Подумай, что случится завтра

Гости молча переглядывались, не понимая, в чём дело. Галина Фёдоровна плюхнулась обратно и закачала головой из стороны в сторону. Скорее всего, она, как и присутствующие, кроме Марины и Кирилла, не знала о его зависимости и к чему это привело.

Алексей обошел кузину вдоль шкафа, не сводя с неё глаз, и вернулся к своему месту. Опёрся ладонями о стол, опустил голову и шумно втянул носом воздух.

— Я не вор!

Схватил наполненную стопку, к которой не притрагивался весь вечер, опрокинул в горло содержимое и, поморщившись, ткнул ею в скатерть с громким стуком. Затем развернулся в коридор, обулся, сорвал с вешалки куртку и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

***

Оставшийся вечер Алексей провел в машине возле своего дома. Ольга несколько раз звонила, но он не брал трубку. В его голове всплывали картины тринадцатилетней давности: мертвый кот Тишка, развороченная квартира Игоря, суд. Он вспоминал слова, которые сказал тогда в свое оправдание, и думал, что бы сказал сейчас. Если бы можно было всё исправить, то он ни за что бы не пошел в тот день в квартиру дяди, лучше бы попросил Галину Федоровну.

От сожаления, что время не повернуть вспять, заливал в себя алкоголь. Ему хотелось теплых объятий и утешительных слов, что он не виноват. Но дома этого не почувствует и не услышит, там только пустая постель и одиночество.

Разве можно назвать домом то место, где тебя никто не ждёт? Последние члены семьи и те отвернулись. К кому ехать? Куда податься?

Когда алкоголь закончился, он повернул ключи в замке зажигания. В свете фар замельтешили белые мухи, из-под капота клубами повалил пар. Он вырулил со двора на широкую улицу. Фонари проплывали по бокам, ослепляя его короткими вспышками. Снег летел навстречу и резко взмывал ввысь, скользя по лобовому стеклу. Впереди пустынная ночная дорога. Нет ни машин, ни припозднившихся пешеходов. Цветные огни магазинов впустую тратили электроэнергию. Будто люди в спешке покинули город, а он остался здесь совсем один.

Он знал, где может попытаться найти утешения. Воспроизвёл в памяти маршрут, каким добирался туда вчера на такси. Перекрёсток, старый светофор, поворот на ту улицу. Тёмный двор, вроде те же пустые клумбы и детский сад напротив. Визг колёс. Удар. Боль в виске. Темнота.

Туго соображая, он откликнулся на свое имя, но не разобрал, кто это. В лицо светили телефоном. Почувствовал, как вертят его голову, придерживая за подбородок, а затем вытащили за подмышки из машины, потащили к дому и подняли вверх по лестнице. Рядом плакала женщина. Её всхлипывания не тревожили, наоборот. Голос был такой знакомый и родной, теплый, как из далекого прошлого.

Пытаясь встать ровно и пойти самостоятельно, он отпихивал незнакомца, тащившего его волоком по лестничным пролетам, но тут же падал и сучил по бетону ватными ногами. Заевшая пластинка мямлила из его рта: «Я не вор!!! Я не вор! Я не вор...»

Глава 3. Второй шанс

«Выди любимаяч, я внизлу»

Ольга прочла сообщение и подскочила к окну. Отражение кухонных фасадов на стекле мешало разглядеть темный двор, в котором пять минут назад раздался ужасный грохот, разбудивший соседских собак, и заставивший истошно вопить сигнализации машин на всю улицу.

Господи! Неужели это ты там шумел, Лёша?!

Она набрала его номер, в трубке звучали длинные гудки, он не ответил. После второй попытки до него дозвониться, быстрым шагом направилась в прихожую и накинула пуховик поверх халата. Из маленькой комнаты высунул голову сонный зять.

— Куда это вы, Ольга Владимировна, собрались на ночь глядя?

— Коль, всё нормально, я быстро. Надо кое-что проверить.

— Не выходите сейчас на улицу. Какой-то обрыган умудрился снести забор садика и загородил тачкой проход у подъезда.

Ольга застыла у двери с ключами в руках. Сердце колотилось в груди.

Только бы не Лёша!

— Ты уверен?

— Да, только что окошко закрывал и видел. Разбудил нас, сволочь.

— Ложитесь, а я пойду посмотрю.

— Зачем? Ментов вызвать, и делов-то.

— Мне друг написал... Надеюсь, что это не мой «обрыган» там.

— Пойти с вами? — насторожился Коля.

— Не надо, справлюсь. Иди спать. Тебе завтра на вахту, — дернула за ручку она и вышла в подъезд.

Ольга засеменила вниз по лестнице, представляя худшее. Лёша не отзывался весь вечер, и сейчас пришло пьяное сообщение. Из-за чего он опять напился? Вчера обмолвился, что не виделся с кузиной тринадцать лет. Что-то произошло на похоронах.

Палец быстро оказался на кнопке домофона, парадная железная дверь распахнулась со скрипом, и лицо обдало холодом. Ольга выскочила из подъезда и затормозила возле скамейки, скользя тапочками по снегу. Глаза расширились от ужаса. Перед ней стояла знакомая черная иномарка, «припарковавшаяся» во дворе перпендикулярно дороге задним бампером ко входу. Стоп-сигналы отбрасывали две красных дорожки на мокрый снег, наваливший за вечер по щиколотку, а глушитель клокотал, пуская в неё вонючие бензиновые клубы газа. Раскуроченная морда вогнула металлическую сетку забора детского сада напротив. Осколки фары валялись рядом.

Она обогнула машину вдоль припорошенного снегом газона, утопая голыми пятками в сугробах, и подошла с водительской стороны. За тонированным стеклом разглядела, как Лёша обмяк на руле, и ахнула.

Ручка заела и щёлкнула лишь с третьей попытки. Распахнув дверь, Ольга залезла с головой в салон и приподняла его за шиворот. Он был в сознании, но ничего не соображал. Воротник куртки и пол-лица в крови, над бровью месиво.

— Леша! Живой?! Где болит?! Слышишь меня?! — трясла она его. — Скажи хоть что-нибудь!

В ответ он невнятно промычал и уставился стеклянными глазами. От него разило так, что позавидовал бы вино-водочный завод.

— Ольга Владимировна, вы знаете его?

Она обернулась на голос зятя, подоспевшего следом, и поняла, что по её лицу градом катятся слёзы.

— Коля, помоги! Прошу! Ему срочно нужна помощь!

— Может вызвать скорую? — почесал голову он, взглянув на помятый капот. — И ДПС. А там сами разберутся.

— Нет! Не вздумай! Лучше помоги его вытащить, — взмолилась Ольга. — Я потом всё объясню.

— Да чего тут объяснять? Видно же, что он не просто бухой. Зрачки из орбит лезут.

Ольга испуганно схватила Лёшу за подбородок, направила подсветку телефона ему в лицо и стала разглядывать глаза. От яркого света зрачки чуть похудели в окружности, но действительно как будто намного шире обычного. Два черных круга, обрамлённые тонким, едва различимым карим кольцом радужки, отражали экран и мутно смотрели на неё.

— Что это может быть? Паленка какая-то, что ли?

— Наркотики, — ответил зять.

Ольга хватанула воздух ртом.

— Не могу утверждать, но похоже на ту дрянь, на которую сейчас подсаживают малолеток.

— Ты-то откуда знаешь? — не поверила Ольга и отпустила Лёшу. Его голова упала на грудь, как болванчик.

Коля вздохнул, но не стал объяснять. Ольга и сама догадалась: у него полно знакомых похуже, чем она хотела бы знать. Соседский парень, который вечно торчит на лавочке, приятели со стройки. В их районе такого добра хватает. Она не хотела в это верить, но, если Коля говорит, значит, есть от чего отталкиваться.

— Бред какой! — выпалила она, отгоняя страшную мысль. — Не совсем же он отбитый. Не стой просто так, помоги поднять, пока соседи не сбежались на шум.

Коля без труда выдернул пьяное тело с места и приставил к пассажирской двери, а сам полез внутрь за ключами и заглушил двигатель. Лёша буркнул: «Я не вор» и стал оседать на землю. Ольга подхватила его, пытаясь удержать, но он все равно сполз на пятую точку в снег, обтерев спиной грязные пороги машины.

— Ну и друзья у вас, мама, — прокомментировал с нажимом на последнее слово Коля и захлопнул водительскую дверь, игнорируя заевшую пластинку: «Я не вор», а затем помог Ольге поднять за подмышки ватное тело. — Да-да! Мы знаем! Подымай свою тушу, помоги хоть немного. Шевели ногами!

Ольга всхлипнула, но ничего не ответила.

Потом объясню. Или не объясню. Сейчас главное — затащить, уложить, чтобы не замерз насмерть.

Полчаса тяжелого подъёма по лестнице, отборного мата от зятя и её слёз, затем ещё десять минут возни в квартире, и вот наконец-то Коля закидывает ноги Лёши на постель. Бормочет что-то про «сумасшедшую тёщу и её дружков» и уходит в спальню к Алине и внуку.

Ольга осталась одна рядом с пьяным телом, которое когда-то было юным мальчишкой со страниц её дневника. Бледный, грязный, побитый, еле слышно сопит, но лицо напряжённое – даже во сне не отпускает.

— Какой же ты дурак, — прошептала она.

Встала, выключила свет и направилась в кухню. Достала из ящика пожелтевший ежедневник. Открыла не глядя, пальцы сами нашли нужную страницу.

«23 августа 2007

…сегодня он меня поцеловал. Привёл на речку, долго готовился, нервничал. Я растерялась и отшила...

Мне было так жаль бедного парнишку. И после этого он пропал. Сбежал. Пять часов его нет. Надеюсь, не сделал глупость. Я буду виновата. Я себе не прощу. »

Ольга закрыла дневник. Посидела, глядя в тёмное окно. За стеклом медленно падал снег, уличный фонарь отбрасывал желтые блики на подоконник. Она не заметила, как стрелки часов перевалили за полночь.

***

Алексей открыл глаза и спросонья огляделся. Он лежал накрытый одеялом на двухспальной кровати в просторной светлой комнате. Тюль с цветочками мягко рассеивала дневной свет. Возле окна стояло трюмо с косметическими баночками, а рядом на стуле висели его грязные джинсы и аккуратно сложенный джемпер. До него внезапно дошло, что его раздели до трусов.

Он оторвал от подушки тяжёлую голову, приподнялся на локте и склонил лицо над прикроватной тумбочкой, на которой для него заботливо оставили аспирин и стакан с водой. Мысленно поблагодарив спасителя за лекарство, проглотил таблетку и осушил воду. А потом заметил белый таз на полу, от которого разило рвотными массами. Зажав пальцами нос, откинулся обратно на постель, чтобы не видеть следы своих ночных извержений, уставился в потолок и прислушался к звукам.

За стенкой громко работал телевизор, кто-то шуршал в коридоре и неразборчиво переговаривался. Затем послышался детский возглас: «Пока, бабушка!». Хлопнула входная дверь, шаги и возня стихли. Воинственные речи Муфасы1[1] переключили на монотонную бубнёжку новостного диктора. У входа в комнату скрипнула половица.

Он повернул голову и увидел в дверном проёме Ольгу в домашнем халате, с пучком на голове, с кружкой чая и тарелкой с бутербродами. Она толкнула бедром за собой дверь, прошла в спальню, поставила завтрак на тумбочку, отодвинула подальше таз и присела на край кровати.

— Очнулся, дрифтер? — погладила она его поверх одеяла. — Как себя чувствуешь?

— Будто меня избивали всю ночь.

Он сел на постели, провел рукой по лицу и обнаружил на себе пластырь. Над бровью кольнуло. Ольга не позволила трогать.

— Головой ударился. Не страшно, царапина.

— Как я здесь оказался? Помню только, что ехал к тебе.

— Ты написал мне в одиннадцать, чтобы спустилась. А перед этим слышала во дворе ужасный грохот. Ещё подумала, что за ненормальный шумит поздно вечером, — вздохнула она.

— Тачка в хлам? — разочарованно спросил он.

Ольга поджала губы и тихонько закивала. Он цыкнул и запрокинул голову.

— Радуйся, что жив. В рубашке родился, не иначе. На ногах не стоял. Мы еле тебя дотащили.

— Мы? — напрягся он.

— Коля помог занести и уложить. Ты всю ночь брыкался.

Какой кошмар! Её зять видел меня в таком состоянии, а я даже не помню его лица. Неудачное знакомство вышло. Что обо мне теперь подумают её домочадцы?

— Я тебе заблевал тут всё, прости. — Ему стало стыдно. Он заметил у неё темные круги под глазами. — Не спала?

— Подремала чуть-чуть. — устало ответила Ольга. — Где умудрился опять? На поминках?

— Нет, меня оттуда выгнали, — опустил он голову.

— Что произошло? Ты бормотал про вора. Поговори со мной, — взмолилась она и взяла его ладони.

Ольга подскочит в страхе, когда услышит эту историю. Но если хочешь быть с ней, то нужно откровенно. Хотя бы в благодарность за то, что она выходила этой ночью. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Тринадцать лет назад их обокрали, поэтому теперь мне не рады в том доме. Марина ненавидит меня.

— Ты это сделал? — ужаснулась Ольга.

— Нет, но из-за меня, — высвободил он ладони из её рук и провел ими по лицу. — Они уехали в свадебное путешествие, а Игорь тем летом жил на даче. В квартире остался кот. Мне поручили его кормить. Я поганый человек, Оль...

Он взглянул на неё. Она сочувственно кивнула и просила продолжать.

— Я встретился с корешем и выпил. Потом нам захотелось ещё, а у меня не хватало денег. Вспомнил про кота и предложил зайти в квартиру дяди. Я взял совсем немного взаймы из пенсионных, честное слово. Всё бы вернул до их приезда, — шмыгнул носом он. — Пока на кухне наполнял миску коту, Кабан успел осмотреться. Тишка ещё так подозрительно на него зашипел и вцепился в ногу. А потом мы ушли бухать к нему. Я нажрался как свинья и уснул, а его дружки стащили у меня ключи.

Алексей прервался и понял, что плачет. Ольга внимательно слушала и гладила его по плечу.

— Они вынесли всё: деньги, технику, драгоценности, медали деда за отвагу. Даже продукты из холодильника прихватили. Но самое мерзкое — Тишку... — Он хватанул воздух ртом, силясь продолжить. — Кота жалко. Уроды! Это был её любимец.

Ольга ахнула и сочувственно притянула к себе. Он заплакал навзрыд, уткнувшись носом в её шею.

— Ты не виноват, — пыталась она его успокоить, поглаживая по спине.

— На меня хотели повесить кражу по предварительному сговору, — выдохнул он ей в плечо. — Марина так кричала на суде, что чуть не родила раньше срока. А Игорь, наоборот, выступал в защиту. До сих пор не понимаю, почему он не засадил меня.

— Потому что ты хороший человек и неспособен никому причинить зла. Просто оказался не в то время и не в том месте.

Он отстранился и вытер слезы. Ольга смотрела с жалостью и пониманием. Сколько же в её глазах веры. Так же смотрел и Игорь. Может, он правда не преступник?

— Их нашли? — поинтересовалась она.

— Один до сих пор сидит. Ему впаяли дополнительно за хранение. Другого убили в тюрьме. Кабан недавно вышел, но продолжает торговать. Вот такие у меня друзья! — фыркнул он и отвернул лицо, не заметив, как напряглась Ольга. — Я мог оказаться на их месте.

— Но ведь не оказался. Всё позади.

— Да я их сдал, понимаешь? В лучшем случае меня грохнут где-нибудь в подворотне. И мне никогда не заслужить прощения Марины. Я устал, Оля. Не могу бросить. Из-за этого случается одно за другим.

— Ты сделал всё правильно, выдохни. Суд остался на твоей стороне. И теперь осознаёшь, к чему ведёт пьянство, и делаешь шаги, чтобы вылечиться. Я помогу как смогу, только если сам этого не захочешь, то никто тебе не поможет, пойми! Почему не позвонил вчера?

— Боялся, что не поймёшь, — прошептал он и сглотнул.

— Ну правильно, лучше снова напиться? Дурак, — погладила она его по щеке. — Как завтра на комиссию явишься? Об этом, конечно же, не подумал? Давай, выхаживайся. Не гоню, но смотри не засиживайся. Мои гулять ушли на пару часов, пока можешь полежать.

Ольга чмокнула его в губы, придвинула тарелку с бутербродами, поднялась с постели, взяла таз и вышла из комнаты.

Завтрак не лез в горло, но она права, завтра нужно быть огурцом, и придется прибегнуть к старым способам, чтобы обмануть тест. Последний раз. Иначе реабилитация пойдет насмарку.

****

Ольга вышла проводить Алексея на улицу. Промокшая со вчера куртка и джинсы не успели высохнуть, и его пробил озноб. Трясясь больше от отходняка, чем от холода, он оглядел вогнутый забор и по взгляду Ольги понял, что именно сюда ночью врезался. С её слов, зять отогнал машину за угол дома и замотал чёрной плёнкой и скотчем, но даже через маскировку было видно снесённый бампер, выбитую фару, погнутый капот и смятое крыло. Оценив ущерб, выругался на весь двор.

— Лёша, это всего лишь машина. Главное, что жив остался, — обняла Ольга сзади.

— Всего лишь рабочая тачка, за которую меня уволят на хрен! — стукнул он со злостью по капоту, который жалобно хрустнул под его кулаком.

— Неужели нельзя договориться? Ты же сам можешь починить у вас в цеху.

— А где я столько денег возьму? Тут не один десяток тысяч. Фара только пятнашку стоит. Кузовщина на полтинник, покраска. Мне с такими темпами до пенсии бесплатно работать.

Ольга отстранилась от него, пригладила отклеившуюся пленку, задумчиво разглядывая повреждения, и неожиданно предложила:

— Могу помочь. Мы участок моих родителей в деревне продали. Откладывала на последний учебный год Алинке. Её с бюджета сняли, а доучиться надо. Жалко времени потраченного, но ничего страшного, справимся. Тебе нужнее. Не миллионы, конечно, но, думаю, хватит.

— С ума сошла? — уставился он на неё. — Я не возьму у тебя деньги!

— Согласись, это лучше, чем если бы вчера кто-нибудь вызвал гайцов! — повысила голос она. — Ты просто не видел себя со стороны. Двух слов связать не мог, и глаза как два блюдца. Сейчас сидел бы в отделении без прав!

Он опёрся ладонями на капот и задумался. Ольга действительно выручила. Как ангел-хранитель уберегла от последствий и выходила. Меньшее, что он может сделать, это перестать кочевряжиться и принять помощь. Только вот зачем ей это надо?

— Оль, у тебя дети. Я не хочу забирать ваши единственные сбережения.

— Ну и что? Алина сама подрабатывает на свои хотелки. Коля на месяц уехал, привезет к Новому году хорошую получку. У Андрюши столько игрушек, хоть перебирай и неси в фонд малоимущих. А мне ничего не нужно. В долг даю. Отдашь под расписку. Будешь мне до пенсии должен, — намекнула с улыбкой она.

— Зачем я тебе такой? — приобнял он её. — Без тачки, без денег и постоянно в говно?

— Хочу дать второй шанс.

Он прижал её к себе, стиснул и шумно выдохнул в пушистые кудряшки.

— Люблю тебя, Олька. Другой такой женщины мне век не сыскать. Спасибо, — прошептал он, закрыв глаза.

За спиной послышался хруст снега под ногами приближающихся прохожих. Он обернулся и увидел девушку с ребенком, которых встретил осенью с Ольгой в торговом центре. Её дочь, одетая по последнему слову моды, вела за руку мальчика в темно-синей курточке и пристально разглядывала Алексея. Он отстранился от Ольги, стесняясь проявления ласк в присутствии её детей.

Алина подошла ближе, отпустила мальчонку, который тут же опустился на корточки и принялся копать снег жёлтой лопаткой. Она оглядела Алексея с головы до пят. Во взгляде читалось осуждение.

Первое впечатление он произвел не самое хорошее, завалившись вчера пьяным к ним домой, и, очевидно, она тоже не спала и всё видела. Надо попытаться выдержать планку хотя бы сейчас, но отходняк не вовремя напомнил о себе. Кисти затряслись, он сложил руки в карманы и стыдливо отвёл взгляд.

— Мам, ты скоро? Мне надо готовить курсовую по философии, с Андреем надо посидеть, — недовольно обратилась она к Ольге.

— Да, зайчик, сейчас поднимусь. Идите пока обедайте, — отозвалась Ольга.

Алина цокнула языком, бросив напоследок на Алексея осуждающий взгляд, и потянула мелкого домой. Мальчонка обернулся через плечо и тихонько спросил у неё: «А кто этот дядя рядом с бабушкой?» Алексей не расслышал, что она ему ответила, но по интонации понял, что его представили не в лучшем свете.

— Извини, доставил хлопот, — повернулся он к Ольге.

— Ничего, — вздохнула она и проводила детей глазами. — Мы с ней поговорили утром. Она не против, чтобы я с кем-нибудь встречалась. Правда, отчитала, как школьницу. Ну да ладно. Нет смысла скрывать, кем ты мне приходишься.

— И как же меня представила? — выгнул бровь он, опасаясь, что такой кавалер для матери семейства — сомнительная пара.

— Пока только другом, но она взрослая и прекрасно понимает, что мы с тобой спим.

Спим — громко сказано, хотя он не отказался бы и от таких элементов отношений. Ольга является ему в горячих снах на протяжении месяца, и с утра часто приходится наблюдать нехилый стояк, как у юного мальчишки. Давно с ним такого не случалось. Он уж думал, что пропил окончательно свое мужское здоровье, но после сумбурного секса на его дне рождения желание женского тела только выросло. Пришлось подавить не к месту растянувшуюся улыбку.

Пока вызывал такси, Ольга отошла и поздоровалась с соседкой. Алексей оторвал глаза от телефона и узнал рядом с ней бабу Зину. Пожилая женщина кудахтала про наркоманов и показывала пальцем на его чёрную иномарку. Она заприметила рано утром следы аварии и успела разнести сплетни по округе, и теперь сетовала Ольге, что живут они далеко не в благополучном районе. Он отошёл от машины, делая вид, что не при делах и не знает, чья эта разбитая тачка.

***

Несмотря на все попытки обмануть тест, на следующий день нарколог разглядела в результате следы его ночных приключений и назначила жёсткую терапию. Помимо покупки недешевых седативных препаратов на длительный курс, пришлось полежать под капельницей и только потом бежать вприпрыжку на работу.

Разбитую служебную машину он объяснил начальнику так: на светофоре в него въехал пацан на «Жигулях», и так как у обоих на руках не было страховки, решили вопрос на месте. В эту ложь поверили, но дополнительную должность водителя с Алексея временно сняли, а с этим урезали получку и заставили незамедлительно заняться ремонтом, естественно, за свой счёт. Благо Ольга накануне перевела кругленькую сумму, и часть запчастей он заказал тем же утром.

В одночасье его расходы существенно превысили доходы. Зарплата состояла из мизерного оклада, всё остальное — премии и переработки за каждый отдельно взятый заказ. Зимой в принципе туго с клиентами, а тут ещё и чинить бесплатно казённую тачку. Когда он отдаст Ольге хотя бы половину потраченных денег, было сложно сказать. А впереди новогодние праздники, и так хотелось надеть на свою любимую женщину хотя бы скромный позолоченный браслет, но тут не до подарков. Он в очередной раз убедился, насколько дорого ему обходится пьянство.

Только подумал о поиске подработки, как тут же в их автосервис пожаловал дорогой автомобиль. Все слесари побросали свою работу и выскочили облизывать клиента. Алексей с досадой остался за верстаком диагностировать покорёженную деталь. Этот заказ ему пока что не светил.

В течение получаса он слышал ругань, разносившуюся по цеху через маленькую форточку под потолком, и мысленно благодарил волю случая, что дерзкий клиент гнет пальцы сейчас не перед ним.

— Лёха, выйди к этой курице, она меня бесит! — напарник на эмоциях зашёл в цех и бросил заказ-наряд на слесарный верстак.

Алексей отложил деталь, вытер руки о грязную ветошь и направился в клиентский зал.

Очередная богатенькая автоледи устроила скандал и брызгала слюной в администратора, требуя, чтобы её люксовую машину починили вне очереди. Она кидала гневные взгляды на будку, где оформляли документацию, и нервно тыкала свежим маникюром в страховку, ожидая, чтобы к ней подошёл ещё кто-нибудь из мастеров. Коллеги разбежались кто куда, лишь бы подальше от этой скандалистки.

Приблизившись к ней, Алексей улыбнулся, так как сразу узнал эту высокомерную особу.

— Привет, Крис!

Подруга с лагеря нисколько не изменилась, разве что приоделась побогаче да волосы нарастила. Она обернулась, приспустила солнечные очки с носа и взглянула исподлобья.

— Не поняла, мы знакомы? Меня сто лет так никто не называл, — выгнула брови она, стала потихоньку припоминать. Её надменное выражение лица сменилось улыбкой. — Громов, ёпрст! Какими судьбами в этой дыре? На большее не способен, что пришлось устроиться сюда? М-да уж. Хотя чего я спрашиваю, ты всегда был никчёмный бомжара, — махнула она рукой.

— Помниться, ты тоже выросла в этой дыре и называла меня Милаш, — ухмыльнулся он.

— Окстись, сороковой десяток разменял. Какой из тебя милашка?

— Так и ты тоже. Но выглядишь офигенно, — поправил он себя, ничуть не слукавив.

— Я б тебя обняла, но не хочу запачкать свой блейзер от «Гучи», — взглянула она сверху вниз на его рабочую робу.

— Что сломалось? — с тенью обиды перешёл он к делу.

— Это ты мне скажи! Ваша шарашка не хочет брать мой «Гелик», а мне позарез надо. Не полезу же я сама смотреть, что там стучит.

— Хм, могу глянуть, но вряд ли найдутся запчасти, если что-то серьезное. Придется заказывать и ждать минимум неделю. Обойдется недёшево.

— Деньги не проблема, — пафосно выставила она карту перед его носом. — И за доставку переплачу, лишь бы побыстрее. У меня обратный билет в Дубай через три дня, так что хоть вертолетом заказывай, мне без разницы.