Королевский запрет

Анна Ангерли

Королевский запрет

Глава 1

Справедливо ли, что люди не могут полностью управлять собственным телом? Не могут заставить его исцелить раны или остановить кровь? Не способны прогнать боль силой мысли?

Не знаю. Лично я — могу.

Жаль только, что приятного в этом всегда мало.

Я поморщилась от воспоминаний, которые снова станут реальностью, и покрепче сжала в руке веер карт, пытаясь не слышать гвалт со всех сторон. Здесь было душно и жарко, так что я обмахивалась им, как настоящим. Нельзя отвлекаться. В Тангру играют по-разному, но для меня это игра на скорость, и каждая мысль должна быть занята расчётом поля.

Обычно я играю хорошо, но сейчас проигрывала вчистую. Просто не повезло с соперниками, вместе их тактики хорошо работали против моей. Бывает. Можно выкрутиться, но сегодня Тангра — лишь фон.

С тяжёлым вздохом я в очередной раз отодвинула от себя горку монет. Я здесь не за этим, и проигрыш даже на руку, но как же больно смотреть на то, как уплывают деньги...

— Не идут карты, молодая леди? — раздался вкрадчивый голос над ухом.

С глазами, полными слёз, я обернулась на мужчину. Из-за едкого дыма слёзы здесь всегда давались легко.

— Просто кошмар! Проиграла всё до последнего диара! А мне так нужны были деньги... Что же теперь делать...

Он разглядывал меня с подслеповатым прищуром. Виран. Владелец этого игрового заведения, о котором знает не каждый. Сегодня он видел перед собой девушку с длинными чёрными волосами и кукольно-белой кожей. Незнакомую. Но под его долгим взглядом я едва удержалась от того, чтобы поправить парик. Я догадывалась, что у него проблемы с глазами, — может быть, поэтому ему так нравилась кожа, к которой можно прикоснуться, — но вдруг именно сегодня он сумеет разглядеть в этом образе меня.

Виран мягко улыбнулся, и у меня разжались руки. Не разглядел.

— Если вам нужны деньги, я мог бы помочь. За небольшую услугу.

Он поманил пальцем, приглашая отойти подальше, и я послушно встала. Карты с тихим шелестом упали на стол — их роль на сегодня сыграна. Мимо тесно расставленных столов мы прошли к дальней стене, откуда шла лестница наверх.

— И что же это за услуга? Надеюсь, вы не принимаете меня за...

— Ни в коем случае! Мне нужно всего лишь имя. Моё имя. — Сальный взгляд Вирана тяжело лёг поверх моего платья. — На вашей коже.

Притворно охнув, я прижала ладонь ко рту. И Виран, истолковав это как испуг, сделал то, что срабатывало всегда. Назвал цену.

— Тысяча диаров.

— Так много...

Я переводила взгляд то на него, то на свои руки, изображая внутреннюю борьбу. Сдаваться сразу — слишком подозрительно. И Виран заговорил с ласковым снисхождением, словно сам процесс уговоров ему нравился не меньше.

— Вы же наверняка знали, куда идёте? Обычно молодые девушки не появляются здесь просто так.

— Да, но...

— И вам, конечно же, сказали, что я веду дела честно. Не сомневайтесь. Способа заработать легче вы не найдёте.

Последняя фраза зацепила по-настоящему, не наигранно, и я сжала зубы, с ненавистью глядя на его короткие, широкие пальцы. Кто спорит-то... Способа легче я так и не нашла.

Я молча кивнула, желая закончить это поскорее, и Виран с вежливой улыбкой указал на лестницу — так изящно, словно приглашал не в свою каморку, а на королевский бал.

В его комнате хотя бы не было так душно. Здесь, как обычно, стоял поднос с фруктами, на которые я смотрела, чтобы не смотреть на него. Иногда он был так щедр, что предлагал угоститься, но я всегда отказывалась, не желая задерживаться здесь ни секундой дольше.

Виран одной рукой держал моё запястье, а другой водил по предплечью остриём маленького кинжала, как причудливой кистью. Он старательно прицеливался, рисуя в голове эскиз своей жуткой картины, и холодный стальной кончик аккуратно касался кожи, вызывая нервные мурашки. А потом снова перемещался. Моё дыхание то учащалось, то замедлялось. Наконец он нашёл подходящее место и ласково погладил лезвием.

— У девушек такая идеальная белая кожа. Она так и просит...

Я задержала дыхание, когда руку пронзил первый росчерк боли. Это единственное, что помогало терпеть. Договариваться с болью сложнее всего. Она уходит, только пока просишь, а стоит отвлечься — и снова тут как тут...

Выдохнула я, только когда он вывел последний штрих. Голова закружилась от недостатка воздуха. На глазах выступили слёзы, но я вытерпела всё беззвучно. Это в первый раз было страшно. А сейчас весь процесс был скорее досадным напоминанием о моём положении.

Хорошо, что в его имени всего пять букв.

Виран наклонился и шумно втянул запах крови, как изысканные духи.

— Красиво. Уже двести девушек в городе носят на своём теле моё имя. — В голосе послышалась гордость. — Моя самая прекрасная коллекция.

Грязные красные разводы на коже были отвратительны, но я кивнула с понимающим видом. Двести девушек. Впечатляющая цифра. Жаль его разочаровывать, но добрая часть из них — это одна я. В разных париках.

Мне на руку заботливо наложили повязку, пропитанную мазью, и надвинули сверху рукав. Мешочек с деньгами перекочевал в карман плаща. Я не пересчитывала — Виран всегда платил честно. Попрощалась почти вежливо, прикрыла лицо капюшоном и без задержек выскочила из заведения. Местные головорезы давно уже прикинули, что девушки выходят от Вирана с деньгами, и могли поджидать возле выхода.

С наслаждением вдохнув свежий ночной воздух, я прошмыгнула в переулок. Порезы на руке нещадно горели, хоть мазь и притупляла боль, но я не спешила от них избавляться. Мало ли что.

Далеко за спиной и в самом деле хлопнула дверь — вероятно, за мной вышли. Я на всякий случай ускорила шаг, но сердце если и ударило чуть быстрее, то тут же выровнялось, давно уверенное, что ничего не случится. Никогда не случается.

Несмотря на скорость, звук моих шагов не разлетался по улицам — мы в Антере привыкли ходить тихо, особенно ночью и в этих районах. Здесь даже воздух был холоднее, опаснее, но мешочек с деньгами согревал изнутри. Надо только успеть зайти за леденцами, пока лавка не закрылась. И до дома ещё добираться через полгорода. Тётушка опять будет ругаться...

Не успела я выйти из переулка, как сзади послышался сдавленный вскрик. Обернувшись быстрее, чем догнал страх, я вгляделась в темноту. Пусто, ни души. Если головорезы и шли за мной, то снова передумали.

Иногда мне казалось, что это неспроста, что меня защищают какие-то таинственные силы. Спасают, охраняют, не дают в обиду. Но тётушка, например, уверена, что у меня просто бурная фантазия. Ну и заодно душевная болезнь, ибо ни одна молодая девушка в здравом уме не будет шляться ночами и провоцировать разбойников в уверенности, что ничего не случится.

Я тётушку не осуждала, но и не соглашалась, хотя не могла объяснить этого даже себе. Сколько я ни вглядывалась все эти годы в ночные переулки вокруг, никакие высшие силы и таинственные спасатели не объявлялись.

Ну ладно, один только раз... Это воспоминание всё ещё жило во мне надёжным касанием рук, ароматом мятного чая и свежего ветра, которые стали запахом безопасности. Единственное доказательство, что я не сошла с ума...

Миновав городские ворота, я свернула в сторону и остановилась в привычном закоулке, где был подход к реке. Закинула в сумку парик, от которого уже вовсю чесалась голова, смыла грим прохладной водой и распрямилась. Теперь самое главное. И самое приятное.

Закатав рукав, я с шипением отодрала повязку и уставилась на ненавистные буквы. Можно было сделать это мысленно, можно было не смотреть, но я снова и снова заставляла себя увидеть это мерзкое имя — в надежде, что этот раз станет последним.

— Ты мне не нравишься, — огрызнулась я на кровавую надпись. — Тебя не должно быть на моём теле. Убирайся отсюда.

Она, разумеется, послушалась. На моих глазах кровавые линии затягивались, исчезали вместе с отвратительной режущей болью. Пара секунд — и я покрутила в воздухе полностью здоровой рукой. Наконец-то окончательно выдохнула.

Подобрав сумку, я пошла дальше по каменной крошке, которая редела с каждым шагом, пока окончательно не сменилась сбитой земляной тропинкой. Свет амулета выхватил вдали чужую фигуру и заставил притормозить — в нашем районе редко встретишь людей в это время. Но фигура уже знакомо махала руками, привлекая внимание, и ветер донёс обрывки моего имени:

— …а-на! Ми…-на!

Спустя минуту передо мной согнулся запыхавшийся подросток, и я нахмурилась.

— Что ты здесь делаешь, Жан?

— Матушка… послала. — Он сделал ещё один глубокий вдох и выпрямился. — Последняя карета уже давно проехала, а тебя всё нет.

— Ну, задержалась на подработке. — Я взяла парнишку за руку, но он тут же вывернулся и гордо пошёл рядом. — Не первый раз же. Нельзя тебе одному так поздно ходить!

— А тебе что, можно? Ты вообще девушка! Матушка сказала передать, что теперь всегда будет отправлять меня тебя встречать.

Жан произнёс это, раздуваясь от гордости, а я только выругалась про себя. Вот же тётушка! Специально это придумала в надежде, что я буду беспокоиться за брата и перестану шляться ночами.

— И вообще, когда ты уже возьмёшь меня с собой? — Он отвернулся, чтобы не показывать мне обиду на лице. — Я тоже могу работать.

Я оставила это без ответа, как обычно. Не хотелось ни врать, ни объяснять. Зато всё-таки ухватила Жана за руку и впихнула туда большой леденец на палочке. Он от неожиданности моргнул, зато оставшуюся дорогу довольно сопел, посасывая леденец. Эта картина понемногу вытесняла из памяти лицо Вирана, заменяя его на лица тех, ради кого я к нему хожу. Возвращала миру немного нормальности.

Так мы дошли до улицы на отшибе, где среди десятка домов стоял и наш. Ещё недавно это место было деревней рядом с Антерой, но город активно рос, и вот уже пару лет как мы всей семьёй считаемся городскими жителями. Со всеми вытекающими радостями — вроде образования, лечебниц и налогов.

Дом встретил протяжным скрипом досок на лестнице, и я стиснула зубы от ненавистного звука бедности. Это наступил Жан, даже не заметив. Сама я всегда перешагивала через эти ступени.

— Явилась! — всплеснула руками тётушка, едва мы пересекли порог. — Мирана, ну сколько можно? Мы же волнуемся! Где ты была?

— На подработке.

Я сбросила туфли, не торопясь поднимать на тётушку глаза. Во-первых, я уже совершеннолетняя и могу делать, что хочу. Во-вторых, я знаю, что в её взгляде будет столько беспокойства, что укол совести неизбежен. Так что я сразу полезла в сумку и вытащила ещё два леденца.

— Где девочки?

— Спят, конечно! — Глаза тётушки сверкнули. — Мирана, когда ты попадёшься разбойникам, леденцы нас не утешат.

— Не надейся, леденцы они точно отберут. Есть что-нибудь на ужин?

Голодной я не была, но это самый простой способ смягчить гнев. Тётушка пыталась с собой бороться, хмурилась, оборачивалась на кухню, потом снова хмурилась, но всё же не выдержала — унеслась накрывать на стол. В коридор потянулся аромат овощного супа. С чувством победителя я прошла за ней.

Я любила тётушку, правда. Она забрала меня к себе совсем ребёнком, заботилась, как о родной, и искренне волновалась. Но она считала меня ребёнком до сих пор и отказывалась признать, что только мои ночные заработки не позволяют нам скатиться в нищету. А ещё иногда мне казалось, что она до сих пор меня не простила.

После ужина я сразу ушла в свою комнату, сославшись на ранний подъём. Спать оставалось часов пять, а утром снова ехать в академию. Каждую ночь я хотела её бросить, но каждое утро исправно тащилась на первую карету. И так же исправно каждый год платила за обучение собственные деньги. Лишь бы окончательно не расстроить тётушку.

Забравшись в кровать, я некоторое время лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Потом подняла над собой руку и пустым взглядом уставилась на ровную кожу, едва видимую в лунном свете.

Десять раз должно появиться на ней имя Вирана, чтобы я могла оплатить год академии. Я давно подсчитала. Может, он наконец поднимет расценки?

Или, скорее, раскроет меня.

Надо заканчивать с этим заработком, но лучшего способа я пока не нашла. Вот владеешь столь необычной силой, а попробуй успешно обратить её в деньги. И при этом никому не раскрыть, чтобы не попасть под Забвение.

Взгляд переместился с предплечья на мизинец, чуть оттопыренный вбок. В который раз закралась мысль чиркнуть по нему ножом. Посмотреть, что будет. Смогу ли я прирастить его обратно? Но пальцы тут же испуганно сжались в кулак.

А вдруг не сработает? Я ведь ничего не знаю о своей силе, кроме того, что она под запретом. И чтобы узнать даже это, потребовалась слишком большая жертва.

Запретные знания не найти в библиотеках, о них не спросить у самых великих учёных. Они хранятся только в одном месте — в архиве королевского дворца. А бедные девочки из провинциальных городов никогда туда не попадают.

Глава 2

Моё любимое время учебного дня — это обеденный перерыв, особенно когда глаза слипаются от недосыпа, а карета едва не уезжает перед носом. Такое утро может скрасить только облепиховый чай Альбины — горячий, сладкий, заваренный по тайному рецепту их семьи. Он дарит и бодрость, и умиротворение, и лёгкость в общении.

В академии он не приветствовался, но Альбина, обычно во всех отношениях девушка правильная, делала здесь исключение и иногда незаметно его приносила. В основном перед тяжёлыми занятиями, после экзаменов или в дни других предсказуемых потрясений.

Сегодня был именно такой день, хотя я умудрилась об этом забыть. Но мне позволительно — если бы не тётушка, я бы здесь и дня не проучилась. Мои рисунки немногим лучше, чем у десятилетних сестёр, и становиться художницей я не собиралась. Просто здесь ниже плата за обучение и проще пропускать занятия. Ну и мои друзья.

Зато Альбина рисовать искренне любила. Её даже приглашали украсить зал в новой пекарне возле академии, и нарисованные булочки ничуть не уступали настоящим.

— Как же волнительно, — прошептала Альбина, не переставая раскачиваться на стуле. — Вы представляете? Если это будете вы?

Я только пожала плечами, помешивая чай. Лично мне надеяться было решительно не на что.

— Не представляю, — зевнул Яр, третий участник нашей обычной компании.

Остальные студенты, заполняющие длинные ряды скамеек, выглядели примерно так же: кто-то не отрывал взгляд от двери, а кто-то, как я, скучающе глазел по сторонам и ждал, когда это закончится. Даже разговоры сегодня были тише обычного. Не каждый день в Антере проводятся королевские конкурсы, а уж тем более художественные. Этот край никогда не славился искусством, и я была уверена, что академию Искусств здесь построили просто для приличия.

Ректор в своей лучшей парадной мантии стоял на помосте в центре зала и тоже наблюдал за дверью. С его лица всю неделю не сходило удивление — видимо, он так и не понял, как короля могло впечатлить развитие искусства Антеры. Мне казалось, теперь он тоже просто ждал, когда это закончится.

Альбина потеряла равновесие и с громким стуком приземлилась на место, притянув на себя несколько недовольных взглядов. Она виновато улыбнулась и оставила стул в покое.

— Мирана, ну а вдруг? Если ты победишь, то куда потратишь столько денег? Правда, поедешь в столицу?

Хмуро кивнув, я уткнулась в кружку и залпом допила чай. Мне не то что победа не светила — я скорее боялась, что из-за этих рисунков меня загребут. За насмешку над королевским конкурсом. Стоит только вспомнить, что я там нарисовала...

Я тогда как раз вернулась домой после встречи с Вираном. Мрачные мысли требовали выхода, и я выпустила их в картину, которая получилась столь же тёмной, как переулки вокруг его заведения. Они хотели дух Антеры? Это и есть Антера. А вовсе не те цветущие поля, что красуются на гербах. Устыдившись, я попыталась добавить на холст парочку весёлых птиц, но и они камнями устремились к земле. На этом пришлось остановиться.

Я бы вообще не участвовала, если бы не Альбина! Она заставила нас обоих, требуя проявить уважение к Судьбе, которая даёт такой шанс. Ну и назвала цену. Примерную. В последнем конкурсе, о котором она слышала, выигрыш составил двадцать тысяч диаров. В нашем сумму пока не объявили.

Но двадцать тысяч... Двадцать Виранов на моей руке... Это решило вопрос.

— А я так хочу те волшебные краски, — мечтательно протянула Альбина, не замечая наших лиц. — Но даже это не главное. Сама победа...

Двери распахнулись — резко, властно, и её голос оборвался вместе со всеми остальными звуками. Ректор, уже уставший ждать, сразу подобрался и шагнул навстречу королевским посланникам. А те взошли на помост таким величественным шагом, словно за ними наблюдал сам король.

Их было двое: мужчины почтенного возраста в длинных белых мантиях с серебряной оторочкой. На рукавах даже отсюда сверкали нашивки с короной, и к этому блеску мой взгляд прилип сам собой.

Яр незаметно отодвинул от Альбины кружку, которую она вот-вот могла раздавить, а я мягко накрыла ладонью её холодную руку. Думать о своей победе нет смысла, так буду хоть болеть за неё.

Ректор деликатно покашлял, привлекая внимание. По обе стороны от него встали посланники, и один из них держал в руках запечатанный конверт. Обычно ректору приходилось перекрикивать шум, но сейчас стояла полная тишина.

— Уважаемые студенты, прошу внимания! Королевские посланники готовы объявить имя победителя.

Вперёд вышел тот, у которого в руках был конверт. Он осторожно надорвал печать и вытащил сложенный в несколько раз листок бумаги. Развернул его и читал так мучительно долго, будто имя зашифровали ребусом. Потом поднял глаза на сверлящих его взглядами студентов.

— Как представитель его величества, Диамата Единственного, я благодарю академию Искусств Антеры за столь талантливых учеников и уверен, что вы и дальше будете нести в королевство свет искусства. Вы все прекрасно постарались. И я с гордостью объявляю победителя, чья работа восхитила его величество сильнее всех остальных. Его имя… — он сверился с листочком, — её имя…

Альбина сжала стол с такой силой, что её пальцы побелели. Она явно забыла, что нужно моргать, и пересохшие глаза заслезились.

— Мирана Грейм.

Я вздрогнула. Пустая кружка вывалилась из рук и с нарастающим, тревожным звоном покатилась дальше по столу. Чужие головы медленно поворачивались ко мне. Студенты смотрели с недоумением, особенно те, кто меня знал. Ректор и преподаватели — с изумлением не меньшим. Даже Яр, разинув рот, смотрел на меня. Только Альбина невидящим взглядом смотрела перед собой.

— Кто? — выдавила я хриплым голосом. — Яр, кого он назвал?

— Мирана Грейм! — повторил ректор, справившись с удивлением. — Подойдите сюда.

Я продолжала сидеть на месте, пока Яр силой не выпихнул меня из-за стола, и тогда на негнущихся ногах поплелась вперёд. Как-то оказалась на помосте, хотя не запомнила ступенек.

Ректор уверенно схватил меня за руку и затряс её, бормоча поздравления. Я их не слушала, вместо этого старалась незаметно выхватить у посланника из рук конверт. Он явно неправильно разгадал там ребус. Выхватила, с победным видом развернула бумажку — и застыла. Это действительно было моё имя.

Как?! Святая корона, да я же там такое нарисовала... Это даже картиной назвать нельзя!

Посланник всё пытался мне что-то объяснить, но я смотрела на него пустыми глазами и моргала. Да это же полный абсурд! Я не могла победить в королевском конкурсе с рисунком дохлых птиц в переулке!

— Леди Мирана, — до меня наконец долетели слова. — Я искренне вас поздравляю. Его величество высоко оценил вашу работу. Прошу пройти с нами в кабинет, чтобы обсудить детали.

Проходя мимо столов, я пыталась поймать взгляд Альбины — она слабо улыбалась, но всё ещё смотрела в никуда. Яр подливал ей чаю, а на моё виноватое лицо шикнул, чтобы проваливала побыстрее и дала привести её в чувство.

* * *

Посещать ректорский кабинет мне приходилось нечасто. Правила академии я не нарушаю, а то, что рисовать не очень-то умею… Ну, за это не наказывают. Лишь бы плату за обучение платила вовремя.

Сейчас ректора здесь не было, только я и посланники.

— Леди Мирана, ещё раз поздравляем. — Один из них с уважением тряс мою руку. — Его величество был поистине впечатлён.

— Рады объявить вам, что для этого конкурса была приготовлена совершенно особенная награда…

От слова «награда» перед глазами заблестели монеты, и возмущение победой слегка утихло. Я подалась вперёд, жадно ловя каждое слово. Какая разница, кто из нас получит деньги? Я обязательно подарю Альбине волшебные краски. А сама... Сама я поеду в столицу. Поближе к тому месту, где хранятся все знания мира.

Посланник тем временем достал из мантии указ, развернул и зачитал, выговаривая каждую букву:

— Победителю конкурса художников Антеры дарована возможность отправиться в королевский дворец и создать роспись комнаты отдыха южного крыла в духе своего региона. Его работа станет частью истории дворца.

Я поморщилась, но закивала. Всякая ерунда. Давайте дальше, к самому главному.

Но посланник, помедлив, свернул указ. Оба с лицами, полными улыбок, смотрели на меня и ждали реакции.

Встрепенувшись, я перевела взгляд с одного на другого. Так, я что-то пропустила? Мысленно вернулась к тексту указа и попыталась припомнить количество указанных там диаров. Кажется, их там было... ровно... ноль?

Я едва не выхватила у него из рук бумагу, чтобы убедиться самой. Это что, шутка?! Рисовать подворотни Антеры во дворце? Вместо денег?!

Похоже, мой ошарашенный вид — именно то, чего ждали посланники. Они ещё сильнее заулыбались, закивали головами, принялись наперебой поздравлять и желать удачи, будто моё согласие — уже дело решённое. Неудивительно, ибо отказывать королю у нас тут не принято. А я даже не разбирала их слов и быстро прикидывала в голове, как бы обменять такую честь на деньги. Ну на кой мне сдался этот их дворец!..

И я замерла, словно до этой секунды думала не тем местом. Захотелось хлопнуть себя по лбу от глупости.

Они сказали — дворец?

Да ведь мне нужно в столицу, чтобы попасть в архив. Который во дворце. На это нужно много денег — дорога, жильё, одежда. Не говоря уже о том, что вообще неясно, как туда попасть.

А они мне предлагают дворец... бесплатно?! Да это же гораздо лучше, чем деньги!

Не прошло и минуты, как я с таким же энтузиазмом затрясла в ответ руку посланника, и он, кажется, наконец-то был доволен.

* * *

После окончания занятий я встретилась с друзьями на выходе из академии. У Альбины ещё оставался чай, а у меня после вчерашнего вечера появились деньги, так что мы зашли в пекарню за булочками и разместились на скамейке в соседнем сквере. Здесь часто отдыхали студенты, но шелест листьев над головой заглушал звуки с других скамеек.

Альбина уже отошла от потрясения и сразу принялась молить о прощении, дескать, она не должна была так ужасно реагировать, и я абсолютно достойна победы. А Яр только хмыкнул и по-деловому осведомился, насколько большой оказалась королевская награда, хотя сам он в деньгах не нуждался.

— Вообще-то, не очень большой, — вздохнула я. — Если точнее, то совсем никаких денег…

— Как это? — нахмурилась Альбина.

— Вместо этого мне предлагают поехать во дворец и расписать там какую-то комнату моими прекрасными рисунками.

Повисла тишина, пока друзья осмысливали услышанное. Я невозмутимо откусила сразу половину булочки и прикрыла глаза от удовольствия. Как же хорошо, когда есть на что их купить.

— Ты прости, пожалуйста, — выдавил, наконец, Яр. — Но эту комнату потом придётся заново перекрашивать.

— Яр! — возмутилась Альбина, несмотря на моё хихиканье. — Мирана всё-таки победила в конкурсе по всей Антере, её оценил сам король. Это значит, что в её картинах есть нечто особенное. Возможно, совершенно новый стиль, который изменит будущее искусства.

— Ладно, ладно! — Он примирительно поднял руки. — Я бы очень хотел посмотреть на эту комнату. Но ты ведь не поедешь?

Я промолчала. Альбина уловила недосказанность и подняла на меня глаза.

— Мирана, ты же не собираешься поехать?

Вместо ответа я дожёвывала булочку и усиленно разглядывала розовые клумбы, будто вопрос предназначался кому-то другому.

— Мирана!

Под двумя парами возмущённых глаз я чуть не подскочила.

— Ну что? А как я могу не поехать? Вы же сами знаете, что я очень хочу поехать в столицу. Это просто удивительный шанс.

— Поехать в столицу, но не жить в королевском дворце, — напомнила Альбина.

— Что может быть лучше, чем жить в королевском дворце?

— Но там король! — воскликнули они хором. И переглянулись.