Кто я, или Возвращение домой

Мысли роились в голове, как в пчелином улье, подкидывая всё новые и новые предположения моего нахождения здесь: психиатрическая больница, кома, очередной сон или всё-таки смерть… Рассказывают же люди про какой-то свет в конце тоннеля!.. Но выяснить всё это было не у кого. Здесь была только я и белоснежная пустота. И никакого тоннеля!.. М-да, даже умереть нормально не могу! Непутёвая!..

Оглядевшись ещё раз по сторонам и убедившись, что мне ничто не угрожает, моя тревога сменилась необъяснимой тоской. Поднялось чувство чего-то родного, но ускользающего от меня… Чувство, будто я знаю это место, но так давно здесь не была, что забыла о нём. Что со мной происходит? Где я? Кто я?

Словно услышав меня, пространство вокруг зашевелилось, воздух медленно поплыл, растворяя белый туман и меняя картинку. Я увидела ярко-голубое небо и бескрайнее пшеничное поле вокруг. Лучи закатного солнца обволокли жёлто-розовым теплом моё тело и коснулись верхушек колосьев, превратив их в золотой океан. Лёгкий ветерок наклонял стебельки то вправо, то влево, и мне казалось, что солнце качает поле на своих огромных горячих руках, ласково и бережно, как младенца. Этот мягкий солнечный свет и волнообразные движения дарили чувство спокойствия и умиротворения. Мне даже захотелось покачаться в такт с ними, что я и сделала, закрыв глаза, раскинув руки и плавно водя ладонями из стороны в сторону.

Тревога ушла, а на душе стало тихо-радостно — полная идиллия. Я не понимала, где нахожусь, да и не хотела понимать. Хотелось просто быть! И ощущать себя частью чего-то целого, огромного и значимого! Я и была всем и ничем одновременно! Я чувствовала себя и хрупким колоском, и бесконечным небом, и тёплым лучом солнца, и шаловливым ветром, и громко бьющимся сердцем одновременно — я чувствовала себя самой Вселенной!

— Аня-я-я… — Мягкий, но настойчиво зовущий голос заставил меня открыть глаза и вернуть мысли в тело. Кто меня звал?

Вдали я разглядела идущий навстречу женский силуэт. Лица чётко не было видно, так как солнце освещало фигуру сзади, зато хорошо прослеживались очертания игривого каре, чуть-чуть касающегося плеч своими волнистыми прядками и открывающим грациозную шею. Да и вся фигура была очень знакома своей изящной худобой. Я ещё не поняла, кто это, но мне было спокойно. А может быть, всё равно?!

— Аня, — вновь произнёс моё имя бархатный голос, — ты слышишь меня?

Я утвердительно кивнула, отвечать не хотелось. Где я слышала эти интонации?

Когда силуэт приблизился настолько, что я смогла разглядеть лицо, то сильно удивилась. Это была Милана — наш учитель йоги! Так вот почему зовущий обволакивающий тембр показался мне таким знакомым.

Она подошла ближе, взяла меня за руку и тихо спросила:

— Что тебя беспокоит, дорогая?

Вдруг мне захотелось всё ей рассказать. Атмосфера этого места или этот доверительный голос сыграли роль, но слова потоком хлынули из меня наружу, будто прорвало плотину или проснулся вулкан, и ничто не в силах было его остановить.

— Я совсем одна. Мне так грустно, одиноко, больно. Я совсем одна, — горько повторяла я. — Я запуталась. Мама погибла почти десять лет назад, отца я вообще никогда не знала, сестёр и братьев нет, у подруг своих проблем хватает, а на работе ни друзей, ни единомышленников я не нашла. Я искала поддержки у мужчин. Но и там не ощутила её — уже дважды в разводе. Я не смогла стать ни нормальной женой, ни матерью. Я разочаровалась в себе, в мужчинах, в своих мечтах и ожиданиях. Даже работа не приносит мне никакого удовлетворения. Я запуталась. Не понимаю, чего хочу в жизни? Зачем родилась? Мне скоро тридцать, а я чувствую себя брошенной, несчастной, не реализовавшейся и одинокой женщиной, абсолютно одинокой и никому не нужной. — На последних словах я горько зарыдала.

Милана не стала меня утешать, причитать, сочувствовать или жалеть. Она дала мне возможность проплакаться, лишь тихо пожимая мою руку, а потом сказала:

— Пойдём, хочу тебе кое-что показать.

Мы шли по полю вперёд, аккуратно раздвигая пшеничные колосья руками. Удивительно, но они совершенно не были колючими. Я слышала их шелест и пение птиц, видела, как вокруг порхают бабочки, и ощущала лёгкое прикосновение ветра к моим оголённым плечам. Только сейчас я обратила внимание, что моё платье стало в тон поля золотисто-жёлтым и больше не походило на бесформенную сорочку, а приятно облегало фигуру и холодило своим шёлком грудь и бёдра. Волосы распустились и струились по открытой до пояса спине. Странно. «Откуда всё это? Где я?» — вопрошала я себя, идя босыми ногами по идеально-мягкой траве. И вообще, весь этот мир был каким-то… идеальным. Тепло, комфортно и абсолютно безмятежно, а главное — безопасно. Так спокойно я не ощущала себя с раннего детства, когда сидела в объятиях мамы.

— Где я?

Вероятно, я повторила это вслух, потому что Милана ответила:

— Ты там, где хочешь быть.

— Хочу? — немного удивившись, переспросила я.

Я уже давно не понимала чего хочу.

— Да, чего ты хочешь прямо сейчас!

Её мелодичный голос вводил меня в какой-то транс. Я вдруг увидела маленькую девочку в голубом ситцевом сарафанчике на бретельках, идущую по целому полю цветов. Только она, синее небо над головой и океан космей вокруг.

«Такой нежный и трепетный цветок», — проговорил детский голосок в моей голове.

«Как и твоя душа», — послышался мысленный ответ.

Кто это сказал, я не сразу поняла. Словно сама Вселенная шептала мне. Всё моё внимание было приковано к детским ладошкам, держащим лиловое чудо с лепестками, напоминающими крылья бабочек. До меня не сразу дошло, что эти руки принадлежат… мне!

Маленькие пухлые пальчики вдруг стали вытягиваться, а тело расти и приобретать женственные изгибы. Я снова увидела себя теперь уже в розовом льняном платье до колен и с венком из разноцветных космей на голове.

«А ты знаешь легенду о космее?» — спросила Милана без слов, смотря на меня. Я видела её лицо перед собой, но её губы оставались неподвижны, поэтому я обернулась. Может, здесь ещё кто-то есть? Никого. Я всё ещё сомневалась, что это говорит именно Мила. И чтобы убедиться в этом, мысленно и по-детски искренне ответила, глядя ей в глаза: «Нет».

И тут же снова услышала в голове: «Тогда садись поудобнее, я расскажу».

Больше сомнений не было — мы общаемся мысленно, не раскрывая рта. Но и этот факт после осознания я приняла, как-то спокойно и как само собой разумеющийся. Почему бы и нет! Вероятно, я всё же сплю, а во сне и не такое бывает. Какой замечательный сон… Пусть он продлится ещё!

Мы устроились прямо на сочной изумрудной траве в окружении цветов — белых, розовых, лиловых и оранжевых космей, так напоминающих небесных красавиц, что зажигаются в ночном небе, — и Мила начала свой рассказ, не размыкая уст.

«Космея была прекрасной звездой, стройной белокурой красавицей с длинными кудрявыми волосами. Она жила на просторах Вселенной среди миллиарда других звёзд. Её большие глаза светились необыкновенным серебряным светом, оттенки которого имели способность меняться от настроения. Девушку полюбил Космос — владыка и повелитель звёзд. И она ответила ему взаимностью. Это была самая сильная любовь во Вселенной, не знающая границ и времени. Но…»

Моя визави на мгновение замолчала, а я затаила дыхание: «Опять “но”, всегда есть это “но”…»

Милана загадочно улыбнулась, вероятно, вновь услышав мои мысли, и продолжила: «… Но могучий и величественный Космос отличался непостоянством в своих чувствах и легко увлекался другими звёздами…»

«Прямо как мой Дэн…» — Моё воспалённое сознание не стеснялось уже проводить аналогии.

«Космея очень страдала от неверности возлюбленного…»

«Понимаю. До сих пор сердце щемит от воспоминаний об изменах», — не унимался мозг, щедро подкидывая памяти лица красавиц, которым дерзко улыбался мой первый муженёк. Когда-то и я попалась на эту уловку искреннего, как мне тогда казалось, восхищения, обволакивающего обаяния, заинтересованности в происходящих вокруг тебя событий, желания помочь и принять участие в разрешении всех твоих проблем, умения защитить перед опасностью. Ну не мужчина, а мечта. Та мечта, в которую я верила с детства, мечта о существовании принца на белом коне, мечта, подогреваемая мелодрамами об идеальной любви, любовными романами, непременно заканчивающимися воссоединением возлюбленных, которые преодолели все преграды, изменились, осознали свои ошибки и готовы жить долго и счастливо до конца своих дней. Много ли я видела вокруг реальных таких «долго и счастливо»? Нет. Но это не останавливало меня верить в мечту, что вот у меня-то обязательно получится, потому что я-то особенная и понимаю, как надо любить по-настоящему и беречь свой очаг. Встретив Дэна, я увидела в нём свою мечту и упорно не хотела замечать его самого за маской павлина, распустившего хвост перед очередной жертвой.

Слова Миланы, снова ворвавшиеся в моё сознание, заставили меня прислушаться.

«Однажды сердце Космеи не выдержало и разорвалось на множество мелких осколков, которые разлетелись по всей Вселенной. Там, где они упали, выросли цветы, обладающие волшебным ароматом любви. Но уловить его может не каждый. Предание гласит: если человек почувствует этот прекрасный аромат космеи, значит, истинная любовь рядом.

И только когда не стало юной влюблённой Космеи, понял владыка звёзд, что никто больше не может сделать его таким счастливым, каким он был рядом с ней. Осознав это, он поклялся, что найдёт её, вымолит прощение и вернёт к жизни. Тысячу цветов видел одинокий Космос среди множества миров и галактик, но ни разу не ощутил их аромат и до сих пор ищет ту самую Космею».

«Грустно, но поучительно. Так ему и надо. Что имеем не храним, потерявши, плачем — так, по-моему, говорят в народе?» — зло, всё ещё сильно обижаясь на своих мужей и несостоявшуюся личную жизнь, рассуждала я.

— Милана, вот почему люди не ценят настоящие чувства? — задумчиво спросила вслух.

«Вероятно, в погоне за сильными эмоциями и страстью не замечают истинного тихого счастья, думая, что оно должно быть каким-то особенным, несущим только радость и наслаждение», — вновь услышала я мелодичный голос в своей голове.

«Значит, любовь всегда в итоге несчастна?»

«Нет, дорогая, так только кажется. Такое случается, если люди сами не берегут её, как Космос в легенде, или, что чаще, любовь — ненастоящая».

«Как это?» — искренне удивилась я.

«Мы часто принимаем за это чувство то, что им совсем не является: страсть, привязанность, зависимость, ощущение нужности, значимости — и страдаем от этого. Из-за страха одиночества или чувства небезопасности, из-за идеального образа в голове о возлюбленном люди бросаются в отношения и попадают в свои же ловушки: они ищут идеал, защиту или опору в партнёре и, находя, принимают её за любовь. Помощь, поддержку, участие, заботу, понимание и принятие другого таким, какой он есть, мы часто считаем любовью».

«А разве это не так?» — ещё больше удивилась я.

«А чем тогда любовь отличается от дружбы, например?» — ответив вопросом на вопрос, озадачила ещё больше меня Мила. Я задумалась: «И правда? Чем?».

— А разве не для того мы и нужны друг другу, чтобы помогать и понимать, поддерживать и заботиться? — спросила я снова вслух, так и не найдя точного ответа внутри.

— Всё это прекрасные человеческие качества, — тоже голосом продолжила Милана, — но ведь их можно проявлять к кому угодно: к родителям и детям, к друзьям и коллегам по работе, да просто к прохожим на улице. Помощь, понимание и забота нужна всем. Но это ли истинная любовь, та самая, которую ты ждёшь? Всегда ли поддержка или желание помочь отвечает нам тем же?

Ответ был очевиден.

— А что же тогда такое любовь? — спросила я, совсем запутавшись.

— У любви нет универсальной схемы или определения. Все по-разному понимают это чувство! И на этот вопрос ты сможешь ответить сама, когда научишься слышать и чувствовать себя. Чувствовать, чего ты хочешь. И действительно ли ты этого хочешь. Когда услышишь истинный зов своей души. А главное, когда найдёшь опору в себе само́й и откроешь свой источник любви внутри, чтобы делиться ею из состояния изобилия, а не из желания наполнить себя этим чувством через другого человека. Не подкачиваться энергией любви от партнёра, а купать друг друга в ней от избытка.

Я ничего не понимала. Ну почему всё так сложно? Почему нет единого объяснения всему на свете? Всё тело опять напряглось. Захотелось скукожиться, обнять себя за коленки, спрятать в них голову, как в детстве, и забиться куда-нибудь в уголок, превратившись в маленький комочек, а лучше вообще в невидимку. Да, стать невидимой, чтобы больше никто и никогда не смог меня заметить, обидеть, причинить боль или страдание.

Мокрые дорожки снова засверкали на щеках…

Я открыла глаза и поняла, что лежу всё на том же коврике в зале, где мы занимались йогой, и смотрю в потолок. Белый, с разбросанными в хаотичном порядке маленькими светодиодными лампочками, напоминающими россыпи звёзд на небе. Свет приглушён. Вокруг тишина. Кто-то держит меня за руку. Повернув голову в сторону человеческого тепла, увидела сидящую рядом в позе лотоса Милану. Её веки были опущены, ресницы чуть подрагивали, а на лице сияла улыбка.

Я не понимала, что происходит, и попыталась медленно вытащить свою руку из её мягкого хвата. Мила открыла глаза.

— Всё в порядке! Не волнуйся! — всё так же нараспев произнесла она. — Теперь всё будет хорошо!

— А что ты мне хотела показать? — вдруг спросила я, вспомнив виде́ние загадочного места и пытаясь убедиться в том, что это было не сном.

— Это, — произнесла она, внимательно посмотрев на меня, и продолжила: — Твой мир. Он живёт внутри тебя. Ты можешь возвращаться туда, когда захочешь.

После занятия и астральной прогулки в непонятном, но таком уютном и почему-то родном мне месте, мы с Миланой сидели уже больше часа в фитнес-баре, пили смузи и говорили обо всём на свете. Мне было неожиданно легко общаться с человеком, с которым я познакомилась всего несколько часов назад. Я рассказала ей о своей жизни и неудачных браках, о том, что совершенно не разбираюсь в мужчинах и притягиваю на свою голову все возможные и невозможные неприятности, о том, что не понимаю, чего хочу. Я осознаю, что всё, что со мной происходит для чего-то, что всё не случайно и я должна пройти какой-то урок, но какой?

— Ну, вот что я должна понять из этих несостоявшихся замужеств, Мила? Ты всё знаешь, скажи! — начиная закипать, задала я очередной вопрос.

— Ну, во-первых, твои браки состоялись, только не совсем так, как ты этого ожидала, вернее, иллюзорно представляла, какими они должны быть; а во-вторых, ты не там ищешь ответы, дорогая… Они не у меня! Они — внутри тебя! Научись их слышать, — терпеливо отвечала тренер на все мои бесконечные выпады.

— Ну как?! — Я нервничала всё больше. — Вот я слышу тебя и всё понимаю, но как мне услышать себя? — Я снова умоляюще посмотрела на учителя. Именно так мне захотелось её называть: она внушала мне какое-то бесконечное доверие и надежду изменить мою зацикленную жизнь, всё больше напоминающую бег цирковой лошади по арене на потеху зрителям.

— Слушай не ушами… — Она положила левую руку себе на грудь, а правую резко протянула ко мне, коснувшись сердца, и… я услышала… услышала их…

— Как больно, — плакала маленькая девочка, стискивая зубы и потирая ушибленную коленку, из которой сочилась кровь. — Опять меня будут ругать из-за рваных колготок. А я ведь ни в чём не виновата. Это Илья толкнул меня. — Поток слёз от обиды и жалости к себе усиливался с каждой новой мыслью ребёнка…

— Обними меня, мне страшно, — умолял тихий детский голосок из-под одеяла в тёмной комнате…

— Я никому не нужна… — Две прозрачные дорожки прокладывали свой длинный путь на нежных щеках девочки-подростка, смотрящей в ночное небо на звёзды… — Где мой дом?..

— Как же мне хочется рисовать, а не решать математику, я ничего не понимаю в этих цифрах, — тоскливо глядя в учебник, думала девушка, не замечая, как чертит карандашом причудливые узоры на его полях…

— Он не сделает тебя счастливой. Посмотри, вон опять смотрит по сторонам даже в день свадьбы… Глупости, я привлекательнее этой Ирки и докажу ему это сегодня же ночью… — спорила со своим отражением в зеркале невеста, отгоняя навязчивый голос в голове…

— Зачем она положила руку мне на грудь? Что это за голоса? Кто все эти люди? Опять видения? — услышала я собственный тревожный голос…

— Мама… Где ты?.. Помоги, спасти Нирею!..

Последняя фраза резко вернула меня в реальность. Я уже слышала это. И не раз… Но кто такая Нирея? Это было что-то новенькое… Я распахнула глаза и удивлённо посмотрела на сидящую напротив Милану. Её хитрая улыбка и острый взгляд были устремлены мне в самую душу, подтверждая мои худшие опасения. Я уже понимала, чьи голоса я слышала, но всё равно упрямо, почти одними губами спросила:

— Что это было?

— Ты знаешь сама, — просто ответила женщина и подмигнула. — Я просто немного помогла.

— Этому можно научиться?

— Этому не нужно учиться, — тихо, по-доброму засмеялась Милана. — Это врождённая способность. Ты уже это умеешь.

— Ну почему же тогда я не слышу себя, когда захочу, без посторонней помощи? — Мне было не до смеха. То, что моему учителю казалось естественным, для меня представлялось непостижимым.

— А хочешь ли? Многие думают, что хотят услышать себя, но на самом деле боятся этого больше всего на свете. Потому что тогда придётся узнать и всю правду о себе, о своих настоящих чувствах, а не о тех, которыми мы прикрываемся, чтобы оправдать себя или выглядеть в выгодном свете. Придётся снова пережить боль, которую испытала и не отпустила когда-то. И эта правда может не понравиться, а вспоминать прошлое и переживать всё снова никто не хочет.

— Но ведь прошлое не изменить, чего вспоминать-то тогда? — парировала я, желая поймать Милану на её же рассуждениях и гордясь, как я ловко подловила её на банальном факте.

— Не изменить, точно, — всё так же легко и безмятежно продолжала Мила, не обращая внимание на моё ехидство, — а вот найти ответы — можно. И не всегда они будут нравиться. И твоя психика точно знает это, потому и сопротивляется, а мозг вторит ей: да, да, одумайся, зачем ворошить былое?!

— А и правда, зачем? — не унималась я. Это удивительная женщина напротив притягивала как магнит. Я даже наклонилась к ней поближе, желая здесь и сейчас получить ответы на все давно мучившие меня вопросы, и услышала:

— Чтобы понять, что послужило истинными причинами твоих выборов, которые привели тебя к настоящему.

— Но зачем? — снова повторила я, всё больше раздражаясь и растягивая слова по слогам. — Зачем, если всё равно уже ничего нельзя изменить? — Я была готова кричать от злости: неужели она не понимает, что это бессмысленно!

— Прошлое изменить нельзя, а вот настоящее — можно! Ведь всё, что с тобой происходит сейчас, было результатом только твоих выборов и решений в прошлом.

«Ага, как же… моих…» — чуть не выпалила я, но вовремя остановилась. Как бы меня ни раздражало то, что говорит Милана, но я чувствовала истину в её словах. Я действительно боялась услышать правду: мне не нравилась моя текущая ситуация в жизни, моё одиночество, моя работа, моё отсутствие интереса к самой жизни. Но ведь это я принимала решения о браках и разводах, о выборе учёбы и работы. Я, а не кто-то другой! Да, не всегда мне нравились мои выборы, или я считала, что иначе поступить не могу. Но выборы-то были сделаны, и сделаны мной!.. Однако признать тот факт, что всё происходящее со мной сейчас — дело моих же рук, было невыносимо. Это означало бы, что я сделала неправильный выбор, не справилась, проиграла, не смогла… Потому что всё пошло совсем не так, как я хотела изначально. И сейчас принимая всё это, я должна признаться в своей несостоятельности?..

Мне стало душно и нестерпимо больно, горло будто сдавила огромная невидимая рука, не давая вдохнуть полной грудью. Я вновь почувствовала себя неудачницей, потратившей столько лет жизни впустую. Мне снова захотелось убежать, спрятаться ото всего мира. От себя. И я закрыла лицо руками. Как в детстве. Меня нет… Я в домике…

А Мила, несмотря на это, продолжала:

— Ты никогда не услышишь свой источник правды, пока на нём броня. Ты усердно наращивала её каждый раз, когда слышала от себя, чего хочешь на самом деле, но думала, что это сейчас невозможно получить по какой-то внешней или внутренней причине. Ты наступала на горло своим истинным желаниям, потому что кто-то сказал тебе однажды, что делать то, что хочется — это эгоизм, что твои мечты — это иллюзия, сказка, романтичная фантазия, мечты, на которые не проживёшь, которыми не заработаешь. И ты верила в это и шла учиться туда, где выгодно получить прибыльную или хотя бы стабильную профессию, говорила то, что от тебя хотели услышать, чтобы выглядеть умнее, выбирала того мужчину, которому будешь чем-то полезна или удобна. Ты старалась быть для всех нужной, потому что боялась, что если перестанешь быть таковой, то останешься одна. Одна сама с собой. А наедине с собой страшно, потому что в тишине снова начинаешь слышать свой голос, зовущий туда, где с точки зрения общества якобы невыгодно, некомфортно или мало платят, туда, где сидит израненная недолюбленная девочка, а ты не знаешь, как ей помочь. Страхи и навязанные стереотипы не позволяют тебе слышать её — слышать себя! Ты живёшь чужой навязанной жизнью!

Мне захотелось отнять руки от лица, закрыть ими уши и заорать во всё горло: «Хватит! Прекрати!». Но я не смела. Я чувствовала, как каждое слово словно нож вонзается болью в самое сердце. Потому что это правда! Каждая произнесённая фраза — безжалостная правда! Я живу не свою жизнь, потому что свои мечты, как и себя саму, считаю глупой, никчёмной, жалкой. Я всего боюсь… Боюсь громко засмеяться, потому что это неприлично. Боюсь гулять одна, потому что это опасно. Боюсь уйти с нелюбимой работы, потому что не на что будет жить, а в то, что найду другую, я не верю, да и будет ли эта другая наполнять меня, а не снова высасывать все силы в обмен на кусок хлеба. Я боялась навсегда остаться одной и одновременно боялась снова впустить кого-нибудь в свою жизнь. Я боялась новой любви, потому что она приносит только боль и разочарование. Все настоящие мужчины остались только на страницах книг. Я уже не понимала, чего я хочу в этой жизни на самом деле… И в чём вообще смысл этой жизни?!

Спрятавшись за щит своих ладошек, я вспоминала, как в детстве мечтала стать лётчиком, но узнав, что это невозможно для женщин, горько разочаровалась в том, что родилась девочкой. Вспоминала, как мне нравилось танцевать и как меня хвалили учителя и советовали тренироваться дальше, но за профессиональную школу танцев надо было платить, а у мамы не было на это денег. Вспоминала, как хотела играть на фортепьяно, но вердикт школьного учителя по музыке про медведя, наступившего мне на ухо, заслонил и эту мечту. Вспомнила, как одноклассник прочёл мои стихи о звёздах и высмеял их при всём классе, называя меня глупой мечтательницей, а все ржали и тыкали пальцем. Всё, за что бы я ни бралась, было невозможным, ненужным, раскритикованным или опасным. Почему так?

Вспомнила я и то, как после школы, уже ни с кем не советуясь и лелея свою новую мечту стать дизайнером, ведь я всегда любила рисовать, тайком отправилась поступать в Строгановское училище, но в последний момент испугалась, посчитав себя самозванкой, недостойной учиться вместе с настоящими талантами, ведь у меня не было за плечами художественной школы. Я стыдилась показывать свои рисунки профессионалам, потому что теперь уже сама заранее решила, что они плохие.

Раз за разом мои мечты разбивались о реальность и страхи. Я убедила себя, что взрослые правы, что любая творческая профессия — это блажь, хобби, ерунда, просто развлечение, и, чтобы достичь профессиональных высот в них, нужно не только желание, но и смелость, удача и талант, а не банальные способности, которые есть у каждого с рождения, а главное — нужны деньги для стажировки заграницей. Будучи трусихой и тотальной неудачницей, я похоронила свои мечты. Почувствовав в детстве свою не ценность, я добровольно, сама продолжала себя обесценивать.

«Пора повзрослеть и выбрать настоящую работу», — решила я по окончании одиннадцатого класса и пошла учиться на педагога. Дети и школы будут всегда, а, соответственно, и востребованность в профессии. И это действительно так. Я поверила в целесообразность своего выбора. Я убедила себя, что так будет хорошо всем: я буду при профессии, а мама при спокойствии, что дочь устроена. Ведь ей было так тяжело одной тянуть нас двоих. Это правильно, это нужно обществу, пусть в школе мало, но стабильно платят, без работы я никогда не останусь. Сделав выбор, я почувствовала облегчение (всегда раздражала неопределённость), и с новой целью, засучив рукава, бросилась покорять очередную вершину. Ради этого я с отличием окончила педагогический колледж и университет. Успела поработать преподавателем начальных классов и выпустить своих учеников в среднюю школу. Успела выучиться параллельно на филолога и стать учителем литературы. Благородная и почётная профессия — решила я! Дети сначала начальных, а потом и старших классов любили меня. Очень. И я искренне отвечала им тем же.