Подумай, что случится завтра

Кристина юркнула в машину и повернула ключи зажигания. «Гелик» зарычал, а затем урчание двигателя сменилось на жалобный свист, и внутренности капота заходили ходуном. Алексей сразу определил причину характерных звуков.

— Дубай, говоришь? Отдыхать или по работе?

— В смысле по работе?! Ты за кого меня принял?! — огрызнулась она, выглядывая в открытую дверь с водительского места. — Я там живу вообще-то.

— Может, бизнес какой. Мне почём знать, — ответил он и захлопнул капот, хотя нисколько не удивился бы, что она работает дорогой эскортницей. — Глуши! Растяжение цепи ГРМ. Сделаю за пару дней, не переживай.

— Спасибо, — выскочила она из машины и клюнула его в щеку, повиснув на шее. — Не зря Мотя вас рекомендовал.

— Мотя? — издал смешок Алексей.

— Для вас Михаил Евгеньевич, — растянула Кристина и театрально закатила глаза.

Теперь ясно. Это глава холдинга, к которому относится их филиал. Шестидесятилетний мужчина с большим пузом и толстым кошельком приезжает раз в год, листает новостную ленту, пока их директор слёзно выпрашивает денег на развитие автомастерской, и каждый раз после совещания пытается кого-нибудь уволить, чтобы урегулировать бюджет. Вот, значит, кто оплачивает Кристине дорогие шмотки, безбедное проживание в ОАЭ и ремонт машины, на которую Алексею за всю жизнь не заработать.

— Милаш, посмотри еще, пожалуйста, правое зеркало. Я случайно задела дерево, когда парковалась возле клуба. Не хочу, чтобы он узнал, — кокетливо прикусила ноготь Кристина.

Алексей осмотрел микроскопическую царапинку, которую незаметно можно подшпаклевать поверх краски за пять минут, и принципиально соврал:

— А вот это будет стоить дорого. Серьезно, Крис. Ты попала на бабки.

— Сделаешь? В долгу не останусь, — скрутила она губы бантиком.

— Конечно, куда я денусь.

Кристина расплылась в улыбке, тыкнула ноготком ему в кончик носа и ушла в клиентский отдел оплачивать услуги, напевая знакомую только ей мелодию. Алексей вытер руки ветошью и присел на лавочку у входа.

— Мы тут всей мастерской приплясывали полчаса вокруг неё, а ты быстро управился. И пяти минут не прошло, — вышел к нему напарник и закурил.

— Знаю подход, близко знакомы, — улыбнулся Алексей.

— Тю, никак это склочная баба — твоя? — поднял бровь тот.

— Упаси господь! — возмутился Алексей и полез в карман за пачкой сигарет. — Моя кричать не умеет, не то чтобы скандалы устраивать. Это Кристина. Дружили одно время, а теперь птица важного полета, цедит бабки с шефа. Я для неё так, обслуга, хотя и помнит.

— Ах вон оно что! Так-то если ей рот заклеить, то вроде и ничего, — хрипло рассмеялся и закашлялся напарник, а потом вдруг посерьезнел и сменил тему. — Я смотрю у тебя мешки под глазами, снова прибухиваешь?

Алексей промолчал. По взгляду напарника стало понятно, что в аварию с «Жигулями» на перекрестке он не поверил. Неужели всё так очевидно?

— Да там похороны. Не выспался, короче, — отвёл глаза Алексей.

— Угу, так и подумал. Планы на завтра есть?

Планы. Починить «Гелик», угодить Кристине, не спалиться перед Мотей за езду на рабочей машине в нетрезвом виде, найти деньги на фару, отдать долг Ольге, не поехать кукухой, не напиться, не умереть. Планов — вагон и маленькая тележка.

— Работы полно, — ответил он.

— Я не про работу, — махнул рукой напарник и замялся. — Слушай, Лёх. У меня знакомый ходит в одно место. Говорит, помогает. Думаю, тебе бы тоже не помешало. Короче, есть группа. Мужики собираются, разговаривают...

— О, началось! — перебил Алексей.

— Да погоди! Там ничего такого. Без проповедей, без Иисуса. Просто делятся. Я адрес скину, сам решишь. Не понравится — никто не заставляет. Сходи, с тебя не убудет.

Напарник сбросил в мессенджер контакты: «Клуб анонимных алкоголиков, ул. Советская, 14, вторник и пятница в 19.00».

Алексей посмотрел на экран, потом на «Гелик», потом на свои руки, которые снова затряслись.

Ты хотел завязать. Ради Ольги. Ради себя.

Но что, если не получится? Что, если он придёт туда, а они все — пропащие, опустившиеся, потерянные? Он ведь не такой. Он просто...

Да кто же, черт возьми, я?

Алексей убрал телефон в карман, встал и направился в цех. Завтра. Он подумает об этом завтра.

Глава 4. Пластиковые стулья

Плейлист: Потомучто – «Алкоголик»

Во вторник в семь вечера Алексей стоял у дверей бывшей школы на окраине. Снег скрипел под ногами, в карманах куртки сжимались кулаки.

Что я здесь делаю? Выслушивать бомжей — тоже мне терапия. Лучше бы к Оле поехал.

Ему было неловко видеться с ней после выходных. Однако Ольга настаивала на встрече и обижалась, что он второй день придумывал отмазки, стесняясь своего нулевого баланса на карте.

«Лёш, мне по барабану на рестораны. Понимаю, тебе сейчас не до этого. Я просто соскучилась, пошли хотя бы погуляем? А поесть мы и дома можем. Мои котлеты не повторит ни один шеф-повар)))» — пришло от неё смс.

«Завтра приеду, сегодня занят. Извини», — ответил он, спрятал телефон в карман и толкнул дверь.

В темном вестибюле увидел указатель «Клуб анонимной помощи» и направился по обшарпанному коридору вглубь школы. По дороге изучал вывески на дверях бывших классов. Это помещение сдавали в аренду различным мелким организациям: микрозаймы, ремонт обуви. Место, куда он направлялся, оказалось в самом конце рекреации.

Тут было накурено, на подоконнике возле открытого окна стояла жестяная банка из-под оливок, наполненная до краев окурками. Дверь искомого кабинета приоткрыта, внутри раздавались голоса пришедших. Собравшись с духом, он вошёл.

Приглушённый свет, настраивающий на нелегкий монолог, плакаты о вреде алкоголя на стенах. В углу кулер и кофейный столик, на нем электрический чайник и вазочка с печеньем. В центре класса полукруг пластиковых стульев. Люди, прилично одетые. Мужчины и женщины, от двадцати с хвостиком до глубоких пенсионеров. Никто не обратил внимания на вошедшего, не ткнул в его сторону пальцем, не крикнул: «Смотрите, ещё один алкоголик!».

Алексей сел на свободный стул между тучной бабулей в вязаной кофте и парнем в спортивном костюме, который нервно перебирал чётки, бормотал себе под нос и не поднимал глаз.

Возле меловой доски заговорила полная седая женщина с короткой стрижкой:

— Вижу, у нас есть новенькие. Для тех, кто меня не знает, представлюсь: Жанна Борисовна. Можно просто Жанна, ваш лектор. Кто хочет начать?

— Я хочу! — выпалил парень с четками. Алексей подпрыгнул от неожиданности. — Меня зовут Серёжа. Я наркоман. Сегодня ровно два месяца, как не употреблял.

— Здравствуй, Серёжа, — вяло ответили остальные присутствующие.

Алексей передернулся. Если такпроходят собрания, то он не готов. Ни говорить, ни отвечать.

— Так держать, Сережа! — похвалила Жанна Борисовна.

Сережа выглядел на двадцать пять, чисто выбрит, кроссовки «Найк». Женщина в вязаной кофте по другую сторону — обычная бабушка, которых утром полно в маршрутке. Они все обычные.

Затем говорили другие. Ровесница Ольги представилась:

— Привет, я Ира, и я алкоголик.

— Привет, Ира, — ответила группа.

А так с виду и не скажешь, что она пьет. С головой, видать, не порядок, если считает себя такой.

— У меня сегодня одиннадцать месяцев, — продолжила Ира. — Вы не представляете, как сосет под ложечкой от мысли, что скоро «круглая дата». Спонсор говорит: «Не думай о годе, думай о том, чтобы не выпить следующие пять минут». Я работаю над этим, девятый шаг. Позвонила сыну. Тиму, который не разговаривал со мной три года. Сказала просто: «Я была плохой матерью. Ты не обязан меня прощать». Он молчал минуту. Потом спросил: «Ты действительно сухая?». Я ответила «да». Он сказал: «Мама, это кринж полный». И повесил трубку. Но он меня услышал. Спасибо.

— Спасибо за трезвость, Ира, — тихо ответила группа.

— Привет, я Антон, алкоголик, — заговорил следующий.

— Привет, Антон.

— Я слышу боль, Ира. Тема сегодня — «Смирение». Помню, как на третьем шаге орал на спонсора: «Не буду молиться унитазу!». А он сказал: «И не надо. Твоя Высшая сила — это дверная ручка. Пока не признаешь, что дверную ручку тоже не контролируешь, ты выпьешь». Я тогда психанул и ушел. Напился в хлам. Вернулся через неделю. Теперь моя Высшая сила — это порядок в природе. Солнце встает без моего согласия. И я не пью без моего согласия. Только сегодня.

Ясно короче. Заставят молится Кришне и скупать обереги.

Алексей внимательно слушал, но насторожился. Напарник вообще в курсе, что привёл его в секту? В голове не укладывалось, что таким способом можно избавиться от срыва. Это так не работает. Они все здесь слабые тупицы с выдуманными проблемами. У него совершенно другая история. Он здесь лишний.

Потом выступал учитель. Потом женщина. Потом мужчина лет пятидесяти в дешёвом пиджаке, с красным лицом и дрожащими пальцами. Он рассказывал, как ударил жену, когда та спрятала водку. И плакал. По-настоящему, без стеснения, утирая нос рукавом.

Круг молчал. Никто не осуждал. Никто не говорил: «Ты чудовище». Просто слушали.

— Может быть, кто сегодня впервые хочет поделиться? — спросила Жанна Борисовна. — Вы можете просто представиться или сказать: «Я пас».

Алексей не увидел обращённых на него взглядов, но почувствовал, что от него ждут.

— Ну, типа, привет, — просипел он, откашлялся и назвался: — Я Лёха... Наверное, алкоголик.

— Привет, Лёха.

— Как думаете, в чём ваша проблема? Когда это началось? — поддержала Жанна Борисовна.

— Я выпиваю, но не так чтобы часто, не каждый день, — начал он, но передумал. — Короче, наверное, ошибся адресом!

— Как и все мы, — сказал мужчина, который ударил свою жену. — Все думали поначалу, что попали не туда. Посмотри вокруг. Видишь здесь алкашей? А они есть, и признают это! Кто-то заложил дом, у кого-то дочь по притонам ошивается. Но мы здесь не для того, чтобы жаловаться. Мы понимаем, что не сегодня-завтра один из нас сорвётся, поэтому и слушаем других, чтобы самим не попасть снова на этот крючок. Говори, если хочешь, мы тебя слушаем.

Алексей огляделся. Теперь на него смотрели не меньше десяти человек. Без любопытства, без издёвки. Смотрели как друзья, коллеги по несчастью.

— Ну, я не знаю, как объяснить, — опустил он глаза в пол и стал ковырять заусенцы на пальцах. — В общем, была женщина. Точнее, есть сейчас... Познакомился с ней, когда был совсем юнец. Замутили. Но потом она ушла, потому что ей нужен был зрелый мужик. Выбрала другого, короче. Я думал, что она благополучно забыла меня, и начал глушить боль. А потом уже не понимал, зачем заливаю в себя.

Алексей обратил внимание, что нервно трясет ногой, и поднял голову. Круг молчал, ожидая продолжения.

— Недавно мы встретились спустя много лет. Оказалось, что она помнит, просто обстоятельства тогда были не в мою пользу. Сейчас мы снова вместе. Так что можно считать, у меня всё хорошо.

— Но ты здесь. Значит, дело не в ней, — сказал тот мужчина в пиджаке. — Любовный треугольник — классика для этого места. Только это начало, поверь. Отправная точка. Дальше хуже.

Алексей почувствовал, как сжимается комок в горле. Он подумал о той ночи, когда врезался в забор, вспомнил поминки и лицо Марины, которая рявкнула: «Тебе здесь не рады!» Ольга — это не всё, есть куча других причин.

— Спасибо, что поделился, — сказала Жанна Борисовна. — В следующий раз сможешь рассказать больше, если почувствуешь в этом необходимость. Это поможет вдохновить других. Кстати, среди нас есть писательница. Возможно, она захочет изложить твою историю. Да, Жень?

Она улыбнулась и махнула в сторону девицы с татуировками и пирсингом, вальяжно развалившейся на стуле. Женя громко чпокнула пузырем жвачки, отсалютовала двумя пальцами и сказала: «Хай!»

Тут записывают разговоры?! Ни хрена себе анонимность.

— Спасибо всем. Жду вас в пятницу.

Собравшиеся заскрипели стульями и разошлись по углам — наливали воду, разговаривали парами. К Алексею никто не подошёл. Он вышел из класса в смятении.

С одной стороны, ничего не произошло. Просто пришел, просто послушал других. Его проблема никак не решилась, и он подумал, что зря сюда явился. С другой, после сеанса почувствовал необъяснимую лёгкость. И не пришлось «Харе Рама» разучивать.

Он подошёл к подоконнику с импровизированной пепельницей и закурил.

— Как тебе у нас? — послышался голос сзади.

Он обернулся. Мужчина — тот, что в дешёвом пиджаке и с красным лицом. Только сейчас Алексей заметил, что пиджак не просто дешёвый, а великоват, будто взяли с чужого плеча.

— Да я не понял, если честно.

— Новички всегда теряются. — Мужчина протянул руку. — Виталий. Можешь называть Виталя. Угостишь сигаретой?

— Давно ходишь? — спросил Алексей, передавая ему пачку.

— Шесть лет. — Виталий затянулся, выпустил дым в форточку. — Ты не смотри, что я сегодня ревел. Бабу ударил — это было на четвёртом году трезвости. С тех пор ни-ни. А жену я до сих пор люблю. И она меня простила. Вот что чудо-то, а? А твоя как решилась?

— Да она и не знала, — тихо ответил Алексей. — Собственно, так и сошлись. Я ей правду, а она пожалела. Не понимаю, зачем ей это.

— Любит, — пожал плечами Виталий. — Хорошо, когда есть за кого держаться. Только помни: не ради неё. Ради себя. А иначе сорвёшься, как только она отвернётся.

Алексей хотел возразить — и не смог. Потому что он был прав.

— А эта Женя — кто? Правда будет записывать всё, что скажешь?

— Не бойся. Она такая же заблудшая душа, как и мы с тобой. Ходит редко. Раз придет, потом месяцами пропадает. Обмолвилась как-то, что пишет романы, но никто так и не видел её книг. В любом случае уверяла, что имена и совпадения случайны. Мне кажется, что тут половина группы представилась не своим именем. Так проще, понимаешь?

Алексей выдохнул дым и согласился.

— Слушай, тебе спонсор нужен. По правилам. Могу я. Если хочешь, конечно. Я не психолог и не священник. Просто мужик, который тоже через это прошёл. Звони хоть в три ночи, когда захочется нажраться. Будешь врать — узнаю. Будешь честен — помогу. Ну как?

Алексей посмотрел на него. Красное лицо, мешки под глазами, но спокойные и твёрдые глаза. Такие бывают у людей, которые видели дно и поднялись.

— Буду врать — узнаешь? — переспросил Алексей.

— Узнаю. Потому что я тот ещё лгун был. Пока не понял, что обманываю только себя.

Они докурили в тишине. Виталий протянул руку, чтобы написать номер телефона. Алексей сохранил контакт — «Виталий (клуб АА)».

— Звони завтра, — сказал он. — Не пропадай. И запомни: срыв — это не конец. Это просто срыв. Главное — вернуться в круг.

Он ушёл — быстро, сутулясь, пиджак болтался на плечах. Алексей остался один в коридоре. Затушил бычок о подоконник и понял, что первый шаг наконец-то сделан.

***

Утро началось со звонка Виталия. Он спросил, как дела, не сорвался ли, и напомнил про следующее собрание. Алексей ответил коротко: «Я норм» и зачем-то махнул головой невидимому собеседнику на том конце провода. Отчитываться каждый день о сухом дне не входило в его планы и, если честно, раздражало. Однако такие правила, и Алексей мирился, чтобы помнить, ради кого это всё начал.

Ольга закидала его сообщениями, и он сдался. Согласился заехать вечером, хотя по-прежнему считал, что гулять по улицам без гроша в кармане — прерогатива подростков. Но когда увидел её подернутые холодом розовые щеки и любовно горящие глаза, не осталось сомнений, что эта женщина с ним вовсе не ради денег.

Её не смущал ни пар изо рта, ни то, что их губы в сотый раз склеились на морозе. Ольга всю дорогу улыбалась, держала его за руку и прижималась, насколько это позволяли пуховики. Кинулась в него снежком и завалила в сугроб, в котором, спрятавшись от прохожих, согревала страстным поцелуем. О таких романтичных свиданиях он не мечтал даже в шестнадцать.

После часовой прогулки по её району Ольга напомнила, что пора забирать внука из сада. Алексей собрался попрощаться, но она потянула за собой, не желая расставаться. Присутствие ребенка ей совершенно не мешало, а вот он знакомиться ближе с её семьёй пока боялся. Но когда-нибудь всё же придётся, поэтому решил, что ничего страшного не произойдёт, если проводит их домой.

Ольга скрылась за дверью детского сада. Листок бумаги с объявлением, прикреплённый на входе для родителей, шелохнулся от лёгкого ветерка. Алексей отошёл к калитке и облокотился спиной на невысокий заборчик.

Непривычно забирать чужого ребенка, но ради лишней минуты с Ольгой он мирился с её обязанностями и готовился понравиться маленькому члену семьи. Мальчик пока не догадывался, что плохого в Алексее. От этого стало немного спокойнее, и казалось, что знакомство пройдет на ура. Только вот хочет ли её семья тесно знакомиться с ним?

Яркое нарисованное солнышко и причудливые грибочки с забавными рожицами на стенах беседок смотрели на него с явным прищуром и словно передразнивали: «Не хотят! Не хотят!»

Он глянул на часы. Ещё полчаса, и на улице начнет темнеть. Ольга не слишком торопилась. По всей вероятности, заботливо заправляла свитер в рейтузы Андрюше и укутывала в шарфик. Пятнадцать минут ожидания стали утомлять.

Из садика выходили другие родители со своими чадами, только не Ольга. Молодые мамочки, пряча детей за спиной, недовольно поглядывали на Алексея и ворчали себе под нос, что стоит тут какой-то подозрительный тип, но деться было некуда. Если отойдет подальше, то Ольга потеряет его из виду. Он приметил неподалеку скамью в соседнем дворе, где можно укрыться от недовольных взглядов мамаш, достал телефон и хотел отправить Ольге смс с координатами, как тут же послышался детский голосок за спиной:

— Бабушка, покатаешь на санках?

— Нет, Андрюш. Тебя папа катает, а мне будет тяжело, — сказала Ольга.

— А твой друг может меня покатать? Он же сильный?

Алексей почувствовал странное тепло в груди от слов «твой друг» и непроизвольно улыбнулся. Значит, Ольга разговаривала с мальчиком о нем и поэтому так долго возилась. Знакомиться будет проще, чем казалось.

— Давай сам спросишь. Вон он! Подойди, поздоровайся.

Алексей обернулся и увидел мальчишку. На нём синтепоновая курточка поверх тёмно-синего комбинезона. Под капюшоном белая шапочка, надвинутая по самые брови. На шее намотан в три слоя вязанный шарф, скрывающий губы и подбородок. Видны были лишь ярко-зеленые глаза с бесцветными ресничками и покрасневший носик. Он был похож на толстого пингвинчика, который неуклюже топал в цветастых сапогах и размахивал рукавами, из которых торчали варежки на резинках.

Неужели их до сих пор пришивают к вороту куртки, чтоб не потерялись? Времена идут, а дети всё такие же растяпы.

— Привет. Меня Лёша зовут.

Алексей, улыбаясь, присел на корточки и протянул ладонь мальчику. Тот застеснялся и спрятался за подол Ольги.

— Андрюша, что нужно сказать? — Ольга вытянула его за ручку и повернула плечами к Алексею.

— Дратути.

— Не слишком он разговорчивый у тебя, — усмехнулся Алексей. — Андрюха, не стесняйся! Ты же свой парень! Будем дружить?

В ответ мальчик отвернулся к Ольге и спрятал нос за пуговицами её пальто, однако Алексей успел заметить смущённую детскую улыбку.

— Пойдёмте домой! Мама перед уходом купила нам вкусностей к чаю. Дядя Лёша будет пить с нами чай? — Ольга взглянула на Алексея. — Андрюша, позовём его в гости?

Ребёнок расслабился от мысли о вкусняшках, отстранился от неё и махнул головой, а затем ухватил за рукав Алексея и потянул его в сторону дома. Ольга неспешно шла рядом и улыбалась во все тридцать два.

***

Ольга прислонилась к косяку, сложив руки на груди, и умилялась над двумя мальчишками. Одному четыре, другому тридцать семь.

Андрюша, как только они зашли домой, сразу повел Лёшу в детскую комнату. Показал ему свой игрушечный автопарк, и вместе они собрали робота из «Лего». И вот уже пятнадцать минут она не может их дозваться на кухню и накормить своими хвалеными котлетами.

Они так увлеклись игрой, что Лёша, поверженный, распластался на полу, а внук лупил его по голове, оседлав сверху. Но оба раскраснелись и смеялись.

— Андрюша, перестань, — без укора сказала она. — Дяде Лёше больно.

— Ничуть не больно! — подскочил Лёша, подхватил мальчонку за живот и поднял на вытянутых руках. — Вж-ж-ж-ы-ы! Внимание всем! Летит истребитель-бомбардировщик! Пригните головы, заденет буйными лопастями!

Какая же я эгоистка, зря его этого лишила.

— Откуда в тебе любовь к детям? — тихо спросила Ольга, улыбнувшись.

— А? Что во мне? — переспросил Лёша и опустил хохочущего Андрюшу.

Внук тут же присел на корточки, схватил машинку и стал водить по ковру, наезжая колёсиками на ноги Лёши.

— Не зная тебя, подумала бы, что примерный отец, — сказала Ольга, подняла с пола детский комбинезон и повесила в шкаф. — Как будто у тебя есть ребенок, но не говоришь мне об этом.

— Это вряд ли. Даже если бы и был, то сказал, у меня нет тайн от тебя. Тем более я в этих делах осторожен.

Лёша принялся собирать с ковра детали конструктора, скидывая в коробку.

— Хм, ну да, — хмыкнула Ольга, — но ты можешь о них не знать.

— Я помню с кем... — осекся Лёша, взглянув на мальчика, и нахмурился. — Ни одна из них не скрыла бы от меня ребёнка.

— Серьезно так думаешь? — подняла бровь Ольга.

— Вы, женщины, все в таких ситуациях меркантильны. Сразу алименты начали бы выпрашивать.

— Представь себе, не все, — Ольга отвернула лицо в телевизор, работающий на фоне, и стала щелкать пультом в поисках адекватного мультика. — Есть те, которые предпочитают не говорить ради собственного душевного покоя. Не всем нравится нервотрепка с установлением отцовства. Давно общался с бывшей женой?

— При чем здесь она? Осведомлена о моих незаконных детях? Если так, расскажи, а то я не в курсе.

— Ну мало ли, она не сказала тебе, — пожала плечами Ольга.

— С чего вдруг Алёне о таком молчать? — напрягся он.

— Ты обмолвился, что вы расстались далеко не на теплой ноте. Вполне возможно, что она до сих пор таит на тебя обиду. А детей предпочла растить с более зрелым человеком, который её полюбит.

— Как-то не думал об этом. Но уверен, что общих детей у нас нет, — почесал он голову и смутился. — Мы, знаешь, больше в дружеских отношениях были, чем... Ну ты это поняла. Не тянуло к ней совсем. Она наряжалась в бельё красивое, ждала, а я приходил в стельку и использовал кровать по назначению. А в таком состоянии уже не до того. И это тоже стало одной из причин развода. Если у неё кто-то есть сейчас, то я только рад буду.

— А чтобы делал, если узнал, что у вас есть ребенок?

— Не знаю. Помог бы чем смог, не оставил. У нас не вышло, но дитя в этом не виновато. Не рисуй из меня конченого циника. Да, я её не любил, но всё-таки она была частью моей жизни. И вообще, к чему эти вопросы? Ты меня пугаешь.

Частью твоей жизни... Конечно, любимый. Я знаю. От того и больно, что не я ей была, когда так нужна была тебе.

— Да так, — вздохнула она и задумалась над его словами. — Тебе бы найти её, поговорить.

— Зачем?

— Хотя бы затем, чтобы знать, не навела ли она порчу на тебя. А то вдруг всё это с тобой происходит из-за её ненависти.

— Да она добрейшей души человек. К тому же разошлись сто лет назад, с того дня претензий не было.

— Всё равно найди, извинись. Это тоже шаг к излечению.

— Откуда ты знаешь про девятый шаг? — вытянул он лицо.

— Девятый шаг? — переспросила Ольга.

Лёша напрягся и отвёл глаза на Андрюшу, который уставился в телевизор.

— Я не сказал, — сел он на диван. — Вчера был на собрании.

— Знаю. Давно пора.

Он удивлённо вскинул голову. Ольга присела рядом, взяла его за руку и кивком просила продолжать.

Глава 5. Золото и шрамы

Плейлист: Scorpions– «StillLovingYou»

Конец года не мог не радовать. У Алексея было всё замечательно: хорошая работа, любимая женщина, друг из клуба, трезвая жизнь.

После первого собрания он пересмотрел свое отношение к терапии. Выливая свои переживания на сторонних слушателей, которые тебя понимали, он чувствовал, что ему становилось легче. В голове разложились по полочкам установки и появилась мотивация.

Виталий звонил каждый день, интересовался состоянием, но не лез в личную жизнь. Хотя Алексей всё чаще рассказывал ему об Ольге и иногда делился подозрениями, что она с ним встречается из жалости и по старой памяти. От этих мыслей хотелось избавиться, погрузившись в алкогольный морок. Виталий не поучал, не ругал, а просто говорил: «Я тебе вот что скажу...» или «У меня как было...», а затем рассказ заканчивался словами: «Только тебе решать!». После таких мотивационных речей болезненные травмы от первой любви перерастали в прожитый опыт, перед глазами появлялась дорога в светлое будущее. Действительно, зачем оглядываться?