Полная версия
— Как у тебя все просто. А ты попробуй найди бесплатный реабилитационный центр. Попробуй найти хорошую работу, чтобы не ходить по барам, ища деньги там. Вот ты работаешь?
— Да.
— И где?
Амариллис потупился. Он не стыдился своей работы, но говорить о ней с человеком, который никак не может работу найти — было бы неправильно.
— На заправке в районе забвения… — все же пробормотал он, потупив голову.
— Ну вот. Ты работаешь, чува-ак! Не думаю, что на заправке сколотишь состояние, но тебе хотя бы платят. А меня только пиздят, — Твистер вздохнул, потирая синяк под глазом. — Вот у тебя есть возможность все поменять. А у многих людей, ну-у… нет просто возможности, нет, как бы сильно они ни хотели. Не все вещи в этом мире исполняются исключительно по хотелкам. Что-то, типа… можно поменять, а что-то, типа… нельзя. Да и почему я тебе это объясняю? Когда я напьюсь, говорят обычно со мной, а не я с кем-то…
Доля правды в его словах была. Амариллис задумался — может, Твистер и прав. Начало казаться, что и ему следует относиться к жизни серьезнее. Также ведь говорила и Илекс — значит, надо прислушаться.
Розовая кошечка на мониторе вновь заиграла в рекламе.
Твистер с силой поднялся, потирая уставшее лицо. Было видно, что постепенно алкоголь переставал дарить эйфорию, и вместо нее пришла усталость, совладать с которой Твистер не мог.
— Сложно говорить с тобой, чувак… я домой попрусь… А то меня опять вырвет… Буэ-э…
***
Амариллис проводил Твистера до ближайшей аптеки и помог ему купить лекарства. В его контактах на браслете появился новый абонент: «Твистер». Юноша хотел проводить его до его дома, но Твистер отказался, сказав, что Амариллис может однажды прислать на его адрес коллекторов, поэтому дальше их пути разминулись. В голове Амариллис прокручивал мысль, что нужно потом обязательно уточнить у Твистера, добрался ли он до дома и не нарвался ли в переулке на группу отчаянных неонщиков.
Начинало светать, а он так и не купил сигареты — шагая по переулкам, пытаясь найти на голограмме карты нелегальную табачку за пивным ларьком, Амариллис не заметил, как зашел в опустевший переулок. Вместо людей здесь бегали крысы — они дружно разгрызали мусорный пакет в поисках еды, но, услышав шаги Амариллиса, быстро разбежались кто куда. Амариллис огляделся вокруг — пивнушкой здесь и не пахло.
И внезапно за спиной раздался выстрел.
Разноцветная пуля пролетела мимо его виска и застряла в свисающей трубе — пробив металл, она вдруг начала шипеть, растекаясь неоновыми струями по каркасу. Амариллис почувствовал, как сердце упало в ноги. Он обернулся — и увидел свисающую со сточной трубы тень, наводящую на него пистолет. Тень заскрежетала когтями по трубе — и с шумом свалилась на асфальт.
Вновь зазвучали выстрелы.
Амариллис рванул вперед, не оглядываясь на несущуюся за ним фурию. Он, чуть не запнувшись о мешки с мусором, метнулся за угол, в темноту, освещаемую одним неисправным уличным фонарем — и фурия юркнула за ним, цепкими когтями взбираясь по трубам и прыгая по ним, нагоняя беглеца. Выстрелы раздавались за спиной, целясь то по ногам, то по плечам Амариллиса, а он, извиваясь как удав, юрко скользил вдоль стен и пробегал за мусорными баками.
Дикий женский смех за спиной напугал сильнее.
— Да чтоб… хх… да чтоб я еще раз… эти сигареты… — рычал себе под нос Амариллис, и внезапно маньяк свалился прямо перед ним, загораживая путь к отступлению на оживленную улицу.
В свете просыпающегося солнца Амариллис увидел птичьи когти на мускулистых совиных лапах, а боевой окрас на лице вместе с хищным оскалом заставили его отшатнуться на пару шагов, спотыкаясь и падая на землю. Неоновая вывеска над головой убийцы замигала, отражая краткое и пугающее слово: «Конец». Амариллис быстро отполз к мусорному баку, прижавшись к нему спиной, а невысокая девушка с мощным пистолетом подошла ближе, прижав орудие убийства к его лбу.
Амариллис зажмурил глаза и дрожащими руками вытащил из кармана оставшуюся купюру:
— Э-это все… — пробормотал он, жмурясь и стараясь не смотреть девушке в глаза.
Та вырвала из его рук бумажку, озадаченно покрутив ее в руке. Момент — и она спрятала ее в карман широких, закатанных до коленей штанов, и вдруг запищала, убрав пистолет от лба Амариллиса. Амариллис приоткрыл глаза — и увидел, как невысокую девчушку за длинное звериное ухо держит рогатая женщина, чуть ли не встряхивая бедолагу, как бесхозную тряпочку:
— Тая, дурьё безмозглое, ты опять напала на кого попало! — рявкнула она и потянула Таю к себе. — Хочешь нам еще больше проблем, сопля зеленая?!
— Э-эй! Касья-ян! Я не сопля! — запищала Тая, стараясь вырваться из стальной хватки. — А что сразу я то! А что сразу я! Таечка не виновата! Таечка никогда не виновата, он сам напросился!
— Да что ты говоришь, — оскалилась женщина. — А теперь расскажи это Трейси, когда она вернется!
Касьян отпустила Таю и подняла Амариллиса одним рывком.
— Свали отсюда, деньги обратно не отдадим. Если хоть кому-то промямлишься — самолично тебя прирежу.
Амариллис закивал, не чувствуя своих ног. Все равно на деньги, все равно на сигареты — его отпустили и позволили жить! Но, когда он развернулся, чтобы слинять в переулок, приметил на себе чужой взгляд. Недалеко, у свисающих с дома балок, стоял высокий черноволосый юноша в дождевике. Их взгляды встретились — и Амариллис вспомнил изумрудность его глаз.
Его сердце тревожно забилось.
— Это ты! Ты был на заправке!
Глава 4. Раскол
— Ты больной?
Но парень в плаще задал вопрос слишком поздно.
Амариллис рванул к нему и схватил за грудки, прижимая к стене под угрожающе свисающей балкой. Его лицо перекосилось от ярости, а пальцы впились в чужой дождевик. Амариллис приблизился к лицу парня и зашипел:
— Почему ты оставил сумку на заправке?! Что за оранжевый паразит?! Оно угрожает жизни, ты хотел, чтобы мы там как крысы окочурились!
— Отвали от него! — взвизгнула Тая, и пуля просвистела чуть выше головы Амариллиса, угодив в трубу. — Мы его так долго ловили, это нечестно! Мудак! Касья-ян, дай мне его застрелить!
— Да что ты несешь?! — разозлился парень, стряхнув с лица капюшон. С силой и точно пнув Амариллиса в живот, вынудив его ослабить хватку, парень вывернулся из-под Амариллиса и заломил ему руки за спину. — Говорю сразу — как ты со мной, так и я с тобой… Что за заправка, ты о чем, ты кто вообще?
— Как будто ты сам не знаешь! — рявкнул Амариллис, пытаясь вырваться из его хватки. — Неделю назад, заправка в районе Забвения! Ты с сумкой пришел, бросил ее у нас, а внутри паразит был!
— Как ты? — захихикала Тая, лениво запрыгнувшая на мусорный бак, когда парень запретил ей вмешиваться. — А говорят, что у рыжих всегда проблемы с башкой, шарики за ролики заезжают!
— Значит твой натуральный цвет — рыжий, — огрызнулась на нее Касьян.
Парень в дождевике устало вздохнул, будто слышал такие ссоры каждый день. Он склонился ближе к Амариллису, и ухо юноши опалило дыхание захватчика:
— Тебе нужно доказать, что я не тот, кого ты ищешь? Или ты так и будешь пытаться размазать меня по асфальту?
— Да как ты докажешь-
— Ну так не пизди и смотри.
Парень щелкнул по своему браслету, и Амариллис обратил внимание, что вид этого гаджета отличается от привычных моделей, которые он видел. Голограммные иконки, подвисая и выдавая ошибки, открыли трехмерную карту, на которой были запечатлены все передвижения за последние семь дней. Множество красных линий сновали туда-сюда по району Грез, но в районе Забвения ни одного пересечения.
И Амариллис растерялся.
— А если ты подчистил логи?!
— Точечно не получилось бы. Стерся бы весь маршрут, — насмешливо ухмыльнулся парень. — Так ты теперь веришь или опять с кулаками полезешь? — и Амариллис стыдливо отвел глаза, пытаясь понять, в какой момент его логика дала сбой.
— Не полезу… — буркнул он и вырвался из хватки парня, который уже его не удерживал. — Просто ты похож очень... На того, кто, ну… подкинул нам сумку. Прям один в один, я правда лица не видел…
— Лица не видел — а с кулаками лезешь, крутая логика, — съязвил парень, но вдруг его взгляд задумчиво сощурился. — Но, возможно, ты видел не меня, а моего двойника… долго объяснять. Короче, с кулаками не кидайся на каждого черноволосого встречного, а то к волкодавам залетишь быстрее, чем школьница от старшеклассника, — и юноша спрятал руки в карманы. — Я Аконит.
— Амариллис, — медленно вторил ему парень, и протянул было руку для рукопожатия, но Аконит не стал жать руку в ответ.
Лучики солнца игриво заползали в темный переулок — Касьян, на чье лицо первой упали солнечные лучи, зажмурилась и прикрыла рукой глаза. Только сейчас Амариллис рассмотрел окружение и заметил, какие крепкие у девушки руки. На одном из предплечий красовалась черная татуировка с механизмами и шестеренками, а на второй, на сгибе локтя, зияли свежие синяки. Касьян, косясь на него исподлобья розовыми глазами, невзначай поправила бандану и потуже затянула на макушке хвост:
— Чего тебе? — рыкнула она, подойдя ближе к парням и со злостью заглянув в лицо Амариллиса. — Нит, ему сказали съебаться, он чего, глухой? Зачем ты с ним мусолишься?
— Кас, я сам с ним разберусь… и я просил тебя так меня не называть, — процедил Аконит, оттаскивая девушку за плечо. — Будет неловко, если Трейси вернется раньше нас, поэтому давайте в темпе вальса свалим, — он замолчал и покосился на Амариллиса. Что-то не давало ему покоя в чужой внешности, и он отмахнулся от Касьян, не отрывая зрительного контакта. — Я догоню, идите первыми.
— А Трейси не говорила, что у тебя бзик на рыжих! — запричитала Тая. — Но я была уверена, что ты-
— Таисия! — и Касьян, схватив Таю за лямку переброшенной через плечо сумки, потащила ее прочь.
Когда обе девушки скрылись за поворотом, Аконит обернулся к Амариллису.
Взгляд у парня был неприятный — Амариллиса до костей пробрал этот холодок. Аконит прикусил губу от раздражения и размеренно похлопал Амариллиса по плечу, пытаясь скрыть раздражение, разыгравшееся внутри:
— Не ходи здесь, — коротко буркнул он. — Касьян под котиками, жалеть тебя она не станет. Тая страдает биполяркой, про нее вообще промолчу. Ты со своими бзиками — легкая мишень для неонщиков. Если пожить охота, то веди себя сдержанно и поменьше гуляй ночью. Не тупой ведь, знаешь, что ночью полно всякой дряни.
«Неонщики». Амариллис поежился, представив, как обезумевшие от неона бандиты перехватывают его в переулке. Но кем таким был Аконит, если считал, что может указывать ему, как жить?
— Что за указывания такие?! — только и фыркнул Амариллис, закатив глаза. — И вообще, ты так и не объяснил! Как я мог видеть на заправке тебя… то есть, твоего двойника?
— У тебя шестеренки в голове работают? Чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше мне кажется, что тебя в детстве головой вниз роняли, — и Аконит потер переносицу, жмурясь от рассветных лучей. — Уясни одну простую вещь — в Кеустине куча мужчин одинакового роста с зелеными глазами и черными волосами. Не разговаривай с ними и все, не так-то много правил, знаешь ли.
— Но с тобой же я говорю!
— А кто тебя просил заводить диалог? — уголки губ Аконита недовольно дрогнули, и Амариллис прикусил язык, решив, что больше не стоит спорить.
Аконит прошел мимо юноши в закоулки, в которых скрылись опасные дамы, и оглянулся напоследок. Аконит выглядел идеально — черты лица были списаны точь-в-точь с критериев на глянцевых журналах, а зеленые глаза, как два изумруда, сверкали в ярких утренних отблесках.
— Уходи. Это не обычный «спальный район», — равнодушно бросил он и исчез, оставив юношу у мусорки без денег, чести и ответов.
Амариллис взглянул ему вслед и растерянно покосился вокруг. За мусоркой пищали крысы — пытались поделить пачку конфет, выпавшую из кармана Таи. Неоновая вывеска, испугавшая Амариллиса, потухла в преддверии утра.
Обычно за одну ночь не случалось столько всего — Амариллис и сам не помнил, когда так сильно сомневался в себе. Быть может, все его мысли действительно пережиток сна? Быть может, он вновь сначала делает, а потом думает?
Пошарив в карманах, Амариллис с грустью осознал, что так и не купил сигарет для подруги.
***
Солнце было в зените, когда автобус остановился на остановке «Район Забвения: парковка № 1652».
Амариллис ехал в автобусе один — ни у кого не было желания прозябать на окраине города, тогда как в самом центре постоянно кипела жизнь. Автобусы давно ходили на автопилоте, отчего одиночество ощущалось сильнее.
Выскользнув из транспорта, юноша взглянул на браслет — на экране появилось сообщение от Илекс. «Бро, я буду спать, заходи тише, иначе убью к чертям лл» — Амариллис нервно улыбнулся, поставив под сообщением огонек. Сердце вновь сжалось от невыполненного обещания о покупке сигарет.
Намокая под дождем, Амариллис шагал мимо парковки к их фургону. Воздух, пропитанный машинным маслом и выхлопами, ощущался как самое действенное лекарство — может, ему почаще выходить на улицу при плохом самочувствии? Сможет ли это вылечить его безалаберность? Он рассуждал несвязно, лишь бы не думать о настоящих проблемах — и вскоре добрался до фургона, тихо приоткрыв дверь, чтобы не разбудить подругу.
Впрочем, будить никого не пришлось. Илекс сидела на диване, притянув к себе колени, накрытые пледом. В ее руках был старенький планшет — девушка использовала его для рисования дизайнерских карточек в качестве подработки. Открытую дверь она заметила не сразу, но когда из щелки потянуло прохладным воздухом, Илекс притянула ноги под плед и взглянула на Амариллиса, как на нашкодившего щенка:
— Бр-р, закрой дверь, холодно…
— А почему ты не спишь? — недоуменно пробормотал Амариллис, закрывая за собой дверь. — Ты же писала мне только что.
— Мало ли что я писала, Ами, — фыркнула Илекс и похлопала стилусом по планшету. — Я нам деньги зарабатываю, между прочим, чтобы и на хотелки хватало, и на огро-омный долг. Но умоляю, я скоро убивать начну без затяжки. Ты купил?
— Что купил?
Илекс посмотрела на него, как на идиота.
— Сигареты мои.
— Аа-а… купил, да, купил, — закивал Амариллис, но вдруг осекся.
Что он говорит? Почему он врет лучшей подруге?
Илекс начинала уставать от его заторможенности. Закатив глаза, она прошла мимо Амариллиса на кухню и щелкнула настольную лампу: та заскрежетала и осветила крупицы пыли, летающие под лампочкой.
— Выложи их на стол. Из еды сегодня многого не предложу, но я овсянку замутила с малиной, — Илекс покрутилась около открытого холодильника и скептично добавила. — Правда эта ваша хваленая «малина» — простой искусственный заменитель, не более. Жрем химию, как свиньи, еще и платим за это! Хорошо устроились гипермаркеты, ага… Одни только сигареты натуральными остаются. Если не покупать слащавую жижу, конечно.
Она вытащила из холодильника стеклянную миску с порцией ленивой овсянки и поставила ее перед Амариллисом, который сам не заметил, как уселся на стул. Илекс в ожидании постучала по столешнице, продолжая молча требовать долгожданные сигареты.
Амариллис поднял на нее печальный, бегающий взгляд.
— Илекс, ты… — начал было он, но тут же замолчал, поняв, что сейчас вновь начнет нести лесть, которой одаривает подругу каждый день. — Слушай, я не мастер в красивой речи — этим все-таки у нас в группе Олеандр занимался… Мне просто волнительно, что ты скажешь. Я тебя очень ценю. Ты не подумай, что мне на тебя все равно — нет! У меня в голове такой бардак, постоянно тяжело сконцентрироваться, а еще все эти ужасы за прошедшую неделю, ха-ха… — и он нервно сглотнул. — Паразиты, преступники, концерт…
— Амариллис, сигареты где?
Илекс смотрела на него леденящими глазами, словно желала заморозить. В свете настольной лампы, при звуке дождя за окном и в тотальном молчании, Амариллис боялся, что своим чутким слухом Илекс докопается и до его сердца, которое испуганно вырывалось из груди.
Стыдливо опустив взгляд к настольной лампе, он рассеянно промямлил:
— Только дослушай сначала, ладно? — но Илекс ничего не ответила, и Амариллис сжал руки, собираясь с силами. — Я когда приехал в район Грез… сделал не самую хорошую вещь. Я понимаю, что ты никогда не одобряла мои походы в бары, я помню, чем это кончалось, но-о я же обещал тебе, что перестану пить — и вот, перестал! Стараюсь работать, помогать…
— Ты пропил все деньги?
— Нет-нет! Только стакан разбавленного вина. Меня барменша под…
— Не говори, как типичные спермобаки, — зрачки Илекс сузились, и она в отвращении цокнула. — Барменша не может заставить тебя что-то сделать. Если ты повелся на ее голосок и сиськи — то это твоя проблема, а не ее.
Амариллис кивнул, опуская взгляд.
— Ну? Продолжай.
— В общем, часть денег ушла на алкоголь… Потом в баре драка случилась, но не со мной! Одного посетителя выперли из бара через окно, и он голову разбил. Я дал ему денег, чтобы он купил медикаментов, у него не было с собой средств и-
— Ты тратишь мои деньги на наркоманов и алкашей? — холодно процедила Илекс. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Не говори мне, что в баре были адекватные люди. Это ночь, ты должен был понимать, с каким контингентом столкнешься.
— Но какая разница, наркоман он или алкаш? Он мыслил и говорил здраво, я чувствую, что он — хороший человек! Просто не на ту дорогу свернул, и, ну…
— Амариллис, — прервала его Илекс. — Наркоманы и алкоголики не зря зовутся «отбросами общества». Если помогать каждому калеке, то ты сам останешься сидеть в говне, ожидая, что однажды кто-то поможет и тебе. Мы с тобой с боем вырываемся из нищеты, чуть ли не по останкам моих нервных клеток поднимаемся, а ты считаешь, что лучше потратить деньги на наркомана, нежели сделать хоть что-то, что я прошу?
Амариллис не нашелся в ответе.
В их ситуации такая щедрость и правда была глупой. Они старались сохранить каждую монетку, каждый процент от прибыли, лишь бы поскорее избавиться от долгов и начать копить на что-то более полезное и ценное. В их ситуации отдавать деньги тем, кто не захочет что-то делать со своей жизнью — неразумно.
Твистер никак не поменяется, а Илекс копила на университет — для нее это было важнее.
— Продолжай, — голос Илекс предательски дрогнул. — Было что-то еще?
— Нет, больше ничего! — Амариллис растерянно сжал запястья, а на лице застыла нервная улыбка. — Ты не поверишь мне, если я расскажу, что было дальше, но это правда случилось!
— Говори.
— Я… когда искал табачку, на меня напали!.. Преследовали и украли оставшиеся деньги. Они были вооружены, с пистолетом. Я-я бы ничего не смог сделать, подумай сама! С такими людьми не шутят... Да и их было много, а я — один. А еще там был тот человек, про которого я тебе говорил, тот, в дождевике! Но он…
— Достаточно.
Девушка впилась ногтями в предплечья, стараясь не вымещать злость на посуде. На коже остались розовые царапины — но Илекс не придала этому значения. Амариллис заметил, как она пытается совладать с дыханием — Илекс часто делала практики для восстановления нервной системы, перепробовала много видео и специалистов.
Вот сейчас никакие интернет-уроки не предотвратили ее истерику.
— Амариллис, я не просила тебя ни о чем, кроме сигарет, — Илекс присела на столешницу, пряча лицо, чтобы не показывать мокрые глаза. — От тебя требовалась лишь одна просьба. Я даже денег тебе дала больше, я знала, что ты захочешь отдохнуть. Подумала, мол, бедный Амариллис, впервые отработал недельную смену, пусть купит себе что-нибудь и мне сигарет прихватит…
И она взглянула на Амариллиса мокрыми глазами, отчего тот рассеянно застыл — Илекс плакала перед ним второй раз.
— Тебе настолько плевать на меня, на долги, на будущее? Ты настолько эгоист, что не можешь выполнить обычную просьбу?
— Нет же, Ил! — начал оправдываться парень, а в голове звякнул колокольчик — он словно уже проживал это. — Я-я не думал, что все так случится! Я виноват, мне реально жаль, но я все понял! Я снова выйду на смену, окуплю все деньги, съезжу тебе за сигаретами и…
— Ты просто клоун, Амариллис.
И юноша затих от ее крика. Внезапно Илекс схватила миску, швырнув ее в стену: посуда разбилась на множество осколков, полетевших на пол, а девушка с силой ударила столешницу, разбивая костяшки в кровь.
— Ты ни черта не делаешь, бесполезный кусок дерьма! Зачем я вообще вызвалась тебя кормить! Я каждый раз как дура беспокоюсь о тебе, даже после всего говна, что ты сделал! После всего, чем ты мне насолил! А ты-ы… ты продолжаешь все поганить. Я устала от пустых обещаний, Амариллис. Я ненавижу тебя за это!
Взгляд Амариллиса округлился при виде ее заплаканных глаз — носу защипало, предвещая слезы, но он не мог расплакаться сейчас, не мог продолжать так эгоистично обращаться с подругой.
Илекс соскользнула со столешницы и хотела было схватить его за грудки, но ее руки сжались в кулаки перед его грудью, останавливая сами себя. Ногти царапали ладони, слезы застилали глаза, но на кухне было тихо — Илекс рыдала молча:
— Мне напомнить, как ты жизнь мне испортил?! — взревела она, стукнув кулаками по столу. — Я напомню! Мне было шестнадцать, я горела группой, барабанами! Я думала, что все мы сможем вывести рок на новый уровень, и я покажу матери, что чего-то стою! Ха-ха…
Она запнулась, осев на край стола и закрыв лицо руками.
— Я считала, что все понимают, как это важно для меня… для всех! Но ты-ы… — она обернулась, красными глазами прожигая Амариллиса, и попавшаяся под руки его миска с овсянкой полетела на пол. — Ты, малолетний имбецил, уничтожил нашу репутацию! Сломал жизнь мне, Лотос, Ирису… Олеандру! Ты нам жизнь сломал! Генеральное прослушивание, куча важных людей, у нас были все шансы, наш альбом был вылизан до идеала — а ты, накуренная сволочь, нажрался и превратил концерт в цирк. Ты вообще в курсе, как мы выглядели со стороны?!
Сердце Амариллиса колотилось: его не пугала бьющаяся посуда, не пугало и то, как долго придется убирать осколки. Его ужасало то, насколько четко Илекс помнила каждую деталь. В своей голове она вновь и вновь проживала тот день, ту фатальную ошибку, которую они допустили…
…ошибку, которую допустил он.
— Ты мне не помог, ты все только испортил, — Илекс металась из стороны в сторону, раскидывая ногами осколки. — Ты думал об алкоголе, тусне! А когда мы все потеряли, ты решил, что самое время завязать и уйти в музыку. Эгоист! Ты никогда не думал о других! Лотос опять ушла к насильнику-отцу, Ирис вынужден работать на пяти работах, а Олеандр похоронил свою жизнь в гараже! Ты все лишь портишь, портишь своим характером!
Амариллис вжался в стул, позорно опуская в пол дрожащие глаза. Стыд придавливал его к полу: сейчас, когда зависимости уже не было, а подростковый максимализм прошел, он так и не смог избавиться от позорных качеств до конца. Почему он продолжает портить жизнь той, кто даже после позора согласилась взять его под свое крыло?
А Илекс истерично засмеялась:
— А я еще и живу с тобой! Кормлю на свои бабки, даже любила когда-то — имбецила, который за три года ни черта не поменялся! И знаешь что? Пошел бы ты! Я больше не хочу стараться ради нас, в этом нет смысла! Пусть тебя кормят твои же обещания!
И Илекс выскочила из кухни, как фурия.
Из гостиной раздалось вошканье, и Амариллис, путаясь в дрожащих ногах, поднялся и выбежал в комнату. Илекс натягивала на себя куртку, а ее дрожащая рука не попадала в рукав.
— П-погоди! — мямлил Амариллис, держась за косяк двери. — Я все понял, Ил, мне честно жаль, я говорю это не просто так! Не делай глупостей, давай я что-нибудь сделаю, и мы снова поговорим?!
— Я заманалась от разговоров с тобой, Амариллис, — рявкнула на него Илекс, и, перекинув через плечо сумку, с силой распахнула дверь фургона. — Кайфуй! Порть жизнь кому-нибудь еще! Но не мне, не-ет… я больше не дам сделать себе больно, особенно тебе.
И девушка пулей выскочила на дождливую улицу. Дверь захлопнулась, и Амариллис соскользнул по косяку, упав на пол и вцепился в волосы, не сумев сдержать нервный всхлип.