри за руками, — улыбнувшись, проговорила Саша, показав мне совершенно чистую ладонь.

Её платье, зелёное с глубоким вырезом, не оставляло мест для заначек. На кисти не было браслетов, а пальцы явно были совершенно свободны и пусты. Во второй руке был только бокал.

И уже без каких-либо волшебных слов девушка щёлкнула по бокалу ещё раз: пузырьки, поднявшись со дна, растворились, окрасив бокал в рубиновый цвет.

Теперь от содержимого пахло вишней, смородиной и мятой. Ещё один напиток не с нашего стола. Компот, который я не пила уже много лет, ведь варила его только моя бабушка. Её уже с нами больше не было.

— Ого, первый раз такое вижу! — удивилась Алина, подсев рядом.

— Старый как мир трюк с двойным бокалом, — немного разочарованно сказала Саша, поставив напиток на стол.

А вот я удивилась сильно: бокал был из того же набора, что и все остальные на столе. И если второй напиток всё это время скрывался где-то за оптической иллюзией на дне, то как он смог заменить сначала минералку, а потом и лимонад, при этом не смешавшись с ними? И откуда в этой комнате сразу два моих любимых напитка, которых здесь быть не могло?

Спросить об этом я не успела: Лёша уже вернулся в зал, а Кирилл освободил пианино, поставив рядом два стула и небольшую открытую сумку.

— И всё-таки как? — спросила я у Саши.

Но девушка лишь усмехнулась, взмахнув пальцами. Кажется, её обрадовала моя заинтересованность.

«Может, она всё время держала что-то в руках? Один напиток мог возникнуть со дна бокала, а второй — из её рук».

Поразмыслить над фокусом я не успела, но пообещала себе, что получше расспрошу об этом Сашу, когда будет возможность. Тем временем она настороженно смотрела на брата, явно желая о чём-то с ним поговорить. Лёша этого не замечал или делал вид, что не замечает.

Всё-таки, хоть его сестра явно умела расположить к себе, напряжение между ними не спало окончательно. А у меня в голове зародились новые вопросы, среди которых лидировали всего два: «Зачем же она всё-таки ушла?» и, если уж на то пошло, «Почему вернулась?».

Лёша, установивший ноты над клавишами, пригласил меня. А я, почувствовав, что меня пытались втянуть в очередную авантюру, поддалась их плану.

Я знала, какую песню мы сыграем — другой просто не могло быть. Её мой парень шутки ради сочинил ещё когда мы были детьми. Год назад, когда мы начали встречаться, мы о ней вспомнили, чтобы просто посмеяться.

И в один из вечеров он просто пришёл ко мне в гости с горящими от восторга глазами. Лёша не мог объяснить мне, в чём дело. Только тараторил без умолку о чём-то невнятном. Я ненароком стала грешить на выход какой-нибудь новой книги, но сильно ошиблась.

Парень просто выхватил синтезатор и сыграл её — музыку, ставшую с тех пор только нашей. Мы назвали композицию «Балладой о влюбленных драконах». И играть её можно было только вдвоём. В одиночку такое просто не осилить: слишком большой темп и много переходов.

Песня делилась на две совершенно разные партии, перебивающие друг друга, сливающиеся, гармонирующие. Под конец обычно я брала флейту и доигрывала свою часть на ней, что придавало балладе сказочную атмосферу. В это время второй музыкант отыгрывал на пианино и пел.

По старой привычке я прошлась рукой по гладким клавишам инструмента. Хоть Лёша всегда называл свой «Красный октябрь» гробом на колёсиках, пианино было ухоженным. Ни одной царапинки на приятной тёмной лакированной поверхности. На верхней крышке никогда не стояло ничего: ни книг, ни цветов. Хотя Виолетта Семёновна, которая и мечтала, что её дети будут музыкантами, частенько зарилась на это пространство, пытаясь поставить там горшки с фиалками.

Друзья перебрались с дивана, заняв свои места за столом, устремив на нас взгляд. Только Саша сидела в стороне, стараясь не обращать внимания на происходящее. Кажется, в её глазах читалась обида.

И вдруг я замерла, словно голос инструмента мог причинить мне боль.

«Готова ли я отдать нашу с Лёшей песню кому-то ещё? Пожалуй, да. В этом не было проблем. Но что тогда так тревожит меня? Алина будет обручена — вот в чём была проблема!»

Да, я понимала, что всё давно к этому шло. Их отношениям на тот момент было уже восемь лет. Кирилл и Алина значительно старше нас с Лёшей. Даже странно, что мы так легко сдружились.

Я знала, что через год наш общий друг получит диплом и сразу же будет устроен на работу в университет, где уже подрабатывал помощником преподавателя физики. Ещё через год диплом получит и Алина, хотя она уже брала заказы на веб-дизайн простеньких сайтов. Они с прошлого года жили вместе и были готовы стать семьёй. Так что всё правильно.

Но... я не хотела их свадьбы. В ту минуту я боялась, что мы в последний раз отмечаем Новый год вчетвером. Уже летом я планировала переехать в другой город, а значит, никаких совместных сборищ у меня, Лёши или Алины, никаких походов в кино или обычных вечерних прогулок. Я понимала – всё останется в прошлом. А потом и мы с Лёшей повзрослеем.

Я попыталась представить, как это будет. Вот мы с нашими друзьями живём по соседству через лестничную площадку, точь-в-точь как наши с Лёшей родители. Ходим друг к другу в гости, как надоедливые родственники, планируем общие праздники, выбираем обои в детскую для Алины и Кирилла.

Жизнь меняется, а мы держимся друг за друга, но... Всё это так сказочно, неправильно, неправдоподобно. Мало кому везёт сохранить дружбу, когда взросление давит на плечи. Скорее, мы медленно будем отдаляться: редкие встречи по праздникам, звонки, поздравления в сухих сообщениях в соцсетях, тишина... Вот как это будет, думала я.

Я обернулась, увидев тёмно-зелёные глаза Лёши. Свет отражался от его светлых волос как-то неправильно, слишком ярко, создавая белый нимб над головой. И в груди что-то противно сжалось.

— Всё в порядке? — спросил парень, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Да, я только поняла, что у меня нет флейты. Но можно ведь и без неё?

— За это не переживай. Лучше давай так договоримся: ты будешь играть, несмотря на весь балаган, который тут будет. Я снимаю фильм про нашу четвёрку, — сказал он, кивнув в сторону телефона, установленного на штатив Кириллом, и его верной спутницы — видеокамеры.

Про фильм — тоже давняя история. Лёша часто снимал что-то отрывками про всех нас, но мы так и не видели его премьеры: он всегда говорил, что для этого кино ещё не настало время.

Я знала, что у парня был какой-то проект, который он скрывал от всех нас, но всё равно было интересно узнать, что именно Лёша делал. Лишь пару месяцев назад наш режиссёр торжественно сообщил, что его кинокартина близится к завершению и скоро мы увидим её.

Кивнув в знак согласия, я начала играть.

Музыка легко разорвала тишину, что нависла в квартире. Возвращение сестры, дурацкие разговоры о смерти, неловкость из-за скорой помолвки моей подруги — всё давило на нас тяжёлым бременем, оттягивающим от волшебства предновогоднего часа.

И только тогда, когда из-под моих пальцев стали зарождаться звонкие и сильные звуки — от высоких «фа» и «си» до практически гортанных «ре» и «до», — всё плохое покинуло комнату. Не существовало больше ничего, кроме этой самой мелодии. Она возвысилась над всеми нами, став огромным, практически осязаемым существом, защищающим от дурного.

На пике превосходства музыки я запела, и голос инструмента слился с моим, превратившись в единое целое.

Следом за моими руками по чёрно-белому полю стали танцевать и пальцы Лёши. В эту самую минуту он снял с себя любимую маску безразличия, за которой так любил прятаться.

Только я знала, каким он бывает на самом деле: спокойным и вдохновлённым, влюблённым в искусство, простым и любящим. Да, он просто обожал скрываться за сарказмом, грубостью, наигранным пофигизмом, но в ту самую минуту парень, что всего год назад был лишь моим соседом, раскрылся. Улыбка осветила лицо, показав его настоящего.

Алина с Кириллом замерли, слушая небольшую историю любви, написанную в музыке. Казалось, и их она увела из обыденных размышлений, заставив забыть обо всём.

Но вся эта идиллия длилась недолго. Я играла, погружённая чуть ли не в транс, и вдруг...

«Бубен? Нет, мне не послышалось.»

Лёша перестал играть на пианино, откинувшись назад на спинку стула. Вместо этого он отбивал ритм на бубне. Причём, если учесть, что в музыке я была в разы сильнее, для своих способностей играл очень даже неплохо. И хоть с виду казался беззаботным, я видела его взгляд, следивший за моей реакцией.

Я продолжала играть, стараясь не засмеяться, хотя бубен добавил замешательства. На припеве Лёша вновь вернулся к пианино, делая вид, словно всё идёт по старому сценарию.

— Что ты делаешь? — шёпотом спросила я, когда он вновь бросил клавиши, заставляя меня играть за двоих.

Он не ответил, пожал плечами и выставил на коленях детский металлофон, отыграв оставшуюся часть своей партии на нём. Послышался смех наших друзей: ребячеством Лёша мог посоперничать с детсадовскими детьми, для которых и создан был этот инструмент.

Музыка близилась к завершению. Обычно в этом моменте я играла на флейте, но её у меня больше не было.

Так уж случилось, что инструмент был испорчен. В один из дней нам добавили лишнее занятие по математике — вместо привычных шести сделали семь уроков. Я никак не успевала домой перед музыкалкой, поэтому пришлось взять инструмент с собой.

На перемене одноклассники залезли в мои вещи, чтобы подурачиться и лишний раз поиздеваться надо мной. Обнаружив флейту, они засмеялись; один из мальчиков выхватил её, чтобы поиграть. Мало того что это и без того было кощунством (мундштук у меня был только один), так он ещё и умудрился её сломать.

Новую купить я не успела, да и не хотелось говорить родителям о своей утрате.

Я завершала свою партию, когда Лёша выхватил из-за спины посеребрённую флейту. Какое было моё удивление — он начал играть на ней! Ни разу не видела его ни с одним духовым инструментом. Конечно, не без фальши, но парень отыграл последний отрывок сам.

А Кирилл тем временем уже увлёк внимание Алины, предложив ей надеть небольшое золотое кольцо. Момент казался бы совершенно волшебным — если бы не Саша, которая, прыснув, вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Впрочем, на неё никто не обратил внимания, зато моя подруга сказала заветное:

— Да!

— А это тебе, — улыбнувшись, сказал Лёша, придвинув ко мне футляр из-под флейты, а ещё бубен и детский металлофон.

— Мне интересно, ты всегда будешь дурачиться? — с улыбкой спросила я.

— Пока жив — да, — улыбнувшись, сказал он, ещё раз ударив по звонким клавишам цветного металлофона маленькой металлической палочкой.

До Нового года оставалось всего двадцать минут. В этой суматохе, переполненные впечатлениями, мы с Алиной вспомнили и о наших подарках.

Видимо, немного придя в себя, сестра Лёши решила вернуться, но она явно была чем-то подавлена. И поскольку последней подарки вручала я, мне было жутко неловко: хоть я и не ожидала появления Саши, для неё у меня ничего не нашлось. На один подарок меньше нужного — плохой знак.

Подвеску-монету передала Кириллу, а Алине — рубиновый браслет с записной книжкой, идеально подходившие по цвету к её платью. И, конечно, заветную книгу, закутанную в зелёный шарф, вручила Лёше.

— Где ты это всё взяла? — вмешалась Саша, посмотрев на меня. Её прежнее негодование куда-то ушло, но она с нескрываемым презрением и любопытством разглядывала подаренные мной безделушки.

Стало по-настоящему жутко и неловко. То ли сестра Лёши возмутилась, потому что я для неё ничего не припасла, то ли заготовленные мной подарки стали для неё личным оскорблением. Можно подумать, я подарила ей дохлую кошку.

Вскочив, девушка схватила меня за плечи. А я растерянно её оттолкнула.

— А тебе всё скажи! Не надо меня так трогать!

Лёша и правда был удивлён книге и очень обрадовался. Это было видно по его взгляду и улыбке. Но поведение сестры моментально вывело его из себя. Парень отложил подарки, встав между мной и Сашей.

— Да что с тобой не так?! — возмутился он. — В чём проблема быть нормальной?

— Нормальной? — оскорбилась она.

— Да, нормальной! Не сбегать на десять лет, чтобы потом неожиданно, без предупреждений заявляться! Не пугать всех своими жуткими предсказаниями! Не хватать никого за плечи! Тебе никто ничего плохого не сделал! Ты думала, тебе здесь будут рады? Думала, что мы красную дорожку постелем? Или что? Мы и так тебя приняли! И как ты реагируешь? Портишь всем настроение!

— Я здесь не просто так! Ты не хочешь меня слышать!

— Что ты предлагаешь мне услышать?!

— Что тебе угрожает опасность! Я не собиралась портить вам праздник, но...

— Знаешь, что я думаю на самом деле? — перебил её Лёша. — Ты сбежала, потому что родители хотели отправить тебя на лечение. Ты знала, что с тобой что-то не так, но вместо того, чтобы попытаться работать над собой, решила, что тебя все хотят обидеть. Вот и сбежала. Я не могу понять только одного — зачем ты вернулась?!

— Ты правда так думаешь? — обиженно спросила Саша.

— Да.

Девушка резко вскочила, поправив длинные рыжие волосы, схватила свой огромный чемодан из угла и ушла в коридор. Спустя ещё минуту послышался хлопок входной двери.

Некоторое время мы вчетвером просто молчали, боясь нарушить тишину, образовавшуюся после ссоры. Волшебная атмосфера, сложившаяся после сюрприза парней, растворилась, как будто её никогда и не было. И только гирлянда на ёлке медленно подмигивала, напоминая о последних минутах уходящего года.

— Я извиняюсь, — первым нарушил молчание Лёша, явно разочарованный случившимся. — Если бы я знал, не стал бы её приглашать.

— Плохо, что она ушла, — неожиданно высказалась Алина, вызвав удивление друга.

— Почему?

— Десять минут до Нового года.

— Она могла бы не устраивать сцены.

— Мне кажется, что она переживает, — подсказала подруга. — Может, для тебя это кажется неважным и бредом, но Саша правда верит, что что-то случится. Если она больна, нужно убедить её заняться лечением.

— А что, если она здорова? — предположила я.

— И ты правда веришь, что со мной что-то произойдёт? — улыбнувшись, спросил Лёша, взяв меня за руку. — Брось, она предрекала мне несчастья ещё до побега.

— А если...

— Если, если... Я тут. Что со мной может случиться? Ну правда? Небеса упадут на голову? Обещаю, я буду пользоваться этим чудным шарфом, и даже насморк меня не пробьёт.

— Тут я бы поспорил, — усмехнулся Кирилл.

— Пять минут осталось. Ребят, дальше будем грустить? — спросила Алина. — Бегом, бегом, бегом! Давайте праздновать!

Моя подруга вскочила, выхватив с полки пульт. Кирилл отправился за стол, чтобы налить в бокалы напитки, а вот Лёша остался рядом со мной, напряжённый нашим разговором.

— Всё будет хорошо, не переживай, — сказал он, посмотрев на меня.

Но его слова не могли меня успокоить. В душе скребли кошки. Мне слабо верилось, что с Сашей могло быть что-то не так, но она и правда весь вечер наводила на всех жути со своими фокусами, предсказаниями и переменчивым настроением.

Я представила лишь на миг, что с парнем, сидящим возле меня, и правда могло произойти несчастье. Как бы я жила без возможности в любой момент написать ему, даже ночью, зная, что Лёша в своей привычной шуточной манере, развеет любые мои сомнения и страхи? Как бы жила без дурачества и вечных съёмок? Без возможности увидеть его на выпускном? Без простых прикосновений, поцелуев? Как бы тогда изменилась моя жизнь?

Слёзы сами решили сползти по моим щекам.

— Хватит, ничего не случится, — сказал Лёша, крепко меня обняв.

— Вы чего тут устроили? Всё будет хорошо, слышишь меня? — присоединилась Алина.

— Лучше пошли праздновать. Год закончился!

И тогда я решила, что все эти переживания должны остаться в прошлом, в ушедшем году: предостережения, ссоры, страхи.

Когда-то давно мама сказала, что настоящие чудеса происходят в двенадцатый бой курантов. Именно в это время Земля делает оборот, перенося нас из прошлого в будущее, минуя настоящее. И всего на один миг происходит вспышка, которая делает этот мир тонким, уступчивым, гибким для наших желаний. Материальное уступает духовному. Этот миг — самый сильный для того, чтобы загадать самые невероятные желания. И пусть не всегда, но они сбываются.

И тогда, надев шарф на шею явно удивлённого Лёши, я пожелала — не словами, но образами — чтобы он жил, оставался рядом, никогда не покидал меня. Этот простой обряд, направленный на защиту, навсегда изменил всех, кто был в этой комнате.

Мы тогда ещё не знали. Меньше чем через два часа мрачное предсказание Саши сбудется. И только шарф, обычный вязаный шарф, сумел сотворить редкое, необъяснимое чудо.

— Что ты делаешь? — удивился парень.

— Никогда его не снимай! — сказала я, когда куранты отбили последний бой.

А после мы просто поцеловались, и все мрачные мысли ушли.

Глава IV

Под ивой, где гаснут звёзды

Если бы вам сказали, что жить осталось всего пару часов и ничего на свете не сможет это изменить, — что бы вы сделали? Стали бы обдумывать те действия, которые привели вас к такому исходу? Попытались бы спастись или восприняли всё как должное?

Мне чётко сказали: «Ты умрёшь молодым». И что я сделал? Просто отмахнулся от предсказания, решив, что всё это полная чушь, хотя знаков было более чем предостаточно.