Подумай, что случится завтра

После первого собрания он пересмотрел свое отношение к терапии. Выливая свои переживания на сторонних слушателей, которые тебя понимали как никто, он чувствовал, что ему становилось легче. В голове разложились по полочкам установки и появилась мотивация.

Виталий звонил каждый день, интересовался состоянием, но не лез в личную жизнь. Хотя Алексей всё чаще рассказывал ему об Ольге и иногда делился сомнениями, что она с ним встречается из жалости и по старой памяти. От этих мыслей хотелось избавиться, погрузившись в алкогольный морок. Виталий не поучал, не ругал, а просто говорил: «Я тебе вот что скажу...» или «У меня как было...», а затем рассказ заканчивался словами: «Только тебе решать!». После таких мотивационных речей болезненные травмы от первой любви перерастали в прожитый опыт, перед глазами появлялась дорога в светлое будущее. Действительно, зачем оглядываться?

На работе дела шли в гору. За косметический ремонт царапины на «Гелендвагене» Кристина отвалила сверху хорошую сумму, которой хватило на покупку новой фары для рабочей машины. А ещё ему официально светил большой процент за починку её машины. Директор отметил его золотые руки, клиентоориентированность и закрыл глаза на аварию, разрешив сделать кузовные работы за счёт фирмы. С получки Алексей смог вернуть Ольге часть одолженных денег, хотя она не торопила и отказывалась.

Однажды по дороге в супермаркет он заметил, как красиво на улице. В городе готовились к приходу праздника. Всюду красовались пушистые зелёные ёлки, горели разноцветные огни, висели огромные расписные шары, припорошенные крупными снежинками. Из кофеен долетал запах корицы и глинтвейна, придавая уюта холодной снежной зиме. И вроде бы это простая обыденность, каждый год одно и то же, но неожиданно вдруг начало радовать и вызывать улыбку.

В раздумьях о празднике он прошел мимо ювелирки, тормознул и обернулся на витрину. Надпись «СКИДКИ» привлекла его внимание. Поколебавшись, зашел внутрь.

Несмотря на красный ценник, покупка украшений вставала ему в копеечку, но без подарка для любимой уйти не мог. Тайком выпытав Андрюшу накануне, Алексей узнал, что у Ольги тридцать первого декабря будет двойной праздник – не только конец года, а еще и юбилей. С пустыми руками идти неприлично. Долго сомневался, что она больше любит – серьги или кольца, но так и сяк ему всё равно было дорого. В итоге консультант помогла выбрать тонкую золотую цепочку с маленькой подвеской из фианита. Смотрится достойно, решено.

В восемь вечера тридцать первого он мялся в прихожей Ольги.

— Цветы на Новый год? — удивилась она и приняла букет.

— Мне тут один птенчик начирикал, что у тебя сегодня день рождения. А то молчишь всегда, не рассказываешь ничего, а я даже не знал столько лет, — чмокнул он её в щёку.

— Какой птенчик? — смутилась она и потёрла след от поцелуя.

— Да вон, — кивнул ей за спину и опустился на корточки. К нему выбежал из комнаты Андрюша с радостным криком «Дядя Лёша!» и кинулся на шею. — Привет, разбойник! Смотри, что дед Мороз просил тебе передать. Тут игра есть с человеком-пауком, ты же хотел, помнишь?

Алексей достал из-за пазухи коробку с новым смартфоном, распаковал, включил и сунул ему в ручки. Андрюша уставился в экран широко открытыми глазами и внимательно следил за загрузкой приложения, а потом убежал хвастаться маме.

— Лё-ша-а, — протянула Ольга с укором.

— Что? — поднялся он и смущённо взглянул на неё.

— Дед Мороз не слишком ли потратился на подарки?

— Надо было спросить, да? — оскалился он и втянул голову в плечи.

— На продукты хоть осталось?

— Да нормально, не переживай. Я помню ваш спор с Алиной в магазине. Там детская симка и блокировка нежелательных приложений. Давай ему хоть иногда поиграть. Он дешёвый, честное слово!

Ольга смиренно вздохнула, поблагодарила и пригласила за стол. В комнате раздавался звон приборов о салатники, голоса Алины и Коли и звуки концертной программы по телевизору.

— Не хочу вас стеснять, — отказался он, стесняясь сам. — Это ваш семейный праздник.

— Какой же праздник без тебя? — любовно обняла она и прилипла к его губам французским поцелуем.

В коридоре прозвучал неловкий кашель. Алексей отстранился от Ольги и глянул за её спину. Алина прошмыгнула мимо них на кухню с грязной посудой в руках и бросила через плечо брезгливое «Здрасьте!». Сомнений, что он здесь лишний, не осталось.

— Приезжай завтра ко мне, — прошептал он Ольге на ушко. — Для тебя ещё один подарок есть.

— Точно не хочешь остаться? — грустно спросила Ольга.

Он поправил её уложенный локон, оглядел сногсшибательное нарядное платье и потряс головой. Не сегодня.

Ольга не стала уговаривать. Заботливо упаковала ему контейнеры с оливье, запеченным мясом и десертом и отправила восвояси.

Без пяти полночь он слушал речь президента и лакомился её блюдами, запивая минералкой. Представлял, как она сейчас пишет желание на листочке, чтобы сжечь и бросить в бокал. Как перебирает подарки Андрюша, сидя под ёлкой, и как Алина с Колей вдвоем держат шуструю пробку шампанского, которая норовит выстрелить из бутылки раньше времени.

Было немного досадно, что он снова празднует один, но так правильно. Рано. Слишком рано становится родственником. У них с Ольгой вся жизнь впереди. Дети постепенно его примут, а пока незачем торопиться.

Под бой курантов отправил ей смс с поздравлением, выключил телевизор и лёг в постель. Это был первый год, который он встретил трезво.

***

Дневник Ольги.

«25 августа 2007

…ничего не могу с собой поделать. Я хочу это почувствовать. С Лёшей узнала, какими бывают отношения, когда ты действительно не безразлична…

Несправедливо. Почему я должна выбирать? По-моему, выбор очевиден.»

***

— Нафуфырилась-то! Оденься теплее!

— Я на такси.

Ольга подкрасила губы, глядя в зеркало, и скосила глаза на отражение недовольной дочери. Алина стояла рядом руки в боки и придирчиво оценивала её новое платье с откровенным декольте.

— Тебя сегодня не ждать? — спросила с издёвкой дочь.

— Вернусь, но буду, скорее всего, поздно, — ответила она, закрывая колпачком тюбик помады. — В холодильнике полно еды. Разогрей на ужин Андрюше мясо с пюре, и сами ешьте салаты, а то пропадет. Белье с сушилки не забудь убрать и погладь наконец ребенку футболку! Долго не сидите, а то режим собьется.

— Мам, мне не пять лет! Справлюсь. Езжай уже к этому своему.

Этому своему.

Ольга почувствовала укол в груди, но ничего не сказала.

Дочь смирилась, что у матери появился ухажёр, но упорно не хочет называть его по имени, видеть в доме и ревнует к Андрюше. Всегда поджимает губы и хмурит брови, как только увидит, что Ольга снова собралась на свидание.

Последнее время непонятно, кто из них мать, а кто безрассудный ребёнок. Алина глядит на неё так же, как она смотрела четырьмя годами ранее, и молча взглядом поучает уму-разуму. Но Ольга не могла с собой ничего поделать. Ей хотелось сбежать туда, где она почувствует себя женщиной, а не посудомойкой.

Взглянув напоследок в зеркало, она убедилась, что выглядит краше некуда, и вызвала такси. От Лёши как раз маякнуло сообщение, что ужин стынет в духовке.

Садясь в такси, она пожалела, что не послушалась дочь и не надела колготки. Мороз щипал лодыжки. Казалось бы, всего две минуты: из дома в машину, с машины — в горячие объятия любимого, но всё равно успела замёрзнуть, пока добиралась.

Лёша встретил её на пороге квартиры. Чисто выбрит, рубашка отглажена, улыбка на лице, глаза светятся. Из кухни доносятся аппетитные запахи, значит, ещё и готовить умеет. Загляденье, а не мужчина, если не знать о его пристрастиях.

И почему Алина бунтует? Подумаешь, разок был не в себе. Она ведь даже не вышла из комнаты той ночью, не видела эту колоссальную разницу.

Терапия шла ему на пользу, и Ольга надеялась, что больше никогда не увидит его пьяным. Не будет мучиться чувством вины, что из-за неё он пристрастился.

Она сняла пальто, разулась и прошла в гостиную. Посреди комнаты стоял накрытый стол. На нем тарелки и приборы, разложенные по правилам этикета, вазочка в центре с алой розой.

Ничего себе! Прям как в ресторане. Романтик мой ненаглядный, старается умничка.

Пока она усаживалась на стул, Лёша принес с кухни основное блюдо.

— Мадам, для вас сегодня в меню сибас в соляной корочке, томленые баклажаны, тартар из говядины и апельсиновый чизкейк. Желаете безалкогольное вино? — опустил он тарелку на стол и накинул полотенце на руку.

— Всё сам?! — округлила Ольга глаза.

— Да нет, конечно, — сменил он наигранное выражение лица, расплылся в улыбке и сел напротив. — Рыбу только умею. Остальное в ресторане заказал.

— Выглядит аппетитно, — повела носом она. — Не знала, что готовишь. В твоём холодильнике обычно пельмени да колбаса.

— Некому было раньше хвастать кулинарными шедеврами, — ухмыльнулся он. — Ты попробуй сначала. Я не уверен, что это вообще съедобно.

Он разложил по тарелкам рыбное филе, подкинул запечённые овощи и выдал порцию ей. Она схватилась за вилку и закинула кусочек рыбы в рот, напрочь забыв о ноже и этикете, но тут же замерла.

— Пересолил, — скис Лёша, увидев её реакцию, бросил салфетку на стол и протянул руку. — Давай сюда, выброшу. Не будем это есть!

— Не-не-не! Осень вкуфно! — возмутилась с набитым ртом она и придвинула тарелку к себе ближе.

Соль действительно скрипела на зубах и портила вкус, в остальном — ничего, сочное. Есть можно, если не обращать внимания, что повар, кажется, сильно в кого-то влюбился. И Ольга догадывалась, в кого.

Она прожевала, пытаясь не кривить лицо. От мысли, что он готовил сам, старался, стало чуточку вкуснее, однако рука сама потянулась к бокалу скорее запить это дело вином.

— Прости, давно не открывал рецепт, подзабыл пропорции. Может всё-таки не будешь это есть, и закажем пиццу?

— Лёш, я пришла сюда не набивать желудок. Тут и так полно всего, — улыбнулась она и потянулась к мясу.

Они принялись уплетать остальные блюда, посмеявшись над его кулинарным фиаско. Рыба благополучно была отставлена в сторону. Лёша подливал вино и внимательно слушал. Ольга рассказала, как Алина сегодня пасла её в коридоре перед уходом, злясь, что Андрюша теперь не вылезает из телефона. Потом коротко, как вчера отметили новогоднюю ночь.

— Кстати о празднике, — поднял он бокал. — За тебя, любимая. С прошедшим днём рождения!

— Ой, да было бы что праздновать. Не восемнадцать давно.

— О как. Интересно ты поздравление принимаешь. Чего вдруг загрустила? — удивился он.

— Сорок пять, — тяжело вздохнула она и опустила глаза. — Даже свечи на торте местами не поменяешь, ещё страшнее выглядит.

— Ну-ка посмотри на меня. Что за разговоры про возраст?

Ольга взглянула на него. Молодой ещё. Ему бы жениться, детей нарожать, а он, дурак, с ней сидит и глядит с обожанием.

Ну почему ты такой упертый? Я же давала тебе свободу.

— Ты помнишь меня молодой, красивой, но время идёт. Я смотрю на себя и всё думаю о том, что когда-нибудь тебе захочется девицу помоложе. Начнёшь врать, скрываться, а мне зачем эти волнения?

Вместо ответа Лёша шумно выдохнул, отставил бокал в сторону и поднялся. Подошёл, взял её за руку и вытянул из-за стола.

— Идём, кое-что покажу.

Он подвёл её к зеркалу на шкафу и встал позади. Ольга взглянула на его отражение, ничего не понимая.

— Что видишь?

— Нас.

— А теперь забудь про меня и смотри только на себя.

Ольга послушалась. Но что он хочет ей показать? Она каждый день видит себя в зеркале, и отражение ей нравится с каждым годом всё меньше. Глаза защипало.

— Зачем мне другая, если ты красива как никогда? — прошептал он над ухом. — Посмотри и скажи, что тебя не устраивает. Давай прямо сейчас избавимся от комплексов.

— Лёш! — психанула она и обернулась. Рассказывать ему о недостатках не хотелось, и так заметно.

Он мягко развернул её обратно и прижался сзади, обхватив руками за талию. Ольга обмякла в объятиях и всмотрелась в глубокую складку между своих бровей. Поднесла руку к лицу, коснулась пальцами того места. Затем провела под глазом и задержалась на внешнем уголке, на котором поселились мелкие морщинки.

— Я старая! — вырвалось у неё.

Он убрал кисть и поцеловал возле виска, скользнув губами на веко.

— Это не старость, а следы мудрости.

Ольга смотрела, как он покрывал поцелуями её лицо, и не знала, как относится к тому, что сейчас сказал. Но морщины — это не всё. Она опустила голову и коснулась шрамов на локте, оставленных Вовой.

— А это что тогда? Следы раболепия? — чуть не плача, продолжила она. — Я не смогла ему дать отпор, как ты просил. Позволила издеваться над собой. Ждала, что это всё однажды закончится, но его мести не было конца. Разве это красиво? Я какой-то уродский Франкенштейн!

Он зашикал, призывая не расстраиваться, взял её за запястье, поднял руку. На внутренней стороне предплечья — глубокий рубец от ожога, неровный, уродливый. Оставленный в день, когда она призналась в измене.

— Это следы только лишь моей вины перед тобой. Напоминание, что я должен был находиться рядом и защитить. Оттого они мне так дороги.

— Их больше, чем ты видишь, — перебила она.

Он не прокомментировал. Сто процентов заметил в прошлый раз. Тогда, осенью, они оба изголодались, и неважно было, у кого какой изъян. А сейчас Ольге как никогда хотелось, чтобы её тело волновало его, будоражило, а не отпугивало. Оно годами не знало ласки, только боль.

Лёша неспеша расстегнул молнию на её спине, стянул с плеч бретельки. Платье опустилось на пол кольцом вокруг ступней. В отражении Ольга видела, как он внимательно осматривал, хмурился, но не испытывал отвращения. В глазах лишь скорбь.

Она почувствовала, как он провёл пальцами по спине, от лопаток до поясницы. Там почти не было следов — только несколько тонких полосок у позвоночника, едва заметных. Потом опустил руку ниже, на бедро. Здесь шрамы глубже. Один, второй, третий — старые, белые, как паутина.

Он обхватил за плечи, притянул к себе и встретился глазами в отражении. Ольга смутилась и хотела прикрыть ладонями оголённую грудь, но он не позволил. И всё смотрел на её тело. Так, как смотрят на произведение искусства. Задумчиво, восторгаясь и не понимая одновременно.

— Ты теряешь со мной время, — глотая комок в горле, просипела она.

Он покачал головой из стороны в сторону.

— Уже потерял достаточно без тебя. Сколько бы ни осталось, я предпочитаю провести его с тобой. Закрой глаза.

Ольга повиновалась. Он убрал руки с её тела и отстранился. Несколько секунд ничего не происходило, а потом шеи коснулось что-то невесомое и холодное. Она вздрогнула, открыла глаза. Присмотрелась в зеркало и увидела на себе золотую цепочку с миниатюрным аккуратным камушком, дотронулась до него пальцами.

— А теперь взгляни ещё раз на себя и скажи, что сейчас видишь?

— Это... — забыла она все слова на свете. — Лёша, это дорогой подарок. Очень красиво, но не стоило.

— Не дороже тебя. И если видишь красоту в этой безделушке, то почему не хочешь замечать свою? Не золото тебя украшает, а ты его.

Ольга замерла, очарованная блеском в отражении. Рубец на шее померк в сравнении с ним, а румянец на щеках подсветился теплым жёлтым оттенком.

Лёша стянул с неё белье. Прижимался, гладил шрамы и целовал шею, плечи, между лопаток. Она следила в зеркале за его действиями и чувствовала, как нарастает его возбуждение. Она все так же желанна и любима, несмотря на изъяны, возраст и предательство.

Она вспомнила запись из дневника. Ту, где сравнивала юного мальчика и своего избранника. Этот юноша очень повзрослел, не только внешне, но и умом. Но даже тогда она знала, что он другой. Не причинит ей боль, не обидит. Лёша бережет её словно хрустальную вазу, как раньше. И ведь их связывают не только воспоминания и страсть. Есть живое звено, доказательство искренней чистой любви.

Почему она не послушала свое сердце двадцать лет назад? Кому пыталась что-то доказать? Вот тот, кто ей нужен был все это время.

***

Алексей опёрся на локоть и смотрел на Ольгу, которая лежала рядом на спине, прикрыв глаза. Её взлохмаченные локоны раскидались по подушке. Он склонился над ней и вдохнул пьянящий аромат духов, поцеловал губы, подбородок, шею. Затем оглядел шикарное голое тело, которое ласкал минутами ранее. Шрамы его не пугали, страшнее была сама мысль, что ей пришлось пережить.

— Я скучал по этому, — сказал он, ведя пальцем от её запястья до плеча.

— По сексу? — открыла она глаза и повернула голову.

— Нет, глупышка, — улыбнулся он. — Хотя и по этому тоже. Больше по тому, как дрожишь, когда касаюсь тебя. По тому, как прижимаешься ко мне, обнимаешь. По твоему запаху. Не представляешь, как я боялся сегодня опять налажать и что ты снова убежишь.

Ольга протянула руку, провела ладонью по его щеке, по губам. Он поцеловал её пальцы, придвинулся ближе, обнял и зарылся носом в её волосы.

— А я боюсь разонравиться тебе, — зашептала она. — Ведь я, кажется, влюбилась.

Он резко поднял голову и уставился на Ольгу.

— Что? — покраснела она.

Ольга ни разу не говорила ему этого. Слова резали слух — будто она сама в них не верит.

— Повтори, пожалуйста.

— Боюсь разонравиться.

— Не это, другое.

— Я... люблю тебя.

Сердце сделало задний кульбит, и ему захотелось расцеловать. Он крепко стиснул её, так что она крякнула, и впился губами. Ольга пыталась одновременно улыбаться и отвечать на поцелуй, неуклюже чмокая его и хихикая.

На тумбочке задребезжал телефон, заставив обоих отвлечься и повернуть головы.

— Алина как чувствует, чем мы с тобой занимаемся, — недовольно взглянула на экран Ольга.

— Не отвечай, — уткнулся он ей в шею и стал водить кончиком носа по коже.

— А вдруг что случилось.

Она свайпнула кнопку вызова, уворачиваясь от его щекотки и приложив палец ко рту.

«Мам!!! Коля накричал... ушел... одна, страшно!» — расслышал он плачь в трубке.

— Успокойся! — перекрикнула Ольга, села на краю постели и провела ладонью по лицу. — Давай по порядку. Что у вас там? Куда ушел? Андрюша где?

Алексей откинулся на спину, уставился в потолок и слушал.

— Жди, я скоро, — завершила разговор Ольга.

— Надо ехать? — спросил он в надежде, что она все-таки останется.

— Надо, — вздохнула она. — Утром позвоню.

Чмокнув его напоследок, Ольга встала, спешно оделась и вышла из спальни.

Глава 6. Муж на час

После того вечера Ольга закрылась. Нервно отказывала на любые предложения свидеться и кормила обещаниями все новогодние праздники. А ведь у них столько планов было: сводить вместе Андрюшу на каток, сходить в кино. Алексей домик за городом присмотрел на пару дней, лыжи в аренду, только зря. Он начал думать, что опять где-то допустил ошибку.

— Виталь, что я делаю не так? — спросил он у друга после очередного собрания.

— Ты делаешь всё правильно, — выпуская дым в форточку, ответил тот. — Для неё дети — целая вселенная. Конечно, она дёрнулась их спасать! У меня сын когда в аварию попал, моя ночами не спала, у его постели сидела, и не до меня пьяного было. Выгнала на улицу без всяких-яких, чтоб под ногами не болтался. Но я не в обиде, понял, принял. Сам посуди, была бы твоя ребятня в беде — оставил бы? Вот именно, нет! Нельзя же всё время думать только о себе. Дай ей передышку. Разрулит проблемы, вернётся.

— Но я скучаю. Она даже не говорит, чем помочь, что стряслось.

— Не обижайся, но ты ведь не член семьи. А может, не положено, тайна, — поднял он палец вверх.

— Нас здесь учат не врать. Только какой в этом толк, если близкий человек всё равно не доверяет тебе.

— Обожди, образумится само собой. В конце концов сам заскочи с тортом, поиграй с мальчиком. Спроси, что нужно.

И то верно, решил Алексей.

Через неделю он решил, что больше ждать не может. Написал ей: «Заеду днём». Ольга не ответила. Подъезжая к её дому на авось, засомневался — а вдруг уехали? Припарковался во дворе, вышел из машины, позвонил в домофон — тишина.

Как так, Оля?! Сложно что ли ответить, где ты и что с тобой?

Раздосадованный, повернул обратно и увидел, как она показалась из-за угла. Тяжёлой походкой пошла к подъезду с опущенной головой, в руках пакеты из супермаркета. Обошла его и не признала.

— Оля! Что за дела?

Ольга резко обернулась и чуть не уронила покупки — порвалась ручка. Продукты опасно свелись над землёй. Он подхватил пакет и поставил на скамейку возле.

— Лёша, ты чего здесь? — округлила она глаза.

— В смысле чего?! Ты вообще читаешь мои сообщения? — гаркнул он и стал завязывать пакет. — Три часа назад написал.

Ольга достала телефон, посмотрела уведомления и ахнула.

— Блин, не видела. Случилось что?

— Да случилось! — развернулся он, взмахнул рукой у её лица, пальцы растопырены — будто хотел схватить, но вовремя опомнился, расслабил и опустил. — Я волнуюсь.

— Почему волнуешься? — захлопала она ресницами.

— Оль, — выдохнул он и, успокоившись, приобнял. — Почему не звонишь, не отвечаешь? Если я где-то опять накосячил, скажи.

— Лёша, всё в порядке, — уставилась, не понимая, она. — Просто, ты же знаешь, Коля забрал посреди ночи Андрюшу, пропал невесть куда, а потом оказалось, что они у тех родителей в деревне.

— Не знаю, Оль! Не знаю! — перебил он. — Сколько можно прятаться от меня? Почему не просишь помощи? Ничего не рассказываешь? Пакеты тяжёлые одна носишь?

— Ой, забыла рассказать. Привыкла всё сама.

— Сама-сама-сама! Зачем я тебе тогда?!

— Прости, я всё поняла, — опустила она голову.

— Дура, блин! Напугала до чёртиков.

Алексей грубо притянул её к себе и задушил объятиями. Ольга сунула нос в ворот его куртки, прижалась покрепче.

— Где они сейчас? Ты одна дома? — спросил он, сменив тон.

— Коля привез вчера Андрея и свалил раньше времени на свою долбанную стройку. Собирался уехать после пятнадцатого, но они с Алиной снова поцапались. Как-то так, — подняла она грустные глаза.

— А она?

— Да вон идёт, — махнула Ольга ему за спину.

Он обернулся и увидел Алину с Андрюшей. Она разглядывала на ходу, как он с Ольгой обнимался. Смутившись, Алексей отстранился и вежливо кивнул ей в знак приветствия. Андрюша тоже заметил его, кинулся навстречу.

— Здравствуйте, — грустно поздоровалась Алина, когда поравнялась с ними. — Чего вы все мнётесь у порога? Заходите в гости, Рождество как-никак.

Она бросила обиженный взгляд на Андрюшу, который прижался к его ноге, и зашагала к подъезду. Алексей переглянулся с Ольгой. Та лишь пожала плечами.

***

Алексей сел за стол на маленькой кухне. Напротив сидела Алина и поглядывала в его сторону. Он отвернулся, чувствуя себя неловко.

Ольга, стоя лицом к столешнице, суетилась. Закипел чайник. Она бросила нож, которым резала колбасу, и схватилась за дверцу шкафчика, чтобы достать посуду. Чашка чуть не выскользнула из её рук, одновременно нож решил скатиться на пол, и Ольга придавила его рукоятку бедром, чтобы не упал. Алексей и Алина оба подскочили и хором воскликнули:

— Мам!

— Оль!

— Сидите, — спокойно ответила она, отложив нож, и расставила кружки в ряд.

Чай был налит, гора бутербродов стояла в центре стола. Они молча сидели, перекусывали. Алина бросала взгляды то на Алексея, то на Ольгу.

— Ну? — спросила она. — Так и будем молчать? Расскажите хоть, где познакомились.

Алексей напрягся, в надежде, что Ольга первая заговорит, но она опустила голову в кружку. Алина сверлила его глазами.

— Мы давно знакомы, — начал он. — С две тысячи...

— В типографии! — перебила Ольга, придавив ему ногу под столом, и наигранно улыбнулась дочери. — Как-то раз на корпоративе потанцевали и вот.

— Вы же вроде автомеханик? — удивилась Алина.

— Да, я, — замялся он, глядя на Ольгу. — Одно время работы не было в городе, устроился к ним, но не по душе стало. Коленвалы мне ближе.

— Супер! — воскликнула Алина. — Коля тоже любит ковырять свою ласточку. Вам надо пообщаться.

Снова повисла тишина.

В кухню забежал Андрюша и разрядил обстановку, сунул ему в руки листок с каракулями. Алексей рассмотрел рисунок. На нем четыре человечка: два с длинными волосами, один с короткими и один маленький.

— Это я, это мама, это баба, а это — деда, — тыкал он пальчиком и объяснял Алексею.

— Деда? — переспросила Ольга и взглянула на листок.

— Да. Он, — махнул головой мальчик и указал на Алексея.

Алексей вытянул лицо. Ольга посмотрела на внука и тепло улыбнулась, погладила его по макушке.

— Андрюша, это дя-дя! Дядя Лёша. Не деда. Давай тоже покушаешь, только сначала надо ручки помыть, — поднялась она и повела ребенка в ванную.